Дитя

      В странном мёртвом саду, разбитом тут по воле Акиры, всё было как в настоящем, с картинок из детских книг. Правда, время и изуродованная человечеством экология потрудились над этими иллюстрациями, будто злой непослушный мальчишка, который пачкает листы чёрными чернилами, неприличными подписями или и вовсе рвёт страницы без жалости. Был колодец с красивой кладкой, но не было воды. Был традиционный прудик, но без карпов. Были деревья, но почти без листвы. Клумбы с пожухлой травой вместо цветочного ковра. Чугунные скамейки под слоем мха и странной сланцево-серой копоти. Деревянные помосты, вздувшиеся и искривившиеся от влаги. И стрельбище, большое открытое стрельбище с примитивными движущимися мишенями, как в ярмарочном тире.       Пожилая Мия-сан была одной из первых Ликвидаторов. Когда организация только создавалась, эта оборотень-медведица уже была легендой, бойцом с именем. Сейчас она проводила время в излюбленном уголке сада. Не у прудика, не у клумб. Копна крашенных в нежно-розовый цвет завитых волос маячила на стрельбище, как огромный рулон сладкой ваты. Розовая клубничная вата на ножках. Худая, поджарая, эта 65-летняя бабуля стояла прямо, как скала, с папироской, зажатой в пожелтевших зубах, держала в вытянутых руках тяжёлый пистолет и шмаляла, шмаляла по мишеням, даже не дёргаясь при отдаче, только тонкие кудряшки легко колыхались от бесконечно повторяющегося упражнения. Она меняла обойму и снова принималась палить по скользящим слева направо жестяным фигуркам, которые были уже порядком покорёжены её упрямством.       — А, Така-чан, лапусик, подожди, милок, — хрипло крикнула пожилая леди, не оборачиваясь на шаги за спиной, и продолжила стрелять. Только выпустив всю обойму, сплюнула сигарету в траву и глянула через плечо. Увидев младенца на руках Мацумото, женщина даже зарычала от удовольствия. В два прыжка подскочила и заключила обоих в крепкие, не хуже мужских, объятья.       — Божечки, а это у нас кто? Какая душечка! Как тебя зовут, красавчик?       Парень от неожиданности чуть не выронил малыша, завёрнутого в одеяльце, ведь он забыл придумать мальчишке имя. Не звать же его, в самом-то деле, Джином-Два. Беспомощно взглянул на ребёнка, будто он мог дать ему подсказку, и вдруг сам не понял, как его собственные губы открылись и произнесли на одном дыхании:       — Койю, его зовут Койю.       — Как здорово, ему идёт Койю! В нашем полку прибыло, да, Така-чан? — пробасила Мия ласково, поочерёдно щипая за щёчки то Таканори, то малыша. От радости её лицо, напоминающее печёное яблоко, залилось краской.       — Да, да, Мия-сан, — слабо отбиваясь, через смех бормотал Мацумото, — прибыло. Но этому нашему прибавлению нужна помощь…       — А! Снаряжение! — понимающе подмигнула бабушка. — А ещё маленьким наёмникам нужно хорошо кушать. Пойдём в дом, дружок, посмотрим, что я смогу найти. Ох, как я давно не тискала пупсов. Джин уже вон как вымахал. Да и ты, Така-чан, такой видный мужчина, — захохотала Мия-сан, потрепав Мацумото по загривку, как пёсика. – Но, милый, ты же знаешь, вы все для меня останетесь малышнёй. Я перемыла столько попок! А Аки, наш Аки, какой был стеснительный мальчик, – Таканори крякнул и закатил глаза. Не хватало слушать подробности про попку Акиры.       Женщина продолжала жить с ними, хотя Сакурай уже несколько раз пытался списать её, вышвырнуть на пенсию, но за старую медведицу заступалась вся армия кровожадных хладнокровных подонков с Акирой во главе. Потому она доживала свой век на Базе Ликвидаторов в качестве экономки — на бумаге. А на деле — денно и нощно торчала на стрельбище и в тренажёрном зале. И где-то пару раз в месяц ребята поочерёдно брали её на какую-нибудь вылазку развеяться.       Мия-сан сказала Таканори ждать у себя, а сама направилась за «снаряжением» для крохи. Скоро дверь комнаты Мацумото приоткрылась, сначала показалась копна розовой «сладкой ваты», а потом и вся Мия-сан с большой картонной коробкой в руках. Она поставила её на кровать.       — Держи, дорогуша, тут твои вещички, то, в чём Аки тебя притащил, и ещё несколько комбинезончиков. Вот тот с мишками очень милый. Подгузников всего пара штук завалялась, докупим. Присыпка… Выбрось, ей лет сто. Пустышка вот ещё. А там бутылочки, питание, оно сублимированное, хранится годами, ох уж эти мне современные продукты! Так что можно кормить. Инструкцию прочитай! И перед тем, как давать смесь Койю, попробуй капельку на запястье. Справишься?       — Я думал, вы покажете, Мия-сан?       — Увы, Така-чан, меня ждут Сага и Тора, они сегодня притон в восточной части города зачищают. Думаешь, почему бабуля с утра во всеоружии? Сам, всё сам, приеду, помогу искупать деточку. Мне прямо не терпится! — на этих словах женщина чмокнула одного и другого ребёнка, и стремительно удалилась.       — Не терпится что? Искупать тебя, парень, или пострелять по упырям? Вот вопрос, — хмыкнул Таканори, щёлкая кнопкой включения маленького чайника на тумбочке. Младенец загулил и заулыбался в ответ, будто оценил шутку.       Но когда насупившийся Така прочитал и приготовил по инструкции бутылочку малышу, оказалось, что Койю есть не хочет ни в какую. Он думал, что ошибся, когда делал смесь, несколько раз менял консистенцию и температуру. Всё впустую.       Молодой Ликвидатор не заметил, как промучился всю вторую половину дня. Искупал, переодел, снова пытался кормить, так накрутил себя, что поздно вечером бегал к Акире показывать детёныша. Сага и Тора, сдававшие в этот момент свой отчёт по делу, обрыдались от смеха, когда взъерошенный нервный Мацумото влетел в кабинет к начальнику с криком:       — Он болен! Он не ходит в туалет!       Сузуки покраснел, побледнел, покрылся странными пятнами и с трудом выпихнул друга в коридор с тихим шипением: «Завтра, Така, всё завтра! Всё с ним будет хорошо!»       Полночи провалявшись без сна с Койю на кровати, Таканори думал, что завтра уже не наступит никогда. Но оно наступило.       В дверь тихонько постучали. Он вскочил, будто и не смыкал глаз:       — Аки!!       — Прости, дружочек, это не Аки, это я, — Мия-сан зашла за ними в девять. — Вас ждут, мальчики. Койю уже кушал?       — В том-то и дело, что нет, мне кажется, он приболел, — Мацумото наспех привёл себя в порядок и выскочил из своей комнаты, прижимая к груди спокойного, спящего как ни в чём не бывало младенца.       — Не переживай, милый, бывает. Что-то не похож он на больного. Ты его Казу-чан показывал?       — Точно! — хлопнул себя по лбу. — Как я не сообразил! Надо к Казуки съездить.       Так, мирно переговариваясь, они дошли до кабинета Сузуки. Така так переживал из-за малыша, что даже забыл, к кому собственно идёт, и только занеся в воздухе руку для того, чтобы постучать, сообразил, что сейчас встретится с этим жутким человеком, которого терпеть не мог. Набрал в грудь побольше воздуха, коротко стукнул. Войдя, он увидел, как скучающий Сакурай Атсуши, который пугал его с детства, полусонно сощурившись сидит в кресле Акиры и изучает взглядом его витрину с машинками. Акира стоял рядом чуть ли не по стойке смирно, как телохранитель. Таканори всегда бесило его особенное отношение к Сакураю, почти собачья преданность, он этого не понимал. Да, когда-то мужчина дал им кров, лекарства для него, работу, но Мацумото всё равно никогда не мог абстрагироваться от давящей ледяной ауры Атсуши. Ему не нравилось, что его будто гипнотизируют, вытягивают всё тепло, а так чувствовали себя все при разговоре с Сакураем. Поэтому Така не испытывал глубокого чувства благодарности и просто старался по возможности избегать общения с этим человеком. Но в этот раз спрятаться не получилось, и он стоял, дрожа, ожидая, когда же этот белый змей соизволит повернуть к ним с Койю свою хищную морду.       Сакурай медленно выпрямился, его глаза встретились с глазами Мацумото. В кабинете повисла мёртвая тишина. Воздух почти потрескивал, как от мороза или разрядов электричества. И через несколько секунду, когда Така почти уже сдался и готов был отвести взгляд, Койю вдруг истошно заорал, так громко, как не кричал ещё ни разу на памяти своего добровольного опекуна. Он орал, орал, орал, надрываясь, жалобно разевал беззубый ротик, его маленький живот сжимался, как в судорогах, лицо покраснело, по круглым щёчкам непрерывными потоками лились слёзы. Сакурая даже передёрнуло от омерзения. Он подождал пару минут, пока Таканори скакал то на одной, то на другой ноге, пытаясь укачать младенца и успокоить. Но у Койю было своё мнение на этот счёт, он продолжал упрямо вопить.       — Уберите это, — устало махнул жемчужно-бледной рукой Сакурай и поморщился, не скрывая брезгливости.       Мацумото поспешно выглянул в коридор и передал мальчика Мие-сан. Как только он вернулся обратно и захлопнул дверь, ребёнок затих, как по мановению волшебной палочки. Но возвращать мелкого обратно в кабинет никому не хотелось. Така понуро ждал допроса, как ученик ждёт визита к директору, ковырял мыском ботинка ковёр. Сакурай кисло завёл привычную шарманку, заготовленную на редкие случаи «порки» провинившихся Ликвидаторов:       — Таканори-кун, как же так получилось? Ты же знаешь, мы все — большая дружная семья, коллектив, в котором всё прилажено и отработано, как в хорошем механизме. Что же случается, если одна из деталей механизма даёт сбой?       Мацумото стоял, потупив взгляд, и мысленно развлекал себя, представляя, что передразнивает Сакурая, изображая его чванливое лицо и комично повторяя движения.       — Так что, Таканори-кун? Как же это случилось? Откуда вообще это… этот ребёнок?       — Койю, — услужливо подсказал притихший Акира.       — Койю? — эхом повторил Сакурай.       — Широяма Койю, сэр! — на каком-то внезапном истеричном вдохновении выпалил Мацумото. Глаза Сузуки чуть не выскочили из орбит, челюсть, если бы могла, со стуком бы приземлилась на пол. К счастью, стоял он чуть позади кресла, и Атсуши не заметил реакции.       — Это мальчик Широямы!       — Что-о-о? — тут величественный мужчина с царственной осанкой не выдержал, согнулся пополам и залился громким искренним смехом. Сакурай даже дрожал, его широкая спина, обтянутая белоснежной тканью нового костюма, дёргалась от хохота.       Пока Атсуши не пришёл в себя, Таканори начал торопливо рассказывать трогательную, взятую буквально с потолка историю о том, как они заходили в городе за пивом на заправку, а когда вернулись, на капоте лежал свёрток с малышом и запиской. О том, как Юу якобы психанул, разозлился и хотел сразу же отвезти парня в приют или обратно матери. А ещё, что, мол, на этом он и спалился, что это точно его ребёнок, а Мацумото пожалел дитя и припёр сюда.       Акира просто дышать боялся от ужаса, не зная, плакать ли ему или смеяться от разыгравшегося воображения друга. Но психологический трюк сработал, их общий начальник настолько развеселился, что забыл обо всём на свете, спокойно подписал нужные бумаги, не переставая задыхаться в приступах накатывающего смеха.       — Да-да, мы его возьмём. Широяму младшего. Значит, у него кровь вампира, отлично. Пригодится. И Казуки будет в восторге.       Сузуки представил реакцию Казу на новость о «сыночке Юу», закрыл лицо руками и стал тихо сползать по стене в беззвучных корчах.       Между тем Таканори со всей серьёзностью качал головой и поддакивал, а на словах о молодом учёном вообще встрепенулся и заныл:       — Сакурай-сан, Сакурай-сан, сэр! Пожалуйста, можно нам с Койю на осмотр к Казуки? По-моему, крохе нездоровится.       — Конечно. Завтра. Сегодня уже никак, Сатоо занят. С утра пришлю за тобой и Широямой младшим машину, будьте готовы.       — Спасибо, спасибо! — радостно закивал и выскользнул из кабинета к своему драгоценному мелкому, с его лёгкой руки ставшему сыном напарника.       Сакурай Атсуши в этот момент обернулся к Сузуки, который то ли хрюкал, то ли всхлипывал за его спиной, и ехидно улыбнулся:       — Акира-кун, ну надо же, как повезло Широяме. Такой мальчик красивый, совсем на него не похож.       — Бывает, наверное, Сакурай-сан, — с трудом выдавил из себя Аки. — Вот у вас Ютака тоже… — и осёкся, ловя на себе потемневший, наполнившийся тихой ненавистью взгляд босса. А ведь сын начальника, действительно, совершенно не был на него похож. ***       Звон бокалов и столовых приборов оседал в голове раздражающим фоном. Акира апатично оглядел обедающую за общим длинным столом команду, свою команду, вернее ту часть, что жила на Базе. Чуть больше десятка мужчин и две женщины. В правилах приёма в ряды Ликвидаторов не было пункта, запрещающего оборотней-самок. И представительницы якобы слабого пола, удостоившиеся такой чести, дали бы фору каждому второму из присутствующих. С одной из двух леди-наёмниц Сузуки временами спал. Без обязательств, она была удобна и близка ему по духу, тоже волчица в зверином обличье, как и сам Акира. Схожий темперамент их объединял. Ну и, конечно, она была достаточно хороша собой, босс с удовольствием соблазнился.       Ещё вчера, сидя с Таканори за отдельным от всех столом за трапезой, он не умолкал, с мальчишеской чванливостью рассказывая о своей ловкой секс-подруге. Мацумото веселился, не уставая оповещать приятеля, что он тот ещё кобель и думает не тем местом, но Сузуки просто не мог молчать, делясь новыми и новыми секретами и украдкой посматривая на свою пассию, форменный костюм на которой смотрелся лучше, чем на всех вместе взятых здесь.       Акира тяжело вздохнул и опустил вилку, так и не притронувшись к ароматному блюду. Аппетита не было, а делиться своими сомнительными победами было не с кем — соседний стул пустовал. Вчерашний день казался далеким, темы — глупыми, словно прошло уже так много времени, потому больше не имело значения. Без Таканори было непривычно.       Почему тот решил не спускаться к обеду, сомнений почти не было. Сваленные им же самим себе на голову заботы плюс беседа с Сакураем в комплексе не способствовали душевному равновесию. Сузуки ещё раз прокрутил в голове утренний разговор Атсуши и Таки в своём кабинете и едва сдержался, чтобы не шлёпнуться лицом в стол — какую же чушь нёс Мацумото. Широяма Койю. Как он до этого додумался вообще? Акира не был уверен, что выдержит ещё одного, пусть и фальшивого, члена этой волшебной четы засранцев, а главное — ещё одного Широяму рядом с Мацумото. Высказать накопившееся хотелось нестерпимо, сразу как проводили Сакурая, но Сузуки решил отложить до более удобного момента, и раз Таканори спрятался у себя, выхода не оставалось. Акира тяжело поднялся — стул громко проехался по полу, в сторону босса устремились взгляды подчинённых, которые удивлённо сделали паузу в поглощении пищи. Сузуки махнул им рукой, призвав продолжать, и поспешил покинуть столовую.       Стоило Акире переступить порог спальни Таканори, на него первым делом обрушилась царившая там напряжённая атмосфера. Густой, тревожный воздух, на мгновение даже почудилось, что почти осязаемый, и чтобы добраться до теперь уже двух хозяев комнаты, ему придётся раздвигать его руками, как пловцу. Это настроение слишком сильно отличалось от прошлого утра, Сузуки невольно напрягся, находя парочку где и в прошлый раз — на кровати. Ребёнок тихо лежал на том же месте, ближней к входу половине, Таканори был рядом с ним, стоя в центре постели на коленях с чумным, потерянным видом. Он дышал глубоко и шумно, и когда поднял голову к гостю, Акира чуть не отшатнулся назад. Немигающие, почти чёрные от расширенных зрачков глаза выражали непонимание и испуг.       — Эм, Така? — ошарашенный босс не знал с чего начать, все мысли о младенцах и дурацких историях про них мгновенно отошли на задний план. — Ты не спустился к обеду, я пришёл позвать и… Таканори, всё хорошо?       Тот не ответил, продолжая сверлить мужчину глазами. Так и не переодевшийся после встречи с Сакураем, он до сих пор был в чёрных брюках и белой рубашке с одетым поверх распахнутым атласным жилетом, его волнистые волосы были зачесаны от лба назад и зацеплены простой заколкой, образовывая сверху небольшой хвост. Мацумото удивительно шли любые стили одежды, но сейчас в этой простой строгости и элегантности он смотрелся красивым манекеном, с выражением лица которого перемудрили, и вышло жутковато.       — Акира, — позвал слишком тихо, Сузуки не услышал, и Таке пришлось протянуть ему руку, подзывая.       Когда босс приблизился и хотел взять аккуратную, почти детскую кисть в свою, Мацумото резко наклонил корпус вперёд, схватил Сузуки за галстук, накрутив его на руку на один оборот, и с силой дёрнул на себя. Сузуки пришлось тоже встать на край кровати коленями, чтоб не рухнуть на младенца, который теперь лежал между ними, и опереться о плечи Таканори. Шею обожгло тканью от грубого движения, но Акира не придал этому значения, шокировано замерев напротив лица друга, так, что их носы почти соприкасались. Горячее дыхание Таки опаляло кожу, в то время как Сузуки и вздохнуть не решался от изумления. Так Мацумото не вёл себя никогда, разве что в горячих несбыточных снах Сузуки. А реальный Таканори предпочитал дистанцию и чистое личное пространство. Окончательно парень добил Акиру, когда чуть отклонился вбок и их губы невесомо соприкоснулись.       В голове босса в считанные доли секунды возникли и сразу же распались новые вселенные, сердце билось где-то на уровне глотки, онемевшие пальцы казались чужими. Мир сжался до странно агрессивного и в то же время напуганного Таки, всё ещё ощутимо тянущего за галстук, и до тепла его кожи, пахнущей шоколадом, до бездонных глаз, до этого дьявольского наэлектризованного кокона, в котором они очутились.       — Палец, — выдохнул в губы Акиры, не разрывая контакта кожи. — Засунь в рот, — ещё тише.       Как безвольная марионетка, за ниточки которой не дёргали — лениво вели, Сузуки плавно поднял руку к их губам и с трудом отстранился. Подушечки пальцев коснулись мягкой розовой плоти, и тут Така будто очнулся, сморгнул, сбрасывая окутавшую его пелену. На лицо Мацумото волнами накатывали эмоции: изумление, раздражение, веселье, «Акира, ты осёл». Он коротко поцеловал пальцы босса и тут же боднул их щекой в сторону, чтобы не мешали, возвращаясь в исходную позицию, в их поцелуй-соприкосновение, для важного уточнения:       — Не мне, Аки. Ему. Койю.       «Не мне, Аки» — ударилось о заднюю стенку черепной коробки. «Не мне…», не Таканори. Фраза прыгала в голове, резво отскакивая мячиком для пинг понга. Мягкий матрас, проседающий под коленями, казалось, тянул, засасывал как зыбучий песок. Все ощущения разом спустились туда, вниз, к согнутым ногам, это было глупо, но остальное тело исчезло. Сузуки отчаянно концентрировался на своей позе. Оттолкнутая рука осталась в неловком положении на весу, и он о ней не думал, она тоже исчезла.       «Ему». Ему… кому? Медленно, очень медленно ощущения возвращались. Таканори всё ещё напротив, всё ещё неприлично близко, он касается, он просит. Что он просит? Кокон трескался с небывалой скоростью и осыпался на покрывало. Откидные часы на тумбочке тихо щёлкнули, известив об ещё одной ушедшей минуте их жизни, и это было неожиданного и шокирующе, словно звук этот раздался впервые за время, проведённое в этой комнате. Не могла же пройти всего минута?       «Койю» — и наваждение ушло. Стало слишком много всего сразу. Глаза Мацумото, обычного, знакомого Мацумото, смотрящие обеспокоенно и изучающе. Настолько близко, что почти расплывались, и Акире пришлось отодвинуться, чтобы их рассмотреть. Дневной свет из окна тускло освещал спальню, в ней пахло чем-то сладким, наверняка Така заменил обед на какую-то сахарную дрянь, и ещё почему-то тёплым молоком. Часы снова сбросили табличку с цифрой — прошла ещё минута. Застывшая рука опустилась вниз.       Сузуки отстранёно подумал, как странно это их положение смотрится по ту сторону камеры. Они ведь словно какие-то извращенцы, устроившие игрища при младенце. Хотя какие тут извращения, это даже на поцелуи не было похоже, просто два замерших столбами идиота нелепо сталкивались губами, как в детском саду. Впрочем, просьба Таки в самом деле попахивала бредом и извращением. Босс начинал злиться: на себя, на выжившего из ума грубияна с хвостиком, из-за которого теперь побаливала шея, на этого чёртового тихого Койю, и даже на Широяму — так, за компанию. Сузуки оскалился. Ну, правда, хватит с него, что за глупые игры? Не смотря на ребёнка, он резко вскинул руку в сторону и наткнулся на тёплую мягкую щёку. «Какой же дебилизм, чем я занимаюсь?» Когда Акира хотел уже выполнить тупую просьбу Таканори, почувствовал невесомую хватку крошечных пальчиков, которые сами довели его до цели. Койю обхватил палец мужчины пухлыми губками, как соску, и пару раз причмокнул.       — Чувствуешь?       — Что за дерьмо… — как тут не чувствовать, когда эта кроха, ещё несколько часов назад демонстрировавшая в истошных воплях всем свой беззубый рот, сейчас увлечённо обсасывала его палец и, чёрт возьми, легко прикусывала зубами.       — Не знаю, но это жуть как странно, верно? — Мацумото сел на пятки, устроив ладошки на коленях, и растерянно посмотрел на босса. Ответа он ждал явно от него. — Аки, мне страшно.       Да уж, адские младенцы, отращивающие зубы за пару часов, тут точно было чего бояться, он не мог не согласиться. Сузуки запустил пятерню свободной руки в волосы и с силой сжал. Когда Акира наконец соизволил осмотреть и ребёнка, а не только таращиться на Таканори, Койю мало чем напоминал ту улыбающуюся и умиротворённую малышню, что он впервые увидел сутки назад. Поначалу ему даже показалось, что мелкий обзавёлся не только кусалками, но и сам как будто слегка подрос, но Сузуки поспешил это списать на сменённую Такой одежду — новый плюшевый комбинезон добавлял объёма. Дело было в лице, в глазах, которые сейчас до боли напоминали глаза Мацумото. Вспомнились слова Широямы про транс и неразлучников, они больше не казались бредом — эта парочка сейчас в самом деле казалась продолжением эмоций друг друга. Они были напуганы.       Мальчик обеими руками обхватил кисть мужчины, кончики маленьких пальцев белели от нажима. Мягкие черты круглого личика исказились, Койю хмурился, готовый вот-вот заплакать, и неотрывно смотрел в глаза Акиры. И взгляд этот мало чем походил на детский, он был скорее осмысленным и умоляющим. Сузуки напрягся, к горлу подкатила тошнота, вернулось ощущение тяжёлого воздуха, который с новой силой затапливал пространство. Ребёнок нервно дёргал ногами и коротко хныкал, как если бы хотел что-то сделать, но не мог, продолжая всё сильнее и сильнее прикусывать кожу мужчины. «И верхние, и нижние есть, охренеть», подумал Акира, он собирался уже повернуться обратно к Таканори, но внезапно замер.       Укус.       Мышцы всего тела напряглись, от неожиданности босс рвано выдохнул сквозь разомкнутые губы, цепенея и завороженно смотря в ореховые радужки внизу, узор которых словно ожил: тёмные бороздки медленно меняли положение, как карусель, плавно двигались по кругу, извиваясь и снова выпрямляясь, а мягкий цвет на пару мгновений светлел, возвращался в норму, вдруг начинал темнеть, доходя до почти чёрного, и обратно.       Сузуки не довелось за свою жизнь ни разу испытать на себе вампирских укусов. Ни разу до этого момента. Два маленьких клыка, острых как иглы, проткнули кожу, Койю сделал пару глотательных движений, и всё быстро исчезло. Мужчина для достоверности провёл подушечкой пораненного пальца по ряду крошечных детских зубов, не находя отличий — ровно, никаких клыков. Бред. Пришлось признать, что пророчества их наёмника-кровососа не были беспочвенными. Ранки тянуло, а в голове слишком отчётливо звучало набатом всего одного слово — «страшно».       — Ничего странного, — выпалил Акира, забирая руку обратно и сразу сжимая пальцы в кулак. — Нечего бояться, Таканори. Дай ему соску. Зубы режутся, вот он и капризничает. Завтра Казуки покажешь.       — Но! — начал было Мацумото, но был перебит не терпящим возражений тоном босса, взгляд которого стал жёстким и злым.       — Соску. Дай ему эту чёртову соску и уложи спать! Как вы все меня бесите, — Сузуки поспешил спрятать кисти в карманы, нащупал отчётливые проколы кожи, и попытки списать на «показалось» рассыпались в зачатке. — Поспите, зайду вечером. Ясно, Мацумото? — не ожидавший такой грубости, Така коротко кивнул в спину уходящего друга, затем послышался громкий хлопок двери.