Дитя

      Из безжизненного серого в живое и объёмное — напарники пересекли черту мёртвой зоны, и мир сразу же снова обрёл краски. Ютака встретил их, как и обещал, у входа в зону С. Широяма поморщился, увидев знакомый Бентли. Этот пижон мог хотя бы для приличия сменить модель или перекрасить свою тачку в другой цвет. Но нет, стройная фигура в чёрном контрастно выделялась на фоне всё такого же, как шесть лет назад, броского алого корпуса. Знаковый для них красный. Цвет крови, цвет ночи, цвет предательства. Уке не разлюбил его. Или просто оставил на память о прошлом. В любом случае, Юу такую сентиментальность оценить не мог, приблизившись, он поморщился и неодобрительно цыкнул.       Светловолосый вампир, видимо, уже давно тут торчал: он устал, выглядел немного сонно, и всё же ждал их в одной позе, застывший, обречённый, скрестив руки на груди, опираясь на машину. Он напоминал каменное изваяние прекрасного, но всё же кладбищенского ангела, такого, каких ставят богатые семьи над своими фамильными склепами. Грозное нахмуренное лицо, резкий излом бровей, как крылья чайки, плотно сжатые губы. Оленьи глаза в рассветных огнях тоже застыли с живым пламенем внутри, печальные, полыхающие ядовитыми изумрудами.       — Опаздываете! Поезд в шесть, — коротко бросил он с едва сдерживаемым раздражением, открывая багажник и закидывая туда кейс с пушкой, категорично отобранный у Мацумото. Така послушно выпустил ношу, предоставив вампирам разбираться с багажом, а сам нырнул в салон, чтобы, пока никто не видит и не может поддеть, поздороваться с Койю, по которому успел немного соскучиться. В то время взвинченный сверх меры Юу пристраивал Такин рюкзак и свою сумку с вещами и арсеналом, уворачиваясь от заботливых рук, которые так настойчиво спешили на помощь.       — Не лезь, Уке. Поехали лучше, пока я не передумал, — буркнул он, усаживаясь на переднее сидение, и поёжился от неприятного пронизывающего, как сквозняк, ощущения дежавю. Сколько раз он тут ездил, курил в окошко, щёлкал радио, рылся в бардачке, чтоб отыскать карту или припрятанное Ютой для любовника яблоко.       Хлопнула водительская дверь. Широяма не обернулся, упрямо пялясь в стекло, как вдруг на лицо ему ловко закинули медицинскую маску, Уке не дал даже опомниться, закрепляя резинки за уши.       — Зачем это? — нервно выдохнул брюнет, прислушиваясь к вкрадчивым движениям таких знакомых и родных пальцев, но сопротивляться не стал.       — Физиономия у тебя больно запоминающаяся, Юу, да и клыки тоже. Ну вот, повернись ко мне.       Вампир, не отдавая себе отчёта, послушался и взглянул на довольно посмеивающегося Ютаку. Всё-таки его власть над ним пугала, и это было ещё одной причиной, по которой Широяма так отчаянно пытался сбежать, укрыться от любого упоминания об том человеке.       — Отлично. Выглядишь как офисный придурок-трудоголик в отпуске. Совершенно невзрачно.       — Ага, с электрогитарой, рыжим ребёнком и женой шатенкой, которая ко всему прочему почему-то мужик. Вообще ни капли не заметная компашка. Ну, да хрен с этим. Что есть, то есть. Газуй уже.       — Надо будет ещё Сузуки отзвониться с автомата на вокзале. Свой выбрасывай, дам «чистый» для связи, — не дождавшись, когда Уке договорит до конца, Юу приоткрыл дверь набирающего ход автомобиля и зашвырнул извлечённый из кармана чёрный аппарат в ближайшую стену так, что телефон разлетелся на составляющие. Ютака закатил глаза: «Как ребёнок».       Отвратительное было начало у путешествия. Хуже не придумаешь. Кожа навязчиво горела от недавних прикосновений Юты, таких лёгких, будто невзначай доставшихся прикосновений. ***       Поезд видал и лучшие дни в своей невесёлой железнодорожной жизни. Как только Широяма увидел прибывший к перрону унылый потрёпанный синкансен с облупившейся краской и облезлыми рекламными объявлениями «Сахарные тигрята для вашего завтрака» на помятых боках, он развернулся на каблуках и молча зашагал к выходу из здания вокзала. Но Мацумото и Уке зашипели на него хором и оттеснили к вагону. Улыбчивый малыш на руках Таканори с интересом поглядывал на происходящее, переводя взгляд от одного потешного участника развлекательного шоу к другому. «Ну, хотя бы не ревёт, и на том спасибо», — обречённо подумал Юу, протискиваясь к их местам.       Сидения располагались как в самолёте, пара рядов по обе стороны от прохода. Половина — синие, по два кресла, половина — красные, по три. Обивка была старая, облезлая и трухлявая, не хотелось думать, сколько ей пришлось перевидать разных задниц. Широяма отчаянно гнал от себя любые мысли, мечтая только о том, чтобы как-то приткнуться и подремать в дороге. Прочь, прочь, забыть обо всём на свете: о доставучем бывшем, о безвозвратно потерянной по вине Таканори работе, о самом напарнике-квочке с его драгоценным сосунком, об оставленном в далёком загаженном переулке любимом Додже.       Поначалу им даже повезло, ничто не предвещало беды. Досталось два места в первом ряду рядом с пустующим третьим. Юу пристроил на полку в верхнее отделение для ручной клади под потолком рюкзак Таки и сумки, свою и ту, что выдал Юта. Конечно, запихнуть туда гигантский кейс для гитары с его нелёгкой ношей внутри было невозможно. Поэтому не занятое никем кресло рядом оказалось весьма кстати. Но через пару станций удача им изменила. В вагон ввалилась престарелая полная женщина с чемоданом на колёсиках, по дороге она кряхтела и кашляла так громко и жутко, что Широяма готов был дать руку на отсечение — она направляется именно к ним. Чутьё не подвело вампира: раздражающая бабка встала над ними с недоумением и ткнула кривым пальцем гитарный чехол.       — Молодые люди, это моё место! Занимать сидения можно только согласно купленным билетам.       Така, который до этого мирно клевал носом у окна, обнимая маленького Койю, вдруг очнулся и, хищно улыбнувшись, радостно воскликнул:       — Дорогой, а подай-ка мне кейс.       Юу благоразумно решил этого не делать. Вот только кровавой разборки со старушками в электричке им не хватало для полного счастья.       — Присаживайтесь, мадемуазель, — сладко пропел Широяма, стаскивая кофр и пристраивая его у себя между ног в проходе. Почему-то это «мадемуазель» прозвучало еще более угрожающе, чем просьба Таканори вернуть ему оружие. Женщина испуганно икнула и отвернулась от парочки наёмников, устраиваясь в столь галантно освобождённом кресле. «Эх, не выйдет из меня Казуки. Бабы не ведутся», — вздохнул вампир, теснее сжимая коленями чёрный прямоугольник.       Это был не конец его мучений. Потому что как только притихла бабуля, истошно завопил их мелкий. Он орал и орал, людей в поезде прибавилось, и все косо и с осуждением смотрели почему-то именно на Юу, а не на неумёху Таканори, который никак не мог успокоить малыша. Когда они подъезжали к следующей станции, вампир не выдержал и резко сорвался с места, одним движением стаскивая сумки с полки, сжал кулаки и гаркнул на недоумевающего Мацумото:       — Шевели ногами, мы выходим!       На пустынной станции, когда синкансен исчез в сизой утренней дымке, а Мацумото лишь грустно вздохнул ему вслед, Широяма с наслаждением сорвал с лица медицинскую маску, бросил на перрон, скомкав, затянулся желанной как никогда сигаретой и выдохнул в лицо напарнику вместе с дымом:       — Ну что ты уставился? Денег навалом, сейчас найдём прокат, снимем машину и долетим до этой дачки быстрее ветра.       — Юу-у-у… — жалобно протянул Таканори, он сделал неопределённый жест, описывающий круг вокруг них. — Ты ослеп? Пустота! На много миль вокруг. Зачем было выходить? Мы бы уже через три часа были в Канадзаве, а теперь?       — Да ладно. Что тебе важнее: какое-то там время или моя нервная система?       Така быстро открыл рот, но Юу остановил его:       — Советую подумать с ответом! — и вампир красноречиво клацнул зубами.       Мацумото опечалено опустил голову и сдался:       — Блин. И ведь всё хорошо начиналось! Вот вечно кому-то неймётся…       На деле же всё оказалось не так плохо, как представилось Мацумото поначалу. Когда напарники, наперевес с сумками и ребёнком, удалились от перрона достаточно далёко, и он попросту скрылся за холмистым горизонтом, их ждала относительная, но цивилизация. Небольшой городок, неуловимо пронизанный духом старой Японии, встретил пеших путешественников приветливо и тихо.       Таканори изумлённо вертел головой, осматриваясь по сторонам, для него всё было настолько новое и интересное, потому он, полностью поглощённый необычным зрелищем, едва не врезался в резко остановившегося Широяму. Того, похоже, мало интересовали все эти маленькие домишки, часть из которых были деревянными, уютные крылечки и торговые лавочки с безделушками и уличной едой. Така тем временем приветливо улыбнулся помахавшему ему скрюченному старичку, приподнял Койю повыше и повернул в сторону любопытного морщинистого лица. Тонкие губы долгожителя растянулись ещё шире, и Мацумото хотел было к нему подойти, раз уж Юу прирос к асфальту, но тот, даже не взглянув назад, завёл руку за спину и поймал дружелюбного паренька за петлю рюкзака.       — Далеко собрался? Пошли, вон там кафешка, подождёте меня в ней, а я пока поищу нам транспорт, — Таканори тяжело вздохнул, слегка поклонился несостоявшемуся собеседнику и уныло поплёлся в указанный вампиром семейный ресторанчик.       Внутри было тепло и светло. Деревянная мебель, выкрашенная белой краской и намеренно состаренная, кружевные салфетки, узорчатая посуда и цветы, скорее всего искусственные, которыми были украшены столы и стены, создавали уютную и домашнюю атмосферу. Довершали идеальность выбранного вампиром местечка ароматный завтрак и — чуть позже — обед, оказавшиеся чуть ли не самым вкусным, что Мацумото доводилось пробовать в своей жизни. Жаловаться было почти не на что, даже Койю вёл себя мирно и послушно, а персонал, сперва слегка напрягшийся странным ранним гостям, но заметно расслабившийся после того, как Широяма оставил парочку наедине, привык к коротающим у них время посетителям настолько, что перед Таканори пару раз появлялись добротных размеров кружки с кофе «за счёт заведения».       Только многочасовое ожидание затягивалось, бессонная ночь напоминала о себе, и Така периодически на несколько минут отключался прямо на стуле, уткнувшись подбородком в грудь, но в итоге смаргивал и возвращался в реальность. Освобождённый от одеяла и уложенный на коленях головой в живот Таканори, мальчик задумчиво перебирал в пальчиках подсунутый ему одной из официанток пластиковый цветок. Мацумото, чтобы хоть как-то держать себя в руках, не расслабляться и, в конце концов, не грохнуться вдвоём с сидения на пол, развлекал себя и ребёнка как мог. Сейчас на очереди был не первый за утро, перетёкшее в день, весёлый велосипед: обхватив ладонями маленькие детские ступни, Така мягко крутил по очереди ногами Койю воображаемые педали, и тот встречал забаву с воодушевлением, радостно хрипло смеясь. Придумать что-то новое уже не было ни сил, ни фантазии. Вампир-кретин в мыслях давно был разбомблён всеми возможными обидными словами, которые Мацумото только знал. Поэтому, когда у входа в почти райский уголок притормозило нечто, из которого с несоответствующим виду этой колымаги достоинством шагнул водитель, Така аж прыснул от рвущегося смеха.       Широяма выбирался из развалюхи осторожно, почти не дыша. Казалось, если он случайно чихнёт, невиданное чудо техники просто взорвётся. Машина на своих четырёх-то стояла с трудом, и то, что она способна выжать больше десяти километров в час, вообще казалось фантастикой. Старенькая, как мир, убитая в хлам Тойота Креста, видимо, в целях маскировки была покрашена в цвет ржавчины, но это её не спасало. Изъеденный кузов был покрыт вмятинами, в левом боку виднелась дыра размером с кулак. Про битые фары и отсутствующие дворники даже и говорить не стоило.       Торопливо войдя, Широяма проигнорировал скептический взгляд напарника, подхватил оставленные на полу у стола вещи и поспешил обратно на улицу. Быстро устроив всё внутри, пока Таканори расплачивался по счёту в кафе, он нырнул в салон, достал с приборной панели сложенную карту и развернул на капоте.       — Юу, слушай, а пешком точно не быстрее? — не сдержался Мацумото, ещё раз оглядев добытый Широямой раритет.       Удивительная тачка выглядела так, будто вот-вот развалится: колёса просто разъедутся в стороны как по маслу, а двери со скрежетом отвалятся при первом прикосновении. Садиться в такую было даже немного страшно.       Вампир не огрызался только потому, что был увлечён разглядыванием размеченной на бумаге местности. Он хмурился и едва заметно мотал головой, про себя чертыхаясь. Вместе с сомнительной машиной Юу притащил не менее гадостную новость, которой и решил поделиться:       — Допустим, я признаю, что немного поспешил с поездом, — чистосердечное было встречено насмешливым «Ха!», и он помрачнел ещё сильнее, но продолжил, — только поздно устраивать разбор полётов. Транспорт имеется — это уже плюс. Правда, есть одно «но», нерадостное, мягко скажем, — Широяма поманил Таканори поближе, затем прочертил пальцем линию от Токио до Канадзавы, на середине которой застряли они. — С хорошей машиной и на приличной скорости мы добрались бы до места назначения за несколько часов, однако, увы, трассы там теперь нет. Не знаю, сожрали её, что ли? Быстрый путь доступен только железнодорожникам, мы же, ребятки, поедем во-о-от так, — и Юу повторил действие на плоскости, точкой отсчёта на этот раз было их местоположение, а маршрут оказался приличной изломанной дугой, ещё большей, чем исходная, огибающая горы.       — И сколько времени это займёт? — осторожно спросил Така.       — На этом едва дышащем недоразумении — много. Плюс мне тоже нужен отдых, я хочу спать, и да, уж прости, могу сбиваться, никогда не ездил туда, чёрт бы всё побрал.       Мацумото закусил губу. Наружу рвался ещё один вопрос, возможно, не к месту — с остервенением сворачивающий карту Юу не выглядел как человек, готовый адекватно реагировать на подколки. Но он всё же рискнул:       — Ты где откопал этого птеродактиля?       — Купил, — мрачно ответил вампир, скаля зубы. — Что-то не нравится? Потопаешь на своих двоих до Канадзавы. Это дыра захолустная, а не курорт, здесь прокатов нет. И вообще, это единственное, что можно было достать. Я тоже, между прочим, не в восторге.       — Ладно-ладно, — пару раз успокаивающе хлопнув Широяму по плечу, Така с опаской подошёл к двери и взялся за облезлую ручку.       Кряхтя и скрипя, машина вывезла троицу на главную улицу. Пахло в салоне просто потрясающе: смесью бензина и обувного крема. И всё же Мацумото боялся даже заикнуться о том, что ему что-то не нравится. Юу выглядел угрожающе, насупленный с ссутуленными плечами, он смотрел только на дорогу, всем своим видом показывая, что не настроен болтать, терпение вампира явно было на исходе. Хотя он всё-таки притормозил на заправке, не только долить бак, но и купить Таканори немного вредной еды: чипсов, крекеров и кислотного цвета газировки.       Так, молча, под хруст нервно поглощающего снэки Мацумото, они выехали из этого небогатого, но по-своему гостеприимного городка, который остался позади очередной точкой их странного неожиданного путешествия. Место, в которое они никогда не вернутся. Така стряхнул с руки крошки, взял Койю за пухлую ладошку, и они вместе помахали в заднее стекло. Вампир в ответ на трогательный жест запричитал нечто невразумительно-желчное, разобрать можно было только отдельные слова и обрывки фраз вроде «За что?» и «Идиоты».       Вдоль дороги тянулись бесконечными серо-зелёными полосами рисовые поля, синее небо над ними укутывали огромные объёмные облака. Таканори то дремал, то сонно успокаивал мелкого. В один момент, когда малыш уж слишком расшумелся, он торопливо сунул ему в рот палец, скорее чтобы не довести до истерики напарника, чем ради самого Койю. Но ребёнку такая замена соски пришлась по душе. Уже привычно прокусив кожу, мальчик выпил несколько красных капель, расслабился и засопел.       — Как же это мерзко, — буркнул Юу себе под нос. — Какое счастье, что я таким не был. Младенец-упырь — это тошнотворно.       — А ты не облизывайся на чужое, думаешь, сам эстетичнее смотришься, когда пьёшь?       — Не понял, что это ты про чужое сейчас ляпнул?       — А, да, всё хотел сказать: я тут решил, что ты меня больше кусать не будешь.       — Что? Какого? — от такого неожиданного поворота Широяма чуть в кювет не въехал, но вовремя вырулил и возмущённо оглядел напарника.       — Меня слишком мало на вас обоих, мальчики. Так что тут уж по старшинству, Юу, ты можешь найти себе пищу сам, вот и охоться.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно.       — Охренеть новости. Ты понимаешь, что из-за этого дорога ещё дольше затянется? Я, между прочим, не пообедал, — последние доводы, пущенные в ход вампиром, были рассчитаны на то, что Така сдастся и позволит ему выпить себя, ну хоть немного. Но упёртая мелочь оказалась вдруг очень принципиальной.       — Ну и отлично! А нам нравится, да, Койю? Чем больше приключений, тем лучше, — Широяма громко и замысловато выругался, однако Мацумото остался при своём мнении.       Так что на ночь пришлось сделать остановку в крошечной деревушке. Всем нужно было отдохнуть и выспаться, а некоторым и поискать пропитание. ***       — Мне нужно пожрать, Юу, я ребёнка вскармливаю, забыл? — Широяма закатил глаза в ответ на безапелляционное заявление приятеля.       Он уже был на грани срыва. Его бесило всё: воняющая старым тряпьём дребезжащая рухлядь, за рулём которой приходилось сидеть, сам этот руль, потрескавшийся, со сползающей кожей, розовощёкая дрянь на руках напарника — источник всех бед, к которому прилипла его фамилия, полоумный Така, трясущийся над своим засранцем, да и вообще вся эта чёртова поездочка.       А ещё вчерашняя ночь, когда ему пришлось выйти на охоту от голода. Этот сучий младенец отобрал у него дозу Мацумото, на которую раньше он всегда мог рассчитывать. И что теперь? Приходилось пить первых попавшихся, снятых в деревенском баре проституток. Так низко он давно не падал. Но иначе бы свихнулся от истощения. Психичка-мамаша со своим отпрыском-кровососом спали ангельским сном в машине. А Юу пришлось возиться в подворотне с какой-то полусумасшедшей давалкой с рябым лицом и длинными обесцвеченными волосами. На вкус её кровь была как прогорклое масло из фритюра в какой-нибудь дрянной придорожной закусочной.       «Чёртов фастфуд меня убьёт», — с тоской думал Широяма, сглатывая слюну при беглом взгляде на белую мягкую шею не затыкавшегося всю дорогу Таканори. На эту нежную кожу так просились новые следы от его укусов…       — Ты вот вечером пожрал? Пожрал! А у меня ни крошки во рту сто лет не было.       — Потому что ты всё, что мы купили вчера днём, умял со скоростью генномодифицированной саранчи.       — Я нервничал! А ещё мне надо кормить Койю.       — Почему ты думаешь, что его нужно кормить? Он ведь типа чистокровный. И вообще, с чего это ты такой заботливый стал? Не припомню у тебя таких порывов раньше, был мужик мужиком, а теперь, тьфу… Как же меня бесит этот выродок! Он что тебе, друг или семья? Кой-чёрт ты в него вцепился? — Широяма психанул и даже стукнул что было силы ладонью по приборной доске, та в ответ ужасающе заскрипела, и он решил не рисковать больше. Если уж срывать гнев, то не на этой доходяге, из которой хотелось выбраться поскорее.       — Семья, — глухо ответил Така, опустив глаза.       — Да ладно, — язвительно скривился вампир, засовывая уже двадцатую за утро сигарету в рот и прикуривая. Даже Таканори, поначалу апеллируя неподходящей для этого действия компанией, не смог остановить этого никотинового наркомана и в конце концов плюнул, правда ведь, мелкому это вряд ли могло навредить.       — У нас ни у кого нет и не было семьи, с чего это ему, — Юу яростно махнул сигаретой в сторону ребёнка, — быть таким, мать его, особенным?       — У нас у всех кто-то был. Нет в мире совершенных одиночек. Всегда есть кто-то. У всех были родители, — Мацумото говорил тихо, уронив голову на грудь. От этой неприкрытой печали Широяму будто обдало волной полынной горечи.       — Ну конечно, — всё равно не унимался он. — Скажи это Джину, давай, попробуй. Или этому мелкому крысёнышу Казуки — Манабу. Да сам себе скажи, в конце концов. Ты с рождения один, Така. Мы — уроды, срамные ублюдки, которым не положена забота. И это абсолютно нормально! Закон природы.       — Я не был один. Акира — моя семья, — уверенно с победной улыбкой выпалил Мацумото, встряхнувшись.       — О да, твоя заботливая наседка, твоя мамочка Сузу! А кто же папочка, Сакурай? Да он тебя бы не моргнув глазом выпотрошил, если бы ты представлял хоть какую-то ценность для науки. Но ты жалок и бесполезен, зато с тобой в комплекте шёл очень сильный оборотень. Сузуки им был нужен, вот тебя, убогого, и кормят, и подлечивают. Чтоб Акиру на поводке держать, тупица.       — Не знаю, Юу, никогда не думал. Но Аки всегда был со мной. И Казу ещё. Я им доверяю.       — Чего, Казуки? Ну ты просто наивная романтическая дурочка, Таканори. Не ожидал. Сколько тайн таилось в этой кровожадной тушке. Когда я целый год видел тебя в деле с пушкой наперевес, не представлял, какая ты у нас трепетная лань. Может, ещё дорамы по ночам смотришь, орошая слёзками подушку?       — Иди ты, — огрызнулся Мацумото. — Сколько себя помню, Акира обо мне заботился. Казу тоже, по-своему, конечно, как придурок, но заботился.       — Надо ему сказать, что ты считаешь его папочкой, оборжётся. Как легко ты отцовство раздаёшь, парень, — зашипел вампир, оскаливая клыки в сторону названного Широямы Койю. — Сатоо, наверное, потрошить бы не стал, он у нас бережный. Но тоже не твоя семья, крошка. Дай ему волю, он бы с восторгом утыкал тебя трубками, иголками, датчиками так, что ты бы стал похож на помесь дикобраза с Робокопом. И посадил бы в стеклянный аквариум. Будь его воля, нас всех посадил бы в такие, и был бы счастлив. Конечно, ради нашей же безопасности и ради своих опытов, просто Казуки бюджет не позволяет потакать своим желаниям. А Сузуки… Я промолчу. В этой своей романтической чухне разбирайтесь сами. Но запомни, идиот несчастный, у нас нет семьи, никому нельзя доверять. Всем от тебя что-то нужно. Никто о тебе и об этом сучонке печься не будет, — почти завыл Юу в бешенстве, выкинув окурок в щель водительского окна и резким рывком сворачивая с шоссе в маленький городок.       Машина тряслась по узкой пыльной дороге, а Така улыбался, глядя на Койю, и думал: «Ну да, ну да, конечно. Никто не заботится. Наш папочка такой врун!» Широяма, ничего не замечая, вёл машину по направлению к стоящему на окраине большому супермаркету. Ведь напарнику нужна была еда.       Чем ближе они подъезжали, тем темнее становилось лицо вампира, а Таканори инстинктивно всё теснее прижимал к себе малыша. Тревожное ощущение нарастало и вытягивалось, как струна, готовая лопнуть где-то глубоко в груди мужчин. Тем временем здание превратилось из игрушечной коробки на горизонте в растущую всё быстрее крупную угрозу. Серые стены магазина-склада, казалось, были покрыты то ли ржавчиной, то ли плесенью, то ли какой-то болезненной коростой. Что-то разъедало его, как рак разъедает клетки. Запаха гнили пока не было, но то, что дело плохо, они поняли с первого взгляда, когда припарковались на пустынной стоянке. Супермаркет был заброшенным, городок, видимо, тоже. Мёртвый магазин у небольшого мёртвого поселения. Но судя по краске на ограде, по следам шин на стоянке и по горящей рекламной вывеске «Весёлого шоппинга» с подмигивающей блондинкой, люди покинули это место совсем недавно. Ликвидаторы в отставке переглянулись и заговорили одновременно:       — Давай не пойдём, — выпалил Мацумото.       — Подорвались и быстро! Туда и обратно, — рявкнул Широяма.       — Уверен? — Така судорожно потёр лоб напряжёнными пальцами. Их кончики немного подрагивали. Но причина была не в страхе. Он почти не осознавал это, как и Юу.       Они одновременно превратились в зрение и слух, мышцы напряглись сами, рефлекторно, будто бы зарастая железом, улыбки исказились в оскал. У обоих сработал невидимый переключатель. Казалось, они так давно не выходили на дело, что успели соскучиться, только это было неправдой — с последней бойни прошло немногим больше трёх суток. Младенец, перевернувший всё с ног на голову, заставил их изменить своим привычкам, бросить всё, возможно, даже сломать собственные жизни. Но он не сделал их людьми. Два хищника вошли в боевой режим сразу, как только почувствовали разлитый в воздухе густой, животный запах опасности.       Юу заглушил мотор, двери авто синхронно щёлкнули, раскрылись в разные стороны, выпуская двух маньяков, истосковавшихся по резне, на улицу. Тело у обоих ныло от предвкушения разминки, каждая клетка крови стонала, как маленькая голодная блядь, умоляя о порции адреналина. Широяма выскользнул из тачки спокойно и плавно, как выпрыгнула бы чёрная пантера, руки машинально скользнули по поясу и бёдрам, проверяя кожаную перевязь с кинжалами и метательными ножами. Пока Така доставал с заднего сидения рюкзак и гитарный чехол со своей деткой, вампир обогнул авто и открыл багажник. Пришло время пустить в дело весь арсенал. Он легко вытащил холщовую сумку, содержимое которой радостно и жадно зазвенело, закинул её на спину и бросил осуждающий взгляд на напарника.       — Твою ж… Ты куда его тащишь, оставь… — Юу осторожно цедил слова вполголоса, сквозь зубы.       — Я не брошу Койю в этой заднице, одного в салоне, — шикнул на него Таканори. — Ты вообще знаешь, что детей нельзя оставлять…       — Быстрее давай, шевелись тогда, — вампир стремительно преодолел несколько метров до входа и шагнул первым в стеклянные двери-вертушки. Мацумото вошёл следом, удобно устроив мальчика на руках, с гитарным кейсом на плече и рюкзаком, висящим на локте.       Магазин действительно пустовал. Полтора десятка касс, а перед ними — автоматы с игрушками, сигаретами, презервативами и напитками, а ещё стеклянные шары с разноцветными жвачками и пара массажных кресел. В сизую вязкую глубину зала уходили бесконечные ряды высоких стеллажей, там внутри чувствовалось тепло, оно было голодным и злым. Билось на самом дне не одним десятком сердец, смотрело не одним десятком глаз. Таканори и Широяма чуяли затаившееся нечто в темноте, не слышали, не видели, а ощущали, как что-то облизывается, капли слюны беззвучно капают на бетонный пол, мгновенно впитываясь каменной крошкой и пылью.       Тишину нарушил Койю, который заорал в пустоте заброшенного супермаркета со всей пронзительностью, на которую только способны новорожденные, так громко и призывно, что хотелось вскрыть себе черепную коробку, лишь бы не слышать этот жуткий звук. Он чувствовал их, тоже чувствовал. А они – его. Крику младенца ответили жуткие отголоски – вой, отразившийся разом во всех углах причудливым гулким эхом.       — Бля, Така, пошёл-пошёл, у нас мало времени! Бери жратву, и сваливаем, давай сюда мелочь, я его прикрою. Мы держим выход, а ты живее! — Юу резко вырвал у Таканори из рук вопящий комок с покрасневшим, сморщившимся от страдания личиком, и, оглядевшись, бросил в одно из чёрных массажных кресел. — Ну чего стоишь столбом, погнал!       Мацумото спокойно расчехил своё ружьё, переломил, зарядил и ласково провёл по стволу ладонью:       — Я насчитал пятнадцать, — хмыкнул он.       — Я семнадцать, — нахмурился Широяма.       — Проверю подарочек Аки заодно, — и Таканори резко рванул в зал с рюкзаком на плече и пушкой в руках.       А вой всё усиливался и множился. «Перекидываются», — думал Юу, сосредоточенно открывая сумку, разворачивая поочерёдно свёртки и раскладывая холодное оружие на полу возле кресла. В левую руку он взял последнего любимца — тот самый непальский кукри, правая лежала на поясе. При необходимости наготове были мачете и ещё несколько кинжалов.       Широяма не любил длинные мечи и катаны не потому, что считал некрасивыми. Просто ему нравилось быть близко, как можно ближе к тому, у кого он отнимает жизнь. Чувствовать эту теплоту, уходящую из тела в его металл, в его оружие, в его руку через рукоять, видеть глаза, знать свою силу в момент погружения лезвия в чужое мясо. Это было сродни сексу и одновременно чем-то вроде ответственности. Даже если Юу дурел от запаха крови, он предпочитал быть рядом с тем, кого забирал. Дистанция казалась ему чем-то неправильным, лживым, холодным. Ближе, как можно ближе. Пусть то, что убивает, будет продолжением его руки. Вот это было вампиру по душе. Так честнее.       Первую тварь он уложил метров за двенадцать, метнув один из ножей. Он вонзился в горло желтоглазому огромному шакалу с ошмётками человеческой кожи на теле. Как раз горло было голым, без жёсткой бурой шерсти, розовое и беззащитное. Зверь получил своё в прыжке и упал с отвратительным грохотом и скулежом, продолжая перебирать лапами, вертеться и двигаться, рвано, глупо, понемногу затихая. «Мусорные оборотни-недоделки», — в голове скользнул мгновенный вывод от увиденного.       Все были огромными мутантами-псами: шакалы, койоты, степные волки, просто дворовые суки, но все недооборотни, бешеные, тупые и слабые для такого, как он. Они очень торопились быстрее выскочить, вместе, толпой, и прикончить их, потому многие неслись на Юу и Койю ещё не до конца изменившись, глупые шавки. Жажда разорвать вторгшихся в гнездо была так сильна, что они были не в силах дождаться. Как только могли встать на свои четыре после метаморфозы, тут же крупными прыжками летели к вампирам, и плевать, что зубы росли на бегу, разрывая плоть. Плевать, что спина вытягивалась, кости трещали и изменялись в движении, пропарывая остатки человеческого, перестраиваясь в воздухе. Стаей овладела единая страсть — прикончить их, разорвать нарушителей, сожрать.       Второго и третьего Широяма тоже завалил на подлёте — в глаз, в лоб. Вой и конвульсии, сероватые, покрытые стремительно темнеющим от крови мехом, тела неестественно выгибались и дрожали в агонии. И ещё двое добрались до цели. Нож ушёл под лопатку, мужчина, мягко поворачивающийся вокруг своей оси, надавил на рукоять и что-то хрустнуло. Второго он просто изрубил своим кукри, вверх-вниз, спокойно, как повар разделывает кусок говядины. Чёрная кровь струилась по бороздке дола и затекала в рукава, когда Юу поднимал руку с ножом. Поднимал и опускал, поднимал и опускал.       В глубине зала что-то грохотало, под потолком пополз явственный запах горячего металла. Там обезумевший от восторга Така тестировал свои жуткие патроны, полученные в подарок от Акиры.       Вампир двигался стремительно, но спокойно, полы его чёрного плаща взлетали и опускались, как разорванные перепончатые крылья. Он не метался из стороны в сторону, стоял в боевой стойке, в условном полукруге у кресла с Койю: плечи слегка опущены, ноги широко расставлены, чуть поджаты в коленях. Раскачивался на месте и жалил, рубил и резал. Рядом остывали туши уже пятерых дохлых псин. Мужчина танцевал с волками в каком-то неистовом упоении, гибкий, яростный, сильный, и если бы не раздражающий плач ребёнка, он бы чувствовал себя почти счастливым. Голову заволакивал привычный туман сражения, уши закладывало, пьянящий запах крови сводил с ума. Шутка о коктейльных трубочках, которую когда-то сболтнул Така, сама собой всплыла в памяти, и Широяма чуть не засмеялся в голос, облизывая лезвие кинжала. Первая волна схлынула. А маленький вампирёныш продолжал рыдать так громко, что Юу не выдержал и заорал:       — Заткнись, тварь мелкая, а то я тебя тоже прикончу. Моя голова сейчас лопнет, — и в бешенстве стал бить ногой по основанию массажного кресла. Оно внезапно затрещало, зажужжало и начало работать. И Койю замолчал. Только это и спасло вампира.       Потому что во внезапно разлившейся по супермаркету блаженной тишине он услышал тихий пульс рядом и мягкий шлепок — это мощные лапы спружинили прямо за его спиной, столкнувшись с поверхностью пола. Юу молниеносно развернулся и засадил лезвие в сердце гигантской серебряной волчицы, вставшей над ним на дыбы. Она рухнула на него всем весом, вдавливая в бетон, заливая горячей жидкостью руку, грудь и лицо. Чёрные потоки и судороги одни на двоих, обжигающая слюна, кровь. Совершенно больным голодным взглядом Широяма смотрел в жёлтые глаза зверя, на все сто процентов человеческие, женские, плачущие глаза, и упёршись локтем в пол, он изо всех сил насаживал глубже и проворачивал лезвие в огромном сильном теле. Мех забивался в рот, но брюнет не отплёвывался, задыхаясь, втягивал в себя вкус и запах умирающего оборотня. В этот момент над ними возникло лицо другого мутанта, частично покрытое шерстью, частично язвами, похожими на ожоги и струпья.       — Лю-у-у-у-си! — завыл он. — Ты убил её, мразь! Убил, убил, убил! — в дрожащей мохнатой руке чудовища плясал небольшой старенький револьвер.       У вампира не было шансов: волчица приковала его к бетону, расплющила, он не мог повернуться, среагировать, просто наблюдал, как обезумевший от горя полукойот рванулся вперёд, ткнув оружием в лицо, даже отвернуться не было возможности — в тисках, в капкане, под своей жертвой. Тяжёлый металл ударил по губам, рассёк кожу, и вкус револьвера смешался со вкусом самого Юу.       — Люси! Люси! — повторял рыдающий, раздавленный горечью потери безумец.       Грянул выстрел. Голова мутанта резко наклонилась вперёд, спустя пару секунд буквально разорвавшись, как лопнувший воздушный шарик, кровавой кашей, розовыми ошмётками осела на шкуре волчицы и на лице вампира.       — Сука! Таканори! Достань меня отсюда, — заорал он, отчаянно отфыркиваясь и брыкаясь под гигантским телом Люси.       — Нет, ты видел, ты видел?! — счастливым голосом ребёнка, впервые попавшего в Диснейленд, ворковал Мацумото, помогая ему выбраться. — Эти штучки, что дал мне Аки, просто прелесть!       — Играйся с ними в следующий раз подальше от меня. Не мог раньше убить это отродье? — Юу поднялся и с отвращением пнул оборотня носком ботинка. — Рубашку опять в помойку, да сколько можно. Весь как из мясорубки вылез. Ты что так долго? Покусаю, — судя по выражению остервенелого животного голода на дне чёрных зрачков, вампир не шутил.       — Воу-воу! Какие мы грозные. Хрен тебе. Пей вон пёсиков, если хочешь. Хотя я бы побрезговал, какие-то они стрёмные. Как бы чумку не подхватил.       — Сейчас тебя хлебать заставлю. Где пропадал?       — Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони Таканори. — Не истери, у меня тебе есть подарок. Я когда искал консервы, чтоб не отравиться ничем из местных залежалых деликатесов, наткнулся тут на отделение Рая на Земле.       — Что? — глухо прорычал Юу, вытирая мачете о холщовую ткань сумки и с тоской втягивая в себя пульсирующий, жаркий запах вспотевшего от беготни со стрельбой Мацумото.       — Милый, тебе понравится. Тут есть оружейный отдел, вон там, — Така жизнерадостно махнул рукой, указывая направление. — Я не стал разбираться без тебя. Это просто мечта. Знаешь, как в детстве, если бы тебя заперли на ночь в магазине с пирожными. Чего там только нет: и патроны, и пушки, и тесаки всякие…       — Тесаки? — с интересом прищурившись, буркнул Юу.       — Да, горы, просто горы тесаков! И всё для тебя. Гоу туда! Младшего Широяму только возьмём, — хохотнул Мацумото. Вампир злобно зашипел.       — Кстати. У меня тебе тоже подарок. С сегодняшнего дня он больше не Широяма. Я придумал ему фамилию.       — Да ну?       — Такашима! — выпалил вампир, остервенело ткнув в металлическую табличку на массажном кресле с названием производителя. — Такашима Койю.       — Но читается же не так, — Така предпринял попытку взбрыкнуть, — нет одной буквы…       — «Такашима» звучит лучше. Всё, тема закрыта.