То, что сближает

Это был дождливый осенний вечер. Я, как всегда, сидел у себя в комнате, предвкушая грядущее задание. Не то чтобы я просто сидел на стульчике да пялился на настенные часы, следя за каждой стрелкой и дожидаясь назначенного времени, как ребенок ждет свою маму, нет. Мне приходилось ходить из одного угла в другой, постоянно ища, что бы пригодилось или не пригодилось на миссии. Моя сумка то и дело наполнялась новыми вещами, после чего сразу же опустошалась под предлогом «не пригодится». И как же мне это надоело! Нет бы дать солдату список всего необходимого, а он соберет там все, да еще своего чего-нибудь добавит. Так нет! Кому оно вообще надо? Сам готовься, сам воюй, сам живи… и сам себя спасай! От последней фразы в моей голове что-то щелкнуло, отчего я рефлекторно резко опустился на кровать, тупо переводя взгляд на часы. Сколько уже времени прошло с того момента? Прилично. Но я до сих пор чувствую себя паршиво, а Джон так вообще… Прайс. Мы потеряли его на миссии «Лидер» всего месяц назад, а я до сих пор вижу тот трагический взгляд Соупа, когда он проснулся в больнице и услышал плохую новость. МакТавиш кричал, громко и долго. Он проклинал этого «Лидера» всеми словами. Клялся, что убьет его. Он так кричал из-за старика, когда я бездушно фыркал на это. Для меня Прайс не был каким-то важным человеком, ни близким, ни уж тем более родным. Я не воспринимал его так, как Соуп. Конечно, его утрата меня задела, ибо когда он сказал уходить, а сам остался, мне захотелось заставить себя поверить, что старик все же важный для меня человек, но у меня не получилось. Через неделю я не так переживал и уже начал вести более менее типичную жизнь солдата. Вот только одно мешало — Джон. Он стал совершенно другим: нервным, раздражительным, злым, растерянным… Я перестал его узнавать, он был совсем не тем, кем был раньше. Прикрыв глаза, я на миг задумался: «а не сходить ли к нему?». Ну и что, что он постоянно посылает меня куда подальше. Пускай. Я просто хочу находиться рядом под любым предлогом и слышать, видеть, чувствовать его, даже если он просто будет бить меня. Я готов. Встав с кровати, я мигом надел маску, хватая ключи от помещения и тут же выходя из него, запирая за собой дверь, дабы никто не залезал в комнату, пока меня не будет. После этого я мигом направился к Джону, не представляя, что можно сказать ради того, чтобы провести с ним время. У меня было жуткое волнение по этому поводу, но даже несмотря на это мои ноги несли меня прямо к нему. Лишь стоя у его двери я почувствовал, как мне захотелось повернуть назад и убежать в свою комнату, сорваться за дверью. Однако я остался и начал настырно бить в дверь, дожидаясь ответа. Но ничего, кроме громкого стука, не было слышно. По звуку это было нечто тяжелое, ударившееся о стол, отчего мне сразу же показалось, будто Соуп намекает, что занят или посылает далеко и надолго, лишь бы его не трогали. Но я же настойчивый, поэтому такие намеки со мной не прокатят. Постучавшись еще раз, слышу размерный топот, а после щелчок замка. Джон открыл дверь резко, отчего по началу я и растерялся. Но, быстро взяв себя в руки и не дав мужчине сказать и слова, я прошмыгнул в комнату, закрывая за собой дверь. МакТавиш ошарашенно смотрел на меня, давая понять, что этот поступок нехило так взбесил его. Но что поделать?… Это же я! Прохожу в комнату, тут же усаживаюсь на кровать и смотрю на него. Он же медленно подходит ко мне, отчего у меня поджимаются поджилки и начинают трястись руки. — Что это значит? — грубо произносит МакТавиш, скрещивая руки на груди и смотря на меня свысока. — Что именно? — произнес я, притворяясь первым дураком, который не понимает «серьезность» ситуации. — А сам не понимаешь? — тут же проворчал Джон, отходя к своему столу и усаживаясь на стул, поворачиваясь ко мне спиной. — Оставь меня одного. — Джон, я же не просто так сюда пришел! — рявкнул я, резко поднявшись с кровати и подойдя к нему. Вот только это действие никак не повлияло на моего спутника, он все так же сидел повернувшись ко мне спиной. — Я занят, — все, что эта тушка смогла мне ответить. — Чем же ты занят? Чисткой оружия, в котором скоро дыра будет? — не унимался я, сжимая кулаки и нависая над ним. — Я хочу помочь. — Чем помочь?! — вдруг резко выкрикнул Соуп, ударяя кулаками по столу и оборачиваясь ко мне. — Хочешь пожалеть меня? Сказать, что еще ничего не потеряно? Действительно? Мне этого не надо! Мне не нужна твоя жалость, мне не нужна твоя помощь! Я сам по себе! Хватит лезть ко мне! Я молча стоял и слушал его, сжимая до побеления костяшек кулаки. Джон еще никогда так сильно не срывался на меня. Но, несмотря на некую обиду, я понимал его. Мне очень хотелось обнять этого напыщенного индюка, сказать пару слов, но один только взгляд этого же зверя заставил бить меня по тормозам. Неужто все настолько плохо и ничего нельзя сделать? Саймон, что с тобой?! Твоему другу плохо, а ты боишься действовать! Покачав отрицательно головой, я резко двинулся с места, тут же схватил МакТавиша в свою охапку и обнял что есть мочи. Тот сначала удивился, не понимая, что происходит, но потом сразу же принялся отталкивать меня. Нет, я слишком зол на себя, на него, на всех, поэтому никакая сила не сможет разнять моих объятий. А он все не унимался, кричал на меня, говорил, что если не отпущу, то в дело пойдут кулаки, но все изменилось, когда я сказал простую фразу: «ты сможешь, Джон». От нее МакТавиш остановил свои попытки оттолкнуть меня. Несмотря на это, я крепче сжимаю руки, прижимаясь к мужчине всем телом. — Я так устал… — тихо произнес Соуп, утыкаясь носом в мою шею. Я же молча прижался к его голове щекой, накрывая затылок рукой. Мне понятны все его чувства и без слов. Достаточно одного взгляда, чтобы было понятно, как плохо моему другу. Но как же давно мы не были вместе… Просто вдвоем, наедине. Ни с кем другим, лишь он да я. — Джон… — начал было я, поглаживая его голову. — Тебе нужен отдых, ты слишком давно нормально не спал. Я понимаю, это больно, но перестань уже винить себя. — Я мог его спасти, но… — МакТавиш как-то странно вздохнул, отчего мне стало не по себе. — Конечно, но ты сам был ранен… Соуп, — произнес я, кладя на плечи МакТавиша руки и несильно сжимая пальцы. — Соуп, посмотри на меня. Сначала Соуп отрицательно покачал головой, как бы не желая показывать всю свою жалость, но опять же, я настойчив. Достаточно было лишь сильнее сжать свои пальцы, дабы он поднял на меня свой взор. Да, вид действительно был неприятный. От одного его взгляда мне становилось больно. Боже, МакТавиш, что с тобой? Где тот бесчувственно нравный лидер, которым я всегда восхищался? Ты затмевал Прайса своей стойкостью, ты был уверен в себе, в победе. А что же сейчас? Сейчас ты подавлен, сломлен, как будто потерял не человека, а все на свете. Да, Прайс был для тебя важен. Я понимаю. Но это нужно переболеть. — Понимаешь? — заканчиваю я свою мысль, более твердо говоря слова, дабы они надолго запечатлелись в памяти Джона. Однако эти слова ввели мужчину в ступор. Столько эмоций на его лице я еще никогда не видел. Злость, как будто все сказанное было оскорблением, понимание — он понимал, что с этим нужно бороться — и неуверенность, но ему все равно было не по себе. Покачав головой, Соуп отошел от меня, сел на кровать, накрывая голову руками. Совсем плохо. Я уже даже начал нервничать, ибо не знал, чем, кроме поддержки, еще ему можно помочь. Фиговый из меня друг, да… Томно вздохнув, я молча подсел к нему, сцепляя руки в замок и смотря вперед, не произнося ни слова. Ну а что еще можно сказать в данной ситуации? Соуп так же тяжко вздохнул и, убрав руки с головы, посмотрел на меня, я же на него. Так мы молча глядели друг на друга с минуту. — Понимаю, все я понимаю, — тихо произнес Джон, все так же не отрывая от меня взгляда. — Я жалок, не так ли? Ненавижу эти слова. Тем более из его уст. Неужели я как-то намекаю на это? Ну нет же! Помотав отрицательно головой, я оттянул вниз балакаву и снял очки, показывая свое лицо, позволяя МакТавишу вдоволь любоваться им. — Нет, Джон, ты не жалок. Ничуть. Я уже все сказал и полностью уверен в твоих словах. Ты сильный. И уж точно сможешь перепрыгнуть эту преграду, — я произнес эти слова настолько четко, что в них слышалась некая грубость. — Спасибо, Саймон… — тихо ответил Соуп, опуская взгляд вниз и слабо хмурясь. Я хотел было сказать чего-нибудь еще, не дать тишине окутать нас, но никак не мог подобрать нужной фразы, поэтому решил помолчать, дабы не усугблять ситуацию. Спустя несколько минут, которые казались для меня вечностью, МакТавиш вновь поднял на меня глаза и, кажется, я увидел в них увереннность. Да, он точно поверил в себя. И… Не успел я и одуматься, как губы Соупа накрыли мои, а руки его крепко обхватили мою талию. Ошарашенный, я по началу пытался оттолкнуть его, но потом, немного подумав, решил, что это именно то, чего ему не хватало — ласка. Я, конечно, не спец в таких делах, но и не промах. Только нужна ласка близкого человека, а я… Кто я для него? Об этом обязательно надо будет задуматься, но не сейчас. Вздохнув полной грудью, я ответил МакТавишу на поцелуй, кладя ему руки на плечи. Он, видимо, не ожидал, что я это сделаю, отчего опешил, но сразу же вернул себе уверенность, продолжая так же крепко прижимать меня к себе. Такое необычное чувство… Я еще никогда не испытывал ничего подобного ни с одной девушкой. Может дело в том, что Джон-то мужчина? Я, конечно, порой ловил себя на мысли, что у МакТавиша приличный зад, но тут же отбрасывал ее в сторону. «Друг», «сослуживец», а после и «капитан» — все мои отговорки. Но сейчас я даже не думаю об этом. Сейчас я чувствую себя кем-то важным, главным, отчего только больше тянусь к Джону. Он целует небрежно, кусает, лижет, мнет мои губы, отчего те уже раскраснелись и опухли, но меня это только заводит. Откуда-то появилось желание стать покорным, позволить сделать с собой все, что угодно. И я позволяю. Разорвав поцелуй из-за нехватки воздуха, Соуп тут же укладывает меня на кровать, нависает сверху. Он медленно проводит руками по моей талии, не разрывая зрительного контакта, отчего я покраснел и отвернулся. Спустя мгновенье капитан уже целует мою шею, расстегивая пуговки на рубахе. Не могу сосредоточиться. Такое ощущение, будто я улетаю куда-то. Мне так приятно, так тепло, что разум автоматически отключился, а на смену ему пришли чувства, много чувств. Не знаю, сколько времени прошло, но пока я расслаблялся, Соуп уже во всю целовал мою грудь, проводя руками уже по оголенному торсу. Спустя секунду я почувствовал, как что-то горячее касается моего соска. Мне все же захотелось взглянуть, и я открыл глаза. От увиденного меня просто накрыло жутким возбуждением: МакТавиш, сам Джон МакТавиш сейчас вылизывает мои соски, порой сминая их губами, а после слабо кусая, вызывая у меня море чувств. Нет, так я точно сорвусь. — Соуп… — шепчу я, чувствуя, как руки капитана по быстрому справляются с ремнем на моих штанах. — Соуп, погоди. Оторвавшись от своего важного дела, Соуп все же поднял на меня глаза. А я, красный как помидор, просто поднялся, выскальзывая из-под него. Он все это время смотрел на меня непонимающим взглядом, боясь, что я сейчас уйду. Но нет. Томно вздыхаю и теперь сам укладываю Джона на спину, усаживаюсь между его ног. Он все еще шокирован, но не отталкивает меня, да вообще ничего не делает. Я же вновь целую его, нежно, слабо проводя языком по губам. Капитан только хотел ответить, как я мигом оторвался от него, спускаясь ниже. Меня-то он почти раздел, а сам до сих пор во всем арсенале. Но времени на то, чтобы стянуть с него футболку я не хочу тратить, поэтому сразу же приступаю к штанам. И пока я это делаю, Соуп пристально смотрит на меня, все чаще громко вздыхая. Опустившись между его ног, начинаю быстро расстегивать ремень, а после ширинку на штанах. И, сказать честно, удивился, увидев выпирающий стояк немалых размеров. Тут же созревает вопрос: «а что он хотел со мной сделать?». Я догадываюсь, но это не мешает мне нагло стянуть с мужчины штаны, а после и трусы, позволяя его дружку освободиться. Слышу громкий вздох, отчего в животе что-то скручивается. Очень хочется посмотреть ему в глаза, но это гребанное смущение не позволяет. Хотя… Немного подумав, я взял свои очки и надел их, дабы смотреть на Соупа через некую пелену и не замечать голодный взгляд. — Зачем это? — тихо спросил МакТавиш, все так же смотря на меня и сжимая в руках простынь. — Надо, — коротко ответил я, вновь опускаясь между его ног. И только сейчас до меня дошло, что я никогда не делал минет. Нет, мне, конечно же, его делали, да и не раз. Но чтобы на собственном опыте… Остается надеяться только на удачу. Нагнувшись ниже, я обхватил рукой уже стоявший колом член Соупа и, слабо сжимая его в руках, принялся водить вверх-вниз. МакТавишу это явно понравилось, ибо из-за таких движений его дыхание участилось, а руки крепко сжали простынь. Не знаю почему, но мне это пришлось по вкусу, даже очень. Я чувствовал себя как-то странно, будто я здесь главный и все будет идти по моим правилам. Это заводило, поэтому я решил действовать дальше. Сжав основание между пальцами, я лизнул головку, обводя языком уздечку. Мне показалось, или я действительно услышал ругательство со стороны Соупа? Черт, никогда не испытывал такого кайфа от простых слов! Недолго думая, я обхватил губами головку и начал медленно посасывать. Сначала я старался вбирать немного, дабы потихоньку привыкнуть к этим новым ощущениям. Но когда сверху послышался протяжный стон, я неожиданно откуда-то набрался смелости и вобрал член до основания, слыша уже не приглушенный — похабный стон, который действовал на меня как приятная мелодия — расслаблял. Печально только то, что я быстро сдался, ибо глотка тут же скрутилась в спазмах, вызывая рвотный рефлекс. Но не останавливаться же мне из-за этого! Вздохнув поглубже, я вновь приложился губами к головке, начиная посасывать и с каждым разом углубляться. Мне казалось, будто я школьница-девственница, которая впервые решила сделать своему пареньку минет. Но Соупу это явно нравилось, отчего смутные мысли уходили в сторону, а я больше погружался в свою «работу». Все быстрее становился темп моих движений, плотнее смыкались губы, порой и язык применялся, дабы вызвать более яркие ощущения. И все это заставило бедного Джона сжать зубы и простынь, чуть выгибаясь навстречу. Финал не заставил себя ждать. Когда я буквально заглотил все естество МакТавиша, а после резко вынул его, то что-то горячее тут же брызгнуло мне на лицо, да и еще в рот попало. Посмотрев наверх, я увидел расслабленное лицо Джона, который поглядывал на меня из приоткрытых век. Это можно назвать даже милым, ведь когда я облизнул головку его члена и проглотил все содержимое, он томно вздохнул, все так же пристально смотря на меня. Лишь когда я встал с кровати, он прикрыл глаза, но когда мне приспичило вытереть лицо, застегнуть рубашку, а после свалить, как будто меня здесь и не было, Соуп вновь посмотрел на меня. — Гоуст, куда ты? — тихо произнес МакТавиш, смотря мне в спину, но когда я подошел к двери, он повысил голос. — Гоуст! — Отдыхай, после поговорим, — бросил напоследок я, выходя из комнаты. Столько мыслей одолевало меня, пока я не скрылся в своей комнате! Плюс внизу ужасно тянуло, так как я был возбужден не меньше, мне просто нужна была разрядка. Но как только я лег на кровать, голову забила мысль о том, что я отсосал МакТавишу. Своему, черт возьми, капитану! Это стыдило меня, но я не смог удержать руку, которая уже была в трусах. Обязательно нужно будет повторить это.