Дитя

      Если долго смотреть на солнце, можно ослепнуть. Эту истину Койю вычитал в интернете одной из первых. Ему нравилось солнце, такое ласковое, тёплое, спокойное. Сейчас оно не обжигало, только гладило, ненадолго вылезая из-за облаков. Проводило по щекам мягкими лучами, надолго застревало в волосах. Но смотреть на него не хотелось. Его взгляд приковывало другое светило — чёрное и колючее, недоброе, оно жило на Земле, рядом, совсем близко и так далеко. И почему-то притягивало необъяснимо сильно. Знания из области астрономии не могли тут помочь, парнишка был уверен только в одном: кажется, этого уже не изменишь. Он обречён, и вся его жизнь вертится вокруг тёмной, не греющей звезды по имени Широяма.       Он всегда просыпался с трудом, но как только начинал соображать, сразу же быстро отбрасывал одеяло и бежал вниз по лестнице, а Корон мчался за ним, взволнованно виляя хвостом, оставляя измождённого бледного Таку досыпать одного.       Если успеть вовремя, можно было поймать уникальные моменты. Как Юу спускается, ещё не до конца отошедший от ночных видений, сны ещё роятся в его ресницах, и он такой беззащитный, что дистанция кажется минимальной. Можно бросить ему «Доброе утро, Юу», он зевнёт, улыбнётся совсем-совсем уютно и скажет в ответ «Привет» низким обволакивающим голосом, а если повезёт, то даже «Привет, Койю». Это «О» в его имени прозвучит так глубоко, что сердце ёкнет, и тут, главное, себя не выдать, не порезаться случайно, если готовишь завтрак, или не споткнуться как-нибудь глупо. Потом Широяма, не умываясь, выйдет на крыльцо, сядет прямо на ступени и достанет сигарету из-за уха, будет невидящим взглядом смотреть на лужайку. Вот здесь могло быть самое приятное: Такашима шёл с двумя кружками кофе и садился рядом, подставляя одну своему чёрному солнцу. И был разговор или просто молчание, или иногда другое сокровище – Юу, неосознанно напевающий какую-нибудь сладкую, тягучую джазовую мелодию. Койю упирался узенькими локотками в свои острые коленки, слушал, впитывал жадно и тоже как будто смотрел вдаль, а на самом деле — на него, из-под полуопущенных ресниц.       Подросток ещё не осознавал, что так влечёт его к этому мужчине. Он прочитал о сексе всё, но это его пока не особенно заинтересовало, скорее вызвало недоумение. А вот психология отношений и различные теории о подсознательном поиске образа отца и матери ему понравились. Правда, Койю смущало распределение ролей в его маленькой странной недосемье: «мама» Таканори и «папа» Юу. Это было по меньшей мере странно, но походило на истину. Койю испытывал нежность к Мацумото, очень переживал из-за его состояния, старался окружить заботой, насколько возможно. Широямой же он восхищался. И всегда-всегда хотел быть ближе.       В то утро, после раннего кофе на крылечке, Юу по обыкновению отправился в душ. И вдруг в кармане его плаща, висящего на вешалке в прихожей, очень громко для сонной тишины дома зазвонил молчавший столько дней мобильный, мелодией был выставлен жуткий звук надрывающейся сирены. Рыжий вампирёныш в это время уже закончил с посудой, только собирался устроиться с ноутбуком у камина. Он быстро рванул к источнику шума — не хватало ещё разбудить Таку! — и на инстинктах нажал кнопку приёма звонка:       — Алло, Юу! — раздался в трубке требовательный голос, сразу показавшийся Койю очень неприятным. Почему это его обладатель зовёт Широяму по имени? Что за фамильярность такая противная?       — Это не Юу, — довольно грубо ответил он.       — Кто это? — звонивший занервничал, по какой-то причине его тревога заставила Такашиму мстительно улыбнуться. Подросток сладко протянул:       — А тебе какое дело? Ты вообще что за хрен? — слова выскакивали сами, злые, грубые, и это приносило удовольствие. В трубке изумлённо замолчали. Потом уже тише произнесли:       — Кто ты?       — Койю, — он хмурился и разглядывал собственные ногти.       — Койю! — облегчённо вздохнул человек с другой стороны, что совсем не понравилось мальчику. — Сколько тебе уже лет?       — Четырнадцать.       — О! Как здорово, значит немного осталось. Слушай, передай Юу, — Койю чуть не зашипел на снова произнесённое с излишним теплом имя, — что звонил Уке Ютака. Я достал лекарства для Таканори и скоро вам их отправлю. Продержитесь ещё немного, — вампирёныш ухмыльнулся и нажал на сброс. Такие эмоции он испытывал впервые, ещё не мог разобраться, что именно в ощущениях нравится, а что заставляет чувствовать себя неловко.       Из ванной в одном только полотенце спешил подозрительно раздосадованный Широяма. Вырвал трубку из рук, скользнул взглядом по потухшему дисплею и небрежным движением отбросил на ближайшую тумбу.       — Это Ютака звонил? — нервно спросил мужчина. «Надо же, блин, как вовремя…»       Койю ответил не сразу, он внимательно изучал тонкие мокрые дорожки, которые чертили капли, срывающиеся с волос Юу на его обнажённую грудь, плечи, спину. Потом кивнул и как-то совсем по-взрослому сказал, встряхнув рыжей гривой:       — Оденься, Юу. ***       Диск взмывал ввысь, нёсся вперёд, разрывая воздух, на фоне бескрайнего горизонта.       Плавно переходящий к середине октябрь, ясная, почти по-летнему тёплая погода. К концу подходила третья неделя в Канадзаве. Широяма признавал, что почти привык. Привык ко всему: к общему мирному и неторопливому быту, засосавшему их, к чахнущему напарнику, даже к несносному подростку, который с каждым днём лип к нему всё сильнее. И утреннее кофе, который он теперь непременно должен был сделать Юу сам, а тот позволял — получалось у мальчишки неплохо. Или навязчивые просьбы рассказать о чём-нибудь, прослушивание музыки на пару и даже выгул Корона, всё чаще совместный. Широяма пересиливал себя, шёл на контакт, где мог позволить, устав от пряток от самого себя и от рыжего ребёнка.       Но границу всё же пришлось обозначить: лишь несколько правил, неукоснительно соблюдаемых. Во-первых, тема крови больше не поднималась. Во-вторых, чем дальше мелкий выбирал себе позицию от второго вампира, тем лучше. Никакого контакта, прикосновений, излишней близости. Третьим условием был запрет для Такашимы входить в спальню Юу. Неважно, внутри он или нет. Ради проверки слова пообещавшего мальчика, Широяма решил не закрываться, хотя уже случавшийся прецедент всё ещё вспоминался болезненно.       Так и жили эту неделю, притираясь и по шажочку сокращая дистанцию с новым Койю. Солнечная невозможная улыбка которого не могла не подкупать, да что там, чувствовал собеседника Такашима отменно, с ним оказалось легко.       Отлетев от Широямы достаточно далеко, «тарелка» ткнулась в песок, и несколькими секундами позже к ней подбежали смеющийся мальчик и пёс, тут же захватив пластиковую цель миниатюрной пастью. Короткие лапы щенка вязли в насыпи пляжа, отчего скорость развивал малыш небольшую. Койю сопровождал собаку, следуя с ней за летающим диском, а Юу про себя забавлялся: эти двое, запыхавшиеся и радостные, вместе носились туда-сюда под ласковыми солнечными лучами, стоило ему запустить «фрисби» в очередную замысловатую дугу в воздух. Два их щенка-найдёныша.       — Хватит? У этого комка шерсти скоро сердце остановится от нагрузки, — шутливо бросил вампир, садясь на корточки забрать игрушку из зубов маленького пса. Корон тряс головой, притворно сердился и тянул на себя.       — Давай ещё разок, Юу. Последний! — взмолился мальчик, довольно щурясь чистому небу над головой. — А потом пойдём сделаем Таканори завтрак и разбудим его.       — Ладно, — легко согласился Широяма, прикуривая сигарету одной рукой, а второй закручивая отобранную «тарелку» для броска.       Стоило игрушке набрать высоту, раздался оглушительный хлопок. Пластик разлетелся на мелкие кусочки, опадая местами оплавленными фрагментами на песок. Напуганный Корон резко затормозил и бросился в противоположную сторону с небывалой прытью, даже короткие конечности уже были не помехой. Койю и Юу одновременно повернулись в сторону Мацумото, стоящего чуть поодаль с ещё прижатой к плечу двустволкой.       — Воу, Корон, вернись! Ну, прости! — прокричал Таканори собаке вслед, опуская оружие. — Чёрт. Ко! Видел? В яблочко! В полёте, не разучился же, — затараторил парень, когда оба вампира двинулись в его сторону.       Только на лице Такашимы не было того же восторга. Сведённые к переносице брови выражали то ли обиду от прерванного развлечения, то ли неодобрение. Юу и вовсе вскипел: первым подскочил к напарнику, вырвал ружьё из чужих бледных пальцев и, тихо отругав того последними словами, быстро зашагал в сторону дома. Така заторопился следом.       — Да что не так? Юу, эй!       — Что не так, мать твою?! — рявкнул Широяма, круто разворачиваясь к Таканори. — С головой дружишь? Или совсем хреново? Ты не на вашей Базе, осёл! Да, здесь пустынно, но вокруг могут быть люди, ты об этом подумал?! Кто говорил, что не надо привлекать внимание? По стрельбе соскучился? Хорошо, если к нам сейчас постучат в дверь и спросят, что за хрень, у тебя будет уникальная возможность. Разбирайся сам.       — Да я как-то… — только и смог выдохнуть Мацумото в удаляющуюся напряжённую спину напарника и вторую, худенькую — Койю, который только грустно вздохнул, бросив в сторону Таканори сочувствующий взгляд.       Он и сам не до конца понял, что произошло. Проснулся — тишина. Тело сработало на автомате, почти не обращаясь к ещё сонному мозгу, руки сами вытянули почти забытую за время «отпуска» двустволку из чехла, ноги понесли на улицу и… Така зябко поёжился, обхватил себя за плечи, тупо уставившись взглядом в никуда, в воображаемую точку впереди. Задумываться, что было бы, не найди он их на пляже за такой удачной в данной ситуации игрой, отчаянно не хотелось. ***       Два шезлонга, найденные и вытащенные из гаража во двор к пустому бассейну. На одном из них растянулся Юу, расслаблено разглядывая щедро усыпанное звёздами тёмное полотно, укрывшее город. Предночной мрак развеивал мягкий жёлтый свет из окон дома позади, окутывающий лужайку, уличное освещение территории было погашено. Немного застоявшийся от безветренности и прогретый за день воздух. Почти идеально. Широяма едва заметно улыбался краешком губ этому неожиданно навалившемуся покою и удовлетворению. Как редко это состояние его навещало, поэтому он ловил момент, отпуская каждую клеточку своего тела и уже почти переставая его ощущать, таким лёгким оно стало. И вроде даже причины особой не находилось, так бывает — просто хорошо, само по себе.       Таканори подошёл осторожно, весь его вид выражал общую подавленность. Утренний инцидент ещё волновал, Така чувствовал себя виноватым. Юу лениво повернул к нему голову, внимательно проследил за тем, как Мацумото, не решавшийся начать разговор, немного дёргано устроился на соседнем шезлонге. Оба понимали, почему Юу припёр сюда два лежака, это был сигнал: «Приходи, поболтаем».       — Выглядишь лучше, — дружелюбно начал вампир, возвращаясь взглядом к горящим точкам на небосводе.       — Да, мне лучше, — чуть помолчав, ответил Таканори. — Слушай, прости за сегодня, я такой…       — Ничего, — перебил начатое самобичевание, — обошлось.       Сбоку послышался тяжёлый вздох, но сразу за ним последовал тихий смешок, и Юу снова пришлось скосить глаза в сторону напарника, внезапно развеселившегося.       — Чего?       — Вы ладите. С Койю. Я уже думал, что этот момент никогда не настанет, а сегодня вон вдвоём взяли и укатили в город без меня. Ещё и вернулись с подарком.       — Это не подарок. Он попросил — я купил.       — Да-да, долго упирался? — поддел Мацумото с очевидными хитринками в карих сощуренных глазах.       — Он хотел другую. Классику, просто дерево. Скука. Кстати, до сих пор бренчит?       — Это он полчаса назад, когда ты уходил, бренчал, а сейчас там уже приличная мелодия пошла. Поразительная скорость обучения, почти как у Казу, они могли бы быть соперниками, — мечтательно протянул Таканори.       Широяма, хоть и не сказал вслух, полностью согласился с Такой в этом вопросе — мальчишка был удивительно способным. А вот его вкус в одежде, за которой они и сорвались днём в центр, немного озадачивал: выбирал он либо что-то совсем уж бесформенное и большое, либо слишком узкое и маленькое, обтягивающее на грани неприличного. Как, например, те последние зелёные брюки, невесть откуда вырытые рыжим, увидев которые уже на подростке, Юу чуть инфаркт не заработал. Его резкое «Мы не будем покупать это дерьмо!», конечно, для мальчишки аргументом не стало, тот только просиял и, переодевшись обратно, решительно потащил шмотку на кассу.       Вообще, город оказался крайне удобен. В отличие от Токио, здесь почти везде можно было рассчитаться наличными, технический прогресс ещё не захватил это место в своё плотное кольцо, поэтому запрет Ютаки на лайф-карты неудобств не доставлял. Несмотря на так удачно сложившуюся ситуацию, Широяма отчаянно пытался противостоять двум шопоголикам, видимо, от скуки вошедшим во вкус. Юу не раз приходилось читать лекции, что выданных им денег хоть и достаточно, но они не бесконечны, и если продолжать их тратить так часто и много, то вскоре Таканори придётся есть завариваемую лапшу вместо человеческой еды. Не говоря о том, что тряпки, которыми Мацумото и Такашима забивали свои шкафы, забрать с собой вряд будет возможно. Всем было всё равно, они отмахивались, а Койю умудрялся прихватывать для себя вещи на вырост, хотя слабо представлял, как будет выглядеть после следующего скачка.       Но сегодня, когда мальчик чуть шею не сломал, разглядывая музыкальные инструменты в витрине магазина, мимо которого они проходили, сердце мужчины дрогнуло, и он, для вида строя недовольную физиономию, не без удовольствия повёл мелкого спутника внутрь. А когда Такашима почти намертво вцепился в одну из гитар, упрямо сжимая губы и обиженно пыхтя, Широяма снова не смог устоять. Они пошли на компромисс: Юу купит гитару, но только ту, которую выберет сам. Койю, здраво рассудив, что спорить бесполезно, согласился. Покидал музыкальный рай рыжий жутко довольным, с гордо вздёрнутым носом обнимая чёрную лаковую акустическую красавицу.       — Юу? — не первый раз позвал Таканори, немного привстав и заглядывая в лицо задумавшегося мужчины.       — М?       — Планета Земля вызывает. Ты где? Не впадай в кому прямо посреди разговора!       — Да так… Знаешь, я всё думал о том, что ты тогда рассказал, после встречи со своим новым другом-чистокровным. По поводу этой удивительной и, по словам того, дружелюбной расы. Откуда они взялись?       — То есть? Ты же знаешь историю, тогда…       — Да, история. И всё же. Никогда не задумывался? Существа, так похожие на людей, но гораздо более совершенные и приспособленные. Какой ящик Пандоры учёные тогда вскрыли? Действительно ли можно было создать нечто настолько странное с нуля? Может, и не было открытия никакого? Кто знает, может, они жили ещё задолго до нас? Исчезнувшая раса, возрождённая, непонятная и пугающая. Вампиров в книжках в прошлом тоже описывали, ещё до того, верно? Почему же они так похожи, эти сказки, на реальность?       — Кхм, Юу, — ошарашенный потоком вопросов, Мацумото не знал, что ответить. Ещё и потому, что сам о таких вещах никогда не размышлял. Это Широяма был из тех, кто любил копаться, кто всегда хотел знать, что же там на дне, а Така предпочитал принимать всё таким, какое оно есть. От бесполезных дум истины не прибавится, так зачем? — Сказать правду? Мне неинтересно. Совершенно. Даже если завтра скажут, что вокруг гуляют ещё и ангелы с демонами, я удивлюсь, но и только. Значит природа так хочет.       — Природа ли? Или наука?       — Отвали, Широяма, какой же ты зануда. Я пришёл отдохнуть, а ты мне заумь толкаешь. Расслабься и лови кайф, где возможно, — рассмеялся Така, вытянув руку в сторону и шутливо боднув вампира кулаком в плечо.       Ненадолго между ними повисло молчание, не напряжённое, наоборот. Каждый думал о чём-то своём, Юу вообще прикрыл глаза, тихо намурлыкивал про себя какую-то мелодию. Таканори, сперва упёршись взглядом ввысь, а когда надоело, на профиль рядом, как бы между прочим бросил шёпотом:       — Секса хочется.       — Так закажи такси и вперёд. Уверен, в Канадзаве полно страшненьких девчонок, которые купятся на твоё смазливое лицо. Никогда не понимал этой тяги к самым дурнушкам, только по ногам выбирал?       — Ты совсем ничего не понимаешь в красоте, Юу. Тебе идеальных Барби подавай, вот это настоящая скука. И я не смазливый.       — Конечно, — хохотнул Широяма, собирался развить тему сомнительных, по его мнению, вкусовых предпочтений приятеля, но не успел.       Неожиданная тяжесть сверху. Юу приоткрыл сперва один глаз, следом второй, с любопытством наблюдая, как Мацумото устраивается сверху в недвусмысленную позу, ёрзает, натыкаясь на пряжку ремня, сползает ниже, а лицо такое сосредоточенное, и сам он — напряжённый до предела, вот-вот отпрянет. Сдерживаясь из последних сил, чтобы не рассмеяться, Широяма вбил ещё один гвоздь в и без того сконфуженного, но старающегося держаться хотя бы с виду уверенно Таку, он пристроил ладони у него на бёдрах и слегка сжал.       — И что дальше?       — Помолчи, — выдохнул Таканори уже в лицо напротив, близко-близко, помедлил, но всё же склонился ещё ниже, не оставляя между ними пространства.       Сухие тёплые губы встретились с прохладными, отмеченными горьковатым привкусом никотина. «Так много курит…», — это была первая мысль, пришедшая в так внезапно опустевшую голову. Таканори плотно зажмурился, потому не мог видеть, что Юу глаз не смыкает, забавляясь происходящим, но послушно подыгрывает. Его руки продолжали скользить по ткани чужих брюк, плотно стискивать пальцами подрагивающие от напряжения ноги, опускались до сгиба колен и возвращались обратно, почти переходя на задницу. Мацумото очень старался, не затягивая невинные мягкие прикосновения, попытался сразу углубить поцелуй, к тому же, напарник податливо позволял ему всё, хоть и почти бездействовал. Он осторожно исследовал клыки: плотно, но не прокалывая прижимал кончик языка к самому острию, один, второй, давил сильнее, почти на грани. Снова выныривал из теплоты чужого рта и проводил влажную дорожку по пухлым улыбающимся губам.       Широяма понял, что именно беспокоит парня, ведь наверняка поцелуи с вампирами были для того впервые. Мужчина привстал, отрывая одну руку и сразу же впутывая пальцы в волнистые волосы, второй он крепко сжал ягодицу Мацумото, от неожиданности ойкнувшего, подтянул его ближе к себе, тут же втянул в ласку совсем другого ритма: быстро, влажно, сжимая кулак в прядях сильнее и заставляя Таканори слабо постанывать от неприятных рывков. Юу контролировал, Юу вёл, Юу нырял языком внутрь, гладил, обводил, мял, исследовал, оттягивал влажную мякоть, прикусывая, но тоже не раня, и всё же он надеялся, что Мацумото всё равно больно. И только когда миниатюрные ладони легли на спокойно вздымающуюся грудь Широямы, а Така начал почти задыхаться, Юу отпустил его. Демонстративно облизнулся, вытер губы манжетой рубашки, откидываясь обратно на спинку.       — Жесть, — выдохнул Таканори, силясь отдышаться. — Ты реальный садист. Обязательно за волосы дёргать?       Вампир хмыкнул, хотел потянуться за пачкой, но всё ещё восседающий на нём Мацумото мешал, перекрывая доступ к карману ногой.       — Знаешь, — нарочито скучающим тоном протянул мужчина, — ощущение такое, будто с бабушкой своей поцеловался.       — Да пошёл ты.        — Она умерла, правда, когда мне было лет тринадцать.       — От поцелуев с тобой? Я, между прочим, тоже ничуть не возбудился.       — Вижу, — приподнялся, красноречиво глянув на пах напарника.       Кисть, та, что всё время оставалась на бедре Таки, лениво поползла выше: талия, грудь, минуя подмышку, на плечо, шею, горячую щёку. Юу нежно погладил слегка покрасневшую от смущения кожу, большой палец переместился на припухшие, ещё немного поблёскивающие от общей слюны губы, сместился к уголку, будто желая стереть несуществующую помаду.       — Ты красивый, Така. Не Уке, конечно, но есть на что посмотреть, — Таканори закатил глаза, отталкивая гладящую в притворной ласке конечность брюнета. — Я даже могу тебя трахнуть, если хочешь. Хоть здесь. Как хочешь? Нежно? Грубо? В миссионерской позиции? На четвереньках? Сверху?       — Боже, заткнись! — выкрикнул парень, замотал головой, затыкая руками уши.       — Вот видишь, не хочешь. Да и я не особо, уж прости. Ты жмурился. Кого представлял? Не тянет тебя, дурак, к мужчинам в целом, нет этого, а то, что ты решил попробовать, не для меня было сделано, не так ли? Исключение только одно, тут уже дело не в ориентации. Высокие, вашу ж мать, чувства. Кого же, кого, интересно, ты там восстанавливал в своих дурацких мыслишках, Та-ка-но-ри? — Широяма уже открыто потешался, подмечая, как взгляд напарника становится твёрже и злее.       Ему не нравилось, что Юу видит насквозь, но лицо против воли ещё гуще заливал румянец. Было даже немного стыдно за глупую попытку, ясно же, что ничего выйти не могло, но всё равно полез, уселся, лизался с этим кретином…       — Кстати. Может, уже слезешь с моего члена? Ты лёгкий, не спорю, но приятного мало, расселся тут.       Оба рассмеялись. Таканори был благодарен — атмосфера тут же расслабилась. Он резво соскочил с распластанного на шезлонге тела, начал отряхиваться от непонятно чего, просто чтоб хоть чем-то себя занять, пока его напарник с облегчённым вздохом прикуривал и пускал первое колечко в ночной воздух.       — Ну, раз с сексом облом, пошли напьёмся, Широяма.       — То есть ты напьёшься, а я должен составить компанию? — подозрительно уточнил вампир.       — Примерно так. Идём, идём.       — А завтра опять с унитазом обниматься будешь.       — Конечно! — забавно округлил глаза Таканори. — А ты волосы подержишь, как лучшая подружка, так всё и будет. Поднимай свой зад, засранец, мне нужна алко-терапия.       — Ладно, — сел, а потом, потягиваясь, встал на ноги Юу, размял ладонью шею. — Зад-то у тебя, к слову, совсем тощий, скоро ветром унесёт.       — А ты перестань кормить меня всякой дрянью, — не остался в долгу парень, и они, беззлобно перекидываясь взаимными упрёками, поплелись в дом.       Оба, конечно, не видели, просто не могли видеть, как из окна второго этажа за ними безотрывно следили внимательные ореховые глаза. Как тонкие пальцы до побелевших костяшек сжимали плотную ткань штор, а зубы почти скрипели от с силой стиснутой челюсти. Как сердце в груди подростка бушевало и заполнялось злостью, обидой и негодованием от увиденного. ***       Добраться до спальни сил хватило, а вот расстояние до кровати казалось непреодолимым. Комната вертелась по кругу, как сломанная карусель, скачкообразно, рывками, всё вперёд и вперёд, а потом останавливалась и медленно делала несколько оборотов назад. Таканори некоторое время держался за стену, а потом не выдержал, сполз по ней и уселся на полу, тупо вглядываясь в темноту в безмолвной надежде, что бешеная пьяная круговерть остановится хоть на минуту, чтобы он смог подняться и доползти до намеченной цели. Может быть, виной его слабости было пошатнувшееся в последнее время здоровье, может, он всё же слишком налёг на текилу, а после ещё хотел открыть пива, но Широяма, слава всем вампирским богам, остановил и отправил наверх к Койю, отсыпаться.       Ах да, ещё этот мальчик… Из-за того, что он может увидеть его таким, стало мучительно стыдно. И как не подумал о том, что они до сих пор спят вместе? Мацумото предлагал подростку занять соседнюю пустующую спальню, а тот не захотел. Привык, наверное. Но ещё было подозрение, что он переживает из-за болезни Таки и поэтому не хочет оставлять его одного по ночам. Только обо всём этом нужно было размышлять раньше, до того, как его осенила гениальная идея нажраться, залить свою тоску по тупому боссу изрядным количеством алкоголя. Сейчас же оставалось лишь мечтать, что парнишка спит крепким сном здорового подростка, что не проснётся от неуклюжих телодвижений пьяного глупого соседа по комнате.       Надежды рассыпались через минуту, когда Таканори понял, что юный вампир не спал. Он явно ждал возвращения, затаившись, и сейчас его лицо в темноте было повёрнуто в сторону входа. Мацумото явственно ощутил на себе внимательный взгляд, который почему-то был неприятно, обжигающе горячим. Паренёк лежал на боку, хрупкий силуэт в темноте слегка колебался от взволнованного дыхания. И вот, карусель остановилась, а рука Койю чуть оторвалась от простыни, вспорхнула в воздух и поманила к себе тонким пальцем:       — Иди сюда, Така, — он похлопал по кровати, а Таканори испуганно сглотнул, но не смог ослушаться, на заплетающихся ногах добрался до него. Мальчик отодвинулся, освобождая место рядом с собой и не переставая тянуть на себя взглядом. Пришлось лечь.       — Что такое, Койю? — только и удалось выдавить почему-то приглушённым шёпотом. Такашиму обдало пьяное сладкое дыхание Мацумото, запах был резким и чужим, хотелось сбежать от него, но прежде всего от себя и от своего желания.       — Я вас видел, — сказал обиженно.       — Что?       — Вас с Юу, вы… Там, во дворе, у бассейна.       — Глупый, — облегчённо выдохнул Таканори, даже рассмеялся. — Это… Как тебе объяснить? Это не то, что ты думаешь. Мы не вместе…       — Не надо объяснять, — ореховые радужки глаз Такашимы вновь завертелись, как когда-то давно, пугая и завораживая. «Это всего лишь моё воображение, — уговаривал себя Така, судорожно сдерживая подступающую тошноту. — Почему мне кажется, что он злится?»       — Нори, я хочу крови. Пожалуйста, потерпи. Сегодня… наверное, я сделаю тебе больно… Прости. И даже если не простишь…       Койю резко навалился сверху. Вообще-то он был лёгким, длинным и худым, пусть не пушинка, но около того, и в другой ситуации Мацумото ничего бы не стоило сбросить его с себя, но не сейчас. И откуда взялось столько сил? Руки сдавили запястья яростно, почти пережимая вены, грудь впечаталась в грудь, Така слышал его сердце почти как своё собственное, а рёбра упирались в рёбра так жёстко, что было не продохнуть. Последний взгляд — животный и голодный. Рыжий с размаху засадил клыки в бледную шею, без сомнения оставляя синяки от ударов. «Это не мой Койю», — последняя мысль скользнула в голове Таканори тающим тонким лучиком, и всё заволокло мглой.