Дитя

      Резко и неожиданно из промозглой ночи в летний день с мягким улыбчивым солнцем. Именно так — никак иначе — думали все, кто попадал в Белый Город. Даже гости, прибывавшие к воротам тёплым утром, чувствовали себя странно, словно пересекли волшебную грань и оказались в идеальном мире. Там — за спиной — осталась серая пресная реальность, здесь — впереди — бесконечное сияющее пространство. Сморгнув, можно приглядеться и понять, что оно вовсе не бескрайнее. Хотя площадь из белоснежного мрамора, испещрённого серебряными и розовыми прожилками, была огромна, как античный амфитеатр. Голова гудела от невероятного масштаба, отказываясь принимать эту картинку за чистую монету. Древняя Греция в лесах Хоккайдо? В той самой чёртовой современности, в которой происходит бум генетической революции, процветает торговля органами, ДНК, кровью и просто живыми существами, такими, как погибший мышонок. Свет казался лживым, мрамор — подделкой. Тем не менее, глаза видели, хоть разум и не верил. В самой архитектуре строений, видневшихся вдалеке, ближе к нещадно слепящему синевой горизонту, тоже было что-то античное. Правда, самой пыли веков не наблюдалось: ни трещинки, ни зазубринки, наоборот, колонны по периметру и плиты под ногами поблескивали слишком контрастно, как новенькая машина, только что купленная, прямо из салона. Тщательно отполированная, глянцевая, какая-то игрушечная красота.       Усталые, озябшие в мрачном осеннем лесу беглецы затравленно озирались по сторонам. Ютака морщил лоб, не зная, от чего ему больнее: от внезапно нахлынувшего света или от инстинктивного желания привычно потереть хмурые складки той самой левой рукой, которой теперь не было. Такое же чувство вызывала вся эта сказочная обстановка. Будто трогаешь своё лицо фантомными, несуществующими пальцами. Что-то не так, хотя вроде бы так приятно смотрится. Остальные заметно расслабились, оттаивая от жаркого солнца, которого вроде бы не должно было быть в это время суток и года. Напряжение, сковавшее плечи Акиры железом, словно на века, тут постепенно сходило на нет, даже щёки мирно спящего Таки заметно порозовели, нездоровая бледность отступала. И только Койю, крепче обнявший его с внезапной подозрительностью, сосредоточенно изучал всё вокруг, прищурившись затаившейся в зарослях лисицей.       От входа змейкой вился коридор из жёлтых огораживающих лент на тонких прозрачных трубках-подставках. Такие обычно ведут к зоне таможенного контроля в аэропорту. Только вот здесь ограничение выглядело неуместным, никакой толпы не было, чтоб её таким образом регулировать. Только пятеро друзей в пустом псевдоантичном пространстве. Постояв немного в недоумении, они поняли, что встречать их, видимо, никто не будет, и если они так и останутся мяться на пороге, то ничего просто не изменится. Переглянулись и всё же двинулись вперёд по казавшемуся ненужным коридору.       — Иллюзия, — негромко проговорил Койю, одобрительно кивая сам себе. — Невероятно сильная, с погодным эффектом.       — Да ладно, и такое уже выпускают? — удивился Юу, с наслаждением распрямляя спину и подставляя лицо мягкому обволакивающему теплу. — Сузуки, жлоб, ты что нам на Базе такую не поставил?       Акира не представлял, как можно шутить, находясь в таком дерьме, в котором они сейчас оказались, но это, видимо, был особый дар Широямы, наряду со сверхспособностью везде и всюду притягивать неприятности на свой вампирский зад. А ещё оборотню почему-то подумалось, что Така бы тоже что-то подобное ляпнул для поддержания боевого духа команды. Поэтому он со вздохом подавил начавшую было подниматься волну бешенства и соизволил ответить, глухо, сквозь сжатые зубы:       — Когда мы обновляли барьер, таких технологий ещё не существовало. В продаже точно не было.       — В легальной не было, — сдержанно добавил Ютака. — На чёрном рынке и за большие деньги лет пять как есть, правда, эта действительно впечатляет, детальная, есть обманки для всех органов чувств — звуки, запахи.       — Ага. У нас даже кожа пахнет солнцем, с ума сойти, — согласился Такашима. — Интересно, она целиком искусственная или частично естественная, эта иллюзия? Я вроде бы чувствую живую энергию и при этом она какая-то необычная, словно и не живая вовсе.       И хотя змейка выглядела невыносимо длинной от ворот, через десять минут они её осилили, снова остановились в недоумении. Дорожка обрывалась в центре площади перед невысокой, в человеческий рост, статуей прелестной девушки. Постамента не было, она стояла просто на плите, такая же белая и мраморная, как и всё вокруг. Только весы в её руке и повязка, полностью скрывающая глаза, были золотыми.       — Это что за крошка? — ухмыльнулся Широяма.       — Фемида, ты в школе не учился, что ли? — мрачно буркнул Акира, разглядывая скульптуру.       — Я в школе живыми девками интересовался, а не каменными.       — Да помолчите вы минуту, надо сообразить, как запускается, — Ютака нетерпеливо шагнул вперёд, поднял и провёл раскрытой ладонью перед глазами древней богини Правосудия.       Раздался тихий, едва слышный щелчок, и на секунду всем показалось, что мраморные губы задвигались.       — Уке Ютака. Гибрид, ранен, требуется медицинская помощь. Пожалуйста, пройдите налево. Спасибо, что посетили Белый Город, — медовым колокольчиком прозвенел приказ. Ютака ошарашенно обернулся назад, на своих спутников, Юу нерешительно кивнул, Уке шагнул налево и мгновенно исчез в слепящем сиянии, будто его и не было вовсе.       Койю с Мацумото слепой голос тоже отправил налево, но когда Сузуки, которого определили направо с диагнозом «здоров, истощён, требуется отдых», было попытался пойти в другом направлении, за Таканори, раздался протяжный визг на пределе возможного. Мужчины мгновенно зажали уши руками и еле сдержались, чтоб не закричать, боль была адская. Через минуту писк прекратился, а Фемида терпеливо и обходительно пояснила:       — Первое предупреждение за нарушение распорядка действий. Повторите процедуру и, пожалуйста, не ошибайтесь, намеренно или случайно. Будьте предельно внимательны. Спасибо, что посетили Белый Город.       — Сузуки, сдаётся мне, что не слушать эту бабёнку себе дороже. Кто там знает, какое у неё второе предупреждение. Сейчас было вкусно, будто в ухо раскалённую спицу вогнали, — примирительно протянул Юу, активно массировавший свои виски после звуковой бомбы.       — Если оно вообще будет, второе. Может, они огонь на поражение откроют, — вымученно признался Сузуки, повторил ритуал и двинулся направо.       — Ну что, остались только мы с тобой, крошка, тебя точно не надо за что-то другое трогать? — ехидно усмехнулся Широяма, оскалив клыки, махнул рукой перед «крошкой» и, как и предчувствовал, пошёл за Акирой. ***       Он оказался в зале с высокими потолками, античная атмосфера сохранялась в лепнине, а также в цвете и отделке одежды деловито снующих мимо него людей. Они входили и выходили в многочисленные арки, некоторые толкали перед собой тележки, доверху набитые папками, другие несли чемоданчики с красным крестом на боку. Помещение было заставлено ровными рядами столов и вертящихся стоек с документами. Одна из девушек, в очках на крохотном носике-кнопочке, в длинном светлом платье, отдалённо напоминавшем хитон, с бейджем на груди «Харада Мидори, консультант» вежливо пригласила его присесть за стол и пройти тестирование. Широяма опешил от неожиданности, бросил беглый взгляд на Акиру, который уже сидел за соседним столом, опустив подбородок на сцепленные между собой пальцы, и напряжённо слушал другого консультанта — полноватого мужчину в светлых брюках, рубашке и широком кардигане, ниспадавшем в пол водопадом складок.       — У вас тут это форма одежды такая, да? — поинтересовался Юу, приходя в себя, игриво подмигнул Мидори и присел на пластиковый стул из таких же прозрачных трубок, из которых была сделана змейка-коридор в иллюзии-прихожей.       — Никто никого не принуждает, все сами выбирают такой стиль, — подтвердила девушка. — Вы привыкнете, Широяма-сан.       — Не имею желания привыкать к вашему сахарному раю, — улыбнулся он. — И имейте в виду, милая, меня вы в белое платьице не впихнёте.       Мидори строго поджала губки, собрала листы, которые держала в руках, в аккуратную стопку, подравняла края и только после этого подвинула вампиру.       — Это вам, форма В-О-25, заполните, пожалуйста, максимально точно. И без лукавства, потому что это обнаружится и создаст, так сказать, нежелательные проволочки. Не волнуйтесь, личная информация каждого прибывшего в Городе хранится в зашифрованном виде, строго засекречена и используется только во врачебных целях. Анонимность гарантирована.       — Ну да, конечно. Не сомневаюсь. Кем гарантирована вы, конечно, не скажете.       — Я не уполномочена. К тому же, информация о правителях тоже засекречена.       Юу покачал головой и потянулся за ручкой. Они иногда переглядывались с Акирой, вели молчаливый диалог — обмен возмущением. Бюрократическая обстановка этого места не нравилась обоим, раздражала и отталкивала, но деваться было некуда, и они методично отвечали на вопросы о том, как и когда родились, чем болели в детстве, о деталях и подробностях обращения. Только скрип ручек, шорох бумаги и призрачный звук шагов служащих. «Что они за люди такие, не люди, а роботы! — удивлялся Сузуки. — Даже не переговариваются». И вдруг не увидел, а скорее почувствовал в толпе одинаковых незнакомых что-то неуместное, режущее, выворачивающее наизнанку.       Она шла уверенно, прямая, стройная, с гордо поднятой головой, морщинки, как прожилки в мраморе, испещрили лицо, возраст не пощадил её, возраст и горе. Но выбившуюся прядку поправляла всё так же. Как в детстве. Движение, которое отозвалось в сердце Акиры неподъёмной тяжестью, будто по венам пустили расплавленный металл. Встала рядом со столом, жадно вглядываясь в него, точно ощупывала, не осмеливаясь прикоснуться. «Всё ли в порядке с моим мальчиком?» — говорил этот взгляд. И ещё: «Где у тебя болит, малыш?»       — Мама… — еле дыша выдавил он из себя. — Мама… Но… Как? ***       Автоматически отъехавшая в сторону матовая серебристая створка едва слышно зашуршала, запуская внутрь последнего ожидаемого. В небольшом кабинете уже расположились Широяма, Сузуки и Такашима. Все трое на звук синхронно обернулись, и так не сводили глаз с Уке, пока тот пересекал комнату по пути к длинному узкому столу, за которым сидели остальные. Выглядел вампир несравнимо лучше: всё же переоделся, новые брюки и свитер ослепляли неестественной белизной, на лицо вернулась свойственная ему здоровая, а не болезненная бледность. Он казался отдохнувшим, хотя не виделись они всего лишь чуть больше часа. Единственное, что осталось неизменным — руки по прежнему не было, один рукав оставался пустым.       — Тебя похищали в иное измерение и ты там хорошенько отоспался? — не удержался Юу, продолжая таращиться на него.       — Обкололи, — угрюмо отозвался Ютака.       — Это абсолютно безопасно и идёт только на пользу, — вставила пояснение всё это время находившаяся в комнате, но сохранявшая молчание Сузуки-сан.       Она стояла чуть поодаль, по другую сторону стола, и изо всех сил старалась сохранять дистанцию между собой и Акирой. По крайней мере сейчас, до тех пор, пока не улажены все формальности. Всё, что им было доступно, это взгляды украдкой и реже более продолжительный визуальный контакт, каждую секунду копивший внутри всё больше и больше тяжёлых вопросов. Женщина не была уверена, что готова ответить на всё собственному ребёнку, которого никак не ожидала здесь увидеть, да и, вероятно, при всём желании рассказать досконально о каждой мелочи не смогла бы. Но в том, что трудный разговор неизбежно состоится, сомневаться не приходилось, это пугало и одновременно хотелось скорее выговориться, оправдаться. Акиру же от немедленного допроса тормозила лишь его полнейшая измождённость. В отличии от Уке, согласия которого никто не спрашивал, Сузуки позволили отказаться от вмешательства врача и так любезно предложенных витаминов и стимуляторов.       — Что ж, — начала она, — раз уж вы все собрались, можно начать.       — Стойте, а Таканори? Где он и что с ним?       — У меня его забрали сразу же, после не видел, — будто извиняясь, тихо пролепетал Койю на невысказанные претензии Акиры. Информация не была новой, он повторял это снова и снова, стоило ему присоединиться к «правым», потому что Сузуки тут же обрушился на него градом вопросов о Мацумото.       — Пятый гость в медицинском крыле, Акира-кун, вы с друзьями сможете навестить его позже. Позволь мне быстренько пояснить несколько моментов, а после вам всем нужен полноценный отдых, всё остальное завтра.       — «Пятый гость»? Мы типа пронумерованы? — хмыкнул Широяма.       — До завтра да. Это временно, пока не улажены все моменты. Сейчас вы находитесь в административной части Города и покидать её не можете, переночуете в капсульных помещениях для новоприбывших, а завтра вам всё покажут, расскажут о всех деталях, условиях и присвоят постоянные номера.       — Ну охренеть… Всю жизнь мечтал о штрих-коде вместо фамилии, — Койю осторожно одёрнул расшутившегося Юу за рукав.       — Это необходимость для тех, кто хотел бы остаться анонимным среди других жителей, вы можете спокойно использовать свои имена, если для вас это допустимо, — Сузуки-сан на мгновение замолчала, и в тот же момент снова открылась дверь.       В комнату вошла безликая девушка с тремя непрозрачными стаканами с торчащими из крышек трубочками на подносе. Сияя самой доброжелательной из возможных улыбкой, аккуратно поставила свою ношу перед гостями и удалилась с радушным пожеланием доброй ночи. Юу и Койю переглянулись, Акира оставил происходящее без интереса, а Ютака не удержался от тяжёлого вздоха.       — Это…       — Кровь, — закончил Уке за женщину.       — Именно. Пожалуйста, выпейте, вам это необходимо, — добродушно кивнула она на угощение.       Широяма пожал плечами и первым забрал стакан: как бы ни было велико его подозрение ко всему происходящему вокруг, жажда оказалась сильнее разума, и лишь одно произнесённое вслух слово «кровь» напомнило ему о своём приземлённом желании. Да и не отравят же теперь, после всего, в конце-то концов? Но стоило чуть пригубить, брюнет тут же остановился, взглянул на ёмкость так, словно на картонных белоснежных боках был напечатан состав и он им нешуточно заинтересовался.       — Тёплая. И вкус странный, — пояснил он свою реакцию. Ютака тут же потянулся за своей порцией, попробовал и кивнул Широяме.       — Скажем так, это не до конца натуральная кровь, но и не совсем суррогат. На её основе большей частью, конечно. Всем было бы гораздо проще, если человечество научилось бы производить точный аналог, но пока увы, — неторопливо объясняла Сузуки-сан, как учительница не самому преуспевающему в школе классу. Замолчав, она коротко мотнула головой в сторону третьего стакана и посмотрела на Койю, словно приглашая или спрашивая, почему он не берёт. Такашима напрягся, нервно дёрнул плечом и осторожно отказался:       — Мне не надо.       — Но хочется? — тут же последовал вопрос.       — Я не… Вы меня проверяете? Мою адекватность? — даже глаза округлились в изумлении.       — Пойми нас правильно, Койю. Подобные тебе потенциально опаснее твоих друзей, бывших людей, — вкрадчиво с нежной улыбкой ответила женщина.       — У меня нет пристрастия или тяги, если вы об этом, — его тон был таким обиженным, что Широяма не сдержался — хохотнул в кулак.       Ютака хоть и посвежел внешне, но внутреннее состояние к лучшему не сдвигалось, а весь этот бесполезный диалог начинал надоедать. Ему хватило пары глотков через силу, дальше не смог: и от натуральной-то неизменно мутило, что говорить про этот псевдо-похожий заменитель. Вернув угощение обратно на поднос, он наконец задал тот вопрос, который считал самым важным на данный момент:       — Что это за место? На картах его нет, и могу с уверенностью сказать, что общественность тоже не в курсе существования подобного Города. Это похоже на скрытое убежище.       — Им по сути и является. Мы избегаем публичности. При всём желании, приютить у себя всю страну мы не сможем, поэтому приходится сохранять ореол тайны. И всё же место не засекречено, просто те, кто сюда попадают, здесь и остаются. У нас не слишком много внешних связей, по большей части это люди, занимающиеся доставкой необходимого оборудования, вещей и продуктов. Если позволите, я бы тоже хотела спросить: как вы сюда попали, вернее, по чьему направлению?       — Сатоо Казуки, — подал голос Акира. — Ты знаешь его?       — Конечно, знаю. Сын достойно перенял профессию отца, в нашей сфере их знают все. И Уке Ютаку… — она сделала тягучую паузу, — тоже знают все. Не каждый день к нам приезжает сам наследник Сакурая Атсуши, — все почувствовали, как изменилась вокруг них атмосфера, и тон Сузуки-сан неуловимо похолодел и проступили крупинки стали. Однако продержалось напряжение всего ничего, продолжила она уже тише и спокойнее: — Во что же вы вляпались, дети? Мы принимаем всех, таков принцип, закон, если хотите, но…       — Я — нежелательная персона, так? — напрямик с присущей ему резкостью поинтересовался Уке.       — Это место неприкасаемо, Уке-сан, и пока мы не лезем в дела остальных, они в ответ не лезут в наши. Не знаю, какое примут решение по вам правители, но… — стремительно, как будто кто-то нажал на переключатель, лицо женщины преобразилось, губы украсила лучезарная улыбка, выбившаяся прядь привычным жестом отправилась за ухо, не хватало только жизнерадостного хлопка в ладоши для завершения картины. — Всё-всё, об остальном завтра, всё завтра! А сейчас, прошу вас, следуйте за провожатой, она покажет место вашего временного размещения.       — Мам…       — И с тобой, Аки, обязательно поговорим. Нам столько всего надо обсудить, правда? — удержаться было невозможно, как ни пыталась: потрепала его за щёку и тут же погладила, как маленького, как когда-то давно, хотя это уже был и не тот мальчик из далёкого прошлого, а взрослый мужчина, во многом незнакомый, и всё равно не устоять — родной, свой, и ладонь так трудно отнять, особенно когда он инстинктивно прижимается. А внутри — необъятная вина перед ним, никогда не загладить, ни лаской, ни словами. Сузуки-сан даже не могла пока что ответить хотя бы самой себе, рада она этой встрече или нет, в таких вот обстоятельствах, и хотела ли когда-нибудь видеть своего ребёнка именно в этом особенном месте. Но он был здесь. Её Акира. — А теперь марш по кроватям, мальчишки.       Остальные в это время тактично двинулись в сторону выхода, хотя каждый про себя удивлялся, пусть и в разной мере, этому неожиданному воссоединению. Больше всех Ютака, как знавший Сузуки почти всю свою жизнь. А на задворках колыхалась другая мысль: почему Казуки был в курсе существования этого таинственного Города и насколько большим объёмом информации он располагал, отправляя их сюда? ***       Кукольная фигурка миловидной служащей с незапоминающейся внешностью маячила впереди, они безропотно следовали за ней по извилистым коридорам. По дороге изредка попадались такие же никакие люди с округлыми среднестатистическими лицами и с похоронно-вежливыми улыбками, обращёнными к странной компании. Стоило кому-то увидеть Ютаку, прохожие старательно опускали глаза в пол, это особое отношение было заметно всем.       — Все здесь сама любезность, — коротко прокомментировал Такашима.       — Ага, аж тошнит, — вяло отозвался задумчивый Акира.       Он теперь выглядел хуже всех: встреча с потерянным много лет назад единственным близким человеком окончательно добила его, он шёл в каком-то тумане, по инерции, будто был и не здесь вовсе, а навсегда застрял в том далёком дне, когда взял Таку, бросил свои наушники на окне, когда оставил маму в мире из воющих сирен и треска пулемётных очередей. Он так давно перестал ждать её счастливого возвращения, хватило нескольких недель в доме Ясунори. Пришлось повзрослеть слишком быстро рядом с малявками Мацумото и Казуки, пришлось перестать верить в чудеса, Санту и в то, что мама жива. А, выходит, надо было остаться ребёнком?       — Как они быстро здесь узнали обо мне, а говорили «конфиденциальность и анонимность», — тихо проворчал Уке.       — Мне кажется, ты всю их безъяйцевую белую утопию на уши поставил, им уже не до конфиденциальности, — улыбнулся Широяма, оглядывая привычное движение: Ютака вскинул брови, будто бы презрительно, но на самом деле в уголках губ прятались ямочки. Ироничный термин, придуманный Юу для этого Города, очень подходил бюрократическому непонятному мирку.       Провожатая остановилась у небольшой двери со скруглёнными углами, напоминающей вход в каюту.       — Номер один, сюда, пожалуйста.       На неё посмотрели с непониманием, она снова повторила фразу со сдержанной деликатной гримасой — сама предупредительность. Снова осталась без ответа и только тогда подошла к Ютаке, взяла его за правое запястье и подвела ко входу. Ему пришлось наклонить голову, чтобы войти, после чего проём снова закрылся.       — Аки, ты не разглядел, там не было железных челюстей или кипящей лавы за дверью?       — Юу, кончай паясничать, — толкнул его локтем Койю.       — Эй, я просто волнуюсь за нашего «намбер ван». Ну и за наши задницы тоже, — усмехнулся и коротко поцеловал Такашиму в висок, после чего тот уже не пытался возмущаться, да и усталый Широяма оставил попытки растормошить ребят.       Каждого подвели к своему номеру и строго-настрого запретили покидать комнаты до утра. Ощущение того, что к ним относятся как к детям, росло с каждым часом пребывания здесь.       Последним достиг своего пристанища Широяма. Вошёл и так и застыл с перекошенным лицом. Он не раз во время своей голодной бродяжнической молодости ночевал в разнообразных хостелах и трущобных мотелях, но в капсулах — никогда. Поэтому жилище показалось ему пугающе тесным и неприятным. Белый цвет визуально немного увеличивал комнату, более похожую на гроб с огромным круглым окном, но не делал уютнее.       — Отлично, я теперь должен спать в стиральной машинке, да?        Стекло и правда напоминало дверку машинки, и стены от этого давили сильнее, замкнутость была невозможной. Юу никогда не испытывал приступов клаустрофобии, но через десять минут пребывания в этом номере он захотел выть и скрестись ногтями в дверь. Посидел на пластиковой лавке-кровати, покатал из стороны в сторону свёрнутое в рулон одеяло и бельё, подвинулся к окну, заглянул и тут же отпрянул — высота неожиданно была нешуточной, этажей тридцать минимум, как они успели подняться так высоко, он и не заметил. Спустя ещё пять минут бесцельного разглядывания потолка Широяма решительно встал и направился к выходу. «Сказали не бродить, не покидать комнат, но никто не говорил проводить ночь именно в своей комнате», — с сомнительной логикой заключил он.       Так как он шёл последним, дорогу до капсулы Койю запомнил прекрасно. Тихо ступая, вошёл крадучись, сбросил ботинки и одежду по дороге, неуклюже попрыгал на одной ноге, уже рядом с кроватью выпутываясь из штанины, и нырнул под одеяло к Такашиме. Тонкая рука тут же обвила талию, правый глаз лукаво приоткрылся:       — Топочешь, как слон, ну что, не спится?       — Я ловкий, проворный и тихий, эй! — в притворном возмущении Юу шутливо прикусил рыжему мочку уха, заставляя вздрогнуть, выгнуться, зашептать чуть слышно:       — Ты что, до сих пор голодный у меня? — чистокровный не отставал, игриво царапнул ногтями по животу, по бокам.       — И это тоже. Не нравится мне тут, похоже на секту. И поют дерьмом каким-то, вкус как у таблеток и воняет козлом. До сих пор отплеваться не могу.       — Да, странно это всё, мерзко, — Койю приподнялся, бережно провёл тыльной стороной ладони по щеке Юу, склонился к губам и, нырнув языком в рот, надавил кончиком на острый, как бритва, левый клык с силой и тихим стоном, так, что проступила кровь. Широяма сглотнул и зажмурился от удовольствия.       — Это чтоб перебить вкус, да?       — Догадливый, ловкий, проворный, тихий, в общем, спи, — рассмеялся Такашима, утыкаясь ему в подмышку. Как ни странно, слова подействовали на Юу мгновенно, будто он ждал этой команды от любимого. ***       Прохладная ладонь легла на лоб в темноте, как в далёком, почти забытом детстве, чтоб проверить температуру, но даже если спал, даже если метался в лихорадке, он всегда её чувствовал. Больные выброшенные воспоминания, погребённые под грузом ответственности, потерянные, как игрушки, которые за ненадобностью отдали тем, кто помладше, кому больше нужно. Даже не вздрогнул, перехватил кисть, сжал крепко, поднёс к губам, задумался на минуту, но всё-таки поцеловал. А губы сухие, потрескавшиеся, не детские, и щетина на подбородке немного колется. Отпустил. Она печально присела на краешек кровати, спиной к нему, не поворачиваясь, понурилась, Акира видел только нахмуренный профиль, так неуловимо похожий на его.       — Мам… — глухо, хрипло, надорванно.       — Ты не спишь, глупый мой, тебе бы отдохнуть, — со вздохом.       — Тебя ждал, ты же знаешь.       — Я не была уверена, стоит ли… Ведь мог и не дождаться, — светлый локон упал на лицо, но она не поправила, только смотрела упрямо в стену напротив, будто что-то там могло придать ей сил, смелости отвечать за прошлое.       — Не мог. Я бы просто не уснул.       — Аки… Да я даже не знаю, с чего начать.       — Куда уж проще, начни с начала, с того, почему никак не дала знать, что жива. Наверно, важнее этого и нет ничего, — он бы закрыл глаза, но боялся, что вместе с тем её силуэт исчезнет, как видение, потому смотрел, смотрел изо всех сил, хотя глаза от усталости были словно песком засыпаны.       — Это ведь сложно объяснить. Я никогда не готовила особую оправдательную речь, Аки, скажу более страшное, прости, милый, я не думала, что мы встретимся…       — До конца жизни я должен был думать, что ты мертва?       — Была мертва. Ты представить не можешь, через что я прошла, Акира. Тогда, во время нападения, эти люди, повстанцы, не казнили меня, взяли вместе с данными. Понимаешь, что это значит?       — Измена…       — Государственная измена, да. Несколько лет жила в плену, ты знаешь, что это… Не хочу жалобиться, не хочу так у тебя выпрашивать прощения. Тяжко было. С едой, которую приходилось делить на крохотные порции, с вещами, которые нас заставляли делать… Жили просто потому что были полезными. Пока были. Не знала и о тебе тоже, жив ли ты, вырвался ли. Ведь когда меня увозили тогда из Центра, всё горело… Чем больше лет проходило, тем сильнее истончалась моя надежда. А потом просто повезло, военные зачистили базу, на которой меня и нескольких других учёных держали, и я избежала тюрьмы не без помощи…       — Дай угадаю. Сатоо-сан?       — Да…       — Боже, мам, как же всё сводится одно к одному, ты просто не видишь, насмешка какая-то, нас всю жизнь водят за нос, а мы, покорные и довольные, топаем на убой, — Акира закрыл лицо руками и с силой сжал, словно хотел раздавить себя, расколоть череп.       — В общем, мне предложили работать тут. Тогда я и узнала о тебе… — приглушённо продолжила женщина. — Прости меня, Акира, мой Аки, я не могла забрать тебя с собой. Ни тебя, ни Таканори. Меня, конечно, это не извиняет, но я думала, там вы в большей безопасности. Здесь не лучшее место для детей.       — В безопасности… смешно. Подопытные кролики, конечно, хорошо накормлены и ухожены, у них чистые просторные клетки. Пока не придёт время препарировать очередную тушку. Не знаю, почему, но я всегда считал тебя неглупой. А твой Сатоо, видишь ли, не благодетель, они всё спланировали сразу, стоило мне ступить с Такой на порог его дома…       — Я не знала. Тогда тем более не знала. Ясунори, он дружил с твоим отцом. Он казался мне хорошим человеком. Да, положа руку на сердце, и сейчас кажется, несмотря ни на что. Я всегда поступала так, как чувствовала. Значит буду и с тобой честной: вернись сейчас в тот день, сделала бы то же самое. Я обязана ему жизнью. И своей, и твоей. Возможно, если бы он сам был жив, всё сложилось бы иначе. Для нашего мира потеря такого человека невосполнима, но куда страшнее…       — Сакурай.       — Сакурай. Мы не знаем, чего от него ждать. Никто не знает.       — О, поверьте, ничего хорошего уж точно, не теперь. Там, откуда мы выбрались… Я ведь не учёный, но точно знаю, у него там что-то вроде мини-армии гибридов. Кровь Таканори, кровь чистокровного вампира, ты же знаешь, кто такой Койю… Выводы можешь сделать сама.       Она нахмурилась, повернулась к сыну, взяла и разжала его руки, отвела от лица:       — Слушай, Акира, не жалей, никогда ни о чём не жалей, ты справился, ты спас этого мальчика, Мацумото, тогда, и вы уже так далеко зашли, всё благодаря тебе. Как ни банально прозвучит, но я горжусь тобой.       — Да куда мы зашли? Ради чего? Столько жертв… Я потерял тебя тогда, давно, потерял друзей по дороге сюда, мама, у меня ведь больше и нет ничего, — он смотрел на неё жадно, будто искал оправдания самому себе и ей заодно. Чтобы убедиться, что то, чем они поступились, грязно и жестоко, было распято не просто так. Пистолет ко лбу Джина. Ведь в своём воображении он убил его, и это навсегда останется с ним. И брошенный на асфальте, как подыхающая собака, Казуки никуда не исчезнет. Маленький мальчик в зимний день с младенцем на руках никогда не перестанет быть сиротой. Сколько бы они не искали объяснений. В сверкающих в темноте лунами глазах матери Акира разглядел только надсадную, кровоточащую виной пустоту. А на безымянном пальце руки нащупал кольцо и усмехнулся:       — Ты ведь не бросила бы меня, попыталась бы связаться, дело не в вашей секретности, да?       — Только отчасти, — уклончиво ответила она.       — Ты ведь нашла тут себе кого-то, встретила?       Молчание, отведённый в сторону взгляд.       — Мам, я не буду тебя обвинять, мы с тобой до жути похожи. Я бы поступил точно так же. Уже поступил со столькими людьми…       — Я не выбирала. Понимаешь, когда Ясунори умер и стало понятно, что вы остались в плохих руках, я уже была замужем, и… нельзя подставить этого человека под удар. Мне не разрешили, вы были слишком близки к Сакураю, а значит потенциально опасны для Города. Я хотела, но… Мой муж, он один из…       — Поздравляю, — грустно добавил Сузуки. — И ничего не хочу знать, прости. Но я рад, что хоть кто-то из нас счастлив.       — Аки, прости меня…       — Уходи, мам. Теперь я, пожалуй, хочу поспать.       Неслышной прозрачной тенью выскользнула в коридор женская фигурка. Незаметно таяли в бархатном воздухе усталость и боль. Сколько бы ни было на руках крови, а в сердце сожалений, все спящие всегда невинны, как будто только что родились. Только ночь даже в Белом Городе была чёрной.