Агентство "Анкл"

Нет, до губ — таких манящих, плотно сжатых и недоступных — Наполеон не добрался. Потому что Илья увернулся, вжался в дверцу. И со всего маху двинул в челюсть, в то же самое место, урод! Аж хруст послышался! Голова откинулась назад, за ней всё тело. Соло замахал в воздухе руками и больно приложился затылком в стекло, перед глазами замельтешили звёзды, и где-то на задворках сознания раздался идиотский смех дятла Вуди. — Ай! — Соло прижал ладонь к ушибленному подбородку, но это был обманный маневр: он размахнулся и попытался кулаком достать шефа. Курякин левой блокировал чужой удар, а правой нанёс свой. Машина ходуном под ними ходила. Наполеон кинулся снова, но глаза Курякина сверкнули жаждой крови, пришлось ретироваться и изобразить возмущение, сидя на попе ровно. — Больше так не делай, — предупредил Илья, возвращаясь к наблюдению и принимая обычный вид «человек-сталь». — Ты меня ударил! — Трижды. В России за такое вообще убивают. — Дикая страна, — пробормотал Наполеон, потирая челюсть. Кажется, вывиха нет. А вполне мог быть — такая силища, просто нечеловеческая! — Зато гомосятины нет. Илья был всё так же серьёзен, что Соло стало жалко далёкое необъятное государство с его хмурыми, суровыми гражданами. Наверно, это от лютых сибирских морозов. — Ты меня уволил, — напомнил он. — Явная дискриминация по сексуальной ориентации. — Своими действиями ты мог запороть задание. — Я? Да никогда! У меня большой опыт… — Только из-за него ты еще здесь. — Значит, я не уволен? — спросил Соло с усмешкой. Он и не верил, что Курякин так быстро и просто откажется от его услуг. — Нет, — вынужденно ответил Илья, не обернулся, смотрел в ночь на освещенное фонарём над входом здание. Вокруг было тихо, два автомобиля проехали по переулку и скрылись за углом. Их БМВ наверняка привлёк внимание, если в казино кто-то наблюдал за периметром. Это не хорошо и не плохо. — Отлично, — закивал Соло, тоже инстинктивно устремляя взгляд на противоположную сторону улицы. — Я так и знал. — У тебя солидный послужной список. Мне непонятно, как ты с высокой квалификацией допускаешь такие глупейшие ошибки. Но мне некогда сейчас искать замену. Приходится работать с тем, что есть. — Ах вот как? — Соло даже обиделся, такое пренебрежение задевало, но ничего, он еще покажет Курякину, у кого яйца круче. — Ещё раз полезешь ко мне, — предупредил Илья, — получишь по роже и вылетишь из агентства. Наполеон промолчал. Боль от ударов в челюсть притупила либидо, загнала его глубоко внутрь. Член опал и лежал смирно, а память как раз прояснялась: суровый шеф дернулся от его прикосновений и не потому, что русские все сплошь натуралы. Как-то особенно дёрнулся, так же как утром вздрагивал от резких движений и шугался каждого шороха. Весь из себя брутальный, сдержанный, а тут ведёт себя, как оторванный от матери оленёнок. И такое с ним только раз в неделю — на следующий день после исчезновения. Странно, очень странно. Задумчивость не мешала следить за происходящим, фиксировать каждую мелочь. — Он! — громким шепотом воскликнул Илья и обернулся, его рука молниеносно метнулась в пространство между креслами, нащупывая фотоаппарат, но Соло его опередил и, пока Курякин растерянно раскрывал рот в так и не прозвучавшем вопросе, сделал несколько кадров. — Ты меня недооцениваешь, шеф, — хмыкнул он, не переставая нажимать на кнопку спуска затвора. — Во всех смыслах. Он морально приготовился словить хук справа, но Курякин не стал бить, скорее всего, боялся привлечь внимание. Сжал губы до узкой белой полоски, взял бинокль, приложил к глазам, продолжил чисто по заданию. — Я не видел этого человека с объектом раньше, а ты? Наполеон через зум всмотрелся в высокого мужчину в сером классическом костюме, немного неуклюже вылезающего из чёрного Ауди. Типичное бюргерское лицо, ничего примечательного. Ждущий его Майер казался и то симпатичнее. Хотя, оба были не в его вкусе. — Нет, не думаю, — Соло покачал головой, отрываясь от непрерывной съёмки. — Обычный фриц. Но я могу узнать. Он кинул фотоаппарат боссу на колени и собрался открыть дверцу машины. — Стой! — зашипел Илья, наконец, проявляя эмоции — гнев, раздражение. Не любовь, конечно, но Соло поставил себе маленький «плюсик». Если так пойдёт дальше, скоро от невозмутимости Курякина одни воспоминания останутся, а там и до постели недалеко. Зачем ему это надо, как будто мужиков нету вокруг? Да просто так, из чувства конкуренции и забавы ради. Америка России никогда не проигрывала. Правда, с ней активно и не воевала, но это иной разговор. — Я проникну в казино и узнаю, что это за тип. Пара пустяков. — Нет! — процедил Илья, уже снова холодным приказным тоном. — У нас лишь внешнее наблюдение! Так что забудь! А информацию можно получить и другим способом. Более простым и безопасным. Курякин поднял с колен камеру и начал снимать сам. Объект и его спутник топтались у железных дверей нелегального заведения, должно быть проходили идентификацию «свой-чужой». Они суетливо оглядывались и явно спешили прочь с неуютной улицы. Соло протянул руку за биноклем, случайно — на этот раз действительно не нарочно — задел Курякина локтём и ощутил, как тот дёрнулся, будто его плёткой хлестнули. Да что с ним такое? Неужели он чего-то боится? Этот каменный идол-то? Ха. Воспользоваться биноклем американец не успел: дверь казино распахнулась, и оба мужчины исчезли внутри. — Я отвезу тебя домой, — тут же сообщил Илья, пряча рабочий инструмент в чехол и отправляя потом на заднее сиденье. — А зачем вообще меня брал? — Наполеон вдруг ухватился за эту мысль, мгновенно вообразил себе, что шеф поймался на крючок, сохнет по нему, хочет быть рядом. Такой расклад очень даже льстил. — Ты мог понадобиться, — невозмутимо сообщил Илья. — Всегда нужна подстраховка. Ты этого не знал? Под пронзительным взглядом Соло почувствовал себя провалившим легенду агентом ЦРУ. Он опять не сдал экзамен на профпригодность и теперь выглядел в глазах Ильи кичливым идитом: амбиций — море, толку — ноль. Но всё дело в этих синих — в темноте совсем чёрных — глазах. Они не дают сосредоточиться, толкают на откровенно глупые поступки. Пора с этим заканчивать. — Знал… — Соло опустил голову, царапнул бинокль ногтём, словно проверяя прочность корпуса, потом запихнул не пригодившуюся вещь в бардачок. Надо завязывать с тупыми подкатами к Илье, иначе рискует опять в морду получить и остаться на улице в чужой стране, имея на руках ужасные рекомендации. Курякин не стал читать никаких нотаций, подождал три минуты и тронул машину в обратном направлении. *** В офисе Курякин появился как всегда, не считая четверга и пятницы, ровно за десять минут до начала рабочего времени. Обронил слова приветствия и скрылся в кабинете. — Так вы всё-таки не вместе? — спросил Соло у раскладывающей онлайн-пасьянсы девушки. Габи фыркнула: — Ты детектив, распутай эту загадку сам. Наполеон усмехнулся, но машинально в досаде бросил на стол карандаш, который вертел в руке: не слишком ли много загадок на одно маленькое агентство? Надо же было устроиться именно к русскому! Как будто в Берлине нет нормальных чисто немецких детективных бюро с сотрудниками геями?! Правая рука уже дрочить устала, скоро мозоли появятся. Из дверей вышел Илья, его внимание было направлено сразу на двоих подчинённых. — Завтра объект идёт на светский раут в дом промышленника Миллера, есть подозрение, что там ему передадут некие компрометирующие заказчика документы. Мы отправляемся за ним. — Ура! — воскликнула Габи и захлопала в ладоши, будто она идёт веселиться, а не работать. — Приглашения на всех троих я сегодня добуду, — продолжил Илья. — Габи, ты будешь выполнять роль моей жены. — Что? Опять? Хорошо. Последняя её реплика свела Соло с ума: сначала возмущённая, потом радостно-смиренная. Так они пара или нет?! По всем признакам – нет. Но отношения явно больше, чем дружба. — Наполеон, ты обеспечиваешь техническую сторону. Справишься без выкрутасов? — Не сомневайся. Ответный взгляд Курякина красноречиво пояснял противоположное. — И ещё, Наполеон, у тебя есть подходящий костюм? — Костюм? — Соло мысленно перебрал свой гардероб, пожал плечами. — Вроде да. Шеф истолковал его ответ по-своему. — В таком случае, сегодня мы идём в магазин. — За твой счёт, Илья, — Габи больше не прыгала на стуле, восприняла, как подготовку к очередному скучному заданию. Соло перестал пытаться что-либо понимать, махнул рукой, памятуя своё обещание не лезть. — Как всегда, — кивнул Курякин. Он сказал, что отправляется на встречу с заказчиком и посоветовал им, особенно строго смотря на нового сотрудника, вплотную заняться делом, найти сведения на вчерашнего спутника Майера. *** Вообще-то Соло, как любой нормальный мужчина, не любил ходить по магазинам, но профессия да и амбиции вынуждали разбираться в дорогих шмотках. Правда, в шкафах было всякое, на все случаи жизни — и бродягой прикинуться, и спортсменом, и политиком. Но раз шеф считает, что для завтрашнего раута необходимо что-то особенное — так тому и быть. Бутик выбирала Габи, видимо не в первый раз, потому что Курякин не сказал ни слова против и выдал ей отдельную кредитку. Девушка тут же ускакала в отдел женской одежды. — Выбирай на свой вкус, — великодушно разрешил Илья, — только помни, что ты человек из высшего света. И не переборщи. — Это ты мне говоришь? — Наполеон презрительно усмехнулся, глядя на непритязательный прикид шефа. Но тот сделал вид, что не заметил издёвки, и ушёл между рядов манекенов и вешалок. И где его учили такой невозмутимости? А в постели он тоже сдержан? Вот бы проверить и заставить его стонать под собой. Представляя, как он будет раздевать сурового, неулыбчивого русского и вставлять в него свой шустрый член, Соло набирал одежды, не заглядывая в ценники, лишь бы качество было подходящим — Армани, Версаче, Прада. Отшив консультантку — только за то, что она девушка — он пошел к примерочной. К соседней с ворохом одежды в руках подошёл Илья. Они покосились на выбор друг друга. — Что за цвета? — присвистнул Соло, офигевая: синие, чёрные, белые. И этот человек указывал ему? — Нормально, — буркнул Курякин, скрываясь внутри. Соло тоже вошёл в кабинку с огромным зеркалом, стал раздеваться. Но всё время думал, что за тонкой перегородкой находится полуголый русский богатырь Илья — мужчина с совершенным телом и красивым славянским лицом. Наполеону понравился темно-серый в тонкую полоску костюм, белая рубашка к нему и галстук в тон. Оставалось купить носки и туфли. Он взглянул на ценники. — Ох, Илья, — крикнул он сквозь перегородку, — я тебя разорю. — Не разоришь, — донеслось оттуда, — платит заказчик. — А, тогда ладно. Я выхожу, посмотришь на меня? Наполеон покинул примерочную, вышел в торговый зал под пристальные взоры продавцов и охранников, покрутился перед расположенными там зеркалами. Повернулся. Обомлел. Обычно всегда модно одевавшийся Илья стоял, точно только что из-за железного занавеса иммигрировал, и не скажешь, что на нём брендовые вещички, — натуральный, как они там это называют? — совок. Надо ж такое нелепое сочетание изобразить, нарочно не придумаешь. Даже у консультантов рты раскрылись от этой нескладухи. Синий костюм, белая рубаха, бабочка. — Эй, как ты умудрился совместить несовместимое? — Все политики и бизнесмены так одеваются, — Илья и ухом не повёл. — Где? В вашей России? Ты бы ещё гимнастёрку, как у Сталина надел, большевик! — Ещё слово, ковбой… Соло прекрасно видел, как глаза Курякина налились кровью, как стиснулись его кулаки. Но идти на приём с этим чучелом он Габи не позволит. Всё надо было брать в свои руки. Одеть его по-человечески, а заодно и… пощупать. От этой мысли закружилась голова, и кровь от неё отхлынула куда-то вниз. Соло затолкал упирающегося Курякина в примерочную, быстро пробежался по бутику, набирая с вешалок эксклюзивы от Гуччи, Кляйна, Кензо. Вернулся, пока строптивый шеф не сбежал, но… Курякин предстал перед ним в одних рубашке, трусах и носках. Снятые уродские вещи аккуратно висели на вешалках. — О-оо, — от неожиданности протянул Соло, во все глаза бесстыже глазея на Илью, который к тому же методично расстёгивал пуговицы на ужасной рубахе. — Давай сюда, — Курякин быстро выхватил у него кипу одежды, — и иди отсюда. — А? — не сразу врубился Наполеон. – А! Да, я уйду… Он попятился задом, закрыл кабинку, но не за тем, чтобы не мешать, а чтобы… Наполеон заозирался, игнорируя нервничающих девиц и охранников, потом нашёл нужное — полки с нижним бельём… Ох уж этот Курякин. Трусы с ромашками? Правда? Американец опытным глазом выбрал хорошее натуральное бельё нейтрального цвета от Кельвина Кляйна и понёс шефу. Чёрт, и крику ж сейчас будет! .. Соло просунул голову и руку в примерочную. Большевик опять стоял только в рубашке, слава богу, уже в другой, нормальной, еще наполовину не застёгнутой и обнажающей участок идеального торса. И всё в тех же детских трусах. Ностальгия у него по русскому полю, что ли? Курякин напрягся, прекратил вдевать пуговицу в петельку, застыл так. — На, надень, — Соло счел необходимым быстрее объяснить своё вторжение, — не позорься. Илья подхватил полетевшие в него боксеры, но скорее машинально, нежели соглашаясь принять презент. — С моим бельём всё в порядке, — процедил он. — Лучше надень. А то какую-нибудь цыпочку подцепишь, а она над тобой посмеётся. Про цыпочку Наполеон ввернул для убедительности. На самом деле он не хотел никого видеть с шефом. Покуда сам его не отымеет. А уж ему бельё до лампочки: живенько его снимет. Ой. Наполеон одёрнул себя: обещал же не дрочить на босса, даже в мыслях. Но взгляд, чёрт его дери, никак не хотел отлипать от тех мест, что у него пониже пояса. — Не собираюсь я никого цеплять, — проговорил, цедя сквозь зубы, Курякин. — По легенде мы с Габи вместе. — Только по легенде? — поймал на слове детектив. Илья промолчал, смотрел в упор, но рта раскрывать не собирался. Упрямый козёл. — Лучше надень, — повторил Соло, кивая на боксы. Курякин повертел их, будто впервые видя, потом поднял голову. — Выйди. — О, — Наполеон огляделся, словно только что понял, что он в примерочной и подглядывает за чужим голым мужиком. – Да. Да. Ухожу. Он высунулся наружу, тщательно закрыл дверь. Стоять смирно рядом с кабинкой, в которой объект его вожделения сейчас переодевает нижнее бельё — то есть остаётся обнаженным в нужной части тела — было невыносимо. Соло потоптался, потом плюнул и заглянул внутрь, надеясь, что не опоздал увидеть хоть краешек упругой попы. Вслух он сказал противоположное: — Ты всё? К его великому сожалению, он угадал. Курякин был в новых боксах, но… стоял, повернувшись спиной к зеркалу и, приподняв рубашку, разглядывал свой зад! Ух и зрелище! У Соло дух захватило. Тонкая ткань идеально обтягивала две идеальные округлости. Вот бы потрогать ложбинку между ними, потереться о неё членом. Вставшим, кстати, членом! — Уйди! — зарычал Илья, мгновенно вставая в нормальную позу. На лице он ещё сохранял покерфейс, но внутри уже явно кипел. Правда, сегодня уже не шарахался так как вчера. — Ну хорошо, хорошо, одевайся. Наполеон вынырнул в торговый зал, перевел дух и помахал рукой консультанткам мол, всё в порядке. Потом надёжнее спрятал стояк под пиджаком. Долго он всё равно не выдержал, опять ломанулся в кабинку. На Илье были уже правильные брюки нормального цвета, от Гуччи. Он их застёгивал, заправляя за пояс полы рубашки. Очень недобро зыркнул на подчинённого. — Отлично, отлично! — прокомментировал Наполеон, входя полностью на три квадратных метра примерочной. — Вот теперь отлично. Не переживай, я сделаю из тебя человека, большевик. Пока Курякин снова не выпер его, Соло встал перед ним почти вплотную, перехватил управление — то есть, отстранил его руки и сам стал застёгивать брендовые брюки. Немного вольно орудуя пальцами в районе ширинки. То, что скрывалось за ней, было очень и очень внушительным и нежным. А еще он заметил мелкие порезы на груди босса в районе ключиц. — Уйди! — Илья отскочил, спиной упёрся в стену. — Я сказал, не приставать ко мне! В его голосе вновь пробились эмоции, хоть он и оставался твёрдым, как не спадающий стояк Наполеона. — А я ничего, — примирительно ответил Соло, пытаясь не сгореть от похоти и двигаться естественно. — Я хотел тебе всего лишь аксессуары предложить. Вот этот ремень от Версаче. Он вытянул из кучи ремень из черной кожи с массивной пряжкой. — Нет, я не буду его надевать. Версаче не сочетается с Гуччи. Я возьму Армани. Илья взял темно-коричневый ремень с выбитым рисунком и классической пряжкой. — Нет, нет и нет, — запротестовал Наполеон. — Только Версаче. Без лишних слов Соло шагнул к шефу и стал прилаживать ремень к поясу брюк. Ладонь сама скользнула к ягодице, чуть подтолкнула вперёд. Бёдра соприкоснулись. Наполеон почувствовал, как его твёрдый член упирается в мягкий член Курякина, а в следующий миг он почувствовал боль в скуле и как теряет равновесие и заваливается назад, открывает дверь макушкой и спиной… И то, как срабатывают инстинкты, и он в попытке устоять хватается за рубашку на плече русского, плюс ещё этот ремень в петельке брюк… Соло шмякнулся на пол, а сверху его придавил Илья…