Дитя

      Тёмные звёзды, спешащие мимо, и яркие световые пятна. За что Акира любил мотоцикл, так это за магическую способность дарить пустоту в голове и лёгкость на сердце даже в самые хреновые дни. Таких у главаря наёмников с каждым годом становилось всё больше, а этот, судя по всему, был исключительно отстойным, потому что даже бешеная скорость гонки по залитому огнями шоссе не подарила ему желанного покоя. Черепная коробка готова была взорваться от обилия мыслей, как от новых патронов, которые он подарил недавно Мацумото.       Визит Сакурая, чудом не раскусившего их бесёнка, будоражащая утренняя сцена с властным, соблазнительным Таканори, обернувшаяся кошмаром с прокушенным пальцем, а под финал эта блядская лекция о чистокровных от язвительного Белоснежки-Ютаки. Судьба мира, видите ли, в их руках. А вернее — в постели Мацумото. Посапывает там себе, причмокивает, отращивает зубки, тварь такая. Жизни миллионов, политика, мать её. Почему решать это приходится ему? Он всего лишь простой среднестатистический оборотень. Ну ладно, не средне, его показатели довольно хороши, тело закалено в боях, но речь ведь не об этом. За что на его плечи свалилась эта ответственность? Сузуки просто хотел жить как жил, следить за своими ребятками, трахать потихоньку свою волчицу, болтать с Такой и изредка видеть его во сне, и так всегда, всегда, всегда, до конца дней. Разве он не заслужил свою порцию покоя? Но тут на него обрушился этот мелкий кусок дерьма, который у всех под ногами обрушил почву. Акира прямо своим загривком ощущал, как земля под ним и Такой медленно и эпично трескается, чёрные полосы ползут в стороны, и если не рвануть прямо сейчас из эпицентра, то тёмные недра поглотят их — навсегда, навсегда, навсегда. Спасибо, блин, Широяме младшему.       Акира заскрипел зубами от безысходности и газанул. Надо было скорее добраться домой, у него созрел план действий. Что-что, а подыхать Сузуки явно не собирался, так же, как и сдавать своего друга заодно с полюбившимся ему мелким засранцем. Пусть план не отличался изяществом и, возможно, повлечёт за собой жертвы в лице кого-то из его людей, но простые решения — это по его части. Лучше разрубить головоломку одним ударом, как гордиев узел, чем возиться с кучей замысловатых деталей.       И снова привычный безжизненный голос приветствовал его: «Сузуки Акира. Глава организации Ликвидаторов. Искусственная иллюзия опущена на двадцать секунд. Добро пожаловать домой».       На механизме работы иллюзии, вернее, на её уязвимых сторонах и строилась схема побега, которую разработал усталый, периодически буксующий мозг напуганного до чёртиков последними новостями Сузуки. Уж кому, как ни ему были известны простые минусы искусственного покрова. Если бы Базу охранял купол, созданный возможностями Джина, проблем было бы гораздо больше. Но, к счастью, малыш пока не сумел развить свои способности. А искусственная иллюзия имела ряд производственных недостатков.       В первую очередь, она создавала ложную картинку снаружи. Когда подъезжаешь к этому месту, видишь пустырь и чёртов лес на мили и мили вокруг, подробно, детально, до мельчайших веточек. Но как физический барьер иллюзия не работала. Фактически, проникнуть внутрь можно было и напролом, не пользуясь пропусками и не слушая механический голос из белой глыбы. Именно по причине такой доступности и была вынужденно установлена сигнализация, из-за которой и приходилось раз за разом снимать иллюзорный покров, в противном случае громогласный звуковой сигнал поднимал на уши всю Базу и её обитателей, а это уже каралось выговором и штрафом. Однако и здесь была своя «дыра», допущенная сознательно, от лени, но так удачно играющая на руку сейчас. Работала сигнализация односторонне, она мгновенно сообщала о любом несанкционированном вторжении на территорию извне, но выход за пределы охранную систему не интересовал. Никому не хотелось тратить время и раз за разом снимать защиту и изнутри, да и не было в этом смысла — со стороны спрятанных дома и сада человеческому глазу даже не было видно границ визуально прячущего снаружи покрова.       И последнее, что помешало бы Таке и Койю покинуть дом незамеченными — камеры. Но любая техника не способна фиксировать происходящее за искусственной иллюзией, в отличие от естественной, созданной одарёнными психокинетиками. Для видеокамер ограждение было просто куполом из помех, стеной белого шума вокруг их Базы.       Соответственно, задача сводилась к минимуму: незаметно отключить слежку на короткий промежуток времени, чтобы Таканори с ребёнком успели пересечь границу и скрыться, дальше никто бы их не засёк, а там уже дело было бы только за Широямой на тачке.       Акира понимал, что отключение камер — риск. Не зря ими напичкали дом и сад под завязку. В конце концов, раньше он и сам был не против. Ликвидаторы — не ангелы и даже не цепные псы, а бешеные звери, штаб всегда был полон оборотней, отчасти нестабильных тварей. Акира знал по себе, контролировать гнев им сложно, в любой момент у кого-то может случиться неконтролируемая «вспышка», и помощь от городской части команды под руководством Сакурая была бы очень актуальна. Но сейчас этот недремлющий глаз оказался весьма некстати. Нужно было выиграть время. И Сузуки, скрепя сердце, решил пожертвовать единственным слабым звеном в продуманной и изощрённой системе защиты. Этим слабым звеном был… Джин.       Мальчику было восемнадцать, мальчик был покорным и добрым, как ягнёнок, а ещё очень любил Акиру. Возможно не настолько, чтоб закрывать его от пуль, но тот всё равно был для Джина чем-то вроде идеального отца или старшего брата, которыми судьба парня обделила. И хоть Сузуки в глубине души было тошно пользоваться этим слепым ангельским доверием, другого варианта он не видел. Мужчина привык к своему положению, это у его друга детства Казуки мозг походил на суперсовременную операционную систему, а он в этом плане никогда звёзд с неба не хватал. Зато решительности ему было не занимать, если уж попадал в сложную, казалось бы, неразрешимую ситуацию и видел перед собой какую-то стену, то смело пробивал её головой. Таким уж уродился. ***       — Эй, Джинни, Бё, привет, пацаны! — весело воскликнул Акира, жизнерадостным смерчем врываясь в каморку видонаблюдателей.       — О, шеф, что-то вы к нам зачастили. И не только к нам, — хмыкнул Бё, лениво почёсывая пузо и даже не поворачиваясь в сторону вошедшего.       Сегодня он, видимо, решил сказать леопардам нет, и вместо любимой шёлковой рубашки надел под костюм нечто не менее вульгарное — майку-золотистую сетку. Переливающиеся ячейки были мелкими, но сквозь них всё равно виднелось подтянутое тело и тёмные ореолы сосков. Босс осуждающе покачал головой и крепко пожал руку более тактичному члену команды — вечно лохматый Джин с виноватым видом подскочил к нему навстречу.       — Сузуки-сан, добрый вечер, — глаза паренька с интересом блеснули в направлении большого бумажного пакета в левой руке начальника, но спрашивать он постеснялся. На что Акира раскололся сам:       — Да настроение просто супер! Я наконец достал обалденный экземпляр для коллекции и решил, что надо отметить, — мужчина выудил из пакета и поставил на стол две коробки с бенто, и только после этого извлёк названный раритет — модель авто. Джин с восторгом приблизил лицо к коробке в руках Акиры, чуть ли не носом в неё уткнулся, всё, чтобы в мельчайших деталях разглядеть удивительную машинку размером с ладонь своего нового владельца, призывно переливающуюся зеленью под твёрдым прозрачным пластиком. И пока он ахал над колёсами-фарами, ручками дверей, Сузуки сказал:       — Бё, ты же понимаешь, что это подкуп?       Масахито уже недоверчиво принюхивался к неожиданно свалившемуся им на голову бонусному ужину, и тут же, успокоившись, поднял взгляд на начальника и подмигнул.       — Понятное дело, что не за так. Чего надо вам, великим, от нас, ничтожных?       — Да хотел, чтоб ты смотался со мной в гараж, посмотрел мою ямаху, что-то девочка сегодня артачится. Ума ни приложу, что не так, обычно она меня не подводит, а тут…       — Не даёт? — хохотнул Коджима.       — Ну типа того, да, — добродушно кивнул Акира и опустил любезно освобождённые Джином от машинки руки в карманы джинсов, хитро поглядывая на старшего блондина. — Максималка упала где-то на сорок километров в час. На небольших скоростях на шестой передаче, когда откручиваю ручку на полную, выдаёт только слабенькое медленное ускорение, как будто мот хочет, но что-то ему мешает. Поможешь, Маса? Ты ж у нас лучший механик.       — Сузуки-сан, лесть в карман не положишь! — крякнул довольный Бё, но всё-таки встал и вальяжно двинулся к выходу. — Оставляю сии владения на тебя, крошка Джин. И не смей жрать мой бенто!       Мальчик часто захлопал ресницами и, наконец оторвавшись от лицезрения модельки, нехотя передал её Акире.       — Кушай, Джин-кун, кушай. Может, он ещё не заслужил, — мягко улыбнулся босс. И уже в дверях обернулся к подчинённому и с нажимом произнёс: — Твоя коробочка верхняя.       Оставшись один, юноша облегчённо выдохнул. В присутствии начальника на него всегда накатывало необъяснимое волнение, как у нашкодившего малыша перед воспитательницей. Ему всё казалось, что он не так стоит, не так двигается, не так дышит, а говорит и вовсе несусветную, глупейшую чушь. Джин рухнул в кресло перед мониторами, прокрутился в нём пару раз вокруг своей оси, затем остановился, запустил в волосы пятерню, взлохматил их и, наконец, склонился над коробочкой с едой. Каково же было его удивление, когда он открыл крышку и оттуда выскользнул сложенный вчетверо лист, исписанный размашистым почерком Сузуки. Парень неловко дёрнулся, пытаясь поймать летящую страничку в воздухе, не смог и чуть не плюхнулся лицом вниз, когда доставал её из-под стола. Дрожащими руками раскрыл и уткнулся в записку, которая оказалась инструкцией к действиям:       «Джин-кун. Когда прочитаешь это, уничтожь страничку, сожги. И никому не говори о том, что прочёл. Я знаю, это опасно. Но мне больше не на кого рассчитывать. Мне нужна твоя помощь в очень серьёзном деле. Я попрошу тебя, прости, приятель, это ужасно, но я прошу, ты должен выключить камеры ровно в два ночи. И только на пять минут. Ты знаешь, секундой позже на пульт поступит сигнал об аварийном отключении. В журнал не вноси, время не синхронизируй. Проследи, пожалуйста, за Масой, чтобы съел свой бенто. Тогда он проспит этот тревожный момент. Джин-кун, помоги мне!»       Мальчик побледнел и схватился за горло, будто кто-то невидимый пытался его задушить. Болезненный спазм прошёл по всему телу. Так страшно ему ещё никогда не было. Но… «Мне нужна твоя помощь», «приятель», а главное, «мне больше не на кого рассчитывать» сделали своё дело. Он ссутулил плечи, набрал побольше воздуха в лёгкие и, не глядя, нащупал на пульте валявшуюся там позолоченную зажигалку Бё с забавным изображением Весёлого Роджера. «Сжечь, Сузуки-сан, значит сжечь…» ***       Бё ушёл из гаража, посмеиваясь над Акирой, что, мол, у босса день не заладился или нервишки шалят на таком ответственном посту, раз он абсолютно «здоровый» мото разогнать не может. Сузуки только пожал плечами, шалят так шалят, пришлось дать этому острому на язык парню повод поглумиться.       Мужчина быстро занёс и оставил свою покупку в кабинете. Теперь осталось только одно — рассказать Таканори о своём плане. Быстро и, главное, незаметно для техники. Этот нюанс Акира не успел продумать, поэтому ужасно нервничал, в очередной раз приближаясь к комнате Мацумото. «Чёрт, что я как заводная игрушка туда-сюда круги наматываю, к Таке бегаю, будто там у него мёдом намазано?» На слове «мёд» сознание некстати воссоздало замерший кадр и дополнило его не случившимся: пухлые чувственные губы Таканори, его палец, медленно погружающийся в них, тёплая похотливая влага, затягивающая его в какую-то безысходность. Сузуки порывисто выдохнул, замерев у двери своего «медовенького». Нет, надо как-то держаться. Хотя… Пока он лихорадочно пытался привести мысли в порядок, а вернее поднять их из области ниже пояса хоть куда-нибудь повыше, его осенило. Акира снова вспомнил недавний блядский приём Широямы для тайных переговоров. Как ни крути, тот очень удачно применил этот выпад на его невинной тушке, не готовой к сексуальным домогательствам вампира. И тогда он решился, будто с обрыва полетел, будь что будет, коротко постучался и дёрнул за ручку.       В проёме в сгущающейся темноте перед ним возник взлохмаченный Така в простой светлой майке на длинных лямках и мягких спортивных штанах. Такой уязвимый и сонный, такой домашний, босиком на ковре. Кожа его была бледной, а на контрасте с полумраком вокруг, казалось, даже мерцала. Маленькое усталое привидение, оживший осколок луны, и вместе с тем — его Таканори, запах и голос которого он знал долгие двадцать пять лет, дольше, чем кого-либо в своей жизни. Такой красивый, что не верилось, и при этом — простой, измученный, лоб поблёскивал от испарины, наверное, ему снилось что-то гадкое, когда нежданный визит заставил подскочить. И он наверняка не до конца проснулся, смотрел так неверяще, часто смаргивая, а когда парень вдруг зевнул, босс чуть не захлебнулся слюной. Мацумото тут же стряхнул дрёму, мотнув взлохмаченной копной волос, вздрогнул и попятился, почуяв звериную ауру, ударившую в него горячей волной.       Акира нападал не так, как это делал Юу, никакого медленного завораживающего нарастающего давления. Взорвавшийся волк влетел в комнату с глухим жадным рыком. Мацумото никогда не видел Сузуки таким. Нет, все оборотни, безусловно, психи, их животное безумие — вещь сама по себе не удивительная, даже во многом полезная, но это в бою. А сейчас Таканори не знал, чем мог вызвать такой дикий и ослепляющий гнев, это было действительно жутко. Он инстинктивно попытался быстро уйти с пути, отступая спиной назад, но рывок не удался — озверевшая машина для убийств чётко взяла цель. Така успел только издать какой-то нечленораздельный полувсхлип-полувздох и выставить вперёд руки, когда Акира настиг его уже в центре небольшой комнаты, мельком отмечая про себя полезные детали. Койю спал в гнезде из подушек, значит, не помешает и не прервёт. Верхний свет погашен, только одно тусклое бра на стене, но это не страшно, эта рухлядь почти не светит, как всё удобно складывалось. Совсем уже не контролирующий себя, он грубо схватил Мацумото за тонкие запястья, и тут наконец у Таканори в ответ включились рефлексы Ликвидатора.       Акира сам вышколил его, обучил и натренировал. Его больное, слабое тело не было готово к серьёзному контактному бою, пушка давала преимущество на дистанции, поэтому рукопашный нужен был только на крайний случай, но нужен. Босс терпеливо учил его уклонению, никаких силовых приёмов, в случае с этим доходягой они бессмысленны, а вот айкидо и дзюдо шли хорошо. При желании Мацумото мог сейчас даже вырубить Акиру, но не спешил — хотел понять, что происходит. Он молниеносно вывернул обе кисти из захвата и ударил Сузуки коленом в живот.       — Ты что творишь? — прошипел он чудом успевшему отклониться Акире, делая ещё один шаг назад и закипая от возмущения.       Вторым сработавшим рефлексом было нежелание разбудить малыша. Така двигался тихо и плавно, говорил почти беззвучно. Но отступление не помогло. Сладкая духота сгущалась вокруг этих странных противников, отскакивающий Мацумото только ещё больше распалял голод в крови Акиры, каждый его резкий выдох бил больнее кулаков, обжигая кожу, и эта горячая патока изнутри чужих лёгких накапливалась в комнате и будоражила, будоражила. Небольшая потасовка была похожа больше на танец, чем на драку, или на брачные игры диких хищников, какая пьянящая иллюзия. Оборотень почти растерял остатки рассудка от беспредельного восхищения близостью. Выскользавшая из рук добыча становилась с каждым движением только заманчивее, волк стал стремительно забывать, зачем вообще пришёл сюда, всё, о чём он думал — поймать, сцапать, подмять под себя. На слизистой во рту пульсировал, оседая, запах желанного молодого мужчины, который так ловко уклонялся от него, продолжая упрямо, хоть и вполсилы, делать атакующие выпады.       — Сдурел совсем? Заработался? Сгоняй разок на вылазку, спусти пар. Идиот, чего ты ко мне прицепился? Ребёнка разбудишь!       — Заткнись, Така, — зловеще гаркнул Акира, снова поймав вёрткого подвижного Таканори. Попытался притянуть к себе, получив смазанный удар по скуле, оскалился и рывком завёл правую руку друга за спину, вывернул, балансируя на грани вывиха, поставил к себе спиной и стал всем корпусом подталкивать к окну.       — Да что с тобой? — жалобный, испуганный полушёпот.       Мацумото мелкими шагами двигался под давлением босса и пытался обернуться, кривясь от боли. Это же Акира, что за бред, надо поймать его взгляд, надо остановить, привести в себя, в конце концов, с ним раньше не случалось подобного. Он всегда был подчёркнуто мягок с Таканори, даже носился, как с писаной торбой, это дико бесило, и чем старше становился Мацумото, тем больше ненавидел это особое отношение. Но сейчас от привычной сверхзаботы не осталось и следа. Сузуки, грубый с ним Сузуки, не в шутку, не из-за какой-то оплошности, а по-настоящему злой, жестокий, как со зверьём, это само по себе в голове не укладывалось. Да он пылинки с него сдувал всю жизнь, оберегал и защищал, лишь бы не навредили младшему, боялся сам тронуть пальцем. «Что с ним сегодня?!»       — Акира, посмотри на меня, успокойся, — сквозь зубы через плечо.       — Я сказал, заткнись, сука, — гортанным хрипом ответил Акира, шумно дыша, стиснул с каким-то урчанием и вдавил друга в подоконник, так, что жёсткая белая пластина болезненно ударилась в ребра. Мацумото старательно выгибался, чтобы не повредить помпу с лекарством на животе. Как может Акира не помнить об этой штуке? Он, казалось, даже ночью мог бы, не просыпаясь, заменить в ней ампулу, берёг, волновался. А если сейчас разбить? Придурок, будет тогда сам хладный труп откачивать.       — Аки! — только этот глухой призывный оклик с болью, со злобой в начинке, как команда хозяина цепному псу, как удар бича, отрезвил. Именно он пробудил Сузуки.       Шеф с трудом мотнул головой, сплёвывая волнистые волоски шатена, которые успели попасть в рот, отпустил чужую руку, но хватку не ослабил. И прежде чем оторваться, с тоской зарылся носом во взмокшую шевелюру, будто в последний раз, нырнул ещё глубже, спустился к шее к корням, у начала роста волос. Кожа там была такой нежной, как подушечки на лапках новорождённого котёнка, Така пах горячим шоколадом, а ещё собственным потом, и Акира сделал неимоверное усилие и отвёл губы от этого уязвимого местечка.       — Тише, мне надо кое-что сказать, — еле слышно пробормотал он, спускаясь к уху Мацумото.       — Что? — и пока Така яростно, но без надежды на спасение бился в стальных тисках его рук, так и не в силах развернуться, Акира резко дёрнул за шёлковый шнур, сдерживавший фиолетовую полупрозрачную штору. Тонкая, как паутинка, ткань закрыла парочку от бесстыдного взгляда камер. Правда, только частично: недвусмысленные порывистые ритмичные движения бёдер босса говорили сами за себя. ***       Коджима подавился своим ужином и, заходясь то ли в истеричном смехе, то ли в кашле, попытался подозвать напарника.       — Джинни, смотри, смотри, что они творят! Да наш начальничек просто кобель ненасытный. Рисе-чан ему мало, Широямой побрезговал, а теперь уже и Таку оседлал.       Нахохлившийся мальчик не отреагировал на завистливый присвист Масахито, он сидел понуро в своем кресле, немигающим, но при этом невидящим взглядом уставившись в мониторы. Его светлые вихры торчали во все стороны, губа была с силой закушена, тонкие руки обвивали собственные плечи. Бё отвёл взгляд от происходящего на одном из многочисленных экранов и затих, он с минуту любовался на этого милого грустного воробушка и нахально заявил:       — Джин, знаешь, иногда мне кажется, что у всех в этом доме есть секс. У всех, кроме нас, — и уверенно схватившись за подлокотники, подтянул кресло с мальчишкой к себе поближе.       Джин тут же очнулся и испуганно уставился на наглеца, который с серьёзным лицом бесцеремонно развёл его колени в стороны.       — Иди сюда. Если я прямо сейчас не пощупаю твою тощую задницу, то умру от одиночества и жалости к себе, — бровки домиком, густо подведённые чёрным глаза, Бё смотрел внимательно, не мигая. Вздохнув, подхватил вяло сопротивлявшегося блондина и усадил к себе на колени, действительно сжав обеими руками его ягодицы и уткнувшись носом в ключицу. Офигевший Джин наконец стряхнул оцепенение и заорал, пытаясь встать:       — Маса, иди на хрен! Отвали, не смешно!       — Точно, не смешно! Это настоящая трагедия, — мурлыкнул Бё и коротко клюнул ласковым поцелуем шею мальчика. ***       Тем временем за занавеской в комнате Мацумото ласки давно перешли границы невинных, хотя и были придуманы для отвлечения внимания, но оборотень уже был на взводе и остановиться не мог.       — Зачем… Что… — бормотал под ним потерянный Таканори.       — Они не должны догадаться, дело в ребёнке, — захлёбывался Акира, прижимаясь все теснее.       «Шпион хренов, ублюдок», — ругался про себя Така, чувствуя эрекцию Сузуки через грубую ткань его джинсов, но отбиваться прекратил, что-то в этих словах заставило его насторожиться и ощутить ураган пронёсшихся по позвоночнику мурашек. «Койю… что-то с Койю?!»       Под сильными, уверенными руками он не заметил, как послушно оперся ладонями о подоконник, расставив ноги. И тут же сжал белый пластик до боли, потому что вминающий его тело в холодную поверхность босс резко нагнул его и полез под майку сквозь широкие вырезы, бегло исследуя грудь, сжимая соски, а потом скользнул ниже, к животу, наткнулся пальцами на помпу и заметно вздрогнул. Мужчина пробежался невесомыми прикосновениями по коже рядом, очертил невидимый круг, а затем погладил приборчик так тихо и бережно, будто он был продолжением тела Мацумото. Короткие ногти как-то игриво скользнули по стеклу и металлу. Акира на мгновение убрал правую руку. Услышав звук сзади, Таканори не поверил сам себе — его друг облизал пальцы.       — Я убью тебя, если…       — Тише-тише. Я не сделаю ничего плохого, — немного замедлившийся Сузуки снова нырнул под майку и начал мокрыми от слюны подушечками рисовать узоры на животе парня, того стало явственно колотить, а босс подбирался всё ниже, глухо рыча в шею.       На краю сознания, уплывая куда-то в неведомые дали и подчиняясь шумному дыханию за спиной, Мацумото вдруг подумал, что не испытывает ни страха, ни отвращения, что он всего лишь раздражён внезапной атакой и бредовостью ситуации, но сам процесс не вызывает в нём отторжения. «Опачки, докатился. Я что, теперь и по мальчикам? Не иначе от Широямы заразился, знал же, что эта шавка бешеная…»       Тут Акира коротко, совсем по-собачьи лизнул его ухо, и Мацумото почувствовал, как пульсирует и предательски наливается тяжестью член от такой глупой ласки. А Сузуки будто прочитал мысли — скользнул правой рукой под резинку штанов и стал наглаживать натянувшуюся от возбуждения ткань боксеров.       — Твою мать, Аки, — захрипел Таканори, обалдевая от того, насколько непривычно и пошло звучит его внезапно ставший низким голос.       Босс невнятно рычал, тщательно вылизывая ухо парня, пересчитывая серёжки языком, прикусывал мочку и продолжал тереться. Его член, большой и твёрдый, настойчиво елозил по ягодицам. Таканори тоже забылся в ощущениях, несмотря на то, что отдавал себе отчёт — его просто-напросто трахают, вот так, прямо в одежде, на виду у камер слежения. Секс, животный, жаркий, пусть без проникновения, но с мужчиной, да ещё с каким, с тупым Акирой, который его на руках носил в подгузниках, а теперь вот властно нагибает, оглаживает бёдра, трогает, трогает везде, сжимает его член через бельё, треплет, обводит головку. Ладонь горячая и влажная, непонятно, от волнения или уже от его смазки, пропитавшей ткань. Он потёк, да, потёк под лучшим другом, как какая-то похотливая сучка. Надо себе признаться, увы, эти новые ощущения были похожи на взрыв склада фейерверков в голове. И всё это вместе взятое заводило ещё сильнее, рука босса двигалась настолько умело, что он сам на автомате стал толкаться в неё, постанывая.       — А-а-акии, ты, скотина… ты что хотел сказать?       — Я? Сказа… Блять, прости, увлёкся, — Сузуки отозвался, прильнул губами к ушной раковине, не прекращая двигать рукой и бёдрами в едином ритме. — Та-ка… Бежать вам с Койю… Надо… Какой ты, боже, что ж это зв…       — Что? — Мацумото напрягся в его руках, повернул голову и прострелил тупую башку яростным взглядом.       — Заткнись, слушай. Пожалуйста… Прости.       — Твою мать, Сузуки Акира, если ты не скажешь, я сам тебя сейчас нагну, — в тихом бешенстве шепнул шатен, выгибаясь и чувствуя, как резко рёбра вбиваются в жёсткую полосу подоконника и — чёртова безысходность! — это тоже заводит.       — Така, верь мне. Койю… Всё очень плохо. Сегодня вам надо уехать с Базы, срочно, — терпения не хватило и Акира всё-таки сдвинул бельё, крепко с судорожным выдохом обхватывая горячий, влажный от смазки ствол члена Таканори. Тот резко дёрнулся, подался вперёд и ударился лбом в холодное стекло, так, что, вероятно, появится шишка, но плевать. Сейчас нужно только это облако тумана от него и Акиры, запах, жар, стук сердец и звёздочки в глазах. И требовательная теснота чужой ладони.       — Что? Сегодня? — шёпот стал беззащитным, робким, беспомощным. Така задыхался, ловил ртом кислород, скулил, пытаясь понять. «Не хочу. Уходить не хочу. Хочу… Что? Акиру? Нет!» Глаза округлились от шока и он кончил в ладонь мужчины, тихо оседая в его руках. Сузуки подхватил ошарашенного Мацумото под мышки.       — Да, ровно в два, ни секундой раньше или позже. Будет пять минут, камеры отключат. Только пять, Така. Соберитесь, следи за временем. Иначе… Койю заберут и, по сути, разберут на запчасти. Юу будет ждать, дальше к Ютаке, он расскажет. Понимаешь меня? — шёпот в ушах смешивался с гулом взбесившейся крови, она доносила до него панику сердца, стук нарастал. Таканори не мог осознать и поверить, голова была как в тумане. Он повернулся к Акире, неосознанно, рефлекторно, обвил его шею ослабевшими руками, потянул к себе и едва слышно пробормотал:       — Аки… Не хочу уходить.       В этот момент кончил и волк, вцепившись изо всех сил в свою такую мягкую, такую нежную сейчас добычу. Если бы он захотел, в эту минуту он мог бы сделать всё — Мацумото спрятал свой ядовитый язычок, свои острые зубы, когти, шипы, броню, он сейчас всё сбросил, дрожал в его ладонях совсем как улитка без своего домика. Безгранично нежный, слабый, но только на миг. И только для него. Очарование рассеялось почти мгновенно, когда Така с силой ударил его кулаком в плечо:       — Ты сам вот это придумал? — рука вспорхнула, указывая на их растрёпанный вид, приспущенные штаны Таканори, на всё это вообще.       — Не, метод Широямы, — Мацумото закрыл лицо ладонями и начал сдавленно смеяться.       Теперь уже руки Сузуки опустились на подоконник, по обе стороны от дрожащей в приступе хохота стройной фигурки в сползшей и смятой майке, пытаясь найти опору, отдышаться и прийти в себя от ослепительного оргазма. Жалкий, в мокром белье, взлохмаченный оборотень был по-настоящему счастлив в этот миг.       — Удачи, Така, — едва слышно выдохнул он, поцеловал лохматую макушку и сбежал, оставляя испуганного, но всё равно довольного Таканори наедине со своими мыслями и с сопящим на кровати источником всех бед.       Просто Акира знал, что если бы не ушёл, уже не смог бы остановиться.