Дитя

      Правильный прямоугольник окна. Чернота в рамке кремовых штор. Ещё одна ночь в череде одинаковых и одиноких. Но в этот раз Акира не смог заснуть, хотя обычно вырубался, стоило только голове коснуться подушки. Или не подушки, или не коснуться. Таканори с детства потешался над его способностью засыпать в любом положении. «Трындец, Аки, ты сейчас что? Стоя захрапел? Офигеть! Как конь! Тебя можно в цирке показывать». Мацумото было шесть или семь, он хватался за бока и хохотал так, что щёки выглядели как яблочки, а в уголках глаз выступали слёзы. Сейчас Сузуки даже не улыбнулся воспоминанию, оно почему-то принесло боль.       «Така. Пожалуйста, не слажай!» — думал он, напряжённо, неестественно вытянувшись в постели, руки по швам. Где оно, это хвалёное умение отключаться, как по волшебству? Спасительный сон всё не приходил, он прокручивал в голове свои указания Джину, Таканори, сотни раз обдуманные договорённости с Ютакой, и тихо сходил с ума. «Надо было на стену часы повесить. Даже не знаю, сколько времени… Он уже вне Базы или ещё внутри?»       А потом с Акирой случился первый в его жизни приступ паники. Сузуки был, что называется, человеком стрессоустойчивым. В этом смысле Сакурай не промахнулся с тем, кого сделать боссом Ликвидаторов. Но тут даже этого уравновешенного мужчину пот прошиб, он чуть было не вскочил и не побежал за Мацумото прямо так, босиком и почти голышом. «Лекарства! Как я мог забыть про лекарства?! Казу приезжал вот только что, в пакете была упаковка новых ампул. На сколько их хватит? Твою мать, идиот конченный… Как я мог отправить его в никуда без препаратов? Надо было сдать этого сраного младенца в лабораторию, да пусть что хотят с ним сделают, не убью же…»       Он едва сдержался и перевернулся на бок, промучился до утра, кляня себя последними словами. Как только за стеклом рассвело, вскочил, заправил постель, по-солдатски быстро оделся и зашагал в свой кабинет. От напряжения адски хотелось выпить, чтобы хоть как-то отпустило, нервы были натянуты как струны и, казалось, кто-то перестарался, перекрутил, вот-вот лопнут. Он мысленно лелеял спрятанную в сейфе бутылку, но понимал — рано, нельзя подавать вида, да и, откровенно говоря, с алкоголем они всегда были на «Вы», срубало моментально. Тяжело вздохнул, устроился в кресле, обложился бумагами и стал отключаться, периодически роняя голову на грудь, потом встряхивался, продолжал шелестеть документами, читал, поправлял, снова задрёмывал.       Молча выслушал Широяму, звонившего из таксофона с вокзала, и немного успокоился. Шумиху подняли позже. Кто-то из ребят заскочил к Таканори по дурацкой бытовой причине, то ли на очередную планирующуюся пьянку позвать, то ли книгу попросить, так всё и открылось. Акира с трудом выдавил из себя изумлённое: «Как это нет? Как так Мацумото нет? Что за бред творится? Мне недавно Широяма звонил, сказал, что они увольняются. Думал, это у вампиров приколы такие несмешные, а Така встанет и объяснится. Чёрт, вот идиоты… Отзвонюсь в Токио тогда, доложу».       Но первым он набрал не номер Сая, который отвечал за столичное отделение. Сначала на автомате ткнул в имя «Уке Ютака», и пока слушал ровные гудки, судорожно придумывал, как бы спросить про лекарства так, чтобы не спалиться, их трубки точно могли прослушивать. Если уж играть, то до конца.       — Да. Акира, рань какая, что такое? — ответил Юта совершенно не сонным, но очень сердитым голосом. «Ну хоть не один я дёргался», — мелькнула горькая мысль.       — Привет! Слушай, твой кровосос учудил, — он старался говорить как можно ровнее, но это было не так-то просто, сочинять на ходу он не умел никогда.       — Не мой. Что ещё? — резко оборвал Ютака, кажется, ещё не врубаясь в предмет диалога.       — Утащил Таку куда-то, говорит, уволились.       — А. Понятно. Ничего об этом не знаю. Ты же в курсе, мы не общаемся.       — Окей, я уточнить звонил. Сейчас тогда Сакураю сообщу.       — Удачи.       — Постой! — тяжёлый вздох Уке в ответ выразил полное непонимание ситуации, но Акира, недолго думая, ляпнул первое попавшееся, что пришло на ум: — Юта, хотел тебя спросить. Это… насчёт фильма, что ты мне посоветовал посмотреть, помнишь?       — Нет… — собеседник на том конце был вконец обескуражен.       — Там ещё про наркоту было…       — Что?       — Ну, про разную химию, чуваки без неё не могли, и всё плохо кончилось.       Ютака не выдержал и усмехнулся. Хоть ситуация была совсем не комичной, очень опасной, но Аки, нелепо играющий в шпиона, это оказалось невыносимо забавно. Он прикусил губу, не давая себе расхохотаться, и деловито ответил:       — Точно, я вспомнил. «Реквием по мечте», да?       — Ммм. Да, наверно.       — Акира, я вот что тебе хочу сказать. Тебе не стоит смотреть арт-хаус, у тебя башку клинит. Так что поверь мне на слово, всё будет хорошо, никто не умрёт! И можешь теперь спать спокойно. А в следующий раз я какую-нибудь комедию подберу. Или ужастик. Понял?       — Понял, да! Боевик лучше, — Сузуки успокоился. Потому что осознал, что Ютака всё продумал, он всё сделает. Как здорово, когда есть здравомыслящие и рациональные друзья.       И начались бесконечные недели ходьбы по кругу. Акира метался по Базе, как зверь в клетке. С начальством всё прошло довольно гладко, он даже не мог поверить, что Сакурай может так равнодушно воспринять эту, казалось бы, из ряда вон выходящую ситуацию. На него это было не похоже, ведь именно подобные бесконтрольные вещи выводили Атсуши из себя. Обычно он довольно жёстко расправлялся с бунтарями, а тут даже лайф-карты блокировать не приказал. Нет, наёмники и прежде покидали свои посты, но цивилизованно и официально, а не так, почти по-английски, что Сакураю точно должно было не понравиться. Но, как итог, лишь холодный выговор, несколько неприятных звонков, приказ выдрать Бё с Джином и лишить их премии, и всё — тишина. О Мацумото и Широяме забыли. Будто и не было.       Но Сузуки, конечно, не мог забыть. Ему всё никак не верилось, что этот их огромный спокойный отрезок жизни закончился. Столько лет в этом доме вместе — целая жизнь. И вот так глупо всё оборвалось из-за какой-то идиотской случайности. Если б он знал, не стал бы разрешать Мацумото вступать в ряды Ликвидаторов, чутьё ведь подсказывало, что хорошим это не закончится. Но он и Таку понимал хорошо: с самого детства существовать каким-то нулём, никчемной приживалкой, совершенно без дела, когда вокруг все работают, сражаются, все чем-то заняты. Сам бы Акира давно двинулся, наверно. А Таканори жил, терпел. Чувствовал себя больным бесполезным уродом, часто жаловался на беспросветную, бесконечную скуку.       Сейчас, изнывая от тоски по другу, который стал неотъемлемой частью его самого, Акира завёл привычку часто наведываться в его опустевшую комнату под предлогом, что её надо прибрать и освободить. На самом же деле просто с ностальгией копался в вещах Таканори, чтобы успокоиться. Бережно раскладывал по коробкам его книги. Их было просто море, часть уже давно перебралась в подвал. До того, как стать наёмником и начать шмалять по нечисти из своей «детки», он жил только книжками, фильмами, музыкой и рисованием. Сузуки перебирал альбомы с рисунками. Были там и эти жутковатые спирали, которые Така машинально чертил в плохие дни, словно в забытье, были и другие — почти профессиональные наброски, скетчи. В основном графика, он был в этом очень хорош, ему отлично удавались карандашные рисунки — что-то футуристическое с необычными орнаментами. Аки часами зависал над альбомами, несколько раз находил на страницах волков и довольно хмыкал, а потом снова скисал и косился на то самое окно, на штору и подоконник. Воспоминание обжигало, как пощёчина. Так, что, казалось, он уже в звериной форме, не заметил, как перекинулся, и вот-вот завоет, дико и жалобно: «Така, Така, Така». Его не хватало. Эта нехватка ощущалась во всём, Акира будто часть тела потерял и теперь мучился постоянными фантомными болями. Его место за общим столом, его тупые шуточки, его любовь к безумным шумным тусовкам Ликвидаторов и в то же время такая хрупкая и пугающая замкнутость.       Быть может, чёртов Широяма в чём-то был прав, как ни обидно было это признавать, и «образ идеального сосунка», который он создал для Таканори в своей голове, не соответствовал действительности. С другой стороны, только Акира знал его таким. Незащищённым, что ли… За показной бравадой, за весёлыми грубостями он всё ещё видел просто ребёнка со стеклянной помпой на животе.       Поначалу Мацумото запрещали шумные активные игры из-за болезни, но он всё равно лазил вместе с ними по деревьям, исследовал лес, бегал до полного изнеможения, пока не падал в траву с хохотом, и они лежали втроём: он, маленький Така и Казуки, который показывал на небо и говорил, что где-то там в вышине за синевой — звёзды, и что даже днём, не видя, можно показать, какие где расположены. Они вытягивали вверх руки с растопыренными пальцами и смеялись. Таканори утыкался другу в плечо и дышал тепло и взволнованно. А ещё играли в пиратов, строили убежища. Однажды этот придурок чуть ногу не сломал, когда в какую-то барсучью нору провалился по самую коленку. Сузуки испугался больше, чем сам пострадавший, не стал ждать взрослых, тащил на себе до Базы. Неблагодарная мелочь орала и колотила по спине: «Неудобно! Ты мне пузо сдавил!». Хотя Акира очень старался быть осторожным. Всегда старался. Наверное, чересчур, наверное, перебарщивал с заботой. Может быть, Мацумото хотел, чтоб он относился к нему проще. Но никогда не выходило. ***       То утро было серым, таким, как Лондон в старых фильмах про Джека Потрошителя. Осеннее, туманное, унылое, хуже некуда. Акира вышел на балкон в своём кабинете, а зачем — сам не знал. Надышаться промозглым лесным воздухом? Полюбоваться на сад, который никогда не зацветёт, как бы он ни пытался? Он устал, вот единственное, что было доступно для понимания. Оперся локтями на бортик, в задумчивости обхватил подбородок рукой и так замер, всматриваясь в то, как ветви гнутся под порывами ветра.       Сузуки был выжат, как лимон, плохо спал последнее время. Поэтому не было ничего странного в том, что он не заметил, как на балкон тихо скользнул Йошиатсу и сразу же чиркнул зажигалкой, прикуривая, никак не объясняя своего появления, может, тот тоже не знал, что именно привело его сюда, к Акире. Он выглядел неважно. Утомлённый, и будто бы похудел и осунулся, что в случае этой худышки даже пугало. Без своего клоунского кричащего костюма, в простой белой рубашке, чёрном галстуке и обычных брюках, без дикого грима, только алая помада традиционно не покинула губ. Узкие плечи зябко подрагивали, Акира подумал с грустью: «Да, расстроенных циркачей мне ещё не хватало. Это уже перебор».       — Ты вообще ешь? — спросил он Ликвидатора вместо приветствия.       — Ещё как, — хмыкнул оборотень, затягиваясь с вялой улыбкой. — Чипсы только что умял и коробку «Поки».       — С ума сойти, эталон здоровой пищи. Ну да твоё дело, парень, — они с минуту постояли рядом, глядя в туман, табак в бумажном плене еле слышно потрескивал в полной тишине. — Как там Томо?       У Йошиатсу едва заметно дёрнулись пальцы, сжимавшие сигарету, он повернулся и оскалился показной улыбкой:       — Всё отлично.       — Его же прилично помяли вчера на задании. Точно не надо Казу вызывать?       — Нет. Выходится. И не такое бывало. Спит сейчас, как суслик, — оскал потеплел и смягчился, Йошиатсу протянул боссу свою открытую жёлтую пачку, как будто с благодарностью.       — Ты же знаешь, я не курю.       — И зря, Акира, с твоей работой нужно курить.       Они снова замолчали, боец сделал последнюю затяжку, выбросил окурок, но почему-то остался на балконе, всё стоял рядом, свесив руки и голову вниз с поручня. За сероватой полосой тумана стало заметно розоветь, солнце всходило, а тоска не рассеивалась. Сузуки думал о том, что на улице заметно похолодало с тех пор, как беглецы уехали. «Как ты там, не мёрзнешь? Есть ли у тебя тёплая одежда? И вообще…» Его внутренний скулёж оборвал Йоши, он поднял хитрый взгляд на начальника, лукаво отметил:       — Ты скис, босс.       Акира мысленно выругался на излишне наблюдательного подчинённого, но ответил:       — Нет, я просто… Мне просто сейчас нечем заняться.       — Ха, — развеселился парень, — у нас здесь у всех полно свободного времени, но мне лично всегда есть чем заняться, — он двусмысленно облизнулся и на мгновение выгнул спину волной, как озабоченная кошка, разве что не замяукал. Сузуки покачал головой с усмешкой и совсем немного с завистью. Вдруг этот непредсказуемый снова его ошарашил:       — Не парься так. Ты не один. Я тоже по нему скучаю. Он всегда выделялся среди остальных, он особенный. Я чувствовал, знаешь… странное родство.       Акира отвернулся в сторону, не зная, как ещё спрятать глаза.       — Не знаю, о чём ты.       — Знаешь. О Таканори, Акира. Не делай вид, что тебе всё равно, это не так. К тому же выходит у тебя хреново.       — Да что ты прикопался, а? Нечего мне сказать, это их решение.       — Их ли?.. — необычная серьёзность, с которой чёрный лис произнёс это, заставила Акиру напрячься. Нечто страшное скрывалось в его интонации. Он внимательно посмотрел на Йошиатсу, тот прикрыл глаза и говорил, как сомнамбула: — У меня чутьё, босс. Лучше бы я был неправ. Но… я чувствую тучи над нашими головами.       На этих словах он дёрнулся, словно очнулся ото сна, вытянул очередную сигарету. Сузуки покосился на яркую пачку, и вспышкой его обожгло воспоминание, как Ютака предлагал ему закурить на своей белоснежной, безупречной кухне. «Они что, сговорились все, что ли?» Акира охнул — это было внезапное решение. Его осенила простейшая идея, но прежде чем начать действовать, он решил уточнить:       — Йо, скажи, по мне правда так всё видно? Ну, про… него?       — Как будто неоновая вывеска на лбу «Сузуки плюс Мацу…»       Сузуки не дал ему договорить, зашикал, замахал руками, а Йошиатсу рассмеялся, щелчком выкинул окурок, собрался было уходить, но услышал вслед неожиданное:       — Эй, Стрелка, подожди.       Чёрный лис обернулся, довольный и добродушный:       — Лучше «Йоши». Я думал, ты не в курсе, кто мы. Выследил-таки, прямо мои поздравления. Но твой русский всё равно ужасен.       — Хорошо, Йоши. Перекрасишь меня? Волосы. Достала неопределённость. Я знаю, ты такие штуки любишь.       — Ну, я больше грим люблю, рисовать так классно, — Йошиатсу смотрел заинтересованно, всё-таки ему ужасно нравилось создавать образы. — Хотя краски у меня тоже есть. Томо красил и нашего малыша Джина. Но не уверен, что получится хорошо. Всё же я не профи, а у тебя половина тёмная, половина светлая. Нужно обесцвечивать и с оттенком угадать, и с временем не промахнуться. Уверен, что не хочешь сделать это в салоне?       — Уверен. Хочу быть светлым. И я хочу сделать это сейчас. Мне очень нужно. Чёрт, да я никогда ещё ни в чём не был уверен больше! — и волк легко рассмеялся, всё напряжение этого утра точно рукой сняло. Главное было принять решение, теперь дело оставалось за малым. ***       Акира ещё раз осмотрел работу Йошиатсу в зеркале заднего вида. Аккуратно уложенные пряди немного потеряли форму после шлема, но общий намёк на определённую причёску ещё остался. Впутав пальцы в жёсткие от геля волосы, немного взбил светлую копну, придавая ещё более небрежный вид.       Чувство дежавю не покидало. Снова этот путь до дома Уке, снова этот район, только теперь он не вызывал тех чувств трёхнедельной давности. На осуждающие взгляды прохожих было плевать, и внутреннее волнение отличалось от былого, это было уже скорее предвкушение. Оставалось узнать точный адрес, заказать билеты туда и обратно, забрать лекарства для Таканори и отправиться в путь. Сузуки очень надеялся, что не опоздал, Ютака не успел выслать препараты и они до сих пор у него. Впрочем, даже если нет, поездка всё равно состоялась бы, просто так казалось правильнее — с видимой уважительной причиной.       Как отреагирует Мацумото оставалось лишь гадать, особенно после всего, случившегося между ними перед побегом, поэтому Акира осторожничал и искал пути отступления. И в глубине души продолжал надеяться, что и тот будет рад его видеть, что Така ждал этой встречи так же, как он сам. Но просто взять и неожиданно появиться на пороге перед Таканори, который вполне мог бы и захлопнуть дверь перед самым носом «тупого босса», казалось ошибочным. Давить не хотелось, и он рассудил, что возможность уклонения должна быть и у второй стороны, о чём позаботился заранее. В этом даже была толика романтики: вызвать на свидание, а в мыслях Сузуки иначе это уже не называл, с помощью вещи, значащей для него много, такой, что и Така непременно поймёт — это Акиры. Модель красного Мустанга покоилась в прицепной сумке, бережно упакованная для путешествия. Дальше от него уже ничего не зависело, только собственное решение Мацумото, хочет он видеть своего лучшего друга или нет. Хотя в том, можно ли их до сих пор называть лучшими друзьями, мужчина уже сомневался.       Когда дверь знакомого подъезда отворилась и из неё вышла всё та же девушка, правда, в этот раз не сверкающая новогодней ёлкой, Сузуки чуть не рассмеялся. «В этом доме что, живут всего двое, Уке и эта девица?» — про себя веселился, широкими шагами преодолевая расстояние. Она незнакомца тоже узнала, поэтому закрывать за собой не спешила, а когда блондин остановился рядом, не удержалась:       — Снова сюрприз?       — Так точно, — бодро ответил Акира, наполовину шутливо кланяясь в знак благодарности.       — Кстати, меня Хоши зовут, — неожиданно выдала дважды спасительница, отводя глаза в сторону двора. Сузуки скользнул взглядом по округлым щекам с проступившим на них лёгким румянцем, по изящным пальцам, теребящим край шёлковой юбки. Девочка совершенно без чувства меры и вкуса, но хорошенькая, Акире такие нравились — маленькие и миловидные, как куколки, но сейчас эта попытка познакомиться и заметное волнение не вызывали ничего, кроме лёгкого сочувствия.       — Красивое имя, Хоши, — как можно более мягко отозвался мужчина, — но извини, у меня уже есть… «Звезда».       — Понятно, — грустно и понимающе улыбнулась она, развернулась и ушла.       Продолжая сжимать ручку распахнутой двери, Сузуки несколько мгновений смотрел вслед отшитой девчонке. Так и не дождавшись внутренней реакции, угрызения совести или чего-то в таком духе, он спокойно направился к лифту. Как и в прошлый раз, холл подъезда оказался пуст — никакой охраны или консьержа. «Либо богатеи слишком смелые, либо мне везёт».       — Акира, ты уверен? — осторожно спросил Уке, тем не менее уже принёсший пакет с ампулами и конфетами от Казуки, и листок с точным адресом.       — Да… — по рассеянному голосу можно было бы подумать, что не особо уверен, но на самом деле Сузуки просто был занят, уткнувшись в дисплей мобильного для онлайн-заказа билетов до Канадзавы. Вопросов о том, почему именно этот город, мужчина задавать не стал, в конце концов, социальное положение друга детства вполне позволяло думать, что у того может быть недвижимость в каждом мегаполисе страны, и не только.       — Не нравится мне это, Аки. Завтра в Токио возвращается мой знакомый, мы уже договорились, он должен был отвезти лекарства Таканори как курьер. Давай дождёмся, к тому же Койю…       — Есть! — совершенно не слушавший собеседника, Сузуки пихнул телефон в карман тёмно-коричневой кожанки и выжидающе посмотрел на Ютаку. — В чём проблема? Тихо, глухо, всем всё равно, да народ начал забывать про Таку с Широямой, а я вернусь обратно на Базу завтра до обеда. Что тебя беспокоит?       — Просто не вижу в этом смысла.       — Расслабься, Юта. Передам от тебя привет там. Кровососу передавать? — многозначительно поиграв бровями и получив в ответ от вампира только недовольный взмах рукой, означавший "Проваливай", Акира забрал пакет и исписанную бумажку.       До поезда оставалось немного, надо было успеть бросить на стоянке байк, а потом быстро на вокзал. И через каких-то пять часов он уже будет дышать тем же воздухом, что и его «звезда», и если всё сложится, вечером они увидятся. ***       Сакурай знал: мужчина не должен проявлять слабость, никогда, ни при каких условиях. Но сейчас ему мучительно хотелось выдохнуть и упасть лицом на стол, прямо в бесчисленные стопки бумаг, которыми он зарос в последние дни. Давно ему не было так тяжело, подготовка крупнейшего в истории его Центра проекта поглотила, накрыла лавиной, слишком многое надо было сделать, ни малейшей ошибки допустить нельзя. Они начинали проект «Дитя» ещё с Ясу, это было чем-то особенным, дорогим для него, тем, с чем никак нельзя сплоховать. Но даже его железной выдержки не хватало. Четырёх-пятичасовой сон, постоянные встречи и обсуждения с инженерами, медиками и даже с лаборантами вытряхивали из него всю душу. Атсуши редко общался с таким количеством мелких сошек, но тут хотел во всём убедиться, собственными глазами увидеть, проверить и перепроверить. Подчинённые тоже сбивались с ног, но на них-то ему было плевать, пусть хоть надорвутся, но дело сделают. А сам — почти выдохся. Веки налились свинцовой тяжестью, он десятый раз перечитывал одну и ту же фразу, силясь понять её смысл.       Возможно, он даже задремал на минуту, но в дверь постучали и тут же влетел Сай. Сакурай посмотрел на него с отвращением — очередной гость без доклада, без предварительной договорённости, что-то таких стало слишком много, совсем охамели. Впрочем, у этого наглеца хотя бы было достойное оправдание.       — Господин Сакурай, Сузуки покинул Базу, недавно ездил к Уке, вышел с пакетом, направился на вокзал, заказал билеты до Канадзавы, туда-обратно, — выпалил он речитативом, вытянувшись по стойке смирно.       — Бинго, — оскалил зубы Сакурай, и карандаш в его руках чуть не сломался под давлением аристократичных пальцев. — Что и требовалось доказать. Побежал к Мацумото.       — Что прикажете? Преследовать и остановить?       — Нет, боже, зачем? Пусть насладится поездкой. А ты со своими ребятками встреть его завтра на вокзале. Тихо, мирно, без грубостей. Благообразно и деликатно доставьте в Центр. И да, прямо сейчас привезите сюда мальчишку. Мы уже с тобой это обговаривали, — и Сакурай снова сосредоточился на бумагах, величественным кивком головы давая понять, что аудиенция закончена. Но Сай не ушёл, нервно мялся у порога. Атсуши раздражённо снова поднял взгляд, ноздри его трепетали от ярости, а несчастный карандаш снова подвергся пытке.       — Что ещё? Я, кажется, сказал, чем тебе заняться!       — Сакурай-сан… а как же Уке?       — А что с Ютакой? Я что, отдавал насчёт него какие-то распоряжения?       — Ну, он же, получается, в сговоре с этими… Предательством попахивает, — оборотню не терпелось поквитаться с молодым засранцем, он мысленно уже поджаривал вампира на медленном огне, когда выпалил эту фразу.       В следующую секунду раздался хруст, как будто сломалась кость, это треснул карандаш, а Сай, который всегда мог похвастаться молниеносной реакцией, испуганно задрожал загнанным в угол зверем. Он был на мушке. Сакурай спокойно, привычно сжимал рукоятку невесть откуда взявшейся Беретты. Крупный чёрный пистолет был направлен подчинённому прямо между глаз. Босс усмехался одним лишь уголком губ, говорил тяжело и холодно:       — Не лезь, куда не просят. Тронешь моего сына хоть пальцем, убью. А теперь пошёл вон, падальщик. Спасибо, что заглянул. Взбодрил не хуже кофе. ***       Кровать превратилась в поле боя после разгрома. Таканори вытряхнул из шкафа часть изрядно разросшегося гардероба и пытался разложить вещи стопками. Он уже почти выбился из сил, с ужасом понимая, что это только половина. Как они умудрились с Койю накупить столько барахла?! Ну как… Не совсем барахла. Все эти шмотки ему нравились. Раньше он как-то не задумывался об одежде, но в эти недели случилось то, что с ехидством предсказывал Ютака: Така вошёл во вкус. И теперь он столкнулся с неизбежным результатом их с Такашимой неуёмного шопоголизма. Скоро уезжать, а он просто не знал, каким образом довезти всё это богатство до Токио. Опуская момент, что он не знал, где теперь будет жить и что делать. Мацумото приуныл, теребя в руках длинную красную клетчатую рубашку. Положа руку на сердце, если б ни кое-кто глупый и упрямый, ждущий его там, далеко, он бы вообще не хотел покидать этот дом. Так привык…       Размышления прервал требовательный звонок в дверь. Он не сдвинулся с места, ведь вампирская парочка, которая вернулась вчера домой вместе и с тех пор не отлипала друг от друга, была где-то внизу, так зачем ему бежать открывать? Но раздражающий трезвон продолжился. Така обматерил лентяев и нехотя пополз на первый этаж. Почти уже достигнув порога с раздражённым криком «Иду! Иду уже!», Мацумото чуть не навернулся. Сзади из-под ног выскочил Корон, сухой, но почему-то в хлопьях белой мыльной пены, правда, за щенком по полу тянулись влажные следы. Проследив по ним направление, Таканори уткнулся взглядом в нахмуренного Юу и вылетевшего из-за его спины смеющегося Койю. Оба были изрядно потрёпанные, лохматые, в мокрых футболках, вода ручьями стекала по волосам. И ещё — невыносимо довольные. Мацумото скептически покосился на них с вопросом:       — Это что вообще такое?       — Мы моем Корона! — весело ответил рыжий.       — Скорее уж Корон моет вас, глупые, — беззлобно усмехнулся парень.       — Да эта псина достала! Притащился грязный, хрен знает где бродил. Сразу на ковры полез, дрянь хвостатая, на бифштексы порублю! И вообще, сам завёл — сам занимайся, а то возись с ним… — ворчливый тон уже никого не обманывал: Широяма был счастлив, как бы он ни корчил из себя брюзжащего старика, это было видно невооружённым взглядом.       — Прекращайте так светиться, сволочи! — улыбнулся Така и наконец открыл дверь звонящему. Там стояла девчонка в форме службы доставки и настойчиво протягивала ему пакет.       — Мацумото Таканори?       — Да.       — Распишитесь в получении!       Он взял в руки коробку в шуршащей упаковке и поставил роспись на сенсорном экране, который услужливо протянула почтальонша. Потом приложил палец к считывающему устройству. Девушка благодарно и чинно кивнула и отправилась восвояси.       Недолго думая, Таканори разорвал целлофан, уже догадываясь, что там будут лекарства. Но угадал он лишь частично. Увидев, что дно коробки обильно усыпано клубничными леденцами, как подарочным цветным наполнителем, он чуть не выругался, сдержался и лишь прорычал сквозь зубы: «Казуки! Опять!» Однако долго сердиться не вышло, ведь, за вычетом препаратов и сладостей, внутри аккуратно лежала моделька красного Мустанга в пластиковой коробке. Это уже само по себе было сигналом: первая машинка в коллекции Акиры — это же круче любой валентинки, это же тот самый Мустанг! Кроме уменьшенной копии крутой тачки, там была и записка: «Сегодня в восемь на торговой улочке возле замка в Канадзаве. Не настаиваю».       Таканори чуть не выронил всю эту драгоценную посылку от восторга и удивления. Помимо прочего, он жутко испугался, а чего — сам не мог понять. Посмотрел на время и пулей рванул наверх, прикрикнув на ошарашенных вампиров:       — Чего стоите столбом?! Бегом вызовите мне такси до центра!       Широяма пожал плечами и побрёл за ноутбуком, заказал авто с выездом через сорок минут. Всё это время Койю стоял рядом, а когда Юу хлопнул крышкой, заговорщически ему подмигнул:       — Юу, мамочка уезжает. Причём, скорее всего, на всю ночь, — шептал вампир с придыханием и нездоровым энтузиазмом.       И пока Широяма осознавал весь ужас и счастье вышесказанного внизу, наверху Таканори придирчиво разглядывал остатки вещей в своём шкафу. Быстро сдался и решил начать с водных процедур. Времени было катастрофически мало. ***       Мацумото ехал в машине спереди, по левую руку от водителя. Ему казалось, сядь он сзади, издёргался бы вусмерть и точно протёр бы дырку на сидении из-за своей нервной вертлявости. Положение это спасло лишь отчасти: пусть Таканори почти не ёрзал, но зато донимал водителя, спрашивая каждые две минуты, скоро ли они прибудут на место. Дошло до того, что пожилой мужчина за рулём начал сам со стабильной периодичностью оповещать неугомонного пассажира, сколько ещё осталось ехать.       Сердце стучало в глотке и в ушах, казалось, он сам превратился в оглушающе бухающую мышцу, и каждая клетка то замирала, то вздрагивала. Кислорода в машине становилось всё меньше, пришлось немного приоткрыть окно и жадно втянуть холодный воздух с улицы. Глубокий вдох, долгий выдох. Легче не становилось, голова кружилась ещё сильнее.       Мацумото инстинктивно вглядывался в своё отражение везде, где мог: в лобовом и боковых стеклах, во внешнем зеркале такси. Придирчиво осматривал себя, попутно обругивая всеми приходящими на ум словами. Не выдержав, распустил волосы — слишком уж очевидна была его подготовка ко встрече с Акирой. Будь его воля, вернулся бы обратно и переоделся, но времени не оставалось, он и без того опаздывал. Конечно, не по своей вине, это вовсе не Така копается по-черепашьи, это тупой босс обрушивается слишком внезапно и не даёт толком собраться. Внутри опасно клубились мысли о том, что большую часть отведённых ему минут он проторчал в ванной, а опомнился и осознал, на что надеется после столь тщательной подготовки, только когда повторно нырнул в шкаф. Вот тут и стало мучительно стыдно: вечер с лучшим другом больше не получалось представить по-старому, с самой глубины сознание поднимало и шустро подкидывало другие картинки, недалёкие от того, на чём они остановились, когда виделись в последний раз. Таканори готов был сам засунуть свою глупую башку с набором возмутительных воображаемых слайдов в бардачок, потому что понимал: он ждёт от Сузуки того же напора, откровенно говоря, просто хочет секса с этим придурком. Моральный шлагбаум был забыт где-то там, в его бывшей спальне, на подоконнике, он совсем затерялся позади, в веренице прошлых двадцати пяти лет.       — Почти приехали, — прозвучало долгожданное сбоку.       Мацумото перетащил с заднего сидения куртку, которую снял чуть ранее от духоты, расправил мнимые складки на чёрном жилете, надетом поверх классической рубашки, подтянул перчатки на пальцах. Те самые, отданные Ютакой в дар, единственное, что сохранилось из чужой одежды после выматывающей дороги до места их убежища, просто потому, что Така их снял почти сразу, ещё в поезде, пожалев дорогой аксессуар. Рассеянно осмотрел свои кисти в лаковом облачении и зацепился взглядом за запястья. Оглядел одно, второе, потянулся к шее, повернув голову, оттянул ворот рубашки, и даже в туманном отражении на прозрачном стекле смог различить, что там кожа так же, как на руках, чистая и без следов, отставленных Койю и Юу, которые просто не могли сойти так быстро. Прокрутил в памяти последний час, бесконечные рассматривания себя в запотевающем зеркале после душа. Страшащее осмысление пришло тут же: все раны и синяки затянулись и зажили, не осталось и намёка. И если бы автомобиль не затормозил, Таканори обязательно впал бы в панический ступор, в очередной раз теряясь от выкидонов собственно организма. Но тачка замерла, Мацумото пообещал себе подумать об этом позже, не глядя расплатился и покинул облегчённо выдохнувшего ему вслед таксиста.       Этот силуэт он узнал бы из тысячи, из миллиона, миллиарда. Ни единой возможности ошибиться или промахнуться. Акира не был манерным, с выбором шмоток не морочился, даже его макушка сейчас поблёскивала в свете уличного освещения и вывесок непривычным блондом. Но спутать или обознаться всё равно нереально. «Наконец-то определился», — сдержав победную улыбку, подумал Таканори, осматривая такую знакомую спину под слоем тонкой кожи куртки.       Как всегда, обе руки в карманах, корпус чуть вперёд, плечи поджаты, голова опущена, как будто тот смотрел под ноги, однако Така знал, что взгляд карих глаз направлен вперёд, исподлобья. Если не знать Сузуки близко, со стороны он мог показаться колючим, неприветливым и опасным человеком, но если последнее было отчасти правдой, по необходимости босс становился серьёзным противником, то в остальном… Мацумото не знал других, более открытых и тёплых, чем Акира, таких же сочувствующих и при этом беззаботных, исполнительных и лёгких на подъём. Аки с детства являлся истинной душой компании, а теперь — единственным возможным лидером организации, которую возглавлял. И так думали многие. Сузуки любили, и не в последнюю очередь за его отношение к своим подчинённым. Начальник наёмников никогда не задирал нос и не ставил свои потребности и мнение выше других, находя подход ко всем и поддерживая дружескую атмосферу в коллективе. Иногда доходило до абсурда, над ним подшучивали, мол, развёл летний лагерь, а не нору убийц, на что у Аки всегда находилось что ответить, доходчиво и относительно дипломатично.       Почему-то раньше Таканори об этом не размышлял, не искал в нём плюсы, тот просто был рядом, нужды анализировать не было, есть и есть. Но теперь, пока он жадно изучал фигуру друга, неотвратимо приходило чувство близящейся нравственной капитуляции. Всего три недели прошло, а Мацумото и сам не понял, как с каждым днём мысли всё активнее и настойчивее вращались вокруг лишь одной персоны. Безусловно, Акира всегда был ему дорог, как и все остальные друзья, ну, может, самую малость сильнее, но Така никогда не думал о нём… в этом смысле. Да, Сузуки заботился о нём по-особенному, только и это интерпретировать в каком-то сексуальном или романтическом подтексте не приходилось. Теперь-то всё встало на свои места, и пути назад не было.       Поэтому топтался Мацумото недолго. Ровно столько, сколько потребовалось для возвращения контроля над собой, чтобы абсолютно идиотски не броситься Акире на шею, как какой-нибудь дурочке при встрече с возлюбленным. Хотя аналогия дикой не казалось, была в ней доля истины. И чем ближе он подходил, тем более ватными становились колени, живот скручивало от волнения, неосознанно Така держал на нём ладонь, будто это могло ослабить внутреннюю тугую спираль.       — Всё же покрасился, тупой босс, а сколько ору было, — небрежно выплюнул Таканори преувеличено резкое приветствие, хотя хотелось сказать по-другому, например, «Я сейчас сдохну от счастья» или «С ума сойти, как соскучился». Но природная вредность, в сто крат возраставшая рядом с этим человеком, взяла своё, от досады на самого себя Мацумото прикусил с одного края нижнюю губу резцами.       — Я тоже рад встрече, Така.       И это «Така» звучало слишком нежно, даже чересчур для его грубовато-хрипловатого голоса и манеры речи. Таканори еле совладал с собой, из последних крупиц силы воли не опустился на корточки и не уронил голову на руки, как нестерпимо хотелось. Оказалось ещё труднее, чем предполагал. Мацумото трусил, банально трусил перед тем, кого знал всю свою жизнь, знал вдоль и поперёк, но сейчас этот мужчина напротив ошеломлял своей новизной, словно они не знакомы, и придётся заново копаться друг в друге с самого начала.       — Это… — начал и запнулся, с усилием сглотнул, проталкивая дальше вставший в горле комок. — Спасибо за лекарства. Не думал, что Снежка тебя пошлёт.       — Он не посылал. Я сам приехал, — уточнил Сузуки так просто, естественно, как само собой разумеющееся, и сразу тихо рассмеялся, приблизившись к Таке на шаг и немного сократив расстояние между ними.       — Да? — получилось глухо и затравленно. — Ну, в этом не было острой необходимости. Койю вырос, через день-два я возвращаюсь обратно.       — Вырос? Уже?       — Да, быстрый мальчик. Ты бы его видел… — сказал и тут же невольно подумал, что совсем не хочет, чтобы Сузуки видел Такашиму. От греха подальше. Широяму тот вон как лихо окрутил, да вампир почти шёлковый стал, разве что розовые пузыри не пускает в перерывах между усиленным бурчанием и последними попытками взбрыкивать в мелочах. Хмурый излом бровей и неприятность пришедшей мысли не укрылись от внимания Акиры, он снова шагнул навстречу, становясь почти вплотную, отчего Таке пришлось чуть задрать голову.       — Так зачем приехал? — с надрывным выдохом выскочило само собой. Обоняния достиг аромат туалетной воды босса, Мацумото рефлекторно втянул вечерний воздух с примесью привычной горечи, что-то чернильное и древесное, такой запах больше подошёл бы Широяме, но тот вообще не пользовался парфюмом, а вот Акире приходилось. Парень слабо улыбнулся, вспоминая, как сам в прошлом настоял на этом, ещё будучи мелким, как брезгливо кривил нос и раз за разом прикладывал друга за то, что от того после бесконечной беготни по лесу, саду или дому пахнет потом. Сейчас куда уместнее казалась естественность, но сделанного не воротишь.       — А ты зачем так вырядился? — Сузуки попал точно в цель, и с Таканори тут же сошла часть вызванной волнением скованности. Он вскинулся, глаза хищно сузились, гневно метнув в сторону улыбчивого самодовольного лица пару молний. Мужчине реакция понравилась, слишком красноречивой она была, чуть склонившись, он не постеснялся добить: — Перчатки на твоих руках смотрятся очень сексуально, Та-ка-но-ри.       — Эй! — но стоило пальцам соприкоснуться с неестественно горячей кожей, — ему вдруг на мгновение почудилось, что у Акиры жар, — Така просто не смог отстраниться. Чужой пульс так отчётливо и бешено отдавал по нервным окончаниям, как разряды пускал по телу. По всему выходило, что и этот чёртов тупой босс нервничает, и нешуточно. Это… льстило? И вселяло какую-никакую, но уверенность.       Сузуки снова улыбнулся, той самой своей дурацкой обезоруживающей открытой улыбкой с лёгким оттенком усмешки. У Таканори просто не осталось выхода, пришлось ответить взаимностью и вернуть дружелюбный жест. Вышло, наверное, кривовато, потому что Акира и вовсе почему-то рассмеялся, наконец отходя чуть назад и давая напряжённому парню чуть расслабиться.       — Ты что-то отощал. На диете?       — Пошёл ты, тупой б…       — О, раз нет, то пошли поедим. Недалеко должен быть неплохой ресторан итальянской кухни, по отзывам клиентов там крутая паста. Ты же любишь пасту? Работает круглосуточно, можем зависнуть подольше, а потом погулять по ночному городу, я тут впервые. У меня поезд утром в семь, так что я много времени не отниму… — Сузуки всё говорил и говорил, отдаляясь по тротуару всё дальше от замершего на месте Таканори, который так и прирос к асфальту, едва услышал примерный план на ночь.       Ресторан? Паста? Прогулка? А потом поезд? «Ты издеваешься, скотина?» — пронеслось желчное в голове, но как только Акира резко замер и обернулся, Така понял, что вопрос был задан не про себя, а очень даже вслух. Стыдно за это не было, а вот за свои дебильные надежды, за унижение, а именно его Мацумото и чувствовал, понимая, что готовился к этому недосвиданию, как какая-то девица, с мытьём и прочей фигнёй. Стало мучительно жаль, что Сузуки сейчас не при параде, без галстука, он бы оказался очень кстати — на нём этого кретина было бы удобно повесить на ближайшем дереве.       — Что не так? — совершенно искренне, как истолковал Така, изумился оборотень. Это стало последней каплей: Таканори крутанулся на каблуках ботинок, намереваясь как можно скорее скрыться с этого места, где хотелось мучительно подохнуть от позора и злости на самого себя. Для большего красноречия своих действий, Мацумото вскинул руку с оттопыренным средним пальцем, чуть ли не скрипя зубами от досады. Не успел он опустить руку с неприличным указанием, куда Акире следует пойти, запястье больно сдавили и дёрнули назад так, что Така едва удержался на ногах, столкнувшись спиной со всё такой же горячей грудью, парень в этом не сомневался, пусть их сейчас отделяло слишком много слоёв одежды.       — Такой честный. Искренний. Така, — жаркий шёпот в самое ухо мгновенно поднял температуру собственного тела, Таканори показалось, что кровь в венах начала вскипать, так неожиданно и жгуче прозвучал голос Сузуки, а дыхание на контрасте с прохладой вокруг и вовсе опалило кожу.       Не дав опомниться до конца, Акира рывком развернул парня лицом к себе и сразу припал к разомкнутым в полном непонимании происходящего губам.       Как бы ни было смешно, но, несмотря на уже случавшийся с ними интим, если таковым можно считать удовлетворение одного рукой, а второго недвусмысленными толчками через одежду, это был первый раз. Первый поцелуй, не фантазия, не сон, реальность, и от неё хотелось взять по максимуму. Сузуки, как школьник, не мог не делать эти мысленные пометки: «первый раз прикоснулся», «первый раз поцеловал», «первый раз…». Это было важно. Невыносимо важно всё, касающееся этого упрямца, не желающего размыкать зубы.       Мацумото стоял в кольце чужих рук, плотно прижатый к часто вздымающейся крепкой груди, покорно позволяя контактировать обжигающим губам Акиры со своим, позволяя посасывать и слегка прикусывать их, проходиться влажным языком по мягкой плоти и белому сомкнутому ряду за ней. Таканори отдавал себе отчёт, что хочет, нестерпимо хочет пустить Сузуки глубже, чтоб было грубо и мокро, пошло до невозможности, хочет сам нырнуть внутрь чужой теплоты, да и просто — хочет. Только не здесь. Девятый час вечера и не безлюдная улица не располагали к гомосексуальным представлениям. Плюс Мацумото ещё немного контузила мысль об общей неправильности ситуации.       Пусть сейчас это больше не осуждалось, скорее поддерживалось обществом. Перенаселение планеты и страх из-за нехватки ресурсов сделали своё дело — настоящую революцию в умах провернули. То, что было невозможно столетие назад, сейчас стало реальностью: снобы заткнулись перед неизбежным, однополые отношения стали нормой. И всё равно Така смущался. Пускай хоть тысячу раз почти всё его окружение было с явными бисексуальными замашками, те же Широяма, Уке, Сатоо и даже парочка Ликвидаторов, к счастью, не все, большая часть всё же отдавала предпочтение пышным формам и женской мягкости. Койю и вовсе волею судьбы он сам, получается, толкнул на этот скользкий путь. Но Таканори всегда свято верил, что он-то предпочитает женщин, так же, как Сузуки, однако то, чем они занимались сейчас, более того — чем Така отчаянно хотел продолжить заниматься, совсем расходилось с былыми убеждениями. У Акиры была его волчица, некая постельная стабильность, у него — добрая часть доступных в любое время суток девчонок столичных борделей. Так ужасающе неправильно. Мацумото заулыбался в старательные губы, забавляясь собственным абсурдным мыслям, как в эту минуту прекрасная половина человечества теряет сразу двоих. И Таканори получал извращённое удовольствие от этой мысли после недолгого последнего сопротивления, оно растворилось окончательно в кружащем голову аромате уже нешуточно заведённого волка.       Така наконец чуть открылся, и юркий язык тут же не заставил себя ждать в попытке углубиться в более доступный рот, но Мацумото лишь коротко соприкоснулся самым кончиком с вторгнувшимся и попытался вытолкнуть. Когда тот не поддался, а сильные руки сдавили талию ещё плотнее, выхода не осталось — парень снова осторожно сомкнул зубы, чтобы прикусить без неоправданной боли. Сузуки зашипел, отрываясь и с явным неудовольствием уставившись в лукаво поблёскивающие глаза. Изданный мужчиной звук был таким забавным, Таканори не устоял: подался ближе и невесомо лизнул от подбородка до ямки под нижней губой.       — Стерва, — Акира надеялся, что выйдет обвиняюще, но не получилось, голос подвёл, дрогнул, упал на октаву ниже, и слово прозвучало скорее как комплимент.       — Ну что, Аки, — горло второго выдавало не менее изменчивые звуки, Така почти хрипел, как простуженный, — пойдём жрать твою сраную пасту или планы на вечер изменились?       — Есть у меня одна заманчивая идея. Кстати, ты на вкус клубничный.       — Конфеты. Всё с той же поганой клубникой, чтоб его.       Мацумото выпутался из не с первого раза поддавшихся рук, лихорадочно одёрнул полы куртки, заправил мешающие пряди за уши и посмотрел на Сузуки серьёзно и решительно. Шутки и глупое тисканье кончились. Для него, для них обоих это был серьёзный шаг, сделать откат назад возможности не предоставится, и они больше никогда не станут друзьями, не вернутся в точку отсчёта. Два с половиной десятка лет до рубежа, а дальше или снова прямо, или в поворот. Таканори объективно боялся рушить одно и создавать новое, и если бы в спокойных глазах напротив промелькнула бы хоть толика сомнения, любой намёк на похожие чувства, парень мгновенно сдал бы назад. Но Акира был полностью расслаблен, традиционно кисти по карманам, видимо, чтобы держаться от соблазна зажать Таку на виду у прохожих, ласковая добродушная усмешка, чуть склонённая голова и абсолютно непробиваемая уверенность в правильности. И Мацумото расслабился: у Сузуки нет мешающих дилемм, он здесь, на расстоянии вытянутой руки, и этот чёртов оборотень стопроцентно уверен не только в себе, но и в Таканори.       — Волк, — обратился он к Акире, тот в ответ шутливо хмыкнул, дёрнув плечами, — съешь меня?       Босс не выстоял перед пробивающей серьёзностью Таки — расхохотался, а когда немного отпустило, взял ладонь в перчатке в свою и торопливо потянул за собой. Миниатюрные пальцы с силой сдавали чужие, Сузуки расценил это наказанием за неуместное веселье.       — Не сомневайся, — запоздало ответил на вопрос мужчина, на ходу извлекая из кармана телефон: если адрес ресторана он узнал заранее, то про отели не столько не подумал, сколько не захотел торопиться и тешить себя лишними надеждами, так что нужно было срочно восполнить этот пробел. Кроме того… — Но мой желудок, активно прилипающий к позвоночнику, против мяса красивых мальчишек. Реально хочется жрать, давай хоть на вынос что-нибудь с собой возьмём.       Ответом ему было только недовольное фырканье позади, дальнейшего препирательства не последовало, значит идея имела право на жизнь.