Дитя

      Обернулся один раз, на выезде, а дальше — только вперёд. Уке Ютака чувствовал себя неполноценным, неполным, он терял контакт, терял связь с частью себя, утраченная рука оставалась далеко позади. Так же, как и друг детства, который долгие годы вызывал лишь неприязнь, металлический привкус отвращения на языке. Всё не так. Всё оказалось по-другому. Нет, отвращение было, достаточно сильное, чтобы его отголоски соскрести с чувствительных рецепторов стало не так просто. Только вот, помимо всей этой рвущейся наружу гадливости, открылось что-то другое. Это было осознание. По большому счёту, а несколько лет назад и вовсе официально, они были братьями. И он бросил своего «брата» позади, истекающего кровью, умирающего и беспомощного, и спасался сам. Может быть, это оказалось тяжелее, чем шесть лет назад с Юу, если допустить возможность сравнения. Ради чего? Ради кого? И Таканори, и Койю — за ними было кому присмотреть, все сидели позади, за спиной, такие же молчаливые, но спасённые. А спасённые ли? Что было впереди и было ли там что-то, оставалось загадкой. Только плывущие с ужасающей скоростью картинки за начищенным стеклом. Прозрачное и идеальное, но всё, что за ним, виделось лишь испачканным полотном горе-художника, наляпавшего красок всевозможных цветов и смазавшего их шпателем хаотичным образом.       Казалось, что ехали долго, а гнетущее безмолвие, нарушаемое тяжелым дыханием нескольких человек, только усиливало иллюзию. Машина петляла, пока не свернула в переулок, резко затормозила с одновременно прозвучавшим приказом выходить. Выгрузились быстро, едва успели хлопнуть дверьми, тачка от души газанула и сдала назад, обратно в поток оживлённой дороги. Их ждал другой автомобиль, чуть больше и с тонированными стёклами, на марку никто не обратил внимания, все двигались как под гипнозом, как тот тип в форме разносчика пиццы, заданием которого было вывести с места событий пять целей. Только пять, Казуки в их числе не было.       Нового водителя Ютака знал, он был одним из приближенных его удобного знакомого, который помог организовать побег. Расселись, не меняя дислокации: Уке опять был спереди на пассажирском, Акира и Юу — на заднем по бокам у окон, Койю в центре, а Таканори на руках Сузуки, миниатюрным сопящим комком. Ютака старался не думать, спит Мацумото или потерял сознание, но не мог не концентрироваться именно на его сердцебиении. Слушал и слушал, чтобы просто удостовериться: Така жив, линяя ровная, беспокоить не о чем… Пока что.       Дальнейший путь лежал не менее извилистой лентой, след путали как могли, на всякий случай, а вот скорость уже была более умеренной. Желания смотреть в окно это не прибавляло, но внутреннее чувство паники сходило на нет. Её место занимали новые эмоции и чувства, в первую очередь — боль. Фантомная боль в руке билась миллионами нервных окончаний, если бы Уке не был уверен, что её больше нет, подумал бы, что горит. Полыхающая утраченная конечность затуманивала сознание, испарина покрывала лицо, крупные капли скатывались по лбу и попадали в глаза, раздражая их. Он не мог больше думать ни о чём: ни о флэшке, отданной Сатоо перед «операцией», но о которой до этого не забывал ни на минуту, потому что был уверен — её содержимое важно, ни о самом дарившем, ни о том, что впервые убил человека, даже о сознательно упущенном шансе раз и навсегда разобраться с Сакураем не было никакой возможности призадуматься. Внутри стучало беспрерывное «боль, боль, боль».       — Юта? — позвал Широяма, коротко переглянувшись с Койю. — Ты как? Эй, Ютака?       — Норма, — еле выдавил из себя Уке, сжимая ладонь уцелевшей руки на плече второй настолько сильно, насколько мог.       Вампиры на заднем сидении снова переглянулись. Убийственное спокойствие Юу шло трещинами, он всматривался в ореховые глаза напротив, будто ища поддержи и подтверждения, что хотя бы с теми, кто выбрался, всё будет хорошо. Кому, как ни этому едва ли земному существу, Койю, это знать? Такашима уверенно кивнул и сжал холодные пальцы брюнета в своих, и этот простой жест действительно немного успокоил.       — Умирать не будешь? — повеселевшим тоном поинтересовался Широяма у Уке.       — Не буду. Скоро пройдёт, — казалось, даже голос Ютаки в ответ прозвучал чуть бодрее. Юу понимал, что это лишь самовнушение, но готов был обманывать себя сейчас хотя бы в мелочах.       Молчавший до сих пор Акира поудобнее подтянул Таканори, поплотнее запахнул халаты, в которые тот был укутан, — во время смены машины Широяма отдал свой Мацумото, — и тут его будто прострелило прозрением. Он беспокойно вскинулся, завертелся, вспоминая, с собой ли у него телефон, но когда понял, что нет, уверенно заявил:       — Мне нужно на Базу. Заберите Таку, а меня высадите. Там мои люди, — прозвучало достаточно безапелляционно и убедительно, Ютака тяжело вздохнул и устало обернулся.       — Не надо, Акира.       — Надо! Там Джин и остальные! Что эта тварь сделает с ними из мести мне?       — Успокойся, — Уке говорил тихо, как смертельно больной человек, с перерывами между слогами, но спокойно и уверенно. Первой реакцией Сузуки была злость, пускай он и понимал, что Ютаке, скорее всего, нет особого дела до его подчинённых, но и останавливать и успокаивать его в такой ситуации он не смел.       — Просто увезите Таку, а я…       — Да что тебе непонятно? — раздражённо перебил Уке и метнул в сторону бывшего босса Ликвидаторов колкий взгляд, и уже более уравновешенно обратился к водителю: — Набери мне его.       Мужчина за рулём с нечитаемым выражением лица послушался без лишних разговоров, извлёк из внутреннего нагрудного кармана трубку, пару раз нажал на экран и передал аппарат соседу. Ютака прислонил телефон к уху и некоторое время молчал, остальные в салоне, не считая водителя, не понимали ровным счётом ничего, а два единственных слова, произнесённых им за время разговора — «Сколько?» и «Ясно» — положение только усугубили и повысили градус интереса. Стоило ему отключиться и вернуть трубку владельцу, все позади придвинулись ближе, чуть вперёд, готовые слушать.       — С Базы вывезли шестерых. Остальные пожелали остаться, — просто пояснил Уке и впервые за поездку слабо улыбнулся глупым лицам коллег-беглецов.       — Кого? — ошарашенно переспросил Сузуки.       — Могу утверждать только по поводу двоих: Коджима и Джин. Задачей было увезти только этих двоих, остальных взяли по желанию. Они получили расплывчатое объяснение ситуации.       — Задачей? Чей приказ? — не унимался Акира, почти на автомате запахивая ткань на Таканори плотнее.       — Мой, — просто ответил Уке и снова откинулся на спинку кресла, больше не смотря назад. — У нас с Коджимой был уговор, я просто вернул ему долг. Поэтому тебе не надо на Базу, Акира. Теперь вообще непонятно, что с ними будет, с оставшимися, Сай должен был тебя заменить, но…       «…но моими стараниями этого не случится», — мысленно закончил оборванную фразу Ютака. Озвучивать почему-то до боли не хотелось, и с трудом различимое «Да уж» Юу сказало лучше любых слов, что о случившемся они знают. Тем лучше. ***       — Что за чёрт? — первый вопрос, сорвавшийся с губ Юу сам собой. Он вышел раньше всех, бегло осмотрелся, но стоило открыться передней двери, а Ютаке с трудом поставить левую ногу на асфальт, вампир безотчётно ринулся к нему, не до конца осознавая, что собирается сделать, простое движение на инстинктах.       — Спасибо, я сам, — Уке оборвал намерения Широямы холодной фразой и угрожающе заглянул в его глаза. — Отойди, Юу, дай мне выйти.       — Давай помогу, — упрямо заявил и уже потянулся вперёд, хотел перехватить за локоть, да сам не понял, как облажался: наткнулся на пустой рукав, тряхнул головой, будто вспоминая, что к чему, сам испугался, отпрянул, освобождая пространство для выхода из машины. Ютака поведение Юу не прокомментировал, только многозначительно хмыкнул, с трудом выбрался наружу и тоже огляделся.       Они приехали в порт, что вообще-то объяснило, почему их путь был столь долгим, но на этом понятное заканчивалось. Когда уже все стояли на улице и с недоумением изучали местность, водитель без лишних слов подошёл к Уке и протянул ему запечатанный конверт с сухим «Здесь дальнейшие указания». Письмо Ютака принял, несколько секунд задумчиво изучал белый прямоугольник, пока наконец не обратился к Широяме за тем, чего тот так хотел, — помощью. Распечатать послание счастливому обладателю единственной конечности оказалось проблематично. Он ещё не успел вчитаться в содержимое и что-либо понять, как пришло оглушающее осознание — почерк Казуки. Уке и подумать не мог, что Сатоо продумывал их побег со всеми вытекающими, заранее составил план не только для событий в Центре, но и после. Почему-то он наивно полагал, что дальнейший путь будет продиктован другим человеком, тем самым, чьи люди вывозили их, и отсиживаться они будут где-то на его территории. Всё шло не так, даже для Ютаки развитие событий оказалось слишком неожиданным. И Казуки не счёл нужным посвящать хотя бы его в свои планы, тупо поставил перед фактом. И даже то, как был написан дурашливый текст, со смайликами на полях и традиционными словечками неугомонного учёного, всё это были слишком очевидной бравадой, искусственной разрядкой смысла содержимого последнего послания для друзей. Сатоо Казуки писал так, будто прощался, и словно заранее знал, что читать это письмо будут без него.       Ютака не замечал, что его рука дрожит, и как плотно пальцы сжимают бумагу, сминая её, он не замечал, что Юу его всё же придерживает и как все переглядываются между собой, а водитель молчаливо стоит напротив, равнодушно смотря вдаль. Только читал и читал, снова и снова, иероглифы вдруг стали такими незнакомыми и чужими, они с трудом складывались в предложения, смысл растекался по светлой поверхности чёрными кляксами. В действительности клякс не было, лишь идеальные символы, выведенные с особым старанием. И чересчур частое «Юта», этот дурак всегда перебарщивал в беседах с произнесением имён, даже наедине, когда вроде бы и так ясно, кто с кем разговаривает.       — Мы плывём на Хоккайдо, — на выдохе сообщил Уке спустя долгие минуты. И прежде чем волна то ли негодования, то ли возмущения успела пройтись по остальным и вылиться в фразы с вопросами, Ютака обратился уже к передавшему ему конверт: — Я думал, что мы переждём у Киры.       — Шеф отвечает только за дезертировавших Ликвидаторов, вопрос с вами решал Сатоо Казуки, — отчеканил водитель.       — Что это за место?       — Не владею информацией. Содержимое конверта известно только вам, Уке-сан. Паром уже скоро отходит, вас ждут, — он говорил чётко и быстро, заученными и отрепетированными предложениями, но под конец нехарактерно нахмурился, замолк, было видно, что внутри чужого подчинённого идёт какая-то борьба, он размышляет, стоит ли говорить что-то ещё или всё же смолчать. Но добавил: — Единственное, Кира-сама передал, что Уке Ютака при желании может уехать со мной обратно. Остальные следуют инструкциям.       И тут наследник Сакурая сделал то, чего не ожидал никто: он рассмеялся. Рассмеялся коротко, с ноткой истеричности, больного веселья, неаккуратно смял лист и пихнул в карман, посмотрел на мужчину напротив снисходительно, смешинки не успели растаять и всё ещё плясали в уголках глаз.       — Как хитро. Кира в своём репертуаре. Но нет, я тоже плыву, так что передавай там привет. И спасибо, я у него в долгу.       Водитель почему-то выдохнул с нескрываемым облегчением, поклонился и нырнул обратно в тачку, оставляя новоиспечённых путешественников на пирсе в одиночестве. Смотрелись они, конечно, отменно: с бессознательным Таканори, обмотанным медицинскими халатами, на руках другого мужчины, Юу и Койю были измазаны кровью Казуки, Ютака — Сакурая. Смертельно уставшие, вымотанные донельзя, и очень одинокие на ветреном берегу, будто забытые миром и брошенные им с насмешкой. Сильные порывы трепали волосы, запутываясь солью в прядях, и пустой рукав полупальто Ютаки развевался как какой-нибудь флаг. Но то был точно не белый флаг, сдаваться так просто после всего они не думали, поэтому после краткого пояснения все впятером двинулись к одному из паромов, погрузка на котором была уже закончена, вот-вот отплытие. ***       Поднявшись на борт, они стали невидимками. Экипаж старательно не обращал на неожиданных спутников никакого внимания, всё ограничилось двумя каютами, куда их поспешили проводить, и выданной чистой одеждой. Бесцветное судно с гуманитарным грузом двигалось к северному острову, существенная дуга по воде к месту, которое Казуки выбрал для них, как самое безопасное. Беспрерывный шум вокруг медленно сводил с ума: гул от плавучей машины, от людей, от свиста ветра и плеска волн, набегающих на громадные бока. Казалось, они хотели бы сожрать судно, но не судьба, слишком велика была человеческая и такая чужая махина. И, как ни странно, на ней пришло временное чувство безопасности, можно было больше не оглядываться назад, не ждать погони, костлявой руке чудовища не дотянуться, по крайней мере не сюда и не сейчас.       Мацумото пришёл в себя, и Ютака с Койю помогли ему помыться и переодеться, при этом вытолкав Акиру из каюты буквально в руки Юу со строгим указанием пока где-нибудь погулять. После процедур, в сухой одежде и под тёплым одеялом, Таканори, казалось, немного оклемался и посвежел, щёки посетил едва уловимый румянец, и добровольные «няньки» выдохнули с облегчением.       — Лучше? — поинтересовался Такашима с мягкой улыбкой, помогая Мацумото приподнять подушку и принять более-менее сидячее положение.       — Существенно. По крайней мере, я теперь не ощущаю себя так, будто меня выблевала какая-то неведомая хрень, — голос Таканори был ещё слабым и хриплым, но вернувшаяся способность общаться в своём стиле ободряла. — Удивительно, что эта самая хрень — я сам.       — Слушай…       — Да ничего. Правда, придётся привыкать к мысли, что я даже не человек, а лабораторная фигня из инкубатора. Мацумото Таканори — эксперимент, о таком я точно не думал, когда гадал, почему родители меня бросили. А их и не было вовсе, класс, — грустно усмехнулся парень, подтягивая пуховой край повыше к подбородку. На самом деле, поразмышлять серьёзнее об открывшейся страшной правде про себя Таканори пока не был готов ни морально, ни физически. Всё, что ему действительно очень хотелось — это спать. И ещё кое-что…       — Где тупой босс? — сменил он тему, пока Ютака с Койю лихорадочно придумывали, как его утешить. Даже Такашима, тоже чистокровный, не мог привести в пример хотя бы себя, потому что он был другим. Рождённым. С биологическими матерью и отцом. И прежде он никогда не задумывался об этом факте, а сейчас вдруг понял, что если у Нори не было тех, кто его зачал и родил, то у него они были. И вот его-то как раз и бросили. Сколько бы он не вспоминал первые отчётливые картинки из дней своего младенчества, в памяти не всплывало ничего, кроме лиц Таки и Юу. Койю пообещал, что подумает об этом позже, пожал плечами и перевёл вопросительный взгляд на стоящего ближе к двери Уке.       — Он больше не босс, если что, — пояснил Ютака.       — Ну, привычка. Не говорить же мне теперь что-то вроде «где этот тупой»?       — Думаю, Акира на палубе, — сквозь смешки ответил вампир и круто развернулся, бросая уже на выходе: — Найду его и скажу зайти. Побудь здесь, Койю.       Ютака уже не видел, как скривился Такашима на просьбу, прозвучавшую приказом, но от внимания Таканори это изменение не укрылось, он лукаво прищурился и накрыл его сжатую в кулак руку своей ладонью.       — Он тебе не нравится, да?       — Не знаю… — отозвался рассеянно, и глаза растерянные, как если бы сам не понимал, почему так реагирует на этого человека, но ничего с этим сделать не мог. — Просто Юу… Он уделяет ему много внимания, так переживает и…       — Не ревнуй, Ко, — рыжий в ответ надул губы, совсем как ребёнок, и Така вдруг вспомнил, что это не слишком далеко до истины. Раскручивать тему дальше и утешать он не решился, а может и просто не смог, вместо этого потрепал солнечную шевелюру каким-то совсем уж отеческим жестом, и Такашима не смог удержаться и просветлел. Как хорошо было снова быть вместе. Если рядом находились Нори и Юу, рядом и в безопасности, то всё остальное становилось не таким важным. Он глубоко вдохнул и выдохнул, кивнул в знак согласия и прилёг щекой рядом с тёплой ладошкой Таки, сжимающей его собственную. А о Ютаке и их особенной связи с Широямой он подумает позже, как и про своих родителей… ***       Ютака был рад наконец-то покинуть крошечную комнатушку, в которой с одной стороны больно резал по нервам осунувшийся Таканори, а с другой исходили волны неприязни. Он понимал, почему чистокровный его недолюбливает, причём это чувство явно развилось в нём ещё до личной встречи, заочно. Вспоминался их первый разговор по телефону, поведение Койю-подростка и его колкие слова, уже тогда он хотел отгородить Юу стеной только для себя. Этот краткий мысленный прыжок в прошлое принёс с собой кипу лишнего, ведь тогда всё было иначе, они не знали, что находятся в процессе затяжного падения, но всё ещё оставался крошечный шанс всё остановить и не допустить. Лишь одна благосклонная случайность, какая угодно мелочь, под силу которой было бы вывернуть всё в другую сторону. Как беспечны они были, и судьбе на них, стало быть, плевать. Ничего не случилось, никто их не спас. И даже этот побег такой ценой оставлял после себя только пустоту. Вперёд, уже к конкретной цели, но всё ещё в неизвестности.       Ступени, ведущие наверх, казались почти непреодолимым препятствием, хотя прежней боли почти не было. Взглянув на себя в зеркало украдкой, Уке отметил свой нездоровый вид, но критический момент очевидно был позади. А он очень хотел бы снова её почувствовать, эту жгучую боль, с ней голова не забивалась всем, что тут же обрушилось лавиной, стоило немного отойти.       Акира и Юу курили на верхней палубе, уставившись не вперёд, куда плыли, а назад, провожая невидящим взглядом всё, что оставалось позади, далеко за пенным хвостом прущего вперёд судна. Светлую и тёмную макушки Уке заметил сразу: первый стоял, сгорбившись и опираясь о бортик, с низко склонённой вперёд головой, а Юу просто рядом, прямо, как-то даже по-капитански вызывающе и горделиво. Ютака подошёл тихо, но незамеченным не получилось. Широяма разжал пальцы, и шустрый ветер тут же унёс окурок куда-то в океан, он обернулся и оглядел подошедшего демонстративно с пристрастием.       — Ты не переоделся. Что, эти шмотки не подходят для королевских кровей? Слишком просто и дёшево? — подколки были злыми по смыслу, и если бы Ютака не смотрел в бездонные глаза этого мужчины во время их произнесения, был бы повод озадачиться. Но Юу говорил шутливо, с мягкой полуулыбкой, однако всё же проводил прежнюю линию между ними. Впору было задуматься, что подсознательное чувство ситуации у Широямы на пять с плюсом, так сейчас было гораздо лучше. В первую очередь для спокойствия того, кто теперь претендовал на Юу целиком и полностью.       — Нет, просто не хотелось перекладывать всё из карманов, — подхватил Уке и шагнул навстречу, доставая и возвращая Широяме его нож. — Он твой.       — Мой, — вампир собственную вещь принял, пару раз прокрутил в ладони, будто проверяя на изъяны, и спрятал в брюки. — Надо не забыть потом продезинфицировать.       Не успел Ютака открыть рот, чтобы сказать что-то ещё, Юу обошёл его и двинулся к лестнице вниз, только махнул на прощание, потому что был уверен на сто процентов — Уке провожает его взглядом. И был прав.       Сузуки молчал, он не вслушивался в короткий разговор за спиной. Хотел бы исчезнуть, но не имел права, хотел бы забыть всё и всех, но не мог, он просто стоял и уныло тянул сигарету за сигаретой, которые тлели быстрее, чем можно было бы накуриться. Всю дорогу его внутренне штормило от надежды к безысходности, чувство вины вконец доконало. Он только и делал, что подводил кого-то, вот даже Таке помог обратиться не он, а этот рыжий, причина всех их бед, взял и за минуту добился того, что не удавалось ему бессонными днями и ночами, проведёнными с бессознательным тигром. Это вызывало противоречивые чувства, его всего разрывало изнутри. Общаться в таком состоянии не хотелось, и в этом плане Широяма был идеальным «собеседником», они не перекинулись и парой слов, а вот с Ютакой такое явно не прокатит. Акира чувствовал явственно: тот пришёл поговорить. Поэтому начал первым:       — Новая не отрастёт?       — Чего? — переспросил Уке, от неожиданности сразу не сообразив, о чём речь, и только спустя пару секунд до него дошёл каламбур вопроса. — А, нет, увы, не отрастёт.       — Больно?       — Уже нет. Акира, знаешь…       — Думаешь, он уже мёртв? — Сузуки решил поставить рекорд по количеству вопросов за одну минуту.       — Не знаю, — честно ответил Ютака. И подумал, что если нет, если он выжил, лучший ли это исход в данном случае? Как ни посмотри, остаться после содеянного подле Сакурая было не просто страшно, Уке сам не мог и представить, насколько велик будет гнев отца и на что он способен.       — Как-то это всё слишком… — не произнёс, прошептал Акира, так тихо, что не будь Уке вампиром, расслышать было бы невозможно. Он расслышал. И не согласиться не мог. — Почему по воде? Что это вообще за место? «Белый Город».       — Никогда не слышал о нём. Казуки написал, что там безопасно, только там. Да и выбора у нас нет особо. Моей жизни и, возможно, Таке и Койю ничего не грозит, но с тобой и особенно с Юу он считаться не будет. Он убьёт вас, Акира.       — Знаю, — невесело усмехнулся Сузуки и снова закурил, Ютака проследил за действием с завистью, но просить не стал. — Как же всё херово. Таканори нужна медицинская помощь.       — Кстати, он тебя ждёт. Кажется, оклемался немного, — уже гораздо более бодрым тоном заметил Уке. Акира впервые оглянулся через плечо и посмотрел на него с такой вымученной улыбкой, что и сам вампир засомневался, верил ли сам себе. А ещё его пугал, до чёртиков пугал настрой оборотня, он и подумать прежде не мог, что Сузуки может выглядеть как живой мертвец. Вечно улыбчивый и доброжелательный, кажется, депрессия и хандра никогда его не касались, но сейчас он сдавал сильнее всех. От этого зрелища сердце сжималось в комок и будто даже дышалось с трудом.       — Да, пойду. Мне жаль, Юта. Твою руку и… всё остальное.       — Моя рука — меньшая из возможных потерь, — заверил Уке уже вслед Сузуки, а потом добавил громче, пока тот ещё был в зоне слышимости: — Убивать не так уж трудно. Сам момент. Но после…       Дальше Акира уже не слушал, хотя был уверен — Ютака продолжает говорить. Тут он точно ничем не мог помочь, для него смерти давно стали чем-то обыденным, сколько лет, считай всю жизнь, он проработал наёмным убийцей. С этим грузом другу детства предстояло разобраться самостоятельно, а его ждал Мацумото. Нужно было спешить. ***       — Ты что, потерялся по пути сюда? — недовольно заявил Таканори с удивительной бодростью, стоило Акире переступить порог каюты и закрыть дверь за Койю с Юу.       Сузуки не мог объяснить причины, но идти сюда ему было по-настоящему страшно. Ютаке показалось, что ему легче, и это, правда, было похоже на истину, но он не вернулся в норму, Акира по-прежнему видел перед собой слабое существо, за которое боялся больше всего на свете. Оставшись наедине, они оба почувствовали тот удивительный кокон, за пределом которого всё было неважно и несущественно, но ни сексуального напряжения, ни искр в хрупком нутре их убежища не было, только щемящая нежность и страх потерять. И Така под одеялом почти до самого носа, только эти невероятно тёплые глаза глядят так, как никогда-никогда прежде. Сузуки так бы и смотрел до бесконечности, даже ноги будто приросли к одному месту, идти вперёд опасно, а вдруг исчезнет, как обманчивое видение? Лунное, с волосами цвета шоколада, несносное и деспотичное, любящее шумные вечеринки, иногда грубое, часто ворчливое… Акира мог перечислять все его недостатки и достоинства без остановки, и всё, даже минусы, было таким любимым. Вот она — единственная причина, по которой он не сиганул за борт там, наверху, вслед за истлевшими сигаретами, и эта самая причина лежит перед ним и начинает меняться в лице, которое преображается в недовольное.       — Така…       — Ой, не начинай, Сузуки, и не тупи. Иди ко мне, — одеяло оказалось таким тяжёлым, почти неподъёмным, но он нашёл силы приподнять край, приглашая тормозящего мужчину к себе, даже подвинулся немного, чтоб освободить побольше места.       Приглашать повторно не пришлось: Акира торопливо скинул обувь и снял болоньевую куртку, так любезно предоставленную кем-то из команды, нырнул под бок Мацумото неловко, долго не мог улечься под испытывающим взглядом Таканори, а когда наконец затих, понял, что дышит так шумно, будто бежал стометровку на время и побил все рекорды. Стало по-идиотски стыдно, особенно из-за едва сдерживающегося, чтобы не засмеяться, Мацумото. И откуда взялась эта неловкость? Не сопливый мальчишка, но…       — Давай, расслабься, — тихо напутствовал Така, пока пальцы пробирались под край свитера к напрягшемуся животу и «ободряюще» гладили. — Только не возбуждайся, ладно? Я сейчас просто кусок мяса, прости, никаких утех.       — Тогда убери руку, сейчас же, — зашипел Сузуки, перехватил ласкающую ладонь и перетянул повыше, к лицу, осторожно поцеловал костяшки и снова переместил, на этот раз к своему сердцу. Пускай этот невозможный парень чувствует, что там творится, настоящие бунт, карнавал и шабаш одновременно. Всё же хорошо, что Мацумото тоже оборотень, а не вампир, иначе бы оглох.       — Тише, Аки, ты уже не молод, так и до инфаркта недалеко, — заметил Така и переместился поближе, утыкаясь носом в горячую шею.       — Кстати, Юта сегодня стал таким же старым, как и я, у него День Рождения.       — Чёрт, а я не знал, не поздравил. Ну и ладно, позже. Куда мы плывём?       — Хоккайдо.       — Какая исчерпывающая информация, — хохотнул Мацумото уже совсем тихо и слабо, на грани сна.       — Мы сами толком не знаем деталей. Поспи пока.       — Ты тоже.       Таканори молчал достаточно долго, Акира было подумал, что он уснул, его и самого начало тянуть в сон, веки стремительно тяжелели, а тело обмякло от тепла рядом и мирного дыхания на коже, стало так хорошо и легко, он забыл почти обо всём, только обнимал человека рядом. Это было важно — держать его, дотрагиваться и слышать. Дрёма захватывала всё плотнее, но вдруг послышалось тихое снизу:       — Я всё же не сберёг Мустанг, прости. Где же мы новый достанем?..       — Найду, — заверил Сузуки вполголоса с непробиваемой уверенностью. — Настоящий найду, и будем кататься ночь напролёт. А потом я возьму тебя прямо на капоте. И на заднем сидении.       — И на крыше, ага. Придурок.       — Така, я…       — Я тоже. Молчи. И не забывай, ты ещё обещал мне фестиваль. И собаку. Хочу собаку. Бедный Корон, как он там? Знаешь, я был бы не против жить в Канадзаве.       — Хорошо. Потом мы обо всём подумаем, — заверил Акира, про себя забавляясь перечню запросов своего миниатюрного диктатора. Это было так похоже на обещания детям от родителей перед сном, он видел что-то такое по телевизору. И очень надеялся, что тенденция к полному краху после подобных мечтаний, прослеживающая в кино, их не коснётся.       — Сладких снов, Аки.       — Спи спокойно, я разбужу когда доберёмся. Спи, Таканори.       Откуда Сузуки было знать, что его опасения небезосновательны? ***       Разбудить не удалось, как он ни старался. Така глаз не открывал, хотя дышал ровно. Койю тоже не смог помочь, в этот раз даже он оказался бессилен, пришлось нести так.       Вечный, незамерзающий порт Кусиро всегда бурлил. Даже сейчас, ближе к ночи, когда небо и океан слились в одно чёрное целое, в котором затерялся, застрял корабль, будто в космосе завис. Но они всё же не стояли на месте, двигались, причём довольно быстро, приближаясь к пульсирующему облаку огней. Доки, порт, город за ними, всё сияло, шумело, жило.       Часть пассажиров вереницей спустилась по трапу на сушу, и их маленькая усталая команда в том числе. Пришлось потоптаться на месте в ожидании, пока с судна спускали и загружали первую машину, на которой им предстояло ехать дальше. Юу вызвался узнать у портовых рабочих, сколько у них есть в запасе времени, немного поболтал с ними, глядя в пропахшую солью темноту. В нём сразу признали своего, угостили табаком и, пока вампир с благодарностью сворачивал папиросу, говорили-говорили, но не рассказали ничего нового, только печалились о том, какие трудные настали времена, о том, что океан давно не тот, не так щедр рыбой, как раньше, что, мол, вот лет десять назад шторма приносили настоящее богатство. Широяма слушал и незаметно для себя улыбался — моряки и рыбаки всегда говорят одно и то же, но как же приятно вернуться на минуту в детство, слушая их знакомую тягучую речь и будничные жалобы.       Койю помогал перепуганному Акире устроить так и не проснувшегося Таканори на одной из скамеек у кассы, в которой днём продавались билеты на паром, и вдруг поднял взгляд на Юу, мирно беседующего с мужчинами чуть поодаль, невольно залюбовался, забыв обо всём на свете. Тёплые воспоминания осветили лицо Широямы особенным сиянием, даже в темноте он выглядел невероятно красивым. «Придёт — расцелую, плевать на всё», — ухмыльнулся своим мыслям вампир.       Ютака сел отдельно ото всех на соседнюю скамейку и тоже уставился в пустоту, из которой они недавно приплыли, только он смотрел не так, как Широяма, а бездумно и измождёно. Ему эта бездонная даль напоминала только одно — его будущее, горькое, как одна из тех чернильных клякс, которые грезились ему в письме Сатоо. Никого вокруг и ничего. Ни смысла, ни цели, и только угрызения совести и вина, слишком тяжёлая для одного. А разделить не с кем…       — Ещё десять-пятнадцать минут и можем выдвигаться, — тихо произнёс подошедший Юу, обращаясь ко всем, но всё же с беспокойством поглядывая на равнодушного Уке.       — Хорошо, хочется уже наконец добраться до места и где-то остановиться, с Такой что-то не то, хорошо бы его врач осмотрел, — почти шёпотом встревоженно закончил Койю, обвивая сзади руками плечи своего любовника, нырнул носом в его чёрные, как ночной океан, волосы и глубоко вздохнул. В каюте всё это было недоступно, так как, помимо них, рядом на соседней койке был Уке, а сейчас стало всё равно, видит ли кто-то эти минутные нежности. Они стали просто жизненно необходимыми, как воздух. Ухватиться друг за друга и держаться крепче.       Оставшиеся минуты провели в тишине, каждый молчал о своём, и каждый из них по-своему страдал, а надежда на то, что впереди их ждёт какое-то спасение, была совсем призрачной и невесомой. ***       Новый водитель, уже третий за последние сутки, тоже был не очень общительным, но всё же гораздо более похожим на живого человека, чем первый зомби и второй-деловой подручный Киры. Он рассказал, что место, куда они отправлялись, не засекречено, мешки на головы никто надевать не будет, но им нужно приготовиться к ряду проверок и некоторых традиций, эти церемонии не обойти. Если они хотят в Белый Город, придётся слушаться.       «Хотят» — это было совсем неподходящее для них слово. Они не хотели, у них просто не было выбора, оставалось довериться Казуки. Машина летела по трассе вглубь острова, фары выхватывали лишь небольшой треугольник асфальта впереди, жёлтые ленты разделительной полосы тянулись всё вперёд и вперёд, казалось, до бесконечности. Ютака сидел на пассажирском рядом с водителем, сам так решил, и дело было вовсе не в том, что он инстинктивно отделялся от остальных, просто ему нужна была передышка. Нужно было видеть перед собой хоть что-то, кроме боли, и в этом плане жёлтые ленты выглядели куда жизнерадостнее друзей детства, бывшего любовника и его парня, подсознательно источающего яд в его направлении.       В салоне было тихо, парочка вампиров спала, Койю на плече Юу, даже Акира задремал, не выдержал, видимо, совершенно вымотался. У Ютаки тоже слипались глаза, но он продолжал упрямо смотреть вперёд и только он увидел, как они въехали сначала в негустой подлесок, который чем-то напомнил ему дорогу к Базе. А потом рощи по обе стороны становились всё темнее и темнее, стволы толще, росли всё ближе друг к другу. Широкая магистраль давно сузилась до серой просёлочной дороги, которая в какой-то момент просто оборвалась, и автомобиль остановился.       — Эй, все подъём, здесь выгружаемся, — бодро скомандовал шофёр.       — Как здесь? Среди леса, ночью? — протирая глаза, зевнул Такашима.       — Парень, куда ты нас завёз? — буркнул проснувшийся Юу, но всё-таки дверь открыл и посмотрел в чащу.       — Там тропинка, — ровным голосом уверил своих спутников Уке, — я не спал, видел. Почему пешком-то? — обратился он уже к водителю.       — Всё просто: вы не основное моё задание, ребятки, у меня груз, нужно ехать с другого входа, пропуска, проверки. А гостевой вход прямо по коридору, — хмыкнул он, указывая в глубь леса. — Не заблудитесь, уж поверьте.       Когда последняя дверь хлопнула, оставляя их озябшими и недоумевающими перед входом в арку из переплетённых крон деревьев, машина сдала назад, и они оказались в темноте.       — Да что ж нам остаётся? — еле слышно пробормотал Сузуки, крепче обнимая Таканори. Неподвижный, исхудавший, такой хрупкий в его руках, он казался куклой или ребёнком, до ужаса лёгкий и безвольный. И всё же сам Акира тоже был истощён, сделав несколько шагов вперёд, пошатнулся и чуть не рухнул в грязь вместе со своей драгоценной ношей. Койю метнулся было помочь, но волк вдруг психанул, недавние сожаления о своей беспомощности взметнулись в сознании, едва удержавшись на ногах, он грубо оттолкнул плечом вампира. А затем на нетвёрдых ногах уверенно двинулся вперёд.       — Ты же устал, я мог бы… — обиженно проворчал Такашима, следуя за ним.       — Не мог бы, — огрызнулся оборотень, не останавливаясь.       В этот момент Юу обогнал упрямца, перегородил дорогу и без лишних слов подхватил на руки бывшего напарника, отбирая его у Акиры. У того даже сил сопротивляться не осталось, он было потянулся обратно за Таканори, но Широяма уже передал его так мечтавшему помочь вампиру. Ютака остановился, осуждающе глядя на уставившихся друг на друга мужчин.       Замерли, чуть не рычат. Глаза в глаза, в опасной близости. Акира успел на секунду подумать, что ведь похожее было совсем недавно и, кажется, при этом вечность назад — в его кабинете на Базе Ликвидаторов. Но тогда животная ярость была обоюдной, теперь же он был словно обескровлен. А Юу справедливо зол. Удар — в челюсть, и страховочный — в живот. Акира согнулся пополам, только шипел сквозь сжатые зубы.       — Сузуки, приди в себя, мать твою, сукин ты сын! Все устали! Все! Нехрен сейчас из себя героя корчить, и свои личные претензии засунь в задницу. Если вспомнить, всё это дерьмо началось по воле Мацумото, он решил спасать детку. Так что отвали от Койю, он не виноват!       Волк поднялся, но голова оставалась опущенной. Чёртов кровосос был прав, только это не умаляло его стыда и ненависти. Хотя стыд и ненависть не помогут спасти Таку. И будто услышав его мысли, на помощь пришёл Ютака:       — Ладно, хватит, Юу, отцепись, — тяжело вздохнул и потрепал Акиру по плечу. — Надо идти, слышишь? Надо. Время летит, кто знает, вдруг у Таканори каждая минута на счету?       Каким-то чудом бледный, несчастный Уке, при том однорукий инвалид, умудрился вдохнуть в него силы, в голове прояснилось, и Сузуки рванул за Койю. Юу раздражённо фыркнул и зашагал за ними, крикнул вдогонку:       — Ко, давай, может, я понесу?       Койю ответил негромко, но отчётливо, так, что услышал каждый:       — Нет, он столько таскал меня на руках, моя очередь.       Акира закусил губу и отвернулся.       Идти, и правда, было несложно. Тропинка была утоптанной, ровной, по ней будто прошла не одна тысяча ног до них. «И не одна пройдёт после», — меланхолично думал Ютака, переступая через какой-то корень, чувствуя, что сознание ускользает, он столько не спал, столько не пил крови и даже покурить теперь ему сложно, нужно заново учиться всему, как ребёнку: одеваться, застёгивать пуговицы, и…       Может быть, он уснул по дороге, может, упал в обморок от усталости, но то, что открылось его взгляду, было похоже на фантастический сон и никак не на реальность. Друзья уже стояли впереди столбами, ошарашенные, он шёл последним, замыкающим, и тоже замер…       Вправо и влево белыми змеями в бесконечность уходили каменные стены, ограда была высокой и неприступной, тянулась в стороны докуда хватало глаз. А прямо перед ними, там, где кончалась лесная тропинка, возвышались огромные ворота, от одного взгляда на которые становилось жутко. Механизм за стеной протяжно взвыл раненым зверем. Створки ворот медленно открывались с тревожным стоном. Белый Город был готов принять их и проглотить.