Агентство "Анкл"

*** Три дня прошли в относительной скуке. Клиент был безмерно рад обретённой флэшке с компроматом, вознаградил всех солидной премией поверх гонорара и досрочно закрыл дело. — Соло, ещё раз подколешь босса, что стащить флэшку было твоей гениальной инициативой, — Габи опять лениво раскладывала пасьянс, — он тебя на куски разорвёт. — Но это же было моей гениальной идеей, — запихивая в рот пирожок с вишневым джемом, прошамкал детектив. — А Ильи опять нет. Четверг, блин. — Лучше подготовь фотографии для фрау Гербер. — Уже подготовил и в конвертик упаковал, — ответил Наполеон, его уязвляло, что напарница командует им, и что она опять проигнорировала его замечание о еженедельном отсутствии Курякина. А тем временем эта загадка распаляла пытливый ум и сильнее ввинчивала шило в непоседливую задницу. — Не опоздай на встречу, фрау Гербер, как всякая немка, уважает пунктуальность. — Уже иду, — скривился Соло, вставая и забирая со спинки стула пиджак, сунул в карман конверт с фото, где херр Гербер тискает прелестную фройляйн с золотистыми кудрями. Маленькое дельце, которое ему поручил Курякин, было выполнено еще вчера. А до встречи с заказчицей оставалось полтора часа. Тётку ждёт неприятный сюрприз. Наполеон помахал на прощанье Габи рукой. Возвращаться он не планировал — рабочее время на сегодня подходило к концу, после ресторана он зайдёт за пивом и будет весь вечер смотреть трансляцию бейсбольного матча, мучаясь в догадках об Илье, возможно, подрочит на сон грядущий с его именем на устах и воспоминаниями о твёрдости его члена под пальцами. А завтра Илюха придёт нервный, дёрганный. Поймав ответный жест от Габи, Соло ушёл на встречу. *** Клиентка очень расстроилась. Вытирала слёзы платочком, извинялась и снова плакала. Она была хорошенькой, хоть и под пятьдесят. — За что он со мной так? — в тысячный раз повторила Гертруда, комкая платок в изящной руке. — Мужчины полигамны, — скупо улыбнулся Соло. Он остался из вежливости и потому что в пустой квартире одному было тоскливо. На улице уже вечерело. — Вы тоже способны так поступить со своей женой? — всхлипнула фрау Гербер. — Я? Я – нет, мэм. Я – гей. Женщина уставилась на него, забыв и про собственные проблемы, и не обратив внимания на американское обращение, влажные слипшиеся ресницы со стёршейся тушью и подводкой хлопнули несколько раз, потом она встала. — О, я, наверно, пойду. Спасибо за работу. — Обращайтесь ещё, — Наполеон был несказанно рад, что бывшая уже клиентка отпускает его из плена своего пессимистичного общения, а он и сам некстати загрустил. Детектив агентства «Анкл» проводил её скучающим взглядом, размышляя, почему не Гертруда изменяет мужу, тогда б ему нашлось, чем утешить несчастного страдальца. Большим и толстым в узкую и тесную. Улица поприветствовала его порывистым ветром в лицо. Соло отвернулся, спрятал нос под полу пиджака, потом, смирившись, отдался на потребу стихии. Такси брать не стал, решил пройтись пешочком, чтоб развеять такие несвойственные ему мрачные мыслишки про Курякина и его тупую загадочность. Вечер уже окончательно опустился на Берлин, зажглись огни иллюминации, на центральных улицах прибавилось народу. Чтоб не путаться под ногами, Соло свернул в переулок, решил сократить путь дворами, где было темнее и не так ветрено. Зазвонил телефон во внутреннем кармане. Наполеон вытащил его, надеясь, что это мама, а не кто-то из офиса с сообщением об очередном внеурочном задании. И тут он увидел Курякина. Босс в своей нелепой кепке стоял к нему спиной у стальных дверей старинного трёхэтажного особняка, немного обшарпанного, но скорее всего эта нищета была наведена специально для отвлечения внимания посторонних глаз. Соло машинально вдавил кнопку и поднёс телефон к уху, продолжая с жадностью наблюдать за Ильёй. — Алло… Илья дождался, пока ему откроют, и быстро исчез за массивными дверьми. Четверг! Сегодня четверг! Он его почти раскрыл! В поток скачущих русской тройкой мыслей ворвался режущий слух скрипучий мужской голос. — Мистер Соло, вы взяли вам не принадлежащее, — прокаркал на немецком звонивший. — Лучше вернуть. — А? — всё ещё увлеченный странным визитом Курякина, Наполеон медленно соображал, думалка в голове только начинала разворачиваться от одного события к другому, но в следующий момент ей пришлось включить крейсерскую скорость. Боковым зрением в тени деревьев и нависающего над тротуаром здания Соло увидел тёмные фигуры, продолжением рук которых были короткие стволы с прикрученными глушителями. Соло мгновенно нырнул в кусты и затаился, вспоминая, как чёрт дёрнул его стащить флэшку у объекта Майера в доме промышленника Миллера. Кто-то из них оказался не таким уж недотёпой и вычислил вора. Молодцы, ребята. Но обставить профессионального детектива не так-то просто, имейте в виду. Штатовец улыбнулся своему бахвальству и аккуратно повернулся, заскользил взглядом меж густых ветвей. Бандитов было двое, и они стояли, чуть продвинувшись ближе, высматривали, куда делась добыча. Потом резко двинулись в его сторону. Соло, не дожидаясь, когда его схватят, ломанулся вперёд, не разбирая дороги. Убить его не убьют, он это понимал, их задача — напугать для улучшения соображалки. То есть можно запинать до полусмерти. Или ногу прострелить: пушки-то не зря с собой взяли. Топот сзади приближался. Двор, как на грех, обезлюдел. Кошек тоже не было. Наполеон бежал, пригнувшись. Но кусты внезапно кончились, и он оказался на открытом пространстве под тусклым фонарём. Чёрт! Просчитывать варианты времени погоня не давала, либо пан, либо дырка в любимой ляжке. Соло ломанулся к особняку, в который вошёл Курякин. Забарабанил кулаками в дверь. Металл глухо отозвался на его удары. И больше никто. — Твою мать! — детектив заметил крошечную видеокамеру над входом, сидевший за монитором, видимо, не опознал гостя и не захотел впускать. Но не будь он Наполеон Соло, если сдастся. Быстро фиксируя взглядом приближающихся преследователей, Соло ринулся в сторону, обогнул угол здания, ища лазейки. Нет, этот домик ему положительно нравился. Хотя бы потому, что был четверг, и там был Курякин. Заодно и расскажет ему о свалившихся злоключениях — пусть босс его защищает, ведь самую большую премию получил. Лазейка нашлась — маленькая, неплотно прикрытая форточка в окне первого этажа. Наполеон быстро рванул её на себя, срывая шпингалет, подтянувшись за край декора, юркнул ногами внутрь. Во дворе у входа раздались недовольные голоса, должно быть, дежурному привратнику всё же не понравилась движуха перед засекреченным учреждением. Клуб интеллектуалов-отшельников у них тут, что ли? Он оказался на окне в маленькой каморке, меблированной узкими шкафчиками. Наверное, здесь обитал технический персонал. Соло плевать хотел на эти подробности, он шагнул к двери, дернул, ещё раз. Пригорюнился, потянул сильнее, и тут понял, что она открывается от себя. Во всём суета виновата. Наполеон просунул голову, осмотрелся. Людей не наблюдалось, и это было хорошо. Длинный коридор освещали всего четыре лампы на стенах, кое-где на тумбочках стояли вазы, они отбрасывали на пол длинные тени. И с одной стороны коридора и с другой тянулась череда дверей. И куда идти? Где искать Илью? А по хрену. Соло вышел из каморки, стараясь ступать бесшумно по гулкому помещению, похожему на пещеру Али-Бабы, продвинулся к ближайшей двери, подёргал, но она оказалась заперта. Прошёл к следующей, остановился — за ней явно кто-то находился: какие-то неясные звуки проникали сквозь толщу древесины. Дослушать и понять он не успел, потому что где-то совсем рядом, за ответвлением коридора раздался стук каблуков по паркету и возмущенные мужские голоса, видно, охранники спохватились. Соло ткнулся в дверь, у которой стоял, она не поддалась, метнулся к соседней, схватился за ручку, уже не придумывая, как выкручиваться из ситуации, но дверь открылась, и детектив прошмыгнул в комнату. В первый момент Наполеон подумал, что там тоже никого, потому что было темно, как в заднице его имеющего корни в Африке соотечественника, но потом он услышал шаги, тихие стоны и ещё непонятно что за свист, будто хлыстом махали. Детектив машинально вытянул руки и почувствовал мягкую ткань под пальцами — портьера. Глаза за это время немного привыкли к темноте, Соло продвинулся на полфута и просунул нос в щёлочку между складками, заметил сначала обтянутую чёрными кожаными штанами задницу какого-то бугая, его голую спину, светлеющую в красноватом полумраке, а затем, сместив взгляд… Святая Мария, это он удачно зашёл… Он увидел Курякина. Ага, своего ненаглядного босса. В довольно экзотическом виде. У Соло аж на лбу испарина выступила. Он быстро вытер её о портьеру и высунулся опять. Курякин был грубыми верёвками привязан к крестовой стойке, из одежды на нём имелись только кожаные ремни и кляп во рту, глаза завязаны чёрной лентой. Ну и дела. Но главное… Наполеон сглотнул комок в пересохшем горле. Такого он точно никогда про своего вечно серьезного босса не мог вообразить… Тот внушительный чел в кожаной одежде охаживал Илью плёткой. Вот откуда свист хлыста, шлепки и приглушенные стоны. Спина Ильи и ягодицы — все розовели поперечными полосами от сильных ударов тонкими ремешками. Он вздрагивал, когда плеть обрушивалась на него, издавал стон или тихий вскрик, повисал на распятье, прогибался и снова подставлялся под следующую серию ударов. Наполеон пялился во все глаза, диву давался, как шефу удаётся терпеть невыносимую боль. Но да — это же Курякин. Большевик. Они же там все в России ненормальные. Только… вот так Илюша. Недотрогу из себя строил, а сам в БДСМ-клуб наведывается, хлестанием себя развлекает. Чёрт. Поэтому в пятницу он дёрганный. Загадка разгадана. Супер! Соло опустил руки вниз, чтоб потереть вспотевшие ладони, и вдруг понял, что у него крепчайший стояк. Член в прямом смысле оттопырил брюки и выпирал бугром. Возбуждение мигом разлилось по организму — обнаженный, беззащитный, позволяющий над собой насилие Курякин… Агрр, как это горячо! Соло схватился за стояк. Поглаживая его через двойную ткань, вновь приник к щели в портьере: пока никто не застукал за вуайеризмом, можно и подсмотреть. Уйти — выше его сил. Илью, голого и раскрасневшегося от стегания плёткой, бугай и его невесть откуда взявшийся помощник — тоже в кожаных штанах и маске — отстегнули от стойки и отнесли на подобие деревянной скамьи, снова закрепили лодыжки и запястья веревками. Курякин не издавал никаких звуков, хотя не орать же он будет с резиновым шариком кляпа во рту? А ему должно быть больно после такой-то зверской процедуры! Соло сжал свой член сильнее, представляя, что всех русских полицейских обучают суровой невосприимчивости к пыткам в подвалах клубов БДСМ. Мужик ушёл из поля зрения и скоро вернулся, в пальцах блеснул узкий длинный предмет. — Скальпель, — в ужасе и возбуждении прошептал Соло, вспоминая тонкие ранки на ключицах босса. Бугай наклонился над Курякиным и вполне смело и профессионально нанёс серию порезов на груди, плечах и поджаром животе. У Наполеона самого свело мышцы от увиденной экзекуции, а Илья лишь разок выгнулся и что-то промычал. Член у него стоял мощнее баобаба в пустыне и изредка подёргивался от боли. Отложив орудие пытки в сторону, мужик снова удалился в тёмный угол комнаты, принёс оттуда толстую чёрную свечу с порхающим оранжевым огоньком. Сказав что-то своему ассистенту или Илье, он поднял руку со свечой над обездвиженной тушкой клиента. Наполеон уже знал, что сейчас произойдёт: фильмы для взрослых все смотрят. У него дыхание спёрло, трусы от выделившейся смазки стали влажными, но он этого особо не замечал. Тёр и тёр свой орган через брюки и смотрел на порнодейство во все глаза. Расплавленный воск густой капелью потёк от свечи к телу, залил кровоточащие порезы, затем соски, пах. Долбанный большевик терпел и эту боль, зашипел пару раз, но не заворочался! Словно его не раскалённым воском, а святым елеем поливали! Из какого теста слеплен этот русский чувак? Из каменной глыбы? Соло хотел его сильнее и сильнее, до ломоты в яйцах, рука залезла в штаны и яростно орудовала там. Брутальный верзила, тоже с очень неплохой фигурой, закончил со свечой, но от Курякина не отошёл. Его богатырский кулачище обхватил торчащий член Ильи и начал интенсивно дрочить. Бордовая, измученная, облепленная каплями застывшего воска головка то исчезала в кулачище, то появлялась над ним. Вздувшийся ветвистыми венами ствол лоснился от обильной смазки. Ноги Ильи подрагивали, но он сам лежал спокойно, иногда чуть подаваясь бёдрами вверх, чтоб толкнуться меж крепко сжатых пальцев. Наполеон забыл, как дышать. Пот скатывался со лба, рубашка на спине стала влажной, рука в нижнем белье — скользкой, колени — ватными. Оргазм приближался. И у Ильи тоже. Он стал выгибаться, громко стонал через кляп. Дева Мария, разве он умеет так стонать? Быть таким чувственным? У Соло сносило крышу. Глаза в экстазе закрывались, он их открывал, пожирая взглядом блестящий, содрогающийся в кулаке член Курякина. Заметил, как белые брызги вырвались из уретры и упали на загорелую кожу тыльной стороны ладони бугая и его пальцев. Соло не мог поверить… Чёрт, он тоже кончил! В штаны! Блять, как подросток! Он сконфуженно вытащил ладонь из трусов, брезгливо вытер о портьеру. Ноги ещё не слушались, и по телу гуляла истома. Но Илью уже отвязывали, и палач заговорил громче — сессия закончена. Наполеон пометался, чертыхаясь на своё идиотское везение и морщась от противно мокрых, прилипших к телу штанов, потом нырнул в дверь и смылся из здания в обратном порядке. За ним больше никто не гнался. *** Утром Наполеон предпочёл бы не показываться на работе, ему было стыдно, но никакой внятной отмазки он не нашёл. Разгадка четверговой тайны Курякина грела душу, но не проливала свет — гей он или натурал. — Что с тобой? — спросила Габи, разбирая почту. — А что? — переспросил Соло, стараясь вести себя естественно, хотя сам заметил, что дёргается сегодня не хуже босса. Илья приполз десять минут назад и закрылся в кабинете. Взгляд у него был пятничным, то есть шальным. — Ничего, — пожала она плечами. — Через час мы должны быть на ипподроме. — Очередной бабник? — идти никуда не хотелось, все кости ломило. — Да. — Отлично, а то ведь меня вчера едва не убили… — Кто? — Шучу, не важно, — отмахнулся Наполеон, со своими неприятностями он предпочитал разбираться сам, особенно после своего бахвальства в заслугах досрочного закрытия дела. Нет, конечно, Курякина он посвятит в возникшую проблему, но не сегодня. *** Ипподром в дневной час не был набит до отказа азартными зрителями, здесь шли тренировки. Следить надо было за жокеем. Напарники устроились на трибунах с маленькими биноклями и фотоаппаратами. — Габи, не слишком ли сложная для тебя работа — детективом? — Не начинай издалека, Нап, — раскусила его девушка. — Спрашивай прямо. — Ну хорошо, — Соло не любил, когда опускают его самооценку, но знать хотелось. — Как ты познакомилась с Курякиным? Он русский, ты — немка. Она снисходительно улыбнулась ему. — А ты — американец. Я точно также, как и ты, пришла в фирму по объявлению о наборе сотрудников. Меня устроили условия, и я осталась. Вот и все секреты. — Так вы с Ильей не вместе? — Мы коллеги, Соло. А ты суешь нос не в свои дела. Наполеон уже заводился. Габи вроде и расщедрилась на ответы, но никакой конкретики не вносила. Однако, он рискнул. — Ещё один вопрос и отстану. Как Илья проводит четверги? Ты же знаешь. Скажи! Пожалуйста… Он тоже теперь знал, но хотел услышать, зачем эти извращения Курякину. Теллер рассмеялась на его просительный тон и щенячьи глазки. И ничего не сказала. Взяла фотоаппарат и начала делать снимки. Соло был готов биться головой о скамейку. Ладно, будет сам разгадывать эту головоломку.