Дитя

      Утро бывает разным, и добрым в том числе, но то утро было по-настоящему злым. И если Койю просто резко сел на постели и почти тут же вернулся в прежнее положение, то Юу вскочил на ноги стремительно, ещё не успев толком разлепить глаза, но уже готовый обороняться. Мягкий девичий голос продолжал желать приятного пробуждения и удачного дня, бодро сообщал погоду на сегодня, уровень атмосферного давления и даже давал советы, как следует одеться, если есть планы выходить на улицу. И так три раза по кругу. Всё это время Широяма простоял столбом с наиглупейшим выражением лица, силясь хоть как-то врубиться, где он и что происходит. На последнем повторе благожелательного приветствия робота, голос которого, как казалось, звучал отовсюду, Такашима уже не мог сдержаться от смеха при виде растерянного, растрёпанного и щурящего глаза Юу. Помимо звукового подъёма, в утреннем хаосе присутствовал свет. Яркий, тёплый, лившийся жёлтым потоком в тесную коробку капсулы с россыпи микроламп в потолке. Имитация солнечных лучей должна была помочь проснуться с комфортом, но на Широяму, видимо, сработала как-то неправильно. Поэтому, пока Койю посмеивался над ним, продолжая валяться в складках сбитого за ночь одеяла, Юу сатанел с каждой секундой, попутно начиная ненавидеть это место всё сильнее.       — Охереть. А предупредить о таком «добром» утре можно было? — не сказал, прорычал недовольный вампир, наконец сменив позу и начав расхаживать кругами в ограниченном пространстве, чтобы выплеснуть неожиданный водопад негатива.       — А мне нравится. Люблю солнце, — томно протянул Койю, высвобождая свои бесконечные ноги из-под одеяла.       Широяма хотел возразить, повернулся, готовя пламенную речь, но тут же замолчал, стоило наконец сконцентрироваться не на каких-то «сюрпризах» от здешних обитателей, а на открывшейся картине. Кожа Такашимы, не бледная и не смуглая, красивого здорового оттенка, идеальная, его рыжие волосы, отливавшие золотом при таком освещении, и весь он само спокойствие и мягкость, такой тёплый, слабо улыбается, а глаза блестят смешинками. Юу не был уверен, что бессознательно не открыл рот от восхищения, это было его первой более-менее связной мыслью, пришлось даже проверить — поднести ладонь к лицу.       — И о чём таком задумался, Юу?       — Да так… Как думаешь, у нас есть полчасика? — поинтересовался осторожно и двинулся поближе, ну мало ли, а вдруг есть?       — Боюсь, конкретно под твои грандиозные планы нет. Но в душ я хочу, так что приглашаю, — Такашима нарочито медленно, демонстративно стянул ткань, по-кошачьи потянулся всем телом, свесил одну ногу с края и сел, опираясь на отведённые назад руки.       Широяма отчётливо слышал этот щелчок у себя в голове. Пусть на что-то серьёзное надеяться не приходилось, не в быстреньком душе, но затея с подобным ободряющим мероприятием всё равно была заманчивой. И вообще, с таким утренним Койю любая затея казалась вдвойне заманчивой. ***       Такашима, как и следовало ожидать, оказался прав. Времени на приятное неторопливое утро, полное маленьких удовольствий и радостей побольше, им не предоставили. Едва Юу застегнул последнюю пуговицу на рубашке, раздался короткий металлический звон, и дверь открылась без дальнейших предупреждений. Койю давно был одет и только это спасло вошедшую девушку от праведного гнева Широямы. Правда, от едких замечаний, естественно, не защитило:       — Ну супер вообще, я понимаю, что вы тут практически роботы, но мы-то нет! А если бы мы здесь трахались?       Служащая залилась краской до корней волос, но в остальном в лице не изменилась — строгая мордашка смотрела вперёд отстранённо, действительно, будто перед ними и не человек вовсе, а сверхреалистичный андроид последней модели. Тщательно зализанные назад светлые волосы и опрятная одежда, что-то среднее между туникой, медицинским халатом и светлым осенним пальто довершали образ молодой, но уже очень суровой учительницы начальных классов.       — Вы не должны были здесь находиться, номер четыре. Это нарушение правил.       — Ой, да ладно, малышка, только не говори, что тут у вас обет целомудрия при входе дают. Я такого точно не подписывал, — усмехнулся Юу.       — Что ж, значит в последнюю капсулу заходить не будем. Прошу проследовать за мной, только, будьте добры, наденьте предлагающуюся верхнюю одежду. Сегодня прохладно, мы отправляемся на улицу, — монотонно сообщила девушка-«робот».       В коридоре их уже поджидали Акира и Ютака, заметно посвежевшие, но оба невесёлые, в таких же стандартных белых утеплённых мантиях с капюшонами, что и они.       — Утра, — хмуро поприветствовал Уке, оглядывая вышедшую парочку с нескрываемым холодком и грустью, и добавил саркастично: — Надо было нам поспорить, Акира, конечно, кое-кто просто не любит одиночество.       — Доброго, — хмыкнул Широяма, сонно потягиваясь. — Да что-то мне дурно стало в этом аквариуме для хомяка, пошёл к Ко проверить, вдруг ему достались апартаменты попросторнее.       — Как вам подъём? — мрачно поинтересовался Сузуки. — Это прямо военная база какая-то, хочешь-не хочешь встанешь.       — Да я вообще чуть не обделался от этого «будильника».       — Юу, нас вроде как ждут, — Койю кивнул в сторону девушки, покорно опустившей глаза в пол в ожидании, когда же закончится этот дружеский обмен любезностями и критикой по поводу Белого Города. Чужаки ей явно не нравились, да и не только ей одной. Но почему-то всё-таки их приняли, причину этого и законы необычного пристанища волновали всех, но спросить всё же решился только Ютака:       — Извините, не знаю, как к вам обращаться…       — Номер четыре тысячи триста девяносто два, — сдержанно сообщила служащая.       — Какое красивое имя, — Широяма состроил обречённую гримасу умирающего от скуки человека.       Отреагировал на иронию только Койю — тихо хихикнул, прикрыв рот ладонью. Акира попросту ничего не замечал вокруг, а Ютака поморщился и отвёл взгляд. Ему было внутренне тяжело от того, как вёл себя в этой нервной обстановке его бывший: явно волновался, от этого был излишне шутлив, и при этом в его настроении чувствовалась перемена, какая-то новая лёгкость, которую тот, очевидно, обрёл рядом с Такашимой. Видеть это было всё равно, что сдирать корку с запёкшейся ссадины, когда не можешь остановиться, хотя понимаешь, что от этого процесс заживления только замедлится. Неприятно, но поделать ничего не можешь. Поэтому он постарался сосредоточиться на диалоге с их сопровождающей.       — Давайте всё же двинемся по нашему маршруту, по дороге я могу дать вам ответы на интересующие вопросы. В рамках протокола, конечно.       — Как скажите, ммм… мисс, — согласился Уке, номер он всё-таки добавить не сумел. Непривычно, жутковато было так говорить с живыми людьми, гораздо более странно, чем иностранная форма обращения к девушке.       Так и двинулись в путь: Ютака бок о бок с их проводником, Койю и Юу следом, а замыкающим шёл, словно так и не проснувшийся толком, Акира.       — Извините, — продолжил расспрашивать Уке, — я хотел бы узнать, почему нас всё же приняли? Несмотря на то, что моё происхождение, видимо, смутило ваше начальство.       — У меня нет начальства, — покачала головой «мисс», — все в Городе находятся в равных правах. Но мы всецело доверяем Совету Старейшин, они принимают все сложные решения.       — Это и называется начальством, милочка, — вступился за Ютаку Широяма.       — Не в том значении, которое вы вкладываете в это слово. Внешним людям сложно понять порядки Белого Города, но это ничего, — вдруг смягчилась она, — так зачастую бывает с теми, кто попал сюда впервые. Вы привыкните и осознаете величие и мудрость здешних законов. Что касается вашего вопроса, мы не имеем права отказать никому в приюте. Кто бы к нам ни обратился, — девушка бросила неприязненный взгляд на Ютаку, словно ей самой не нравилось то, что она говорит. — Это правило без исключений, на этом строится политика нашей общины. Да, изначально появление здесь человека, напрямую связанного с Сакураем Атсуши, вызвало массу споров и протестов. Но не переживайте, всё уже улажено. Старейшины посовещались, и если гость номер один будет неукоснительно соблюдать все указания, его пребывание здесь не принесёт вреда. Плюс за вами не замечено «хвоста», значит о вашем пребывании здесь, предположительно, никому не известно. Поймите, в наших интересах оставить эту информацию в пределах стен. Поэтому вы приняты так же, как и ваши друзья.       — Ночью они, что ли, совещались… — изумлённо прошептал Койю на ухо Юу.       — С них станется, — так же тихо ответил Широяма, — я ж говорю тебе, роботы: не спят, не трахаются, жрут пластиковую кровь.       — А что с Таканори? — устало подал голос сзади молчавший до этого Акира.       — Пятый гость на особом положении. Мы вас к нему скоро проводим после всех церемоний.       — Только меня? — изумился волк.       — Да, изначально планировался общий визит, но ситуация оказалась серьёзнее, чем мы предполагали. Не волнуйтесь, вам потом всё объяснят.       — Ну ни хрена себе, не волнуйтесь, вы сейчас сделали всё, чтоб я испсиховался донельзя, — процедил сквозь зубы злой Сузуки.       — Увы, больше по этому вопросу я давать комментарии не уполномочена, пожалуйста, проявите немного терпения.       Так, за неутешительными сдержанными репликами со стороны провожатой и градом вопросов от них, никто не заметил, как постепенно по бесчисленному лабиринту лестниц и коридоров они спустились в просторный холл, а затем вовсе вышли из помещения, которое, по-видимому, служило временной гостиницей для новичков. Капсулы предназначались для ночёвки, но не для жизни, только чтобы пережить сутки-другие, но существовать в подобных загонах продолжительное время не смог бы ни один психически здоровый человек. Поэтому вывод о том, что местные обитатели располагаются в другой области Города, напрашивался сам собой.       Удивительно, но со стороны здание не показалось таким огромным, как подумал Широяма накануне ночью. «У них тут что, всюду иллюзии?» — он был обескуражен, когда увидел покинутую ими гостиницу: всего лишь восьмиэтажка, компактная, небольшая, правда, с довольно странной, замысловатой архитектурой. Закруглённые края и окна-иллюминаторы — единственное, позволявшее понять, что они провели ночь действительно в этом доме, а не в каком-нибудь другом. Но в любом случае смотрелся он очень скромно. Как, впрочем, и всё снаружи. Город выглядел не таким уж масштабным и сказочным, та иллюзорная «прихожая» со статуей у ворот и то была грандиознее. Пока путешественники с провожатой пересекали узкие улицы, ехали по прозрачным движущимся тротуарам, спускались по таким же пластиковым эскалаторам, внутри которых можно было разглядеть работу механизмов, многочисленные сверкающие колёсики и зубчики, вся компания пришла к выводу, что в реальности убежище невероятно маленькое, не сравнить не только с Токио, но и даже с любым небольшим японским городком, вроде Канадзавы. Белый Город был как крупный район мегаполиса, или как несколько кварталов, огороженных высокой стеной, которую они вчера видели из леса. Причём, пройдя небольшое расстояние, они поняли, что форма у стены необычная.       — Что это? Круг? — приглушённо спросил Юу. Никто не переспрашивал, все поняли, о чём он.       — Мне кажется, что-то вроде капли, — возразил Акира, оценивающим взглядом осматривая белокаменную ограду, тянущуюся вдоль их дороги по левую сторону и теперь показавшуюся с правой.       — Нет, это восьмёрка, — ахнул Койю, — точно восьмёрка.       Девушка одобрительно кивнула. Действительно, стена, если смотреть с высоты птичьего полёта, выглядела знаком бесконечности. И сейчас они приближались к месту сужения.       — Две части Города — административную и основную — соединяют внутренние ворота. Сейчас мы пройдём через этот небольшой перешеек, и пути назад больше не будет. Вы оставите за спиной свою прошлую жизнь, но шагнёте в новую, в которой нет горя, тревог и печалей, — торжественным речитативом произнесла служащая.       — Нам дадут наркотики? — усмехнулся Юу.       — Как ни странно, у меня такой же вопрос, — неодобрительно сказал Ютака.       — И когда мы должны начать раскачиваться и напевать религиозные гимны? — не унимался Широяма.       — Пожалуйста, каплю уважения. Это обязательная часть обряда. Потом вы всё поймёте, — выдохнула девушка и постучала в узкие металлические ворота с непонятной вязью чеканки, состоящей из пугающего набора химических формул и фраз на неизвестном языке.       — Это греческий, — уверенно пояснил Койю.       — Дай угадаю? «Оставь надежды, всяк сюда входящий?» Там это написано? — веселье Юу дошло до грани истеричного, и при этом стало настолько искусственным, что, наверное, даже постороннему было заметно, что он это нарочно. На самом деле мужчина не удержался: протянул руку и крепко сжал ладонь Койю в своей. Ютака и Акира случайно переглянулись с пониманием — им некого было держать за руку, и от этого чувство обречённости стало общим.       — Не знаю, я только язык узнал, — рассмеялся Такашима. — И насчёт биохимии я не уверен, у меня было мало времени на обучение, — извиняющимся тоном добавил он. — Мурамилпептиды, первичные амиды жирных кислот, мелатонин, не понимаю, к чему это всё, хотя что-то знакомое.       — Перестань. Что за дрянь ты учил и зачем? Я удивлён, что Сатоо не предложил тебе выйти за него замуж, не хочу знать, что там написано.       При упоминании Казуки Ютака уже привычно побледнел и потупился, и снова сжал свой пустой рукав. Никто не знал, что он это не из-за чувства вины, не только из-за него. Уке жгла необходимость посмотреть ту злополучную флэшку, которую оставил ему друг перед побегом и о которой он не забывал ни на минуту. Он и хотел, и боялся увидеть то самое «признание в вечной любви», о котором говорил такой смешливый и такой грустный безумный учёный. Предчувствие говорило, что содержимое этой «коробочки Пандоры» окажется малоприятным. Затянувшуюся паузу прервал женский голос:       — Здесь написано «Омывай полученную обиду не в крови, а в Лете, реке забвения», высказывание Пифагора. Не беспокойтесь, ничего страшного не случится, здесь вообще ничего плохого не происходит.       — А хорошее? — едва слышно произнёс Акира, но его фраза потонула в скрипе открывающего ворота механизма.       Пройдя несколько метров по тесному, ничем не освещённому переходу, где почему-то пахло свежей землёй и, казалось, сами стены давят, словно в древних катакомбах, они вновь оказались на свету. Снаружи их встретила приветливо улыбающаяся мама Акиры и какой-то древний старичок, оба в светлых одеяниях, мантиях и в рабочих рукавицах, они стояли у большого деревянного ящика, прикрытого брезентом, сбоку которого, опираясь на стенку, располагался ряд лопат.       — О, тут и похоронят, — радостно воскликнул Широяма.       — Вот ещё, землю на вас тратить, — вдруг рассмеялась женщина, подхватывая «кладбищенский» юмор Юу. — Не бойтесь, дети, это всего лишь церемония. Каждый из нас через это прошёл, когда оказался здесь, перед тем, как получил свой порядковый номер. Мы просто посадим саженцы в нашем будущем прекрасном саду. Тысяча триста семь-сан, выдайте мальчишкам всё необходимое, я их провожу и помогу, не утруждайте себя, берегите спину.       — Да, поясница совсем ни к чёрту стала, видать, скоро похолодает, — недовольно прошамкал старичок. — А ну, молодёжь, сюда, сюда. Нешто я вам таскать эти палки буду? Подошли, получили. А ты, безрукий, бери сразу деревце, с «копалкой» помогут друзья.       Их провожатая помогла откинуть брезент. В ящике действительно находились саженцы. Все вроде бы даже расслабились и развеселились из-за такой простой, напоминающей о детстве, процедуры, даже Акира тихо улыбнулся, принимая из рук дедушки саженец, колышек и выбирая себе лопату. Один только Ютака почему-то нахмурился, и когда вампиры на несколько шагов отошли от Сузуки-сан, её сына и сварливого забавного пожилого садовника, он прошептал, не поднимая глаз, будто сосредоточенно рассматривал корни молоденького деревца:       — Широяма, Такашима, слушайте, она сказала порядковый номер, так?       — Ну да.       — Точно! — Койю вдруг с пониманием посмотрел на Ютаку и в ужасе округлил глаза. — Как же так? — приглушённо добавил он. — Где же остальные?       — Какие остальные, о чём вы, парни, вообще? — Юу недоумевал.       — Помнишь номер нашей провожатой?       — Я что, дебил какой, запоминать такую чушь? Ну, четыре тысячи с чем-то.       — А у этого деда, — шикнул Уке, — тысяча триста семь. Ты понимаешь?       — Ни хера не понимаю!       — Да он о том, Юу, что сколько мы здесь находимся, а от силы только человек пятьдесят видели, да и город сам небольшой и пустынный, я бы даже сказал, крохотный, откуда тысячи?       — А вернее, куда они подевались? Здесь пусто, совсем пусто и безлюдно, — настороженно добавил Ютака.       — Мальчишки, что вы там, мировой заговор какой-то обсуждаете? Давайте за мной! — бойко скомандовала мама Акиры.       Они напряжённо переглянулись. Эта добродушная женщина была не похожа на того, кто может заманить в смертельную ловушку, но всё равно липкий холодок пробежал по позвоночнику у каждого из троицы. И это было только начало, страшнее стало, когда они вместе с Сузуки-сан и утренней девушкой-служащей пришли в укрытую за плотной изгородью рощу. Теперь воспринимать это без отрыва от пугающей догадки стало невозможно и, оглядев огромное поле, состоящее из ровных рядов деревьев помельче и покрупнее, послабее и уже уверенно пустивших корни, вампиры поняли, что как раз здесь-то есть тысяча, да не одна. Их подвели к пяти уже вырытым ямкам, и пугающее чувство усилилось.       — Мы точно на похоронах… — тихо вздохнул Акира, который не присутствовал при «мировом заговоре», но общее настроение уловил мгновенно, и только тут они заметили, что оборотень бережно держит не один, а два саженца: свой и, видимо, Мацумото.       — Нет, сын. Хотя смерть в каком-то смысле, конечно, старт чего-то нового, многие философы в этом сходятся. Но сейчас не думайте о плохом, о любых философских подтекстах, посмотрите на хрупкие ветки в ваших руках, на землю под ногами и в небо над головой. Вы устали, вы долго шли к этому месту и к этой точке. С неё начнётся что-то совсем другое, — женщина тепло и очень искренне улыбалась, прохладный порывистый ветер трепал её светлые волосы и края платья под осенней накидкой. Рукавицы, перепачканные в грязи, сжимающие лопату, казались слишком крупными для её маленьких рук, и от этого она выглядела более трогательной и родной для всех мужчин вокруг. Каждый на миг увидел в ней что-то от своей матери, пусть незнакомой, как у Койю, или давно потерянной, как у Ютаки и Юу. Все четверо немного несмело вернули улыбку. Тогда она стянула одну перчатку, заправила прядку за ухо задорно, совсем как девчонка, даже в чём-то кокетливо, и продолжила чуть тише:       — Мальчики, пожалуйста, забудьте о смерти и страхах, всё позади, мы именно даём жизнь этому городу. Символическое такое действие. Аки, давай первый. Смелее, ребята, это очень простая вещь, возьмите и посадите деревце, пусть растёт. А потом, когда закончим, у всех будут свои дела. Вы должны будете расписаться у меня в ведомости, там у входа, получите свои официальные номера. И четыре тысячи триста девяносто два проводит вас в свои квартиры. Правда, тебе, Акира, нужно будет сходить со мной в медицинский корпус. Ты понимаешь…       — Но мы тоже хотим! — с жаром воскликнул Койю. — Я скучаю и тоже хочу к Таке, как он там?       — Не очень хорошо, увы, потому и нельзя всем. Я использовала всё своё влияние, чтобы Акире позволили проведать Мацумото. Это очень странный клинический случай, — в матери вдруг заговорил врачебный профессионализм, она оперлась о черенок лопаты задумчиво, опустив подбородок на сложенные руки. — Не знаю, как объяснить попроще… Этот ребёнок использовал все свои внутренние ресурсы, он совершенно истощён, и не только физически, это полное нервное истощение, и на клеточном уровне тоже наблюдается замедление всех процессов. Его способности слишком долго сдерживали, я понимаю, чего добивался Сакурай: использовать генетический материал, полученный сразу после пробуждения. Простите, скажу гадко, но выдерживали его подобно бутылке с вином, и вот теперь он практически пуст. У тела едва хватает сил на поддержание простейших жизненных процессов.       — Он в коме? — негромко спросил Койю, яростно закусив губу и не глядя в глаза женщине. Его деревце давно было посажено, но сейчас он еле сдерживался, чтоб не сломать его, не втоптать в грязь, так хотелось вдавливать и вдавливать ногой, пока на душе не станет легче. На Акиру вообще было больно смотреть, от того, чтоб не прикончить самого себя на месте, его удерживало лишь обещание матери отвести его к Таканори.       — Да, это состояние напоминает кому, но по сути не совсем она, я пока не сталкивалась ни с чем подобным.       Когда дело было сделано, а незапоминающиеся номера получены, каждый направился своей дорогой. На прощание мама Акиры предупредила, что к вечеру за ними снова зайдут и проведут финальную часть ритуала.       — Вам нужно будет принять решение, — с ноткой грусти добавила она, ласково взъерошила волосы сгорбившемуся оборотню, взяла его за руку и куда-то повела, судя по всему, в тот самый медицинский корпус, повидаться с Мацумото. Они же чуть поредевшей группкой двинулись в жилой квартал, где Ютаке предоставили отдельную квартиру, а Такашиме и Широяме одну на двоих, видимо, исходя из опыта предыдущей ночи. ***       Первое, что бросилось ему в глаза — это небольшой ноутбук на прикроватном столике. Увиденный предмет резал, ранил и манил мысленно всё время, пока Ютака выбирал себе в шкафу новую одежду из предоставленной хозяевами, что-то менее белое из белого, пока принимал ванну, загружал старые шмотки в стиральную машинку, меланхолично смотрел в холодильник, забитый запечатанными пакетами с искусственной кровью, варил себе кофе на маленькой, но очень уютной и, вдобавок, оборудованной по последнему слову техники кухне. Он пытался отвлечься, а в голове пульсировало: «Посмотри! Посмотри!».       Предварительно вытащенная из кармана флэшка смотрелась на тумбочке угрожающе, будто бомба. Наконец он сдался, залез с ногами на кровать, включил компьютер и вставил флэшку. На ней было всего два файла: крошечный текстовый и крупное, тяжёлое по размеру видео. Текстовый документ был назван «Прочти меня!», а ролик — «Потом посмотри меня!», и если навести курсор, выскакивала приписка «Упс, не порно!» с неизменным тупым, показывающим язык смайликом.       — Дебил! — в сердцах выругался вслух Ютака. Невозможный человек выводил его в каждой мелочи, всю свою жизнь, даже сейчас, после того, как она закончилась. «Тупой, беспросветно тупой идиотина!» — подумал он напоследок и щёлкнул по тексту, открывая его.       «Привет, Снежка! — звучал в голове глупый довольный знакомый голос, и хотелось разреветься, как малышне, пока он один, ведь никто не увидит позора, не увидит того, как сдаётся сильный, самоуверенный «наследный принц», каким его привыкли считать все, даже Юу, который, казалось бы, знал почти все его слабости. — Теперь я могу тебя так назвать, а ты даже огрызаться не будешь. Хотел записать тебе видеообращение, но подумал, просчитал и решил, что в силу некоторых возможных событий тебе будет тяжело лицезреть мою физиономию. Так что ограничился буковками. На этом прекращаю лить воду. Этот текст, собственно, предупреждение. Поверь мне, я не знал о том файле, который сейчас передаю тебе, нашёл случайно в архивах моего дорогого папочки и, мягко скажем, обалдел. Я долго думал, стоит ли тебе видеть это. Не будь ты моим другом, даже не сомневался бы. Но… в общем, смотри сам. Или не смотри. Прости меня за то, что тебе сейчас будет очень-очень больно. Да что я, за всё прости, Юта. P.S. Надеюсь, Белый Город безопасен настолько, насколько я думаю. Когда-то Ясунори дал мне координаты и информацию о том, как туда попасть. Он говорил, там можно укрыться от кого угодно. Даже от Сакурая, я думаю. Если не там, то я не знаю, где ещё. Ребята, держитесь! Держись, Снежка!»       Ютака вздохнул, нажал на крестик, закрывая коротенькую записочку, и обратил внимание на то, что пальцы, сжимающие беспроводную прозрачную, как почти всё в этом городе, мышку, ходят ходуном. Его била дрожь, хотя он не мог испытывать такое дикое чувство холода, его просто трясло. Желание посмотреть видео было пропорционально дикому паническому ужасу, охватившему его. Он встал, несколько раз обошёл свою новую, небольшую квартирку, снова сел, опять встал, включил на кухне тёплую воду, сунул туда руку в попытке согреть её, потом плеснул в лицо, закрыл кран, рухнул на кровать, перевернулся на живот, чуть отодвинув от себя ноутбук, чтоб лучше видеть, и нажал на плэй.       Это было видео с камер наблюдения. Пока Уке смотрел, он не проронил ни звука, не отрываясь, как прикованный глядя на экран. Досмотрев до конца, резко хлопнул крышкой ноутбука и упал лицом вниз, казалось, что голова треснет, расколется на части. Это был тот случай, о которых говорят: «Он поседел за полчаса от страха». Уке Ютака не поседел, он закончился. Крашеные волосы остались русыми с более светлыми прядями, он не впал в кому, как Таканори, но в нём больше ничего не осталось, ничего, чтобы хотеть жить. ***       Вечером за ними пришли. На этот раз свой сопровождающий был у каждого, всех вели разными дорогами к месту встречи. Акира с мамой, Юу и Койю с какой-то пожилой женщиной, Ютака — с их знакомой четыре тысячи сколько-то. На улице было уже темно, всё кругом окутала синяя густая дымка, и жители стекались в одну точку по узеньким улочкам. У каждого в руках был небольшой фонарик в виде древней лампады, но электрический. Путешественникам тоже выдали по такому светильнику. Койю разглядывал свой с любопытством, его поразил необычный дизайн и приятная тяжесть округлой металлической чаши с искусственным язычком пламени.       — Смотри, Юу, здесь тоже письмена. Красиво. Как думаешь, они не отдадут нам эти штуки в качестве сувенира? Я бы поставил такой дома.       — А где у нас с тобой дом? — оба вспомнили их мирные дни у моря, которые казались далёкими и нереальными, как летний мираж, картинки из рекламного буклета под заглавием «Счастье». Койю пришёл в себя первый, подхватил Юу под локоть и указал вперёд:       — Похоже на звёзды!       На площади, которую до этого им не показывали, но Широяма готов был поспорить, что она является центром большой половины «восьмёрки» Белого Города, собралось около сотни разновозрастных жителей. Каждый из путешественников обратил внимание на что-то своё. Койю — на красоту и необычность происходящего, когда горожане одновременно подняли и опустили фонари перед пришедшими, и тут же расступились, давая дорогу. Юу сконцентрировался на внутренней нарастающей тревоге: церемония его не радовала, скорее напоминала то жутковатое шествие фашистов-вампирофобов, во время которого они с Койю поцеловались в подворотне Канадзавы. Вечерний город, толпа, светильники и чувство опасности. Он впервые за долгое время вспомнил о своих ножах и о том, как же ему не хватает всего его дорогого арсенала. Неизвестно, кто из этих странных фанатиков оборотень, кто вампир, кто тварь похуже…       Акира неосознанно заметил, что в этой толпе нет ни одного ребёнка — только взрослые и старики, но мысль не задержалась в голове. После визита в медицинский корпус к безжизненному Таке он вообще перестал реагировать на происходящее. Мама, бледная и растерянная, вела его за руку и, скорее по инерции, чем осмысленно, объясняла, что здесь собрались все жители города, кроме тех, кто дежурит на главных воротах, что их приветствуют как новых членов общества, и сейчас они отправятся в главное святилище. А Ютака обратил внимание на то, что все хранят молчание, и вспомнил фразу Акиры, произнесённую днём, когда они сажали деревья. «Мы точно на похоронах…»       Они подошли к центру площади. Там, снова без постамента, прямо на каменных плитах стояла белоснежная статуя — почти близнец той, что они видели в иллюзии. Но у этой греческой богини не было повязки на глазах. Зато были крылья за спиной и меч. И всё те же весы в руке.       — Немезида, Богиня Возмездия? — скривился с какой-то нездоровой насмешливостью Ютака. — Отлично. То, что нужно.       — Богиня Справедливости, — будто нехотя возразила Сузуки-сан.       — Тоже иллюзия? — уточнил Широяма. — Поверните налево, там Ад, поверните направо — в пекло?       — Нет, эта настоящая, — уверенно сказал Такашима. — Посмотрите за ней.       И правда, они не сразу заметили главную, финальную точку своего пути, потому что она, как многое тут, была выполнена из прозрачного стекла. Такашима точно направил свет своей электрической лампады. Десятком граней вспыхнул в темноте многоугольник лифта, стоящий позади скульптуры.       — И куда же он может нас поднять? В невидимую башенку? — изумился язвительный вампир.       — По-моему, мы поедем не вверх, а вниз, — вздохнул Койю.       — А, значит, я всё-таки был прав. В пекло так в пекло.