Дитя

      Клацанье по кнопкам разрывало тишину комнаты. Сузуки каждые пять минут прерывался, бросал быстрый взгляд на палец, отмечая, что ранки с каждым разом становились всё незаметнее, и снова возвращался к поискам. За временем не следил, но по ощущениям прошло около часа с тех пор, как он в полном смятении ввалился к себе, навернул пару десятков кругов по кабинету, словно загнанный на убой зверь, что-то решая, а потом перевёл дыхание, спокойно достал ноутбук и нырнул в сеть.       Внутри всё обмирало, стоило мысленно вернуться к Таканори и Койю, замершим в фантазиях босса мухами в янтаре в густоте воздуха их убежища. Здесь же было хорошо, светло, дышалось свободно, и всё бы было прекрасно, если бы сам Акира не превратился в комок нервов. Перед глазами то и дело возникала рожа ухмыляющегося Широямы, рот которого пренебрежительно выплёвывал «А я ведь предупреждал», и от этого видения передёргивало.       Сузуки торопливо осматривал предложение за предложением. Впервые в жизни приходилось жалеть, что он — счастливый обладатель такой большой и разнообразной коллекции, найти что-то новое и стоящее было проблематично. Аукционы пропускались, на это сейчас не было времени, нужно было найти что-то, готовое к продаже сразу.       Пока разноцветные красавицы на экране сменяли друг друга, Акира размышлял о своём спонтанном решении навестить одного давнего друга. И да помогут ему все чёртовы боги разом, если этот человек в самом деле сможет хоть немного разобрать бардак, устроенный в голове босса против его воли. Вся ситуация уже перешла грань, за которой начиналось безумие, и он чувствовал себя преступником в собственной обители, старательно разрабатывая алиби. Он ведь тут главный, чёрт возьми, он может прыгнуть на свою спортивную малышку и умчаться куда глаза глядят, никого не предупреждая, но почему-то именно сейчас этот поступок казался опрометчивым, и Сузуки продолжал рыться в интернете.       Каким-то типичным киношным штампом, в самый последний момент, когда мужчина уже было отчаялся, после очередного нажатия стрелки на экран нырнул он. Кадиллак Эльдорадо 1972 года потрясающего изумрудного цвета, покрашенный под металлик, в превосходном состоянии и за божескую цену для такой редкости. Акира залюбовался, его ноздри затрепетали, а глаза засияли — вот оно, идеально. Он торопливо схватился за телефон, почти не отдавая себе отчёта, для чего это делал по первоначальной задумке — внутри восторженно вопил и вожделеюще хлопал в ладоши коллекционер. Пара гудков в трубке показались бесконечными, поэтому когда наконец послышался слабый ответ на том конце, Сузуки почти подпрыгнул в кресле и затараторил:       — Добрый день! Меня зовут Сузуки Акира, я по поводу вашего свежего лота, Кадиллак семьдесят второго. Да!       — …       — Хотелось бы забрать его сегодня. Оплата наличными.       — …       — Да, конечно. Адрес?       — …       — Благодарю, буду менее чем через час. До встречи!       Отключенный аппарат со стуком встретился со столешницей. Акира рывком поднялся на ноги и подошёл к пустой стене правее витрины со своим богатством. Обои в монохромную вертикальную полоску без видимых отличий, но босс за столько лет работы давно наизусть выучил нужное место и мог с закрытыми глазами приложить ладонь точно по адресу, что и сделал. Тонкая неоновая красная полоса поползла от запястья вверх, обрисовывая по контору худые пальцы, словно в комнате находился кто-то ещё и обводил руку фломастером, как в детских забавах. Послышался щелчок, подтвердивший доступ, прямоугольный кусок стены плавно ушёл в пол, открывая обзор на обычный деревянный шкаф с несколькими дверцами, и Сузуки распахнул нужную, центральную.       Внутри ровными стопками покоились сотни красных карт, плотно обтянутые плёнкой по пятьдесят штук в пачке. Всего лишь заготовки, конечно, работающими лайф-картами им только предстояло стать, а так, без сканера и записи данных владельца, сейчас они были не более чем кусками пластика, ожидавшего стать платой Ликвидаторам за свою кровавую работёнку. Акира проигнорировал изобилие пустышек, запустил руку в промежуток между рядами, вглубь к задней стенке, и доставал часть своих личных сбережений. Карт у него тоже было в достатке, Сакурай неплохо платил, но сейчас они были бесполезны, поэтому мужчина довольно осмотрел две разноцветные пачки наличных денег с купюрами разных номиналов. Над ним даже подшучивали иногда, говорили, что пора бы потратить, не за горами тот день, когда бумажные деньги окончательно уйдут в прошлое и никто не будет их принимать, и всё богатство глупца похерится. В этом, безусловно, была своя правда: в городе оставалось всё меньше мест, где можно было рассчитаться не именным одноразовым пластиком, а наличкой, но пока они оставались. К тому же, вся преступная шваль отчаянно боролась за сохранение старых денежных традиций, полное исчезновение которых доставило бы им немало проблем. И сейчас боссу тоже были нужны именно они, эти хрустящие бумажки, похоже, всё же оно пришло — время расстаться с ними.       Сузуки вернул кабинету первоначальный вид, на спрятанный сейф больше не было и намёка, убрал ноутбук в стол, забрал вещи и двинулся в свою спальню. Нужно было переодеться. Разъезжать на байке в деловом костюме и при галстуке глупо и просто-напросто неудобно. А потом прямо по курсу, в Токио, где его совсем не ждали, только это заботило мало. В голове до сих пор слабым отголоском возникало чужое «страшно». ***       Чистенький, старательно вылизанный район для богатеньких выродков встретил чужака враждебно. Такие сошедшие со страниц журналов островки благополучия, по мнению Сузуки, были ещё хуже самых низкосортных злачных местечек их разбитого на секции мегаполиса. Разве что закрытые мёртвые зоны могли посоревноваться с ними в отвратительности, и то неизвестно, кто бы выиграл. Лживые и лицемерные, будто отгородившиеся от всего мрака, творившегося вокруг. Здесь всегда цвели цветы, такие же мёртвые и ненастоящие, лабораторные, как и вся эта напускная выхолощенная идиллия. Жители в большинстве своём были под стать. Брезгливые желчные взгляды, то и дело бросаемые на мужчину на байке, выделявшегося грязным пятном на белоснежном полотне, красноречиво демонстрировали, каким было нынешнее отношение одних слоёв населения к другим. Твой транспорт чист, дорог, даже презентабелен в своём классе, ты одет в пусть и простые, но хорошие шмотки, но всё равно ты — дерьмо, недостойная чернь. Потому что не отсюда, здесь так не положено, не принято, а средний класс всё равно что грязные бомжи, какая разница, всё одно — отбросы.       Акира припарковался у одного из домов. Поразмыслив, повесил шлем на ручку руля — красть точно не станут, кому он тут нужен, банально побрезгуют. Свою драгоценную находку, которую уже успел забрать у какого-то дряхлого старика, попытавшегося накрутить цену, едва завидел восторженный блеск в глазах покупателя, Сузуки тоже решил оставить в прицепной сумке байка. Тащить наверх себе дороже, не все могли понять его страсть, а быть центром подколок про игрушки босс не любил, обидно же, что все вокруг такие примитивные. Поэтому к подъезду он двинулся налегке, под аккомпанемент звякающих толстых цепочек на джинсах, которые любил навешивать ему Мацумото, ведь «Так стильно, тупой босс!».       Очень удачно в этот момент из нужной двери вышла молодая ряженая кукла, сияющая от количества нацепленного на неё металла, камней и блёсток. Акира в пару шагов преодолел расстояние и успел перехватить почти закрывшуюся дверь за ручку. Образец ювелирного излишества сморщила носик и хотела возмутиться, на что мужчина заговорщически улыбнулся, поднёс к своим губам палец, призывая к тишине, и шепнул «Это сюрприз». Дева сразу как-то растерялась, потопталась на месте, видимо, прикидывая в уме, на сколько по шкале подозрительности тянет этот тип, но в итоге всё же коротко кивнула и пошла своей дорогой. Дальнейший путь на последний, двадцатый, этаж прошёл без свидетелей.       Спустя целую вечность хозяин искомой квартиры соизволил открыть дверь сатаневшему у звонка Сузуки.       — Акира? — с трудом разлеплявший во время отпирания глаза, Ютака мигом проснулся и уставился на мужчину.       — Срань господня… — едва слышно выдохнул обомлевший оборотень.       — Да, Сузуки, я тоже рад тебя видеть, входи, — Уке отошёл в сторону, пропуская гостя. Акира на автопилоте промаршировал внутрь, не в силах перестать таращиться на Ютаку.       Они были знакомы уже чёрт знает сколько лет, можно было сказать, что выросли вместе, хотя отчасти это было неправдой — виделись они как в детстве, так и теперь, особенно теперь, крайне редко. Последний раз им довелось пересечься около года назад по вине вездесущего упыря-наёмника. Некрасивая история, когда Широяма Юу завалил задание, сутью которого было доставить один из объектов заказчику, а не отделить конечности от тела и раскидать по разным углам. Платившая сторона была недовольна, Сакурай в бешенстве, а Сузуки слегка раздосадован, ведь именно ему было приказано добавить в голову клыкастого придурка немного свинца. Пусть это и был новичок в организации, да ещё такой своенравный, убивать своего человека он не горел желанием, к тому же так позорно, как на казни. Поэтому неожиданно вмешавшийся Юта облегчил не только участь Широямы, но и совесть босса.       Зачем он тогда вступился за брюнета, Сузуки не успел спросить — Уке был неуловим. Он по-хозяйски влетел в кабинет Сакурая, почти сшибая стоявшего напротив стола Акиру, на повышенных тонах сообщил отцу, что приказ об устранении наломавшего дров Ликвидатора отменён, да так сообщил, как будто это он был главным и отдавал приказы. Шокировало это знатно, но самым удивительным было согласие Атсуши, спокойное и уравновешенное, будто не он только что готов был удавить подчинённого собственными руками. Тот лишь ласково улыбнулся с трудом переводившему дыхание Юте и кивнул, бросив вслед что-то про надоевшие игрушки, Сузуки точно уже не помнил. Таким же вихрем наследник покинул их с Сакураем, оставив Акиру в полном смятении. Что двигало Ютакой в тот момент так и осталось тайной, но вряд ли вампирская солидарность.       Та встреча, если её можно назвать таковой, была единственной за очень долгое время. Сузуки стал главой организации, а Уке не совался на Базу последние лет десять, занятый своими, неизвестными оборотню делами. И даже Казуки, который был у них в прошлом чем-то вроде связующего звена, никак не способствовал частым встречам старых друзей.       Поэтому сейчас, в спокойной обстановке, Акира не мог отойти от незнакомого домашнего Ютаки. Только «срань господня», опрометчиво слетевшая с языка, в мыслях и крутилась.       Отпрыск Сакурая всегда казался другим, непохожим на ту шпану, какой были они с мелким Сатоо и чуть позже присоединившимся подросшим Мацумото, мелкий начал таскаться за мальчишками лет с четырёх. Совершенно другое воспитание накладывало отпечаток, но и внешне Юта вываливался из их банды. И сейчас, по прошествии стольких лет, Сузуки снова казалось, что он их сделал. Его с детства белая, почти прозрачная кожа выделялась даже на фоне болезненно бледного Таканори, она казалась неестественной, особенно в солнечных лучах, словно сияя изнутри. Из-за этого дара природы остальные цвета на его теле смотрелись ошеломляюще ярко. Будь то его тёмные нефритовые глаза в кайме чёрных ресниц. Или же когда-то в прошлом иссиня-чёрные волосы, выкрашенные сейчас в пепельно-русый и переходящий в блонд на концах. Даже залёгшие на веках следы от многолетней не проходящей бессонницы смотрелись на его лице не отталкивающе, только добавляя ему мистической красоты. А красная длинная, но не очень широкая футболка, в которой Юта его встретил, почти слепила цветом и лишний раз подчёркивала аристократичную бледность. Кроме этой вырвиглазной одежонки на Уке не было ничего, и Акира изо всех сил старался не смотреть вниз, на поджарые голые ноги мужчины, на его ступни, которые почти сливались с гладкой блестящей поверхностью белоснежного пола.       Ютака, явно не стесняясь своей частичной раздетости, уверенно двинулся вглубь квартиры, бросив приросшему к порогу мужчине:       — И долго ты будешь там стоять? Пошли, Акира. Раз уж явился, будешь пить мой отвратительный растворимый кофе, другого нет.       Сузуки торопливо разулся и последовал на голос. Большая, даже огромная, щедро освещённая кухня почти ослепляла. Гарнитур, бытовая техника, стол, стулья, пол, стены, посуда, все-все мелочи кругом были стерильного белого цвета, лаковые поверхности бликовали под россыпью маленьких лампочек на потолке.       — Белое.       — Что? — переспросил Юта, выделяясь в такой обстановке ярким красным пятном. Его голос лёгким эхом прошёлся по просторному помещению.       — Да вспомнилось твоё детское прозвище. Здесь всё такое белое.       — Кажется… Белоснежка. Вы дразнили меня Белоснежкой, верно?       — Вовсе нет! — запротестовал Акира, устраиваясь на одном из стульев и складывая руки на столешницу перед собой. — Не дразнили, это был комплимент.       — Ну конечно, я был в восторге, — тихо рассмеялся хозяин, и озорные ямочки украсили его щёки.       Он извлёк из нижней тумбы две прозрачные шарообразные банки, по виду с кофе и сахаром, и поставил их рядом с заготовленной для гостя кружкой. Сам он кофе не пил, с таким же успехом можно было потягивать кипяток, никакой вкусовой разницы.       — Кстати, — начал Уке, — что с твоими волосами? Ты не смог решить и предпочёл не выбирать? Слава богу, вариантов было только два.       — Эй! — шуточно обиделся Сузуки. Чувство лёгкой неловкости не покидало: Ютака дефилировал всё ещё наполовину нагой от тумбы к столу, поочерёдно перенося ингредиенты для кофе и расставляя их перед ним, и Акира отчаянно отводил глаза куда угодно, всюду натыкаясь на однообразную белоснежность и невольно раз за разом возвращаясь к объекту беспокойства. — Это всё Така.       — Конечно, кто же ещё, — легко согласился мужчина. На радость Сузуки, он закончил все приготовления и, наконец, присел напротив. Оборотень выдохнул с облегчением.       — Сакурай говорил, что ты — бариста от бога. Жаль, что оценить я не могу, — на лицо Ютаки, напоминающее формой сердечко, на мгновение опустилась задумчивость с каплей грусти, но он быстро взял себя в руки и, растянув губы в широкой улыбке, легкомысленно склонил голову к плечу и толкнул Акиру под столом ступнёй.       — Зато у меня свои плюсы. Бедный мой друг-волчонок, время тебя не щадит, столько морщинок, — оба рассмеялись, вампир даже опёрся о стол и привстал на локтях, чтобы поближе рассмотреть масштабы бедствия на лице напротив, на что тут же получил ответный пинок под столом.       — Да, да, я старею и чахну, а ты у нас вечно молодой, Ютака-сама, вечно двадцатилетний, и ещё очень принципиальный вампир. До сих пор? — Юта коротко кивнул, соскакивая со своего места, чем снова заставил Сузуки метнуть взгляд в противоположную от себя стену, уже по инерции.       Мужчина распахнул дверцы холодильника, демонстрируя полки, заставленные небольшими ёмкостями с тёмной бордовой жидкостью. На фоне других, более привычных продуктов, они могли бы сойти, несмотря на изобилие, за какой-нибудь соус, ну очень-очень любимый соус, но всё было куда прозаичнее, учитывая, что хозяином добра являлся вампир. Пусть и необычный, по любым меркам.       Казуки называл его вегетарианцем, именно учёный снабжал Уке новыми порциями. Расфасовывал для него донорский материал, даже любовно расклеивал на бутылочках этикетки с подписанными группами и резус-факторами, а иногда и вовсе доходил до крайности и оставлял короткие комментарии внешних достоинств донора. Холодная кровь была омерзительна на вкус, но Юта питался только так, обезличенно и не нанося никому вреда, была бы возможность, он бы даже предпочёл вообще не употреблять эту гадость, а получать необходимые для поддержания функционирования организма элементы через вену. Но с этим были свои трудности, и самая главная из них — вечно занятой Сатоо, без которого процедура была невозможна, а другим врачам он не доверял.       — Если ты голоден, — задумчиво произнёс Ютака, всё ещё стоя спиной и не замечая, что Акира смотрит куда угодно, но не на него, — я бы мог что-нибудь приготовить. Всё ещё обожаю это занятие, пахнет потрясающе. Иногда даже немного съедаю, память создаёт иллюзию вкуса, но большую часть, конечно, выбрасываю или отвожу голодным работничкам в Центр Атсуши. Что предпочитаешь? — он повернулся вполоборота и тут же вскинул брови. Сузуки увлечённо рассматривал оттенки стены, эти потрясающие переходы белого в белое, да с таким серьёзным видом, что Уке не удержался и рассмеялся, сгибаясь пополам.       — Сузуки, скажи, я тебя смущаю или соблазняю своим видом? — адресат вопроса среагировал так, будто ему дали неожиданный подзатыльник. Аки весь вскинулся и хотел снова запротестовать, но был остановлен жестом. — Неважно. Ближе к делу давай, ты ведь не поностальгировать пришёл? Такой взвинченный, выкладывай.       Акира тяжело выдохнул, размышляя, с чего же начать. Хотелось и дальше перекидываться незначительными фразами, попивая невкусную чёрную бурду, при условии, что Уке оденется, конечно. Как и хотелось поскорее решить возникшую проблему, найти ответы на вопросы и, пожалуй, больше всего Сузуки надеялся вернуть обыденность в их с Таканори отношения, которая была сейчас недоступна, если судить по дикарям, оставленным на Базе, из-за которых он здесь и очутился. Но помимо прочего и куда более насущного, было ещё одно, что мучило оборотня весь год, и он решил начать именно с этого. От лёгкого и дальше уже как пойдёт.       — Причина есть. Но сперва я хотел бы задать один вопрос.       — Слушаю, — отсмеявшийся Ютака вмиг стал серьёзным. Он вернулся на место, за стол напротив Акиры, сел прямо и закинул ногу на ногу, предчувствуя, что разговор предстоит если не долгий, то точно серьёзный.       — Сколько ты знаком с Широямой?       — Пятнадцать лет, — мгновенно без запинки выпалил Юта, с удовольствием отмечая, как брови Сузуки поползи вверх.       — И вы…       — Ты говорил об одном вопросе. А теперь выкладывай. Твой пульс зашкаливает.       Тон вампира был холодным, насколько он мог быть холодным, учитывая его от природы мягкий, приятный голос, но отчётливые льдинки скользили в звуках, и Акира поморщился, не высказав возникшую мысль: «Ты не Белоснежка, Юта, ты просто Снежная, мать его, Королева какая-то». Вслух же он сказал совсем другое:       — Ладно. С чего бы начать?       — С самого начала, — любезно подсказал нетерпеливый слушатель, а когда оборотень закатил глаза на его ехидность, не сдержался и показал тому кончик языка.       — Укушу.       — Это моя прерогатива. Господи, да говори уже!!       — Широяма! — почти выкрикнул босс.       Больше всего он ненавидел, когда на него кричали, в ответ тут же повышая голос ещё сильнее оппонента, пока это не переходило из разговора в бесконечный ор, они с Такой такое нередко практиковали. И чувство, что и с Ютакой они сейчас перейдут черту спокойной беседы, заставило пойти на крайние меры. Акира, конечно, не был уверен, что это сработает, но подействовало как надо: Юта, услышав имя, поджал губы и откинулся на спинку, ещё напряжённее чем был, но готовый слушать. Тягомотина, отчасти им же и разведённая, раздражала уже и самого оборотня.       — Не перебивай, закончу — выскажешься. Широяма, на самом деле, почти ни при чём. Тссс, ну пожалуйста, — мягко повторил он Уке, явно готовому высказать всё, что думает о нём. — Но и без Юу не обошлось. Если по порядку, два дня назад, считая этот, Широяма и Мацумото вернулись с задания с ребёнком. Я его в ту ночь не видел, но Широяма поделился некоторой информацией, — Сузуки слабо передёрнуло, когда он по ходу вспомнил, как именно упырь делился этой информацией, — которой я не придал значения. Нёс какой-то бред о том, что ребёнок отпрыск Сатаны, нет, ну он говорил другими словами, я перефразирую. В общем, мальчик блокировал его, все эти ваши штучки с шумом крови и стуком сердца, Юу его не слышал. С Таканори ещё любопытнее. По словам Широямы, мелкий вгонял Таку в транс, полагаю, именно поэтому он и привёз их вдвоём на Базу, что-то про неразлучников говорил, это ведь попугаи такие, да? Короче, на следующий день, это было вчера, я навестил эту парочку и ничего странного не заметил, младенец как младенец, хорошенький даже, Мацумото был жуть как доволен им и я оставил мелкого на его попечение.       Акира сделал паузу и шумно глотнул остывший кофе.       — Сакурай узнал о ребёнке, сегодня он приезжал и началось самое интересное. Не знаю, связано ли это как-то с твоим отцом, — на последнем слове Ютака громко осуждающе цокнул — он сам называл отца только по имени или фамилии, и не любил, когда другие указывали на их родство. Это почти оскорбляло. — Мелкий орал как резаный. Кстати, Таканори наплёл Сакураю душещипательной ереси о том, что этот пацан — ребёнок бессердечного вампирского папаши, но это к делу не относится.       — Что?! — Юта не сдержался, попытался резко сменить позу, но неловко стукнулся коленкой о дно столешницы и вернулся в исходное положение.       — Это выдумка, больная фантазия, слушай дальше. Всё шло отлично, у меня в команде Ликвидаторов вроде как пополнение, Широяма младший, бред. Самое странное случилось после. Не буду вдаваться в детали, всё было словно во сне, в кошмаре, какое-то нереальное. Этот ребёнок, сплошная проблема, чтоб его, он зубы отрастил. Понимаешь, блять, зубы? Я сам видел, что не было их и близко, но после визита Сакурая пацан отрастил зубы, но даже не это самое удивительное. Он меня укусил. Засадил мне в палец два крошечных клыка и попробовал, как на какой-то сраной дегустации. Богом клянусь, после этого его зубы были самыми обычными, как у меня или Таки, никаких клыков. И это не глюки, ранки были, уже сошли правда, грёбаная регенерация, даже не покажешь. Сам парень, его Таканори Койю назвал, да, он тоже был странным, как и Така, они выглядели напуганными, оба. А глаза этого младенца… Может, это правда ребёнок Сатаны? Его глаза точно не были человеческими, с ними такое происходило, я даже не опишу.       Сузуки всё говорил и говорил, он активно жестикулировал, прикусывал фаланги, пару раз путал разноцветные пряди пальцами, вертел головой то в одну, то в другую сторону, будто бы с трудом вспоминая или не находя слова для своего повествования. Ютака сидел тихо, только на середине рассказа прикрыл глаза и поднял лицо к потолку.       — И, знаешь, — продолжал Аки, — я сам это почувствовал. Будто он лез в мою голову, мелкий террорист накрутил и меня, испугал, и эти слова в голове, фигня какая-то, мы же не в сказке, что за дьявольские выходки. Возможно, нам всем просто пора к психиатру?       — Нет, — ответил Уке, не открывая глаз. По ту сторону век в ритме отплясывающего сердца Сузуки пульсировали красные точки, и он концентрировался на них, стараясь выровнять свой собственный пульс, который теперь не просто вторил, он опережал Акирин и продолжал идти на рекорд. — Вывод, Акира. Ты сделал его, иначе бы не приехал ко мне.       — Вывод… Да чёрт! Бред!       — Давай, — с нажимом процедил вампир.       — Ну, да, когда мы были детьми, любили травить эти байки про особых вампиров, прародителей, но это нелепица, разве они не исчезли? Стали легендой, нет? Казуки не устаёт полоскать мне мозг своей дурацкой работой, ах, бедный, так устаёт, ничего не выходит, мне бы его работу, прыгать из койки в койку и переливать по колбам жидкости.       — Если они стали легендой, то кто сейчас находится в твоём доме? — Ютака отмер, медленно встал и пошёл в другой конец кухни.       Покурить, нужно немедленно покурить, чтобы хоть как-то перебить то липкое и тревожное, ошмётками оседавшее внутри. Вкус никотина он не знал, не довелось попробовать до обращения, но странным образом эта вредная для людей привычка реально успокаивала нервы и помогала немного расслабиться. Юта выдвинул один из ящиков, в каких обычно хранят ложки, вилки и прочую мелкую утварь. У него же один из таких ящиков был под завязку забит выпотрошенными из пачек и сваленными в кучу сигаретами, их было действительно много, и вампиру всегда казалось, что такое количество и до конца жизни не скурить, особенно если обращаться к ним нечасто и только дома, как это делал он. Сейчас перспективы стремительно изменялись, табак в недрах гарнитура готовился таять куда быстрее.       На вопросительный взгляд Сузуки только мотнул головой, Ютака закурил один, с удовольствием выпуская сизую струйку к потолку, и резюмировал:       — Чистокровный.       Это был контрольный. Акира почти физически ощущал, как кровь сходит с лица и покидает леденеющее тело. Чистокровный вампир в кровати Таканори на его Базе. Пускай маленький, пускай безобидный, хотя в это уже верилось с трудом, при любом раскладе это заставляло нервничать. Но от последней, слабой попытки Сузуки сдержаться не смог:       — Мы не можем знать наверняка, Юта. Может, он просто обращённый каким-то новым мусорным препаратом, ты ведь сам зн…       — Нет!        Окурок дотлевал в раковине, а взбешённый, подлетевший к оборотню Уке, с силой шлёпнувший несчастный стол ладонями, из-за чего посуда и маленький электрический чайник на нём подпрыгнули, угрожающе нависал над притихшим от неожиданности оборотнем.        — Ты пришёл ко мне, Акира-кун. Ты пришёл, потому что и сам понял, что вы в полной заднице, хотя, я уверен, даже не до конца осознаёшь, насколько она глубока, — голос его был обманчиво нежным, почти баюкающим, только глаза смотрели жёстко, а ровный лоб исказился от выдающей с потрохами мимики.       — Что ты от меня хочешь?! — Сузуки вскочил на ноги, больше не в силах выносить визуального контакта, все эти гляделки за последние пару дней стояли уже поперёк горла. Не отпускало стойкое ощущение, что всё его окружение просто коллективно подалось в сраных гипнотизёров, и теперь каждый считал своим долгом практиковаться на бедном боссе, ни разу не железном, между прочим. — Я хочу одного: убрать этого новоявленного вампирского принца подальше от Мацумото, иначе тот слетит с катушек, понимаешь? Он и так всегда был не от мира сего, с каждым годом всё хуже и хуже, его и свои эмоции топят, а тут ещё этот Койю. Если он в самом деле чистокровный — нет проблем, завтра они едут к Сатоо, пускай забирает, вот радости-то будет, надеюсь с концами возьмёт, нечего на моей Базе делать таким, как он, мои люди даже к Широяме до сих пор не привыкли.       И тут Ютака, всё ещё опиравшийся ладонями о столешницу, всхлипнул, издал пару странных хрипящих звуков и медленно, по нарастающей разразился ненормальным, почти истеричным хохотом. Акира смотрел на припадок друга и не знал, куда себя деть и как помочь задыхающемуся от смеха вампиру, который почти стёк по гладкой поверхности на пол, продолжая своё страшное веселье, от которого кровь в жилах стыла. Когда Сузуки уже почти принял решение вызвонить Казуки и сообщить ему, что их друг детства сошёл с ума в своей огромной белоснежной кухне у него на глазах, Юта резко замолк.       — Завтра, значит. В таком случае, — Уке поднял голову к Аки, стоящему в паре шагов от него с телефоном в руках, и невинно улыбнулся, — сегодня ты устроишь побег Мацумото с ребёнком.       — Что? Что ты несёшь?       — Давай теперь я расскажу тебе кое-что, послушай и тоже не перебивай, — Ютака поднялся и занял прежнюю позицию за столом, жестом призвав Акиру сделать то же самое. — Начну с конца. Казуки. Наш милый, больной на всю голову Казу. Забудь о нём, Акира, не говори ему ничего. И, конечно, ребёнок ни в коем случае не должен попасть в его руки. Этот парень псих, марионетка Сакурая, а ещё он умнее нас с тобой, вместе взятых, для него не составит труда смекнуть, что за подарок судьбы его навестил. Далее, Сакурай. Послушай, я знаю, что ты до щенячьего визга предан ему и всё такое, но пора бы снять этот слой розовых очков, которые так щедро тебе навешивали на глаза с детства и вплоть до настоящего момента. Он не друг, не опора, этот ублюдок держит вашу кучку наёмных убийц ради прибыли, а вырученные деньги он вкладывает в свой Исследовательский Центр и, как ни странно, во всё того же Казуки — его персональный суперкомпьютер.       Слушать молча Акире давалось с трудом, казалось, что Уке насмехается и без жалости топчет ногами его идеальный мирок и фигуры в нём. Он был прав, сомнений не было, но воспринимать спокойно то, о чём всегда запрещал себе задумываться, да так легко высказываемое, было непросто. Сузуки шумно выдыхал сквозь зубы и проводил пятернёй по лицу, будто в самом деле хотел сорвать упомянутые злосчастные очки и всё то, что не позволяло отнестись к ситуации с тем же хладнокровием, с каким выкладывал улыбчивый Ютака.       — Более двадцати лет как формулы, технологии, да откуда мне знать, что именно, утеряны. Они давно упустили поводья и больше не владеют этим оружием, но продолжают снова и снова пытаться. Этот мальчик, этот чистокровный, а в том, что это так, я не сомневаюсь, сказанного тобой достаточно. Взять хотя бы полную блокировку Юу. Поверь, я сам вампир и знаю, что ни одна сила в мире не заглушит этот гул в наших головах, как бы нам этого ни хотелось. После этого факта можно было дальше не рассказывать, очевидно. Так вот, этот ваш Койю — оружие, уж прости за пафос. И его нет ни у кого. Все, будь то Сакурай, другие ублюдки вроде него или же правительство — все равны в той или иной степени. Нет козырей, равная игра. Стоит чистокровному появиться в руках одной из сил, всё изменится, и если тебе кажется, что в лучшую сторону, а бедненький наш Сатоо облегчённо вздохнёт и уедет в отпуск с чувством выполненного долга, то ты беспросветно тупой, Акира. Это власть, безраздельная, это путь в Ад, причём для всех нас. Они там иссыхают, оставленных материалов от давнишних исходных образцов едва хватает, их давно разбавляют синтетикой, но корёжить человеческие тела полным суррогатом они ещё не умеют, всё держится на этих крохах. И как только запасы иссякнут, Центрам просто нечего будет предложить, подпольные лаборатории последуют за ними, уж не знаю, как к ним попадают остатки «чистых» препаратов, чёрный рынок впечатляет. Мир, в котором нас заставляют валандаться эти десятилетия, он не нормален, к нему нельзя привыкать. По большому счёту, если совсем начистоту, сами по себе люди вроде Казуки опасны, ведь рано или поздно может получиться создать новую партию чистокровных, только вот каждого не отстреляешь. Хотя в прошлом людям это почти удалось — уничтожить гениальных мастеров, но тогда и бороться было кому, сейчас же всё изменилось и все смирились.       — Пустил бы ему пулю в лоб? В самом деле? — спокойно осведомился Акира, изогнув бровь.       — Сам бы — нет, как человек он мне небезразличен, но если бы вопрос стоял остро, я нашёл бы того, кто сделает это.       — Ты же рос с ним рядом, он же таскает тебе все эти бутылочки, он… Ндааа, — выдохнул мужчина и последовал примеру Уке, в фальшивой расслабленности откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Ты и сейчас пытаешься сделать это. Сработать не своими руками. Ты просишь меня рискнуть собой и Таканори. Ради чего?       — Сакурай — чудовище, и давать кому-то вроде него в руки чистокровного вампира? Ты всерьёз спрашиваешь?       — Принципиально, что вампира?       — Конечно! — Ютака снова вскочил на ноги и заходил взад-вперёд, от души шлёпая босыми ногами по гладкому полу.       То ли глупому, то ли наивному, или просто упёртому, он ещё не разобрался, но Акире приходилось разжёвывать всё как ребёнку. Времени оставалось мало, а разговор затягивался, грозясь перетечь в бесконечный. Но он же не мог, просто не мог не понимать, как это важно, как важно, что ребёнок был не кем-то, а именно вампиром. С них всё и началось. Ему же должны были рассказывать историю аварии! Ведь даже отец Сузуки погиб незадолго до его рождения в тот самый год, а мать пропала без вести через семь лет. Всё это происходило в те страшные времена, когда человечество ещё пыталось сопротивляться неизбежному.       Прошло три десятилетия и три года со времени череды гениальных научных прорывов, которые изменили человечество до неузнаваемости.       Сегодня почти нет обычных людей, лишь жалкие единицы, идеалисты, согласившиеся доживать свой век в рабском угнетённом состоянии, только бы не менять себя под стать современности. Или те, кому не хватает денег на качественный препарат и здоровья на уличную непроверенную дешёвку. Те открытия были похожи на цепочку взрывов. Все, кто выжил в волне искусственного уже, а не естественного отбора, стали другими. Сотни военных лабораторий по всему свету работали в каком-то истеричном порыве, это был марафон, вопрос стоял только в том, кто придёт к финишу первым. Оглушительный успех, лавровый венок и фанфары достались крупному Исследовательскому Центру генетической инженерии «Амон» в Японии. Они трудились над тремя основными направлениями и — бинго! Сорвали джек-пот.       Первая группа по старой доброй традиции должна была создать идеальных солдат. Им удалось синтезировать белок, который был способен беспрепятственно захватывать и встраивать гены животных в цепочку ДНК человека, не превращая в зверя насовсем, а позволяя использовать его силу, но сохранять разум. Так появились первые, созданные с нуля, а не рождённые и не обращённые, оборотни, так называемые чистокровные. Эта разработка была наиболее простой и прибыльной. Невероятная мощь, которую удобно контролировать: оборотней легко дрессировать, они беспрекословно слушались хозяина и, скорее всего, даже не представляли большой опасности для учёных.       Главной угрозой и просчётом оказался второй проект, а ведь какие были ожидания! Вампиры из пробирки. Их создатели не занимались разработкой пушечного мяса для правительства, потому были высокомерны и самолюбивы. Возможно, результат их работы унаследовал их черты. Учёные второй группы сделали своё открытие практически одновременно с первой. Их целью было создание гена бессмертия. Они работали с кровью, по их теории именно она — ключ к сохранности организма, если управлять процессом выработки гемоглобина и химическим составом, то и процесс ускоренной, по необходимости цикличной регенерации станет возможным. Как и у оборотней, развитие особей происходило скачкообразно, индивидуально у каждой, но неизменно стремительно, взросление занимало не больше пары месяцев. Но у образцов возникла побочная мутация, тогда их и нарекли вампирами из-за сходства в слабостях с мистическими существами. Они пили чужую кровь, причём не ради поддержания сил, их организм был совершенным и не нуждающимся в пище. Им просто нравился вкус. А ещё — кровь усиливала врождённые способности, физические и ментальные. Но учёные не учли того, что создали не инструмент для собственных целей, не ключ к бессмертию человека, а фактически новую расу. Они не чувствовали родства, благодарности, не хотели подчиняться и были в сотни раз сильнее и умнее своих создателей. Всё, что им было нужно — свобода.       И вампиры стали причиной знаменитой катастрофы, которую и по сей день называют Утечкой. Это произошло спустя год после научного прорыва.       Первые идеальные образцы, которых по аналогии с оборотнями назвали чистокровными, после череды попыток мирно покинуть Центр, затаились. А потом, когда бдительность создателей притупилась, они устроили бойню. Мало того, что большая часть исследователей, в числе которых был и Сузуки старший, погибла, вампирам хватило ума уничтожить и исходный материал — данные в компьютерах и лабораторные образцы, всё стёрли и сожгли. Единственное, до чего они не добрались в своей ярости — хранилище «Амон». Побывай вампиры и там, людям не с чем было бы работать на пепелище.       Интересно, что не все чистокровные оборотни сбежали во время Утечки. Некоторые присоединились к первым вампирам, но большинство остались преданными хозяевам и просто не покинули своих камер, когда услышали сигнал об отключении блокировки. В итоге, на тот момент человечество упустило вампиров, но в их руках всё ещё оставались эти верные существа, а значит не всё было потеряно.       О разработках узнала общественность, информация расползалась молниеносно, скрывать свои открытия и случившуюся аварию было бессмысленно. Частично восстановленная информация, чистокровные оборотни и сохранённые в хранилище материалы беглецов помогли создать разные варианты препаратов, которые повсеместно стали вводиться людям. Началась повальная волна мутаций, в первую очередь оборотничество. Без улучшенной ДНК стало даже работу получить сложно, всюду были нужны более быстрые, сообразительные, выносливые. Вслед за легальными, «чистыми» препаратами, появились дешёвые, их продавали на чёрном рынке, на улицах в трущобах, в ночных клубах, как наркотики. Непредсказуемый эффект со случавшимися порой летальными исходами мало кого останавливал.       Сразу после Утечки, остатки лучших умов из других областей отчаянно бились над созданием новых чистокровных вампиров, но вторую разработку синтезировать в лабораторных условиях не получалось, результаты были довольно жалкими. Опыты, конечно, проводились, бессмертие — слишком заманчивый дар, чтобы сильные мира сего перестали финансировать то, что почти было в их руках, и ускользнуло. Но данные по этому проекту пострадали больше всего, как и учёные, работавшие над этим направлением, они были полностью вырезаны. Чистокровные не простили желания использовать их, как каких-нибудь лабораторных мышек. Таким образом, всё, что оставалось у людей, это нетронутое хранилище с бесценными биоматериалами, полученными от ускользнувших вампиров. Собранное богатство никак не могло помочь вернуть уничтоженные формулы для возрождения носителей, но его было достаточно для производства обращающих людей в вампиров препаратов на ближайшие года.       Как и с оборотнями, сначала искусственные вампиры создавались из всех подряд, детей и уже взрослых подопытных, но в гораздо меньшем масштабе. Сам процесс обращения был невероятно дорогим, опасным, успешно эксперименты проходили только в тридцати процентах случаев. Изменённые не были подобны божествам, как первые, в лабораториях получались лишь голодные до крови, жестокие, неуправляемые особи, для которых кровь уже была пищей, необходимостью выживания. Да, регенеративные способности впечатляли, но неконтролируемая страсть к насилию заставила даже ввести законы, запрещающие опыты преобразования в вампиров взрослых. Разрешения давались в единичных случаях, очень редко, и только на работу с детьми до пяти лет. Так был шанс хотя бы не получить абсолютных, никому не подчиняющихся маньяков. В отличие от бесконтрольно растущей популяции оборотней, вампиры в обязательном порядке проходили процедуру регистрации, отслеживать каждую особь было жизненно необходимо, как опасных преступников.       В те времена охватившего мир хаоса были и противники отказа от человеческого в пользу изменений, мнимых улучшений. Это была война, длившаяся много лет. На Исследовательские Центры регулярно нападали вооружённые группировки, учёных истребляли. Пока яро сопротивлявшихся не осталось так мало, что борьба сама собой угасла. Но свою лепту внести они успели. Под финал, спустя почти десятилетие после Утечки, их усилиями были добиты последние чистокровные оборотни, а трудиться в лабораториях долгое время было банально некому.       Ходили любопытные слухи, что создание новой партии пробирочных, «чистых» оборотней возможно, а данные по этому проекту сохранились чуть ли не в первоначальном виде. Но то ли никто не рисковал, то ли попытки были тайными и результатов не приносили, вскоре и эти знания обзавелись грифом утерянных. Утомлённые мировые правительства не особенно горевали по этому поводу, им было чем заняться: собранного за время владения исходными образцами материала было в достатке, люди исправно обращались, удовлетворяя и финансовую сторону из-за массовости, и первоначальные военные цели, это было куда дешевле, чем корпеть в лабораториях.       По вампирскому вопросу дела обстояли иначе. Невероятно прибыльное обращение страждущих — каждый обращённый вампир стоил дороже нескольких десятков оборотней, — с каждым годом становилось всё труднее из-за дефицита, препараты разводились синтетикой всё сильнее, до максимально допустимых пределов. А мечты о вечной жизни не умирали, сколько бы времени не проходило.       Третий проект пострадал во время Утечки меньше всего. Просто потому, что мало кому был нужен. Крупное финансирование он получил лишь на начальном этапе, тогда лозунг «Развитие сверхспособностей человека!» звучал весьма заманчиво. Многим толстосумам хотелось иметь свою команду суперменов. Это тоже было открытие генетиков — белок, который в сотни или даже в тысячи раз усиливал личную способность каждого организма к психокинезу. Гипноз, телепатия, телекинез, пирокинез, создание иллюзий. Это только малая толика того, что умели Пробуждённые — так назвали их при создании. Но побочные явления были настолько жуткими, что разработки забросили, ими занимались только некоторые группы фанатиков, как, например, семья Сатоо. У них не было поддержки государства, не было денег на эксперименты, и даже подопытных кроликов не было. Никому не хотелось вкладываться в бессмысленное создание нестабильных психов. Предсказать результат введения гена в каждом отдельном случае было совершенно невозможно, большинство прошедших процедуру превращались в овощи. Ну и пусть трясущийся кусок мяса, который не осознает, кто он и где находится, может силой разума поднять дом, заставить его сделать это невозможно, потому образцы приходилось просто уничтожать. Так что создание Пробужденных стало независимым инди-направлением, совершенно непопулярным в наши дни.       Мир заполонили обращённые: оборотни и редкие, порицаемые обществом вампиры, такие, как он, Ютака, такие, как Широяма. И жалкие единицы Пробуждённых, их даже не брали в расчёт.       И этот зомбированный Сакураем волк сидит, хлопает глазами и не понимает, что сделает его дорогой Казу, если в его руках будут гены чистокровного. Бессмертие вампиров плюс послушание и сила оборотней, простейшее уравнение. Казуки будет в восторге, да он просто обкончается от получившейся красоты и совершенства. А Сакурай запатентует её, поставит на поток и начнёт величайшую бойню в истории планеты, после которой, возможно, не останется никого, ни самого Акиры, ни его драгоценного Мацумото. А у него в глазах только «хочу домой в тёплую постельку, отдам Казу и дело с концом». Ютака был в бешенстве.       — Акира, пойми, вопрос не о судьбе двух-трёх человек.       — Хорошо, — с огромным трудом ответил Сузуки. — У тебя точно нет надёжного человека? Мы просто могли бы передать ему мальчишку, он увёз бы его и спрятал.       — Нет! — с отчаяньем выкрикнул Уке. Уже всерьёз хотелось схватить упёртого мужчину за холку и пару раз хорошенько приложить головой о стену, ему даже пришлось завести руки за спину и сцепить их в замок, чтоб не поддаться соблазну. — Во-первых, я доверяю только Широяме, а скинуть ему на руки одного младенца не получится, тебе ли не знать, я даже не уверен, согласится ли он нянчиться с ним, если рядом будет Мацумото. А во-вторых, и это самое главное. То, что ты сказал о реакции Таки на ребёнка. Он уже на крючке, не знаю наверняка всех возможностей и способностей чистокровных, но если тебе кажется, что разлучить их будет просто, а твой ненаглядный скажет тебе спасибо, выбрасывай это из головы скорее. Ну и, конечно, я уехать с ними не могу. Если сверху в самом деле не поняли, кто Койю, то за парочкой бежавших работников в погоню не пустятся, разве что надерут тебе, бестолковому начальнику, задницу, не страшно. Меня же Сакурай так далеко от себя не отпустит.       Акира с почти предсмертным всхлипом встретился лбом со столешницей и замер. Он провёл в таком положении около пяти минут. Виски ломило от хаотично мечущихся и сталкивающихся в черепной коробке мыслей, зарождавшийся план казался нелепицей. Отыскивать слабые места казалось непосильным трудом, но они, как назло, находились и, собираемые по крупицам, формировались в реальную возможность этой затеи с побегом.       — Нам нужно выиграть время? — послышался слабый голос оборотня, говорившего куда-то в пол.       — Да, до утра. Я обо всём позабочусь, только выведи Таканори с ребёнком из дома и отправь ко мне. Без Юу не обойтись, его я беру на себя, — несмотря на твёрдость, с которой Юта произносил это, он не был полностью уверен в своих силах, когда дело касалось второго вампира. Станет ли Широяма его слушать, вот в чём вопрос, но и тут можно прибегнуть к хитрости, а какой именно, решит по ходу дела.       — Широяма будет в восторге от известия, что он теперь дезертир. Счастливый папочка послал всё к чертям, забрал своё драгоценное чадо с импровизированной мамашей и они укатили в рассвет, охренеть как романтично, — Сузуки отлип от белой поверхности и выпрямился на стуле.       Короткая передышка немного утихомирила внутренний хаос, безрадостное будущее было расплывчатым, но хлипкий план ближайших действий вселял шаткую, но хоть какую-то уверенность. Широяма и Уке… Пожалуй, на них можно было положиться, во всяком случае в это очень хотелось верить. Акира осмотрел лицо вампира. Всё те же синяки под глазами, Юта с ними никогда не расставался, все знали о его проблемах с отдыхом, и, как ни печально, сейчас этот недуг был очень кстати.       — Мне нужен чистый лист бумаги и ручка, — Ютака прикусил нижнюю губу, демонстрируя не только ровный ряд белых зубов, но и два аккуратных клыка, и закивал на указания. — Ты ведь до сих пор мучаешься со сном? — ещё один уверенный кивок. — Дай мне одну из своих пилюль, если есть в порошке, то совсем шикарно. Не все такие идиоты, готовые нам помогать с этой авантюрой.       — С эффектом мгновенного отрубания или долгоиграющую с оттяжкой? — уточнил Уке, игнорируя титул идиотов, которым их так легко наградил Сузуки.       — Второе.       Когда всё перечисленное было доставлено на кухню, Акира некоторое время нервно карябал что-то на бумаге, периодически останавливаясь и закусывая ручку — давалось письмо ему явно с трудном. Ютака не мешал и даже не смотрел в текст послания, спокойно раскуривая очередную сигарету у раковины. Закончив, оборотень сложил лист и запихнул его вместе с небольшим пакетиком белого порошка в карман джинсов, а из другого, внутреннего на куртке, достал две пачки купюр и бросил их на стол.       — Ого, — губы вампира растянулись в ехидной усмешке, — да ты лицемер, друг мой. Зачем же столько наличных? Всё своё ношу с собой?       — Нет, — Сузуки оскалился.       Совершенно не хотелось признавать, что странные идеи, о которых они вели разговор последний час, посещали и его, пусть и не настолько определённые и масштабные. Но для чего-то же он взял с собой столько денег, и покупка нового экземпляра в коллекцию была слабой отмазкой — для неё понадобилась лишь небольшая их часть, а взял-то все. Это тоже было своего рода наваждением. Сразу после дикой сцены в спальне Таканори Акира был сам не свой и принимаемые им решения были спонтанными. Вроде желания приехать к этому человеку, теперь стоящему рядом и с лукавым огоньком в глазах крутящему в руках его сбережения.       — Твоё подсознание и интуиция, Аки-кун, куда умнее тебя, скажи им спасибо. Деньги понадобятся, от карт им придётся отказаться, — с этими словами Ютака несильно ударил оборотня купюрами по макушке и поспешил спрятать их в ящик. — Возвращайся домой, уже поздно, а мне ещё надо решить кучу вопросов и найти Юу. Время?       — Давай в… два. В два ночи Широяма должен быть у Базы и ждать, на территорию не въезжать. Пускай позвонит мне утром и скажет, что они с Таканори не желают больше состоять в организации. Кидоки, блять.       — Глупый, глупый, слепой Сузуки-сан, бегут от тебя твои работнички, да? — Юта звонко рассмеялся и двинулся в коридор, Сузуки последовал за ним. Маячащая впереди под тонкой красной тканью задница вдруг вернула его на грешную землю, пришлось снова отвести взгляд.       — Твоё сердечко снова заходится, — Ютака с улыбкой посмотрел на Акиру, застигнутого врасплох, как на месте преступления. — Поверь, тебе не понравится, — холодная ладонь коснулась полыхающей щеки оборотня и мягко погладила. — Обменные процессы в моём теле нарушены, кожа почти всегда такой температуры. Похоже на секс с мертвецом, нужна привычка.       Сузуки замер, разглядывая красивое лицо напротив, обрамлённое светлыми волосами, спускающимися волнами ниже плеч. Не Таканори, так почему же… Чёртовы вампиры, опасные твари, а говорят обращённые не владеют никакими мистическими навыками. Не признавать же, что друг детства просто от природы нечестно привлекательный и манящий, к тому же Акира вообще не замечал за собой раньше тяги к своему полу. Ну, с одним исключением.       — Ладно, — гладящая рука закончила ласку громким шлепком, возвращая тормозящего мужчину с небес. — Беги скорее, пока я не разложил тебя прямо в коридоре, дурака озабоченного.       Сработало безотказно: Сузуки торопливо втиснулся в кроссовки и пулей вылетел из квартиры, забыв даже попрощаться. Юта со смехом закрыл за ним дверь.       — Ну, что ж. Прости, Юу, у нас свидание, — бросил он в пустоту своего жилища. Веки сомкнулись, чтобы не дай бог не продемонстрировать тишине в белоснежных стенах свою слабость и обречённость. Боль. ***       Акира мчался по дорогам Токио с потусторонней скоростью. Надо было заехать ещё в одно место, обеспечить себя недостающими деталями для страшной игры с судьбой. Сегодня он будет заботливым боссом, кормящим своих «деток». Как же хорошо, что именно этой жуткой беспокойной ночью на посту снова Джин и Коджима Масахито.