Дитя

      You know, I tried to find a way,       A means to keep it high,       Forced to yield to blinded sentiment       Его грудь поднималась и опускалась от тихого дыхания. Из наушников-вкладышей лилась печальная мелодия, заполняя пустоту внутри. Таканори ловил себя на мысли, что за предоставленные ему несколько часов до момента икс он не просто успокоился и почти не нервничал — опустошил себя.       «Аки… Не хочу уходить».       Акира сказал уходить, бежать, прятаться. «Акира… Он ведь прощался? Навсегда?»       And you know, I tried to give it up,       With effort to make sense       Of senseless cries and smiles stirred by vain       Чувство, что вернуться в этот дом им больше не суждено, было отчётливым и принятым.       Сквозняк в душе усиливался, и Мацумото повыше натягивал одеяло, до самого подбородка, не прекращая посматривать на часы на тумбе. Сменяющие друг друга таблички говорили, что до момента, когда ему предстоит отсюда уйти, осталось пятнадцать минут.       I’m crashing       I’m falling       I’m losing       And you’re killing me inside.       Маленькое тельце посапывало рядом в позе звезды. И Таканори отдавал себе отчёт, что готов бросить всё ради него. Ради чужого ребёнка, найденного случайно, нежеланного, казалось, всеми, кроме него. Или это был только предлог?       В который раз принялся рассматривать пространство своей маленькой комнаты. На самом деле, клетки. Двадцать пять лет под чутким надзором где-то там, в глубине зеркала на стене напротив.       You know, I tried to find a way,       A means to keep it high,       Forced to yield to blinded sentiment       Серый и фиолетовый, немного белого. Пять лет назад он сам всё здесь поменял. Из мебели остались только встроенный в стену шкаф для одежды, кровать и длинный узкий стол, заваленный высокими стопками книг и альбомами для рисования, с одним-единственным простым стулом. Сузуки не раз предлагал ему переехать в спальню побольше, но Така всегда отказывался. От когда-то стоявшей здесь колыбели до нынешней меланхолии — это было его. Родное. Из года в год именно здесь он плакал, смеялся, боялся, страдал, веселился, мечтал, фантазировал. Из года в год воздух здесь наполнялся парфюмом Акиры.       And you know, I tried to give it up,       With effort to make sense       Of senseless cries and smiles stirred by vain       Всё, что случилось между ними пару сотен минут назад… Не казалось неправильным.       «Аки… Не хочу уходить».       Таканори ненавидел это место. Возненавидел за эти любезно преподнесённые ему часы ожидания. Осознал, где он, и что это — в самом деле клетка. Покинуть которую можно только так, бежав, и от этого осознания всё внутри покрывалось ледяной коркой. По какой бы причине Акира не поступал так, не просил забрать Койю, это было важно, не могло быть иначе. И он хотел уйти как можно скорее.       Всё было готово. Ружьё стояло в углу, рядом с никогда не разбираемым рюкзаком, вечный бардак которого берёг всё самое ценное и необходимое. Даже лекарства, которые перед заданиями приходилось выкладывать и оставлять на кровати, всегда хранились на самом верху его, как выражался Широяма, кучи мусора и дерьма. Просто привычка, как тайник, а теперь думалось, что он будто всю жизнь готовился к этому побегу.       Жаль только одно: тупого босса невозможно было уложить рядом с плюшевым Джиро, не забрать с собой так просто. И эта мысль опустошала.       I’m crashing       I’m falling       I’m losing       And you’re killing me inside.       Песня стихла, мгновение тишины, и вновь началась. По кругу, раз двадцатый, снова и снова.       Осталось десять минут. Под одеялом Мацумото апатично рисовал на коже вокруг помпы невидимый круг, как это делал Акира.       «Аки… Не хочу уходить».       Тонкая штора была вновь подвязана шнурком, вместо неё Таканори опустил на единственное в помещении окно плотные белые жалюзи. Лунный свет больше не проникал внутрь, и глаза давно привыкли к темноте. Он был готов оставить эти четыре стены, но старался не думать о том, что покидать не хотелось, из-за чего ещё вечером мог считать это место родным. Вернее, из-за кого. ***       01:58:01       Пошла предпоследняя минута перед неизбежным. Он сделает то, что попросил Сузуки Акира, во что бы то ни стало сделает.       Джин неотрывно смотрел на зелёные цифры, жестокое время тянулось слишком медленно. Предметы вокруг теряли очертания и расплывались от напряжения, приходилось щуриться. Палец нервно трясущейся руки был занесён над нужной кнопкой. Как же было страшно пропустить хотя бы секунду, он просто не мог подвести.       01:59:00       Сбоку слышалось глубокое дыхание друга, не перебиваемое посторонними звуками — регуляторы громкости каждого экрана были выкручены на минимум. Мальчик потратил десять минут, старательно глуша прослушку каждого помещения. Вообще-то им нельзя было этого делать, но и отследить такую вольность никто не смог бы — наблюдатели сами решали, какой уровень шума будет проникать в их комнатушку со всего дома. Запись всё равно велась на одной громкости, параллельно картинке. А взвинченный до предела блондин боялся, что уснувший Масахито может оказаться сильнее снотворного в своём бенто, поэтому старался создать наиболее благоприятную обстановку для вынужденного отдыха своего напарника. Только фоновое гудение аппаратуры мягко окутывало их со всех сторон.       Спящий Бё выглядел ужасно глупо, растёкшись щекой на сложенных перед собой на столе руках. В голове мелькнула мысль, что завтра у этого придурка всё лицо будет в складочку, поделом ему, но победно улыбаться не было ни сил, ни настроения.       01:59:59       Джин задержал дыхание…       02:00:00       …и нажал кнопку. Картинки на десятках мониторов замерли, полосы времени внизу каждого остановили свой ход. ***       01:59:00       Таканори вытянул за шнур наушники из ушей, не выключая музыки. Наверное, к утру батарея плеера сядет, но какая сейчас разница. Он оставлял печаль чужих слов на своей нагретой кровати, которая скоро остынет, в которой он вряд ли когда-нибудь ещё увидит сны.       02:00:00       Щелчок часов — Така вскочил, рывком выдёргивая из-под кровати большую длинную подушку с какой-то темнокожей анимешной красавицей-эльфийкой в откровенном наряде и с неприличных размеров бюстом. Коллеги, теперь уже бывшие, подарили ему эту глупость на один из прошлых Дней Рождений, и Таканори эта шутка всегда казалась неимоверно тупой, но избавиться рука не поднималась — подарок же, к тому же на ней было удобно иногда поваляться на полу и порисовать. В шкаф она не влезала, хранить на видном месте было стыдно, поэтому пошлый презент пылился под кроватью, ожидая своего звёздного часа. Дождалась же, пышнотелая чертовка, заменив собой тело сбегающего Ликвидатора под одеялом.       02:00:20       Рюкзак на спину, за обе лямки, двустволку — на плечо за ремень. Открыл шкаф одним движением, отрепетированным в мыслях уже раз сто. Кроссовки с эластичной шнуровкой — на ноги, а вот на одежду времени не было.       Мацумото заранее позаботился о Койю. Когда Акира сбежал от него, Така осторожно поднял спящего мальчика, почти разбудив его, и вернул уже на одеяльце, разложенное под ним ромбом. Поэтому сейчас оставалось только накинуть на ребёнка нижний и боковые края, подхватить на руки и молить всех богов, чтобы малыш вёл себя тихо и не начал верещать и будить нежелательных свидетелей. Опустевшее гнездо внутри подушек пришлось закрыть своим одеялом почти до самого верха.       02:01:10       Тихо, но быстро покинув спальню, беглецы двинулись в сторону главной лестницы. Таканори резко замер, расслышав слабые переговоры на первом этаже. «Чёрт, сегодня ни у кого не было заданий, почему дежурные на месте?» Не медля, он развернулся и побежал в сторону второй, запасной лестницы, ведущей к заднему выходу, мимоходом отмечая, что так даже лучше — расстояние от дома до границ иллюзии позади территории было короче, и как раньше не обдумал этот момент.       02:03:13       По лестнице Мацумото сбегал уверенно, не боясь запнуться и упасть, адреналин в крови делал тело ловким и быстрым. Толкнув незапертую дверь на улицу свободным плечом, Така покрепче перехватил глухо хныкающего в пуховом свёртке Койю. Оружие норовило сползти вниз, чем отвлекало и отнимало драгоценные секунды, но на это неудобство пришлось плюнуть. Таканори нутром чувствовал, что вот-вот и зоркий глаз камер схватит их. В голову даже лезли жуткие нереальные картинки, как именно это будет, словно там не камеры вовсе, а жуткие чудовища со страшными длинными руками-ветками, которые вцепятся иссушенными пальцами в его щиколотки и повалят на землю.       02:04:27       Така нёсся по знакомому мёртвому саду что было мочи. Смешной, испуганный, в той же просторной домашней майке и штанах, со всё же стёкшим по коже на предплечье ружьём, шумно дышащий открытым ртом, даже в глазах начинало темнеть, будто бежал длинную дистанцию, а не несколько десятков метров. Мелкий на руках от сильной тряски затих, но зато заворочался, жутко мешая этим своему спасителю, который холодел от мысли, что ребёнок сейчас может выскользнуть из сбившегося одеяла, как чёртово мыло какое-нибудь.       02:04:55       Из последних сил, как финиширующий и разрывающий красную ленту атлет, Таканори рывком преодолел оставшееся, показавшееся непреодолимым расстояние, круто тормозя и разворачиваясь на пятках лицом к Базе. За столько лет он интуитивно знал, где проходят границы искусственной иллюзии, даже если не видел их с территории. Равновесие удержать не удалось и Така грузно упал на задницу, во все глаза уставившись перед собой.       Ничего. Пустырь, слабо выделявшийся в сумраке белый столб вдалеке и бесконечный тёмный лес кругом — и больше ничего. «Получилось?» Ближайшие несколько минут должны были ответить на вопрос Мацумото, ведь если нет, то так неудачно ответственные дежурные быстренько догонят их и вернут. «Господи, помоги…»       02:04:59       Оставшийся в тепле штаб-квартиры Джин, дышавший через раз, жёстко ткнул в уже знакомый пластиковый квадрат.       Изображения на экранах дёрнулись, в мелочах изменились и ожили, как и строка времени, отстававшая теперь от реального, но Акира просил не синхронизировать, поэтому блондин оставил как есть. Спящие и бодрствующие Ликвидаторы поменяли свои положения: кто-то перекатился на другую сторону кровати, гогочущие в холле парни больше не стояли, а устроились на кожаных диванах у стены, все, почти все что-то сделали, никто не остался неподвижным за эти почти вечные пять минут. Все, кроме Сузуки. Это был первый монитор, в который посмотрел потерявший миллионы нервных клеток парнишка. Джин даже испугался за босса, тот словно окаменел в своей постели, вытянувшись как будто в гробу, с руками по швам поверх одеяла. Следующей целью была комната Таканори. Он похолодел от ужаса. Не отметить слишком сильные изменения было трудно: кровать, закинутая почти до изголовья одеялом, с волнами под ним якобы от тел, должна была демонстрировать, как на ней кто-то спит, но выглядело всё слишком неестественно. По крайне мере, теперь помощник в совершении должностного преступления, а по сути — исполнитель, понимал, для кого это делал.       Джин упал в кресло до смерти уставшим. Изменений в журнал, как и было велено, вносить не стал, но липкий страх полз по спине. Всё слишком очевидно, наверху обязательно узнают, и чья голова после этого полетит первой — вопрос. И всё же, парень верил в Акиру. Он не даст его в обиду. Не даст. ***       Ночь была холодной. Мацумото с трудом переводил дыхание, выпуская ртом пар. Он сидел на траве и старался игнорировать боль в спине и прочих частях тела от падания. Уложив Койю на коленях, поправлял и укутывал своё круглощёкое чудо, неожиданно переставшее капризничать и заулыбавшееся.       — Что, пацан? Мы преступники, как думаешь? — Така согнул ноги с лежащей на них ношей, подтянув тем самым её выше, и осторожно дотронулся губами до лба малыша. — Холодно. Пошли папку поищем? Пошли, пошли, что нам остаётся-то ещё… Смешно быть съеденными волками в лесу, учитывая то, откуда мы смылись, такая тонкая ирония.       Он подскочил резко, будто не было падения, побега, всех этих лет. Будто не стучало далеко позади, в доме, оставшимся за спиной, а казалось — в другой вселенной, призывно с тоской родное волчье сердце. Прошлое в прошлом. Така верил Акире, возможно, больше, чем себе. А тот сказал бежать.       Поскольку выскочили они не с фасада, а с заднего двора, предстояло ещё обогнуть пустырь, чтобы выбраться на дорогу. Пристально, до рези в глазах, всматриваясь в темноту, Таканори пытался разглядеть впереди Челленджер Широямы. Но машины не было видно и от того приходилось едва слышно без остановки бормотать успокаивающую фигню, якобы для Койю, но на самом деле для себя. Ведь было страшно до чёртиков. Что делать, если вампир взбрыкнёт, подведёт, не приедет? Мацумото не имел и малейшего понятия, как ему выбраться из леса пешком, полуголому, с младенцем на руках.       Несмотря на то, что он бежал довольно быстро, уши и щёки горели от скорости и холодного воздуха, беглец чувствовал, что уже порядком замёрз. «Как бы не простудиться, ещё не хватало в этом безумии».       Приближаясь к знакомому месту, недалеко от «пропускного столба», Така был готов завопить от ужаса. Машины не было… Но, нет, не успел он заистерить, как в ту же минуту в темноте мигнули фары. Ночь была чёрной, и Додж был чёрным. Потому Мацумото и не разглядел сразу в спешке. А вот сидящий за рулём человек, кажется, посерел от досады, когда узнал в приближавшемся силуэте напарника с очевидным кульком на руках.       Така открыл дверь, торопливо сбросил вещи на заднее сидение и по-хозяйски плюхнулся на пассажирское кресло, улыбаясь так, словно только что выиграл миллион, хотя зубы стучали от холода, зад сводило неприятной саднящей болью от недавнего падения, а внутри всё дрожало от дикости содеянного.       — Твою мать, — радушно поприветствовал приятеля Широяма, рухнув лицом на руль.       — И тебе вечерок добрый, Юу, — ответил Таканори, дуя в замёрзшие ладони и продолжая бережно прижимать к себе ребёнка.       — Я так и знал, — вымученно улыбнулся вампир, поднимаясь и заводя двигатель. — Вы что, срослись с этим мальцом? Он теперь — твоя любимая опухоль мозга? Или грёбаный сиамский близнец?       Таканори только довольно хмыкнул и отвернулся к окну, пока Юу разворачивал тачку, не переставая недовольно ворчать:       — И кто мне за это дерьмо заплатит? Во что вы меня втянули, дебилы? Увижу Акиру — порву на сотню маленьких волчат. Так и знал, что этот уродец не к добру нашёлся. Но не подозревал, что всё так запущено. Это ведь из-за него ты в лесу в неглиже в два часа ночи торчишь? И что нам за это светит? Бля, Така, ты меня слушаешь?       А Мацумото действительно не слушал, он сидел притихший, машинально укачивая Койю. Смотрел, как за стеклом медленно скользят такие знакомые тёмные деревья, и весь холод и страх, оставшиеся снаружи, тоже ускользают. Левая рука мечтательно потянулась к помпе.       — Эй, зомби, меня сейчас вырвет. Выглядишь как умственно отсталый, — помахал ладонью перед лицом напарника Широяма и снова отвлёкся на дорогу.       — Юу, знаешь, а Аки меня этой ночью чуть не трахнул, — задумчиво произнёс Така.       Вампир никак не отреагировал, продолжая пялиться на освещённую фарами полосу впереди, с непроницаемым выражением лица: «Я в нирване, я в домике, я вообще неодушевлённый предмет, не трогайте меня». В машине повисла напряжённая тишина, и только где-то через минуту Широяма спокойно произнёс:       — Ты бы того, пристегнулся, Таканори, а то от таких заявлений я же могу по тормозам вдарить случайно. И что тогда? Ты башку разобьёшь, мелочь твоя всмятку расплющится. Непорядок.       Мацумото усмехнулся, пристегнул ремень, уселся поудобнее, покрепче обняв Койю, поджал губы и не сулящим ничего доброго голосом заявил:       — Кстати, Юу, у меня есть для тебя новость, совсем забыл сообщить.       — Мне уже страшно. Что-то кажется, не понравится она мне. Если что, шафером на гейской свадьбе я быть не собираюсь, — покачал головой брюнет с усмешкой.       — Это правда мальчик, хотя вижу ты не сомневался. Я назвал его Койю. И у него наконец появилась фамилия.       — А. Скукота. И какая?       — Он теперь у нас Широяма Койю.       В этот момент Юу действительно врезал по тормозам с ошарашенным воскликом:       — Что?! Какого?       Машина с визгом замерла, пропахав порядочный участок дороги так, что из-под шин почти сыпались искры, такие же офигевшие и недоумённые, как мечущиеся мысли вампира. Така вовремя сгруппировался, отклонился назад, обезопасив малыша, добродушно похлопал приятеля по плечу и сказал:       — Поздравляю, да. Поехали уже, чего стоим-то? Тоже хочу знать, что происходит, а все ответы, как я понимаю, у Ютаки. Знаешь адрес его квартиры?       Юу выдохнул, прожёг напарника ненавидящим взглядом, но всё-таки снова завёл машину. Всю дорогу он то и дело ошарашено поглядывал на малыша и постоянно монотонно матерился и возмущался. Но делал это так тихо, что задрёмывающий Така успел разобрать только:       — О мой мозг… Интересно, нервные клетки всё-таки восстанавливаются или нет? И если да, удастся ли их когда-нибудь регенерировать с этой парой мелких придурков? Надо у Казуки спросить, что ли.