Дитя

      Позади осталась узкая полоса леса, чёрные сосны, проткнувшие серое брюхо небес своими ржавыми верхушками, колючая проволока и бесконечные ряды свалок вдоль обочины. «Обожаю эти жизнерадостные пейзажи. Просто открыточки», — пробурчал под нос Таканори, не отрывая взгляда от своего сокровища. Юу не удостоил напарника ответом, он уже привык к таким «пасторалькам» за окном и старался не акцентировать внимание на депрессивных картинках. В его жизни и без этого визуального дерьма хватало тоски.       Они въехали на мост, его кладка лет десять как пришла в негодность и пестрила ямами и трещинами. Пришлось сбросить скорость до совсем улиточной, а то трясло так, что зубы выплясывали чечётку. Река, разрезавшая два берега, интересно, она когда-нибудь была чистой? И вообще существовала ли? Стальная лента воды, что когда-то шумела внизу, наверное, ей, как и одуревшим людишкам на этой планете, однажды без сожалений впрыснули в вену нечто страшное, похоронив заживо. Она чернела, чахла, тонула в гнили и смраде, и в конечном итоге засохла, умерла, превратившись в многокилометровый ров, полный мусора. Юу не застал ни лучших времён этих мест, ни процесса отмирания. Но Таканори прожил здесь всю жизнь, он был хорошим рассказчиком, а Широяма — неплохим слушателем. Когда был сыт, конечно.       В сущности, не только здесь, сейчас повсюду происходило нечто подобное — мир всё сильнее затягивало жирной плёнкой серости. Другим цветам становилось всё теснее, они трескались и осыпались, безжалостно соскребаемые человеческой рукой, как соскребают ногтем облупившуюся краску. Широяма поморщился от нахлынувших воспоминаний. Его родной город, наверное, сейчас выглядит не лучше, такая же клоака. Но представить себе этого вампир не мог. Даже сейчас он смутно помнил лишь порывистый бриз, трепавший чёрные волосы пятнадцатилетнего мальчишки. Помнил, как мчался на велосипеде, будто стая волков нагоняла, шумно глотал холодный солёный воздух ртом и щурился на солнце. Спешил к женщине с добрыми глазами, к мужчине с мягкой улыбкой и приветливыми морщинками в уголках глаз, к скромному, бедному, но самому вкусному ужину на свете. Тогда было трудно, сейчас — глупо и смешно. Лишь теперь Широяма отчётливо понимал, какой счастливой была та далёкая, теперь словно чужая жизнь. Мальчик просто умер, задохнулся под серой плёнкой. Юу давно его похоронил, даже скорби не осталось. Прошлое стало мёртвым пейзажем за окном.       Автомобиль качнуло, когда Широяма свернул с гравийной дорожки вправо, на проложенную чужими шинами прямо по земле. Сбоку послышался звук, который вампир не описал бы при всём желании, после чего ребёнок пару раз причмокнул и затих. Да, этот зловещий младенец тоже будоражил воспоминания, то непрошеное, что он изо всех сил старался закинуть подальше, на самые задворки, и никогда, никогда не касаться. Отчасти Широяма даже жалел маленького монстра. Лучше бы дети вообще больше никогда не рождались, это жестоко — плодиться и размножаться в этом отстойнике. Даже более жестоко, чем то, чем занимались сейчас они, якобы спасая ребёнка, чьих родителей он, возможно, недавно методично кромсал на куски в покинутом доме. Торопливые планы, мысли об извлечении финансовой и, что особенно смешно, гастрономической выгоды, посетившие его во время уговоров напарника, были абсурдны. Драгоценные минуты тишины, предоставленные ему в дороге так любезно онемевшим Мацумото, брюнет потратил на то, что прокрутил все возможные варианты в голове, но так и не нашёл решения этой внезапной маленькой вонючей проблемы в подгузниках.       Юу знал, что Таканори вырос на Базе Ликвидаторов. Акира тоже попал туда ребёнком, вместе с Мацумото. Даже Джин, самый юный в этом богом забытом гнёздышке для профессиональных мясников, оказался там, едва избавившись от пелёнок, и почему так вышло, вампира интересовало меньше всего. Что ж, дети этому дому явно были не чужды. Однако Широяма всё равно сомневался, повезёт ли так и этому кульку соплей. Если подобный приют вообще можно было сравнить с везением. Главное, чтобы удалось сбыть мелкого ублюдочного засранца куда-нибудь подальше от его, как оказалось, легко внушаемого напарника. Работать с дураковатой куклой-марионеткой ему было как-то неуютно.       Они остановились посреди пустыря, где обрывалась проложенная дорога, когда водительская дверь поравнялась с квадратным столбом, высотой едва достающим крыши авто. Белой каменной глыбой, он смотрелся здесь чужеродно и дико, будто кем-то случайно забытый и не найденный. «Конспиратор хренов», — мысленно в очередной раз посмеялся Широяма глупости своего начальства. Юу не стал глушить двигатель, наполовину опустил стекло и ленивым движением высунул на улицу руку, зажимая между указательным и средним пальцами пустую с обеих сторон чёрную пластиковую карту. Бросив взгляд на Таканори, который наконец соизволил поднять к нему глаза, он прочитал по его губам беззвучное «Добро пожаловать домой, Юу» и погрузил карту в камень. Она вошла в гранит, как нож в масло, на мгновение исчезла, и была выплюнута обратно. Механический женский голос отчеканил: «Широяма Юу. Ликвидатор. Искусственная иллюзия опущена на двадцать секунд. Добро пожаловать домой».       — Да уж, дом, милый дом, вашу мать, сраные дебилы, — привычно пробурчал мужчина, трогаясь с места.       В одно мгновение вместо пустыря показалось длинное двухэтажное здание. Деревья окружали двор высоким частоколом. Чёрные стволы походили на столбы, листвы на ветвях почти не было, а та, что оставалась, напоминала скорее рваную парусину, чем зелень. Акира окружил дом мёртвым садом. Знал ведь, что время для растениеводства давно не подходящее, но всё равно на что-то надеялся. И даже садовника нанял, чудак. Широяму порой просто с ума сводили прибабахи его начальничка, к некоторым странностям невозможно привыкнуть. Сам особняк был белым, тоже неуместная вычурность, по мнению Юу. Сузуки был вообще несколько помешан на цветах. Каждая комната в его доме носила своё название: «Красная спальня», «Изумрудная спальня» или ещё того хуже — «Кремовая гостиная». Когда Така рассказал ему об этой дури первый раз, Широяма думал, тот прикалывается. Однако вскоре он убедился, что это не идиотская шутка Мацумото. Жутковатое увлечение командира армии наёмников стало притчей во языцах у его подчинённых. Кое-кто даже называл штаб-квартиру «домиком Барби». За глаза, конечно. Услышь Акира подобные подколки, юморист остался бы без башки.       В очередной раз, прокручивая у себя в голове ряд нелестных эпитетов в сторону дизайнерских закидонов хозяина, Широяма припарковался у входа на террасу. Не успел он отстегнуть ремень безопасности, как Таканори уже выскочил из машины со своей драгоценной ношей и засеменил внутрь, покачивая свёрток, что-то успокаивающе намурлыкивая и агукая. Вампира даже перекосило от отвращения, настолько дикой показалась ему эта картина. Нет, надо поговорить с Акирой по поводу этого новорожденного гения гипноза, что за хрень он творит с его любимой закуской. Его ж теперь даже пить противно будет, бред какой-то. Это натолкнуло Юу на неожиданную мысль, как остаться с командиром наедине, без Мацумото. Он полез на заднее сидение, чтобы забрать забытые одуревшим нянькой рюкзак и пушку. «Бля, даже детку свою тут оставил, во даёт!» Ухмыльнулся, вытащил из внутреннего кармана рюкзака фотоаппарат со снимками их последнего «рабочего места» для заказчика и осторожно швырнул его на пол под сидение. Вот теперь новоявленной Мэри Поппинс придётся побегать, и можно будет сказать всё шефу без обиняков.       А пока две его маленькие проблемы скрылись в штаб-квартире Акиры, устроив Юу долгожданную передышку, можно было немного расслабиться и покурить. Вампир вытащил из кармана мятую пачку и вздохнул. Редкостно паршивый день выдался. Прямо-таки исключительно паршивый в бесконечной череде таких же. ***       Таканори ввалился в дом, едва не растянувшись на пороге. Спасибо Широяме — ноги всё ещё были ватными. Ну и немного великоватая обувь, столь любимая Мацумото, ловкости не добавляла. Упасть ему не дал не только рефлекс самосохранения, но и укачанная поездкой сопящая ноша на руках. Така с трудом выровнял равновесие и первым делом убедился, что ребёнок цел и продолжает мирно посапывать. Тогда горе-Ликвидатор огляделся по сторонам. Центральная люстра была погашена, горели только напольные лампы в углах, вокруг царил полумрак. Просторное помещение скорее напоминало холл гостиницы, чем жилого дома. Все эти красные ковры, пафосная лестница в центре и мраморный пол песочного цвета усиливали ощущение временного пристанища.       Шатен напрягся, вглядываясь в маленькую фигурку перед собой, быстро поднимающуюся вверх, перепрыгивая через ступеньку. Мальчишка с вытравленной в белое пушистой макушкой был худеньким и низкорослым, даже ниже Таканори. Мелкий на ходу нервно одёргивал форменный пиджак, а двумя пальцами второй руки весело перебирал по перилам, словно это были ножки маленького бегущего человечка. Отчётливо Мацумото видел только волосы и силуэт, остальное память дорисовала без труда.       — Джин!       — Ой, Мацумото-сан, с возвращением! — парень резко развернулся и торопливо сбежал вниз к окликнувшему.       — Ты к Сузуки?       — Да, Мацумото-сан, доложить о вашем возвращении, — Джин остановился напротив, ненадолго задержав взгляд на свёртке в чужих руках и тут же мысленно ругая себя за неуместное любопытство. Вдруг мальчик испуганно спохватился и отвесил замысловатый поклон, как какой-нибудь дворецкий. Лохматый, смущённый, с двумя проколами в губах, в измятом классическом костюме — он меньше всего походил на дворецкого. Довершал потешную картину распущенный галстук, болтавшийся на шее так, словно был чёрным ужиком-питомцем Джина и свободно жил своей жизнью.       — Боже, пожалуйста, перестань! Ведь мы одни. Просто имя, — поправил парнишку Така, дружелюбно улыбнувшись. — К Акире мы сами поднимемся, не докладывай, это же не твоя работа. Где все? Почему так темно?       — О, я извиняюсь! Мац…       — Таканори.       — Таканори, — покорно повторил Джин, отводя взгляд и почёсывая макушку. Общаться с Мацумото на равных было странно, как ни крути, он был его семпаем, пожалуй, самым приятным семпаем в этом доме, хотя тот регулярно вбивал в его голову, что они если не друзья, то точно приятели, и официально-уважительные обращения в речи Джина неуместны. Что касается остальных членов организации, то их блондинчик либо недолюбливал, либо боялся. Некоторых в комплексе — и то, и другое сразу, за исключением разве что Сузуки и Коджимы, но то были его босс и его друг. Ну, ещё был учитель-садист — вне всяких категорий. — У остальных пьянка в левом крыле, Сузуки-сан дал добро.       — Вот как. И в честь чего гуляния?       Парень осёкся, поднимая вороватый взгляд на Мацумото, сморщил носик и тяжело вздохнул. Глупо как-то, а ответить всё равно придётся.       — Ровно год назад Широяма Юу и Мацумото Таканори вступили в ряды Ликвидаторов, вот они и… отмечают, — почти скороговоркой выпалил Джин, запнувшись на последнем слове.       Наёмник, у которого сегодня, оказывается, была годовщина, на секунду завис, а потом тихо рассмеялся, стараясь сильно не шевелиться, чтоб не разбудить малыша, если это вообще было возможно, ведь громкие разговоры ему точно не мешали.       — Вот это да! А наше отсутствие, значит, никого особо не заботит. Головорезы-ублюдки в лучших традициях, был бы повод нажраться!       Джин не нашёл что ответить, и Мацумото, видя его замешательство и почему-то вину, решил сменить тему. Раз уж Широяма, без которого идти к Акире смысла не было, где-то застрял, можно хотя бы поболтать в удовольствие с кем-то приятным, кто не кусал его при любом удобном случае, и не предпочитал крепкие словечки любым другим.       — Лучше расскажи о своих успехах, наш двинутый тебя совсем не щадит?       — Оууу, — младший сокрушённо закусил губу. Ему было неловко рассказывать об успехах, которых особо-то и нет, как и жаловаться на дедовские методы изувера в белом халате, который из часа занятия пятьдесят пять минут был терпелив, мил, добр и в своей манере обходителен, даже нежен, а последние пять опускал так, что только это в памяти и откладывалось. — Ну, как сказать… Замер на одном уровне. Совершенно бесполезен. Тупоголов. Кажется, ещё был «генетический мусор» и парочка каких-то других характеристик. Это всё цитаты, если что.       Таканори изо всех сил сдерживался, стараясь не расхохотаться в голос. В этом был весь Казуки. Мацумото так и видел, как тот закатывает глаза и сыплет эпитетами на каком-то заумном, одному ему понятном наречии, а бедный Джин-чан дрожит как осиновый листок перед свирепствующим ботаником.       — До сих пор иллюзия покрывает предмет не крупнее крысы, и то неодушевлённый, живую крысу спрятать не удаётся, она шевелится, и всё у меня сразу разваливается, — мальчик с неподдельной грустью развёл руками.       За спиной послышался звук закрывающейся двери и стук каблуков по мрамору. Юу остановился позади Таканори и, когда тот чуть повернул голову в его сторону, кивнул на лестницу.       — Широяма-сан, с возвращением, — Джин повторил приветственный жест, на этот раз поклонившись чуть ниже. Брюнет никак не отреагировал, словно мальчик был невидимкой, прошёл мимо к лестнице и прислонился поясницей к перилам. Скрещенные на груди руки, прикрытые глаза и глубокая морщинка меж бровей сигнализировали Мацумото: «Договаривай скорее и идём».       — Джин-кун, готов поспорить, что в будущем этот дом будет скрывать твоя иллюзия, а не искусственная, — тот хотел что-то возразить, но столкнулся взглядом с Таканори и замолк. Кажется, время беседы подошло к концу. А Широяма, безусловно, был из той самой категории Ликвидаторов, которых паренёк не слабо так боялся, и чем дольше они находились в одной комнате, тем, как ему казалось, ниже опускались его плечи под грузом вампирской ауры. Так что возможность поскорее скрыться его только обрадовала. — Мы договорим позже, иди.       Блондинчик хотел снова поклониться, но вспомнил реакцию Мацумото на все эти официальности, а потом, что еще хуже — полное безразличие его напарника, и на полпути остановил корпус. Получилось дёрганное движение, словно тело было деревянным, и он так же неуклюже на негнущихся ногах побрёл на рабочее место. Таканори улыбнулся в спину уходящему малышу: «До чего же милый!» При нём даже хулиганистый Така старался следить за речью, все свои кусачие грязные словечки он непроизвольно берёг для напарника и Сузуки.       — Я что, так сильно тебя приложил? Выбрось это, — дёрнувшись от пренебрежительного тона Юу, он не сразу понял, о чём речь. Мацумото успел забыть, что до сих пор прижимает к груди младенца, его круглощёкое лицо было повёрнуто и придвинуто близко к груди Таканори, почти вплотную, и того накрыла первая волна лёгкой паники. Дышит? И тут же сразу подступило второе цунами: он как-то и позабыл, для чего окликал Джина, а соваться к Акире с таким сюрпризом без подготовки не самое умное решение, почти такое же, как и желание привезти ребёнка в этот дом. Всё произошло слишком быстро — дебильность ситуации лавиной обрушилась в голову. Така заметался озадаченным взглядом от Юу к младенцу, от младенца к Юу. На секунду возникло желание откинуть свёрток, как если бы он держал не человека, а горячий уголь голыми руками, но наваждение быстро отпустило его.       — Джин!! Стой!       Мальчишка замер у проёма, ведущего в столовую, в другом конце холла. Таканори сам сократил расстояние между ними, торопливо сбрасывая младенца на руки оторопевшему блондину. Тот только успел выйти и снова стремительно вошёл в состояние дерева, держа перед собой чуть ли не на вытянутых руках всучённый ему кулёк, бессмысленно и часто кивая.       — Отнеси это в мою комнату. Ничего не делай, просто положи на кровать.       Словно хлебнув воздуха, Мацумото уже спокойно и неторопливо вернулся к ожидающему его усмехающемуся Широяме. Где-то на полпути Така остановился и добавил — Джин всё равно прирос к одному месту с видом, как будто держал древнейшую вазу ценой в несколько миллионов йен, и даже дышать на неё — ни-ни: — Только не с краю.       — С возвращением, впечатлительный кретин, — беззлобно поддел его Юу, когда они поднимались на второй этаж.       — Ты ведь возьмёшь к себе, если Акира спустит меня с лестницы за всю эту херню? — Таканори положил ладонь на ручку кабинета их босса, ожидая ответа.       — Кровь через сутки, секс — три раза в день, — озвучил цену Юу, широко улыбнувшись. Взгляд непроизвольно зацепился за острые белые клыки, побывавшие в его теле так недавно, и по спине Таки пробежал холодок. Всё же нет, боль — точно не его фетиш.       — Спасибо, лучше сдохну.       — Твоё право. Дамы и убогие вперёд.       Наконец, напоследок глубоко вдохнув, Мацумото нажал на ручку двери. ***       Мужчина сидел в большом мягком кресле. Его голова была откинута на спинку, расслабленные руки покоились на подлокотниках, а раскинутые в стороны ноги вытянуты вперёд. Пиджак валялся где-то в другом конце комнаты горкой тёмно-синей ткани вместе с галстуком. Оставшаяся на теле голубая рубашка была выпущена из брюк и полностью расстёгнута, открывая обзор на белую майку и крепкую грудь в глубоком вырезе. Никаких украшений, даже часы он давно снял и зашвырнул в один из ящиков — их тиканье раздражало, хотя он признавал исключительно такие старомодные тикалки. Но только не сегодня, с ними время ползло ещё медленнее. Ожидание затягивалось, и Акира каждые пять минут вздрагивал и смаргивал, когда был готов вот-вот провалиться в сон. Надоело.       Сузуки неторопливо поднялся, потягиваясь, и вернулся к своему столу. За этот вечер он проделал этот путь уже раз десять, от кресла к столу и обратно. Столько же раз проверил готовность к возвращению Мацумото и Широямы с задания. На освобождённой от прочих вещей столешнице покоилась чёрная папка с документами, поверх которой лежала ручка и стопка лайф-карт, сцепленная простой канцелярской резинкой. Всё выровнено под прямыми углами, как по линейке, идеально. Оставалось только поставить подпись, свидетельствующую об очередной выполненной задаче, отдать Широяме его честный заработок и отослать обоих к чёртовой матери. Правда, была ещё на этот вечер припасена пара подарков для Таканори, их мужчина тоже не раз доставал, крутил в руках и возвращал на место: чужой презент — в белый подарочный пакет, оставленный на полу у рабочего места Акиры, свой — в ящик стола.       И ради этого дерьма из раза в раз приходилось бороться с собой и сном. Сузуки никогда не понимал, почему нельзя оставить формальности до утра, а сдачу отчёта — до обеда. Его собственное начальство было другого мнения, оно непременно должно было получить в руки чёртовы бумажки едва солнце взойдёт, и на кой чёрт такая спешка Акира как-то не хотел задумываться, продолжая раздражаться глупым обязанностям. Раньше всё делалось онлайн, без запарок, а потом вдруг почему-то всем очень понадобилось вернуться в древние века, с горами макулатуры и бедными начальниками, травмирующими запястья бесконечной писаниной.       Босс устало вздохнул и повернул голову вправо. У стены чуть ли не до потолка возвышалась широкая витрина, целиком стеклянная, внутри которой ровными рядами были выставлены модели всевозможных машин. Большую часть этих раритетов достать в натуральную величину было уже невозможно, оставалось довольствоваться только маленькими копиями, но Акира был рад и тому — он очень любил свою коллекцию.       Когда-то Сузуки, дрожащий от страха и разлуки с единственным близким человеком, попал в этот дом семилетним пацаном. В тот день его нынешний босс, Сакурай Атсуши, а тогда просто незнакомый молодой мужчина с красивой улыбкой и магнетическим голосом, втекавшим в уши ребёнка простым «Добро пожаловать в семью, Акира-кун», подарил ему первую модель — блестящий красный Мустанг. Тяжёлая безупречная игрушка в ладошках приводила мальчика в восторг, он мог часами вертеть её, открывая и закрывая дверцы и покручивая колёса. Она была началом разросшейся теперь коллекции, и она оставалась её жемчужиной.       Сузуки не стал разглядывать своё миниатюрное авто-богатство, призывно поблёскивающее в тусклом свете, он впился взглядом в собственное отражение и нахмурился. Привыкнуть к новой причёске не удалось даже спустя две недели, и Акира каждый раз тихо чертыхался, видя отражение напротив. Какой бес его дёрнул советоваться с Таканори о смене имиджа, он не знал, но не уставал жалеть. Они так и не доспорили до одного варианта: парень отчаянно настаивал на светлом цвете, он вообще предлагал платину, Сузуки же склонялся к чёрному. И в итоге, придя к некоторому компромиссу, конечно же, под нажимом неугомонного Мацумото, босс теперь расхаживал с макушкой, наполовину выкрашенной в чёрный, чуть темнее своего натурального. Вторая же половина его волос выделялась мягким пшеничным цветом, резко контрастируя с тёмными прядями. Полоса тёмная, полоса светлая. Сузуки чувствовал себя глупо, однако Таканори нравилось, и мужчина решил оставить как есть, в конце концов, он в любой момент может всё переделать, ни в коем случае больше не прибегая к бесценному мнению друга.       Взбив двухцветную копну пальцами, Акира оторвался от разглядывания себя. Он скрестил руки на груди и присел на столешницу лицом к двери — с той стороны уже слышались тяжёлые шаги Широямы и их с Мацумото приглушённые переговоры, из которых он расслышал только слово «секс», невольно напрягшись. Постельные шутки озабоченных Ликвидаторов-придурков раздражали.       И всё же — наконец-то.       — Наконец-то, мать вашу! — не удержав мысленное ликование, встретил наёмников босс. Утомлённый, сонный, задолбавшийся наматывать круги по кабинету босс.       Первым в комнату вошёл бледный Мацумото, следом Широяма, на плече которого снова болталось барахло напарника — двустволка и рюкзак. Вампир закатил глаза, отмечая направление взгляда Сузуки, который так и впился им в Таканори. Тот, будто специально, начал нервно теребить невысокий ворот свитера, пробираться под него пальцами и почёсывать свежие ранки под слоем пластыря. Делал мелкий это непроизвольно, от волнения в присутствии начальства, или просто подливал масла в огонь? Юу не знал ответа, но уже догадывался, что и сегодня этой темы обойти не удастся. Как всегда, собственно.       Вампир сбросил чужие вещи на пол. Хотелось поскорее отделаться от этой парочки и расслабиться в тишине.       — Чисто, — привлёк к себе внимание Широяма и одновременно односложно отчитался.       — Чисто… отлично. Вы долго, — Акира всё же оторвался от молчаливого Таки, павшего жертвой неконтролируемой чесотки.       — Их было около четырёх десятков, многоуважаемый шеф-сама, — не удержался Юу, с удовольствием отмечая, как дёрнулись уголки губ Сузуки на это несерьёзное, якобы уважительное обращение. — Ты говорил что-то про десять-двадцать туш, нет?       — Ты знаешь, что эта информация всегда приблизительна, Широяма. Снимки.       Безучастно слушавший, Мацумото замер, повернул голову в сторону напарника, взглянул тому за спину, плавно переводя взгляд на пол и замечая свои вещи именно там. Таканори подошёл к рюкзаку и опустился перед ним на колени, отмечая, что молния застёгнута только наполовину. Он так спешил? Погрузив обе руки внутрь царившего там хаоса, Така отодвигал в стороны и перекладывал шоколадки и многочисленные фантики от них, какие-то бумажки, проверял каждый кармашек. В глубине он нащупал блокнот, треснувшие солнцезащитные очки, потёртые кожаные перчатки. Под руку подвернулся ком из слипшихся между собой гильз. Зачем он их подбирал, уже толком не мог вспомнить. Но, видимо, когда-то на один из металлических цилиндриков он прилепил пожёванную жвачку. Также в глубинах бездонного рюкзака обнаружилась измятая, перечитанная вдоль и поперёк книга «451 градус по Фаренгейту», и ещё один друг из детства — изрисованный маркером, будто покрытый тату, мелкий плюшевый жираф — Джиро-сан. Фотоаппарата решительно не наблюдалось.       Широяма стоял рядом и с интересом наблюдал за потугами Мацумото. Тот забавно хмурился и кривился, пожёвывая нижнюю губу. Выглядело так, будто тот не в своём бардаке ковыряется, а перебирает кишащих змей, настолько брезгливым он выглядел.       — Его нет, — резюмировал Таканори, принимая вертикальное положение.       — Что?       Юу вздёрнул ровные брови, стараясь удивиться как можно более естественно. Давай, мелкий, пробегись, оставь уже взрослых перекинуться парой слов.       — Что значит нет, Таканори? — Акира раздражался, и быстро. Когда уже это закончится? Они издеваются? Сон, чёрт возьми! Это всё, что ему сейчас хотелось, они что, правда, издеваются?       — Прости, Аки, — Мацумото бросил нечитаемый взгляд на Юу, который стоял всё с тем же видом искреннего непонимания. И куда же запропастился предмет техники, никак сам выпрыгнул из машины, почти как хотел бы сигануть и сам Широяма. Дети — дело такое, не всем по вкусу.       — Посмотрю в машине, я сейчас, — бросил Така и выскользнул из кабинета босса.       Как только Сузуки и Широяма остались одни, атмосфера мигом изменилась. Акира тяжело вздохнул. Как же не любил он всё это дерьмо, как же сильно, но чёрт…       — Эй, Дракула, — обратился закипающий мужчина к собеседнику, — тебе сразу зубы выбить или предпочитаешь в стерильных условиях на столе Сатоо?        Юу хмыкнул в ответ и скучающе прикурил. Не впервой. Эта шарманка заводилась каждый раз, снова и снова, снова и снова, иногда при Таканори, иногда наедине. Сузуки не уставал полоскать мозг уже порядком доставшей темой. А терпение Широямы было не столь безупречным, оно по масштабу уступало занудству и тупому упорству не отступавшего, чёрт его бери, защитника.        — Он еле на ногах стоит, белый как мел! Ты, драный упырь, рано или поздно убьёшь его! — Акира на секунду замолк, переводя дыхание, а после процедил сквозь зубы, выделяя каждое слово: — Я. Запретил. Пить. Его. Кровь. Дрянь!