You Should Take My Soul

Город готовился ко сну, возвращая своих обитателей с работы домой. Высотки подмигивали то и дело то включавшимся, то выключавшимся светом в окнах. Сентябрь - всего восемь букв, а сколько же красок в этом слове! Листва окрашивалась в цвета светофора: улица так и пестрила желтым, красным и зеленым. Листья некоторых деревьев покидали ветки и увлекаемые ветром, некоторое время кружась в ярком танце, падали под ноги прохожим, словно желая своей скорейшей гибели. По узкому переулку, который освещало лишь пару фонарей, шел парень, нехотя передвигая ногами и пиная все, что встретится на пути, будь то опавшие листья или банка из-под пива. Он уже проделал немаленький путь пешком от своего дома. Куда направлялся, не знал даже он сам. Просто с головой погрузился в музыку и брел куда глаза глядят. И вот, чуть поодаль показалась арка, ведущая в сквер. Он шел медленно, не торопясь докуривая сигарету и выпуская изо рта пару колец светлого дыма. Идя прямо и никуда не сворачивая, он увидел неподалеку недостроенное двухэтажное здание. Кажется, здесь должны были построить небольшой театр, но у властей руки не дошли до этого вопроса, и постройка так и осталась незавершенной. Парень не стал искать что-то, хоть отдаленно напоминающее вход, и пробрался внутрь через оконный проем, что был на первом этаже. Наверх - сначала на второй этаж, а потом уже и на крышу - вела лестница, по которой следовало бы подниматься осторожно - строители даже перила не успели установить для своей же безопасности. Но гостю заброшенного театра было наплевать с высокой колокольни на это, и он широкими неторопливыми шагами поднимался с одной ступеньки на другую. Вскоре достигнув крыши, он заметил, что не он один заприметил это тихое местечко, где можно было проводить бесконечно много времени, либо копаясь в себе, либо просто размышляя о чем-нибудь: на краю крыши, свесив ноги и положив руки на ограждение, сидел, судя по одежде, парень. - Что ты здесь делаешь? - тихим хрипловатым голосом поинтересовался парень, обернувшись на звук приближающихся шагов. - Поверь, Джей, в моей голове сейчас возник абсолютно тот же вопрос. Зачем ты пришел сюда? - Я больше не обязан перед тобой оправдываться, - ответил музыкант, отворачиваясь от собеседника. - Между нами давно все кончено, и ты прекрасно это знаешь. - Не хочешь делиться, так и не надо, - продолжил незнакомец, присаживаясь рядом с гитаристом и, так же, как он, свешивая ноги за пределы поверхности крыши. - Только я все равно по твоему лицу вижу, что ты чем-то загружен... - Знаешь, я... даже не знаю, как об этом сказать, - немного запинаясь от волнения, шепотом произнес Джорел и перевел взгляд на собеседника. - Я болен, серьезно болен. Врачи толком ничего не говорят. Пугать не хотят, наверное, прогнозами на будущее. - Ты уже сказал об этом ребятам? - Нет, еще нет. Понятия не имею, как их к этому подготовить, - ответил Деккер, на мгновение прижав ноги к груди, после чего аккуратно поднялся и выпрямился во весь рост: бледное лицо, словно лик мраморной статуи, замерло в одном положении и не выражало никаких эмоций, покрытый чуть заметной испариной лоб и глаза, уставившиеся куда-то вдаль, свидетельствовали о жутком волнении, скопившемся внутри. Но внезапная худоба пугала куда больше, чем все остальное: толстовка и джинсы, казалось, были размера на три-четыре больше нужного и висели на музыканте, словно тот был не человеком, а обычной вешалкой. - Подожди. Слышишь, остановись! Куда ты уходишь? - Прощай, Арон, не нужно меня провожать, - напоследок бросил Джей, стремительно уходя прочь из недостроенного театра, прочь из сквера, оставляя старого приятеля наедине с темным осенним вечером. Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в городе. Сразу же назревает вопрос "почему?". Я не знал и долго думал, как сказать об этом, но время пришло и отступать больше некуда. Даже вот сейчас все слова взяли и внезапно улетучились куда-то. Врачи сделали кучу всяких обследований, анализов... В общем, они нашли у меня рак. Говорят, что шансы еще есть - только вторая стадия. Знаешь, вроде и хочется верить, что все будет хорошо, но, с другой стороны, так сказать, реально оценивая ситуацию, признаюсь, что чувствую я себя понемногу хуже с каждым днем. Например, вчера в супермаркете в обморок чуть не шарахнулся, но сейчас не об этом. Я уехал из страны пока на неопределенное время. Можешь меня не искать - я временно сменил номер и никого не предупредил, куда и зачем улетаю. Вернусь я из этой поездки или нет, одному только богу известно. Ты ни в коем случае не отчаивайся, не стоит так сильно переживать за меня. Знай, я буду бороться, несмотря ни на что, и очень надеюсь, что мне все-таки удастся надрать задницу этой чертовой онкологии. Держи нос по ветру и не опускай руки. Целую и крепко обнимаю, твой J.D. Письмо было написано всего в двух экземплярах, упаковано в ничем не примечательные почтовые конверты и доставлено по двум адресам на утро следующего же дня после его написания. Почти в одно время, держа лист бумаги с выведенными на нем черными чернилами предложениями, где-то на окраине города, ошеломленно оседая на диван и рукой зарываясь в волосы, читал письмо Дэнни, а где-то в центре, в одной из многоэтажек, сползая вниз по стене коридора и прикрывая глаза, дочитывал послание Арон. Знай, я буду бороться...