Знаешь, моя душа рваная

      Мой кабинет не был произведением искусства, но мне казался невероятно милым. Бордовые стены, живые портреты школьных времен, золотая горгулья над моим рабочим столом, черное кресло перед ним и  куча, море, океан бумаг. На изучение, подпись, подтверждение, отправку и т.д., все это был только мой мир.       — Эрик, проходи, чувствуй себя как дома, но не забывай, что сидишь ты в коридоре перед моим кабинетом, напротив секретарши. Я уже приказала оборудовать там место.       — Мне кажется это перебор, мисс Грейнджер. Я ведь вам не мальчик на побегушках, я…       — Великий и страшный Малфой. Тем лучше. Тебе быстро это надоест и ты свалишь отсюда по собственному желанию, — огрызнулась я, присаживаясь в кресло.       — И чем я буду заниматься, сидя в прихожей?       — Ммм, разбором бумаг, вот этих. Всех. — он надул губы и поднял палочку, чтобы унести их из моего кабинет. — А нет, эту папку оставь мне, с ней ты не справишься. — теперь он еще и закатил глаза, выходя в коридор.       Я осталась одна, когда в мое окно постучалась почтовая сова, и мне пришлось ее впустить, накормить орешками и забрать письмо. «Мисс Грейнджер, здравствуйте! Ждем Вас на благотворительном вечере сегодня в 18:00. Надеюсь, Вы не забыли, что обещали присутствовать? Премьер-министр Великобритании будет рад Вам. С уважением, мистер Реймс.»       — Эрик! — Удивительно, как он меня услышал, но дверь тут же открылась.       — Да, Гермиона.       — Мисс Грейнджер. Ты не хочешь сходить на благотворительный вечер?       — С вами?       — Вместо. У меня есть немного оборотного зелья… и, если ты не слишком принципиальный, то…       — Нет, Драко предупредил, чтобы я не соглашался.       — Вот дементор. — зарычала я, секретарша уже успела отпроситься на сегодняшний вечер. — Ну, тогда ты можешь пойти со мной за компанию и посмотреть, какая у меня скучная работа. Так вышло, что одна из моих обязанностей общаться с магглами. Никто из них не знает, что я волшебница, кроме Премьер-министра и его помощника сквиба, которого мы приставили для его защиты. По легенде я дочь американского миллионера. И если еще откровеннее, то я ненавижу эти вечера.

***

      Время близилось к восьми и мне было пора собираться домой, сегодня магический мир не спешил бунтовать, послы других стран сидели дома, а, значит, у меня не было работы и была возможность прийти домой вовремя. Однако, я не спешил. То ли привычка сидеть допоздна стала частью моей жизни, то ли было какое-то предчувствие, что я должен быть здесь. И последнее, к сожалению, не обмануло. В окно постучался черный филин моего отца. Мне пришлось перебороть желание не впускать его, сделав вид, что меня нет, прежде чем я открыл окно и взял в руки лист пергамента. «Драко! Это не та новость, о которой пишут, прости, но мы с мамой решили, что лучше тебе это узнать от нас хотя бы письмом, чем от кого-то чужого вживую. Он был очень сильным человеком, настолько сильным, что смог перебороть старые обиды, загладить старые грехи, но побороть проклятие Темного Лорда у него так и не вышло. Он умер час назад на моих руках и звал трех людей: Гарри, Гермиону и тебя. Я собирался послать за вами, но он умер раньше. Про похороны и остальное я напишу позже. Пока тебе нужно знать только одно, он любил тебя, как родного, и он знает, что ты его тоже. Однако, Северуса Снейпа больше нет. Твой папа, Люциус Малфой.»       — Вот Мерлин! — разнесся мой крик по кабинету, я выронил письмо и схватился за волосы.       Мой мир начал тускнеть. За несколько минут перед глазами пролетели 7 лет учебы, каждая его лекция, каждая беседа с ним и каждая его поддержка в трудную минуту. Общение с ним после выпускного, то, как он вытаскивал меня из передряг, как говорил, что я никому и ничего не обязан, как твердил мне, что я имею право на собственную жизнь, не омраченную фамилией и семьей. Он был единственным, кто знал, что я пытался покончить с собой после битвы за Хогвартс, и был единственным, кто мог меня тогда остановить. Все проносилось в голове и собиралось в пазл, пока наконец не пришло к логическому завершению, целая эпоха моей жизни, осветленная его присутствием в ней, подошла к концу. Детство, в которое он меня возвращал раз за разом, погибло вместе с ним.       В эту самую секунду я понял еще более страшную вещь. За сотню километров от меня, в праздничном зале на благотворительном ужине стояла Гермиона Грейнджер, к которой наверняка тоже летит сова от моих родителей, сова, которая принесет ей новость о том, что Северус Снейп, человек, который заменял ей родителей, пока она искала зелье, способное вернуть им память, которой она сама их лишила, человек, который держал ее на плаву после войны, человек, которым она восхищалась, ради которого была готова даже меня вытерпеть, умер.       Все, что я теперь мог делать, это думать о том, как сообщить ей об этом. Меня удивляло, что меня вообще волнуют чувства этой грязнокровки, раньше я бы и пальцем ради нее не пошевелил, хоть Северус и настаивал на том, чтобы мы пообщались хотя бы раз нормально. Ему было бы приятно узнать, что это случилось, приятно узнать, что мы почти всю ночь изливали друг другу душу. И он был бы удивлён услышав, что мы друг друга поняли, хоть она этого и не помнит.       На сбор вещей и переодевание в костюм, я потратил не больше 5 минут, тут же шагнул в камин и вышел в подсобке у банкетного зала, приспособленной специально для волшебников. А уже из нее попал в украшенный по поводу случая зал, где довольно быстро нашел Гермиону. Она стояла в светло-розовом платье на сцене. В левой руке у нее был бокал шампанского, а в правой микрофон.       — Добрый день, дорогие друзья! Я рада видеть вас в этом зале вновь. Который год подряд мы собираемся здесь, чтобы провести благотворительный вечер и помочь детям-сиротам. Это благородно и очень важно не только для них, но и для нашего общества в целом. Я призываю вас относиться к этому не только как к празднику и поводу выгулять новое платье или колье, но и как к серьезной проблеме, которую мы пытаемся решить. И я буду рада, если встречу вас не только здесь на следующий год, но и в детских домах. Сиротам нужны не столько ваши деньги, сколько внимание и тепло. А сейчас, я поднимаю бокал за детей, пусть они будут счастливы, несмотря ни на что! Но самое главное, пусть они обретут родителей. — Все это время на ее лице сияла улыбка, и я с облегчением думал о том, что не опоздал.       Она спускалась со сцены под аплодисменты, а я уже бежал к ней, чтобы сообщить об ужасном. У меня не вышло перехватить ее сразу, как она сошла со ступенек, а только после беседы с каким-то толстым мужчиной, но зато, как только она отошла от него, я взял ее под локоть и потянул к балкону.       — Малфой, ты что здесь делаешь? — прошипела она сквозь натянутую улыбку. Но я молчал ровно до того момента, пока мы не остались одни.       — Гермиона, я должен кое-что сказать.       — Что ты идиот, который силком вытащил меня на холод в легком платье?       — Что… Грейнджер, ты должна была быть к этому готова…он… — ее лицо резко переменилось.       — Я знаю.       — Что?       — Гарри был здесь 10 минут назад.       — Ты хочешь сказать…       — Да, Малфой, ты не единственный, кто хочет сообщить мне, что моя жизнь стала еще большим дерьмом, и что Северус умер.       — Но я, я просто хотел, чтобы ты узнала об этом не так ужасно, как я.       — Или ты просто хотел увидеть, как мне будет больно. — злилась она.       — Ну уж на это мне было глупо рассчитывать, если зная, что он ушел от нас, ты смогла подняться на сцену и все это говорить со счастливой улыбкой. У тебя, похоже, вообще чувств нет!       — Это моя работа, если ты не знал, улыбаться в любой ситуации и держать марку.       — Да ты ненормальная!       — Слушай, проваливай. Пожалуйста.       — Не имею желания оставаться. — я даже не пытался вернуться к камину, трансгрессировал прямо с балкона.

***

      Мерлин, тебе заняться больше нечем, как портить мне жизнь? Я так и осталась стоять на балконе после того, как он растворился в воздухе. У Северуса никогда не было детей, но у него были мы: Драко, похожий на него в детстве, загнанный в угол, сражающийся за свою правду; Гарри, с глазами Лили — мальчик, который мог бы быть его сыном и научился любить его, почти как отца; и я — девочка, которая не вписывалась в стандарты чистокровного магического мира, но напоминала ему Лили, и я любила его, как родителей, которым стерла память и так и не смогла ее вернуть. Мы вошли в его жизнь не сразу, каждый в свой час. Но любили его одинаково сильно, как и он нас.       Северус мечтал, чтобы однажды мы втроем действительно подружились, а не только делали вид ради него. Он бы посмеялся, когда узнал о сегодняшнем утре и подшучивал над нами каждый раз. Но он не узнает.       Семь лет назад мы тоже могли его потерять, тогда он обхитрил Темного Лорда, мы так думали. Но потом яд начал брать свое. Он все-таки умер, оставив нас одних.       Я рыдала, опустившись на колени на каменном холодном балконе. Рыдала навзрыд, прекрасно понимая, что уже не смогу вернуться в зал. Именно в таком состоянии меня нашел Эрик. Мерлин бы его забрал!       — Мисс Грейнджер! Вы…оу, я могу что-то сделать? — мое состояние повергло его в шок.       — Сгинуть, если не трудно!       — Отправляйтесь домой, у меня есть с собой пузырек зелья, — он подошел ближе и взял мой волос. — Думаю, что мое отсутствие будет не так заметно. А вы домой, хорошо?       — Спасибо! — всхлипнула я, трансгрессируя в свою квартиру.