Дитя

      Ещё по ту сторону снов, ещё не здесь, не в этом мире, но уже приближаясь. С каждой минутой Юу наполнялся металлическим привкусом реальности, тяжелел клетка за клеткой. Он знал, что его ждёт наступающим днём, потому не хотел просыпаться. Неизвестность пугает только желторотых слабаков, тех, кто не знает жизни, не испытал горя, ни разу не терял самое дорогое. Настоящий страх – это когда знаешь, чего боишься, когда лицо твоего кошмара изучено до мелочей в самых уродливых подробностях, и будущее — не жутковатый поворот за угол в заброшенной психиатрической клинике со стенами, заляпанными кровью, а ясная и чёткая картинка. Твои друзья, которые решили свести счёты с жизнью — вот это страшно. Страшно, когда лежишь в мягкой дрёме ещё не состоявшегося пробуждения, а на обратной стороне век: нахмуренный исхудавший Акира, бледная тень того волка, который управлял Ликвидаторами, Таканори с его вечным потоком задорной брани, теперь совершенно безмолвный, и Ютака, бессильный Ютака — самое последнее, на добивание. Вот он, настоящий страх, неизбежность.       Юу не мог придумать, что же ему в этой ситуации предпринять, он не привык смиряться и бросать начатое на полпути, но признавал, что решать за ребят не может, и, пожалуй, оставить их, позволить им этот выбор требовало больших сил, чем сорваться, найти всё колюще-режущее в этом Городе и начать крошить воображаемых неприятелей направо и налево, прорываясь с боем к воротам. Зачем? Это им не нужно, насильно не заставишь.       «Я найду выход. Другой, но всё-таки найду». Раньше Широяма впал бы от такого в беспросветную тоску, но теперь Койю тихо дышал у него под боком, и это мгновенно меняло всю расстановку сил на поле. Невозможное казалось возможным с рыжим козырем в рукаве.       Научиться быть счастливым, не с нуля, а с минуса, с зияющей пропасти, которая поглотила всё и всех, разве это возможно? Вот первое, о чём подумал Юу, проснувшись окончательно, отбросив одеяло, задал вопрос сам себе и увидел ответ рядом с собой. Инстинктивно пощупал место почти зажившего за ночь укуса и вздохнул тяжело, но с уверенностью: «Можно». Он начнёт заново. Как пострадавший в аварии, как ребёнок, который учится ходить, говорить, понимать других. Чистокровный выглядел совсем безмятежным и сияющим, лежал на животе, обнимая подушку, лицом в сторону окна, в сторону Широямы.       — Если что, можешь не пялиться, а приступать к более активным действиям, — не поднимая ресниц, сонно и сладко пробормотал Койю.       — Я разбудил тебя? Прости. Я вроде не шумел…       — Ты слишком громко фантазируешь, Юу, — один лукавый глаз с кокетливым вызовом открылся навстречу утру.       Простое уютное чувство защищённости лишь от одной шутки, и как ему это удаётся? Широяма тихо улыбнулся, невесомо провёл по его плечу и вниз, осторожно освобождая из тёплого кокона ткани.       — Я бы с радостью ринулся осуществлять все свои фантазии, но, боюсь, сегодня будет не до них.       — Да, — оттолкнув руку Юу, Такашима вдруг резко сел, точно только сейчас очнулся, и, поморщившись, крепко сжал свои виски ладонями. — Мы должны их остановить, это же безумие…       — Не сможем, — с уверенностью покачал головой Широяма.       — Но Нори ведь никто даже не спрашивал, это неправильно, так нельзя поступать, — выпалил Койю и раздражённо ударил кулаком по постели. — Почему Акира за него решает?!       — Сейчас, похоже, это единственный выход для этих троих, — предупреждая возмущение своего любовника, Юу вскинул в воздух выпрямленный указательный палец, и чистокровный послушался, смолчал. — Я говорю «сейчас». Не надо пороть горячку, может, не так уж всё неизбежно, Ко, давай прощупаем эту тему у местных.       — Чёрт, Юу, да ты гений, — внезапно просветлел и радостно заёрзал на кровати Такашима. — Надо всё узнать подробнее об этой их технологии сна, в конце концов, не ядом же их обкалывают, может, есть ещё шансы всё исправить в будущем.       — Да, я о том же, нужно поговорить с Сузуки-сан и, желательно, с глазу на глаз. Кроме неё мне тут никто маломальского доверия не внушает, зомбари какие-то. Кто знает, что они этой своей сектой решат с нами делать, если узнают о таких крамольных вопросах. Они прямо-таки молятся на свою Усыпальницу. Вдруг неверующих в неё принято сжигать, а может ещё что похуже, — Юу шутливо потянулся к Такашиме и ущипнул его за бедро, за что получил лёгкую затрещину. Вдвоём не получалось быть до конца серьёзными даже в такой момент, но это защищало от боли и, как ни странно, помогало избавиться от сумятицы в мыслях.       — Тогда идём к Акире, думаю, он должен знать, где её найти, — уверенно заявил Койю, вставая с постели. Недовольный вздох и ворчание раздались ему вслед, и он незаметно усмехнулся.       Но искать не пришлось. Когда они добрались до квартиры, которую временно предоставили оборотню, оказалось, что его мама уже там. Именно она открыла дверь, скользнула усталым взглядом по лицам двух пришедших мужчин и вздохнула с пониманием, отходя с прохода:       — Вы… попрощаться? — робко уточнила она.       — Вот ещё! — грубовато буркнул Широяма, неловко оттесняя её плечом и врываясь внутрь угрюмым ураганом. — Так, что тут у нас? Шторы занавесил, окна закрыл, странно, что не гвоздями забил. Сузуки, какого чёрта лысого ты тут склеп устроил? Ау! Где он? Где эта облезлая псина?       Женщина отступила на шаг назад, испуганно оглядывая нарушителей спокойствия, а брюнет, сжимая кулаки, яростно носился по углам в поисках бывшего начальника.       — Мы, собственно, вас искать собирались, — объяснил Койю, зашёл и осторожно прикрыл за собой дверь. Юу уже хозяйничал в спальне, как нечто само собой разумеющееся он настежь распахнул окно, впуская в дом свет и свежий воздух.       — Меня? — удивилась мама Акиры и неуверенно подалась вперёд, будто ещё не решила, стоит ли останавливать странное существо, наводящее в доме свои порядки. Такашима кивнул и, бережно взяв её под локоть, отвёл с пути бушующей стихии по имени Широяма Юу. Женщина покорно, без вопросов направилась на кухню вместе с чистокровным и по его просьбе стала заваривать чай в небольшом глиняном чайничке.       — Где это поджавшее хвост животное, куда забился? — грозно рычал Юу, пока ни добрался до ванной, где прямо на полу сидел Акира, опираясь спиной о кафельную стену, идеально-белую, как и всё в этом Городе.       Юу изначально не собирался устраивать взбучку усталому измученному Сузуки, но загробная атмосфера в его квартире и слово «попрощаться» дали по мозгам так, что он не сознавал, что делает, разозлился до такой степени, что не мог себя контролировать.       — Что ты тут делаешь? — яростно гаркнул он и резко наметил удар ребром ладони по косяку. Бледный, осунувшийся оборотень посмотрел на него точно призрак с того света и тусклым голосом ответил:       — Жду. Пока придут.       — Ага, пока закопают. Ты бы ещё пакет на голову надел, чтоб не видеть ничего, трус! Спрятался?       — Спрятался, — равнодушно произнёс Акира. — Не хочу ничего видеть, и тебя не хочу, Широяма. Никого.       — Дрянь ты, — взбесился Юу, схватил волка за шкирку и волоком вытащил наружу. С силой швырнул на постель в светлой спальне и только тогда остановился.       Сузуки показался ему удивительно лёгким, как пёрышко, никогда он таким не был, был нормальный, крепкий, сильный мужчина, а сейчас — как безвольная тряпка. И бессильно не к месту вспомнилось где-то давно услышанное поверье, что перед смертью человек становится легче. Широяма с трудом сдержался от нахлынувших эмоций, хотелось завыть в голос, будто он и сам волк. Но не сорвался, довёл задуманное до конца, договорил:       — Ты ещё не сдох! И Така ещё не умер! И если тебе нужно это говно — отлежаться, спрятаться, то спрячься. Но веди себя до конца как мужик, — понизил тон и уже тише полушёпотом добавил так, что из всех присутствующих в квартире его услышал только насупленный лохматый Акира, который, не шевелясь, опираясь на локти, полулежал на спине и хмуро смотрел на него снизу вверх: — Твоя мать тебя видит таким, придурок! Давно она тут? Всю ночь, да? Ты решил всё за всех, молодец. Но она остаётся, не мучай её хотя бы, веди себя с достоинством. А то как ножом по сердцу, представь хоть на минуту, каково ей. Если б моя мать была жива… Да как ты не врубаешься?       Но, кажется, в глазах оборотня мелькнуло понимание. Лоб расправился от морщин, и Акира едва заметно кивнул Юу даже с какой-то вымученной благодарностью. За своим горем он забыл о чувствах слабой женщины, которую, несмотря ни на что, очень любил и не винил ни в чём. Так что встряска оказалась очень кстати.       Спустя полчаса они вчетвером сидели за столом на кухне и пили крепкий зелёный чай, ароматом и вкусом которого полностью мог насладиться только Койю. Сузуки-сан была рассеяна и не разбиралась, что у неё в чашке, глотала горячий напиток машинально, скорее из вежливости. Широяма из-за особенностей вампирского организма чувствовал только частично, Акира вообще толком не понимал, что происходит, все его мысли были в Усыпальнице. Тем не менее, благодаря Юу он немного взял себя в руки, принял душ, побрился, переоделся и старался держаться при матери.       — Так вот, Сузуки-сан, у нас к вам по сути один вопрос, который нас очень волнует, — решил наконец прервать молчание Такашима.       — Да, точно, — стряхнул с себя задумчивость Юу, до этого с тревогой вглядывавшийся в серьёзное лицо Акиры. — Насчёт сна вашего расчудесного. Раз он так называется, то, значит, можно и проснуться?       — Есть ли возможность вывести людей из этого состояния и, если есть, как это может сказаться на их здоровье? — уточнил чистокровный и незаметно под столом положил ладонь на колено Юу.       — Интересно, надо же. О чём вы вообще думаете, ребята? Таких прецедентов не было. Капсулы рассчитаны на тех, кто принимает решение окончательно и бесповоротно, это не больница, не зона релаксации, не кризисный центр, а именно Усыпальница.       — Да уж куда бесповоротнее, — эхом подтвердил Сузуки, а Широяма покачал головой, скорчил в ответ кислую морду и всё не унимался:       — Прецедентов, допустим, не было. А в теории?       — Ну, вообще-то такую возможность тестировали на раннем этапе проведения эксперимента, правда, я мало об этом знаю, простите. Вряд ли чем-то могу помочь. Понимаете, я не стояла у истоков этого проекта, пришла много позже.       — И всё-таки, что вам известно? — Койю говорил мягко, немного прищурился, а рука под столом успокаивающе поглаживала колено любовника, поэтому Широяма отвлекался, и вспышки гнева не успевали разгораться ярче, гасли в самом начале под этими тёплыми терпеливыми прикосновениями.       — Доподлинно — ничего. Но по слухам и некоторым документам, по тем, которые случайно попадали ко мне, могу сказать, что вроде бы человека можно вывести из сна. Хотя информации мало, о последствиях и противопоказаниях пробуждения я не слышала, гарантировать ничего не могу. Думаю, риск есть, но для тела некритичный, его поддерживают в идеальном состоянии, даже мышцы удалось адаптировать к бездействию так, чтоб они не атрофировались. Всего лишь небольшой массаж электрическими импульсами. А вот с психикой сложнее, особенно, если у субъекта она неустойчивая. Вы представьте: спящие живут в другом мире полноценной жизнью. Если их извлечь, могут быть непредвиденные результаты. Одно из самых вероятных — расстройство личности.       — Короче, я понял, — оборвал её сосредоточенный Юу, — разбудить можно, но не совсем ясно, что за это парням будет, особенно в плане мозгов, особенно если они слабаки. Но они-то у нас не слабаки, так ведь?       — Даже не вздумайте, — устало бросил Акира. — Мне нечего делать здесь без Таки. Прости, мам.       — Я понимаю, — грустно проговорила женщина, делая маленький глоток золотистого напитка, и отвела взгляд.       — Мы все понимаем, — подтвердил Койю. — Но пойми и ты нас, Акира. Смог бы ты отпустить свою команду на верную гибель, не просчитав все варианты?       Сузуки с интересом посмотрел прямо в спокойные ореховые глаза Такашимы. «И ведь знает же, чем цеплять, засранец. Точно в душу глядит», — подумал он с удивлением, но вслух сказал:       — Не смог бы.       — Вот поэтому Юу и хочет знать всё в подробностях.       — Вы простите, мальчики, что дёргаю вас, но скоро уже придут, так что нам надо торопиться…       — Стоп, это как — вам? Нас что, не пустят? — приготовился вскипеть Юу и даже с раздражением тряхнул ногой, скинул ласкающие пальцы.       — Успокойтесь, пожалуйста, — впервые за время встречи улыбнулась мама Акиры, немного устало, но добродушно. Горячность Широямы ей импонировала, сейчас он напоминал ей сына в детстве, такой же неугомонный и вспыльчивый. — Присутствовать на церемонии в Усыпальнице — против правил, но я договорилась. Вы во всём особый случай, дети. Все наши порядки крушите.       — Я ваши порядки чокнутые вертел на… — Такашима поспешно зажал любимому рот ладонью, а Сузуки-сан весело и совсем по-девчачьи хихикнула в кулачок, но скоро снова потускнела, нахмурилась:       — В общем, скоро зайдут провожатые, и мы отправимся вниз.       — Понятно, — кивнул Койю, но ладонь разжал не сразу, знал, что Юу захочет спросить про Ютаку, и не хотел давать ему этого шанса. ***       Повторный спуск в Усыпальницу провели в изменённом составе. К путешественникам и Сузуки-сан присоединилось двое молчаливых мужчин в медицинских халатах: один моложавый, маленького роста с очень любопытным лицом, другой в годах чуть повыше и внешне довольно суровый и чопорный. Они держались рядом, иногда негромко переговаривались, и приглушённый звук двух голосов в сочетании с жужжанием механизма лифта навевал дрёму, словно это замкнутое пространство из стекла само действовало как неведомое лекарство, и лёгкое скребущееся чувство тревоги нарастало с каждым метром погружения. Юу всю дорогу морщил лоб и нервно покусывал губы, передать что-либо Ютаке при посторонних не было никакой возможности.       Сам Уке и не ждал от него никаких объяснений, ни от кого не ждал, выглядел уверенно, спокойно, держал аристократичную осанку. Разве что залегшие под глазами тени выдавали в нём человека, который провёл бессонную, беспокойную ночь, полную терзаний. «Неужели ты совсем не спал, глупый?» — думал Широяма, и запоздалые угрызения совести покусывали его изнутри, ведь мог, но не остановил, не проводил вчера, а Ютака, словно почувствовав, перехватил взволнованный взгляд и, улыбнувшись неожиданно солнечно, до ямочек, передал мысленно ответ: «Да ладно, не волнуйся, зато теперь отосплюсь!» И Юу с горечью отвернулся, изучая проплывающую мимо вверх сырую тёмную землю.       В остальном ничего особенного, хоть чем-нибудь примечательного, не происходило. Почему процесс патетично обозвали Церемонией, было не ясно. Скорее происходящее напоминало бытовую медицинскую процедуру. Когда они вышли из лифта в пещере-Усыпальнице, их поджидали ещё трое медиков, судя по всему, ассистенты, две девушки и один парень. Они были быстрыми и проворными, предугадывали желания своих «клиентов» и без слов догадывались о приказах двух начальников, которые прибыли с поверхности. Акира не успел раскрыть рта, как, точно по мановению волшебной палочки, перед ним возникла бутылочка с минеральной водой. Он с удивлением принял, открутил крышечку и сделал несколько глотков. Ёмкость тут же исчезла в чемоданчике одной из медсестёр, другая уже решительно взяла его под руку и повела вниз по высеченной в скале лестнице. Шаг за шагом — вниз от той смотровой платформы, с которой они в прошлый раз наблюдали за работой этого жутковатого цеха по обеспечению людей грёзами, до самого дна. Сузуки-сан спускалась за этой парой с остальными учёными, троица вампиров была в арьергарде. Ступени выглядели как гладкие красные плиты, вытоптанные тысячами ног почти до зеркального блеска. Они были вырезаны аккуратными и широкими прямо в горной породе, совершенные по размеру. Не такие узкие, чтоб соскользнуть случайно, и не такие широкие, чтоб ступне был шанс шагнуть куда-то ещё, кроме определённого бруска камня. Даже в архитектуре пещеры была железобетонная уверенность, определённость — их вели чёткой дорогой к выбранной цели, не давая ни малейшего повода для сомнений и колебаний. Направление было ясным, решение было принято, а команда врачей с ними походила на конвой, ведущий осуждённых на казнь.       Ещё в самом начале, до лифта, на площади им сказали, что Таканори уже доставили вниз, возможно, к этому моменту все приготовления завершены, и он уже ждёт в капсуле своих товарищей. Только поэтому Сузуки перестал дёргаться и лишь вглядывался в призрачную глубину в надежде разглядеть знакомую фигуру. Сделать это было затруднительно, потому что в основании пещеры постоянно сновали работники, сплошное мельтешение белых халатов, больше ничего с лестницы увидеть было нельзя. Служащих не интересовала чья-то Церемония, здесь людям было не до ритуалов и символики, они спешили по своим делам, их обязанности были не менее важными — ежесекундно следить и ухаживать за телами и аппаратурой. Каждый винтик здесь был идеально подогнан к месту, и служащие тоже были винтиками, зубчатое колесо времени вращалось, сердца черствели, теряя способность к сочувствию «погребённым». Для них трое друзей уже были просто телами, объектами будущего «сервиса», поэтому никто не смотрел в глаза, все только выполняли необходимые действия. Размеренно, привычно — готовили капсулы к приёму «гостей».       Три стеклянных резервуара с мягким комфортным дном были соединены вместе тонкими скобами, трубками с ярко-голубой неизвестной жидкостью и паутиной проводов. Они составляли странный прямоугольник из отсеков-гробов. В одном — центральном, уже безмятежно спал Мацумото, подключённый к аппаратуре, ровно дышал и даже немного улыбался каким-то своим грёзам. Каштановые волосы были тщательно уложены, одежда простая и светлая, но такая, которую сам он никогда в жизни не выбрал бы и не надел, оттого так мучительно щемило сердце, слишком он смотрелся идеальным и приглаженным чистоплюем. Одного взгляда хватило, чтоб Акира неосознанно двинулся к нему. Так хотелось скорее разделить с Такой его сны, до боли, до дрожи в коленях, но он остановился почти сразу, потому что вспомнил — ещё не всё. Поднял голову, развернулся всем корпусом и подошёл к матери, пока ассистенты и медики готовили лекарство. Акира, смягчившись, улыбнулся широко и раскрыл объятия, и она несмело шагнула в них, утонув в печали, наконец-то позволила себе слабость — спрятаться на груди сына и разрыдаться, негромко, но судорожно всхлипывая, цепляясь за его рубашку. Он прижал женщину к себе, погладил успокаивающе по спине, затем отстранился, нежно поцеловал её в бледные щёки, в лоб, отвёл любимую мешающую прядку и ласково заглянул в глаза.       — Ну что ты, не плачь, мам. Теперь всё будет хорошо, правда. Я больше не наделаю глупостей. Эй, помнишь, как я перебил все реактивы в лаборатории, а ты меня прикрыла, сказала, что это ты? Чтобы не влетело сильно. А помнишь, я плеер чуть не грохнул, когда лазил с другими ребятами, сидел на подоконнике, ногами во двор болтал?       — Боже, Аки, ну о чём ты сейчас? — некрасиво зашмыгала она носом, усмехнулась, и захват ослабила, отпуская ткань. — Конечно, помню, дурашка. И не забуду никогда.       — Я буду счастливым, обещаю, — уверенно произнёс он.       — Правда? — спросила Сузуки-сан по-детски, словно это она была ребёнком и неистово хотела, чтоб взрослый помог ей поверить в чудо, подтвердил, словно не изучала годами технологию управляемого сна и ничего не знала об иллюзиях.       — Правда. И ты обещай! Не подводи меня.       — Хорошо, — тихо шепнула она, отпустила, сделала шаг назад, посмотрела внимательно в его довольные, лучащиеся теплом глаза, и не выдержала, снова ринулась вперёд, повисла на шее:       — Прости меня, Аки, прости, пожалуйста.       — Ну мам! — притворно сердито буркнул Акира, и Сузуки-сан отступила назад. Тогда оборотень, не дожидаясь, пока пребывавший в каком-то ступоре Широяма сообразит, сам подошёл, подал ему руку для рукопожатия, а потом и вовсе совершенно просто, по-братски обнял, после чего и Такашиме тоже крепко пожал руку со словами:       — Береги этого упыря, он без должного руководства шальной совсем!       От сердца у Акиры отлегло, все обиды ушли на второй план, он и правда верил, что наконец будет счастливым. Даже недавняя злость на Койю развеялась, как невесомый летний туман. Он решительно повернулся к капсулам, послушно улёгся так, как ему сказали врачи, по левую руку от Мацумото, закатал рукав для укола, и почему-то Юу сразу вспомнился не Центр Сакурая Атсуши, а подвал в доме Казуки много лет назад. И нежданно, впервые за долгие годы, воспоминание не вызвало отторжения. Он посмотрел на равнодушного Ютаку, который не стал прощаться, здесь объятия были неуместны: Койю не нужны, а Юу уже принадлежал другому. Слишком далеки для прощальных поцелуев на людях и слишком близки для простых, ничего не дающих рукопожатий. И пока Уке, уже лежащему в капсуле, вводили лекарство, Широяма прокручивал в голове все те переливания крови, которые Ютака вытерпел под его ненавидящим взглядом, и приходил в ужас от себя самого, насколько лицемерным и глупым он себе казался сейчас, спустя годы, после того, что они прошли все вместе. Сейчас, в эту минуту, практически теряя Ютаку, вдруг понял его и внутренне согласился. «Я бы тоже спасал Ко, даже вопреки его желанию».       Снова каким-то чудом угадав мысли Юу, Уке усмехнулся и — вот невозможный человек! — подмигнул только ему, мысленно передавая что-то успокоительное, тёплое. На словах бы оно прозвучало так: «Прощать не за что. Я никогда не злился на тебя всерьёз, вредный ты, напыщенный упрямец!» Но слов не было, только мягко тающие складочки у губ на белой коже. Лица Уке и Сузуки постепенно принимали то же блаженное выражение, что у Таканори, веки опустились, ресницы даже не вздрагивали больше, морщинки разладились. Техники проверили все соединения, замерили температуру, и лишь после этого по сигналу того мужчины постарше, что ехал с ними в лифте, крышки капсул закрылись.       «Точно хрустальные гробы, правда… Чёртов Белоснежка, не смей дохнуть, мы вернёмся! Вот чёрт, не знаю как, но я всё-таки завершу то, что ты начал, и прикончу твоего папочку — сукиного сына», — только и успел подумать Широяма, когда металлическая громадина, которую они видели в первый раз забирающей из «сот» резервуар с мертвецом, поднялась, подхватила «лапой-зажимом» тройную капсулу-блок и повезла куда-то наверх вдоль стены, в отведённое для их друзей место.       — Вот и всё, — опустошённо, предобморочно выдохнула Сузуки-сан, зажмурилась, затем, словно через силу, преодолевая себя, широко распахнула глаза, выпрямилась и расправила плечи. — Пойдёмте, нам нужно уходить.       — Да, нам здесь не место, — поёжился Койю и обнял себя за плечи. Его слова больно кольнули Юу, потому что звучали рефреном, повторяя сказанное вчера Ютакой. ***       Им действительно больше не было здесь места. Всё, что связывало их с Городом, выстроенным в форме знака бесконечности, оказалось завершённым. Они искали убежище, а нашли пустоту, которая принесла иллюзию покоя одним и уверенность в том, что иллюзии им недостаточно, — другим. У Юу и Койю не было времени определяться с планами, думать о будущем, выстраивать отношения. С самой первой встречи обращённый вампир, который ненавидел свою сущность, и чистокровный, который толком не успел понять, кто он и для чего появился на свет, только и делали, что бежали, скрывались и сражались. Пожалуй, им тоже хотелось тишины, но не такой, нет. Порой проще принимать решения от противного, и вот сейчас у обоих не осталось и тени сомнения: этот сон не для них.       Уйти решили сразу, в который раз подтвердив уникальность своего случая: прежде никто, помимо доставляющего продовольствие и прочие необходимые вещи персонала, Город не покидал, у них даже не оказалось особых правил для подобной процедуры, поэтому они просто подписали несколько наспех составленных бумаг о неразглашении, смысл которых был довольно абсурден, ведь возможность наказания за подобный слив была сомнительной. А держать их силой никто не осмелился, в конце концов, это противоречило «религии» данного местечка, поэтому никаких препятствий решению парочки не чинили.       А что там, впереди? Что для них? Пусть снова будет дорожная пыль, неопределённость, гонка, драки, отсутствие постоянного пристанища, скачки от одного островка тишины и уюта к другому через кровь и борьбу. Пусть. Но эти островки были куда желаннее, потому что тепло тел, вкус прикосновений и крови там будет настоящим, а не иллюзорным, и неважно, если всё остальное пойдёт наперекосяк и урывками.       Впрочем, кое-что постоянное в жизни у Широямы было, кое-что, кроме обретённой любви. Одна старая страсть, о которой забыть невозможно, у него сердце кровью обливалось, когда он думал о том, что пришлось её оставить. И об этом он очень хотел поговорить с Такашимой, но удачного момента всё никак не находилось. А теперь все дела были улажены, они сухо, но довольно вежливо попрощались с Сузуки-сан, отказавшись переночевать и дождаться утра. Ни один не смог заставить себя посмотреть в её глаза, так много было в них вины и боли, что выдержать такое не под силу ни одному мужчине. Бесхитростные сборы были быстро закончены, ведь брать из Белого Города было нечего: ни багажа, ни пожитков у них не было. Они прошли сквозь знакомую арку в административную часть, а там поспешно, не сговариваясь и ускоряя шаг, через все кварталы и, наконец, через присутственный зал, в котором их принимали ещё всей компанией. Наконец иллюзия со статуей Богини Справедливости осталась позади, ворота опустились за их спинами, и вампиры искренне вздохнули с облегчением.       Несмотря на то, что внутри оставались друзья, им самим стало слишком тяжело, невыносимо там, будто стены сжимались, как тогда, в первую ночь в комнате-капсуле с круглым окном. По эту сторону стены их встретил прохладный осенний лес и запах влажной пожухлой листвы, мха и мокрой хвои, он стал первым знаком свободы, которая давалась легко, хоть и с грустинкой. Хотелось раскинуть руки в стороны, зажмуриться и вдыхать это приятное и неизвестное месиво живых запахов после концентрированной пресной идеальности Белого Города. Что и сделал Койю, подставляя лицо последним лучам закатного солнца, которые были густыми и тёмными, как разбавленное прохладной водой вино, казалось, можно было слизнуть вкус пьяных ягод с губ и скул. По крайней мере об этом думал Широяма, расслабленно разглядывая потягивающегося, как вырвавшаяся из клетки рысь, Койю. Вот оно и пришло, время важного разговора о том единственном, что Юу никак не мог оставить в прошлом, ни при каких условиях.       — Ну и куда мы теперь, Юу? — со вздохом и лёгким расстройством распахнув глаза, спросил Такашима.       — В Токио, — буркнул Широяма, намеренно отворачиваясь от изумлённого и возмущённого взгляда, спрятал руки в карманы в знакомом жесте, шаря по ним в поисках пачки, которой, конечно же, не нашлось.       Привычное сварливое раздражение, которое могло бы носить имя Широяма Юу, начало снова набирать обороты. Кажется, отпуск от ворчания и брюзжания закончился, всё постепенно возвращалось на круги своя, правда, уже на новом витке жизни: теперь волны сарказма вечно недовольного брюнета придётся терпеть Такашиме. Тот был ошарашен озвученным направлением, ему даже показалось, что он ослышался.       — Как так в Токио? Юу, мы столько сил положили на то, чтобы оттуда выбраться…       — Ну да, но мне туда нужно, позарез нужно!       — И это несмотря на Сакурая с его новыми супер-солдатами и его ищейками? Думаю, он нас теперь вряд ли забудет! И на ангела всепрощения этот монстр не похож как-то. Ты не забыл, что Ютака в нём дырок понаделал, а ты вообще для него как кость в горле?       — А это, — махнул рукой Юу, — всё неважно. Тебя он тоже ищет, но ничего, разберёмся как-нибудь. Мне просто кровь из носу нужно в Токио, понимаешь, я там оставил…       — Юу, я понимаю, что Казуки тебе… дорог, но он вряд ли выжил, и если ты собираешься штурмовать Центр ещё раз, мы точно присоединимся к нему на кладбище…       — …свою тачку.       — Что?!       — Я оставил там свою малышку!       — Какую малышку? — совершенно оторопел чистокровный.       — Додж! Я не могу без моего Доджа! — выпалил Юу и уже чуть тише добавил: — И нам надо постоянное средство передвижения. А ещё мне надо восстановить мой арсенал. Ну куда я без кинжалов?       Койю не знал, смеяться или плакать от этого откровения, подарок ему достался тот ещё, и он изо всех сил сдерживался, чтоб не захохотать в голос. Кто знает, как на подобный всплеск эмоций отреагировало бы это ворчливое существо. Широяма двинулся вперёд по тропинке, по которой они пришли сюда в прошлый раз, не переставая бубнить себе под нос:       — Так, хватит трепаться уже, чего застряли? Пошли, что ли. Выдвигаемся, а то я тут в этом сказочном лесу мхом покроюсь, подохну, и милые сказочные зверушки сожрут мои внутренности. Вот что ты стоишь? Тебе что, не дороги мои внутренности?       — Дороги, ещё как, — всё-таки рассмеялся Койю, догоняя.       Впереди их ждала новая дорога в неизвестность, но на этот раз шагалось как-то намного легче.