Глава 3
29 августа 2012 г., 00:29
Следующие несколько дней прошли в полнейшей прострации. Команды таких простых действий, как "есть", "двигаться", "дышать" и "спать" отдавались кем-то другим с моего безмолвного согласия. А я просто неосознанно способствовала их выполнению. Выражение "стукнутая мешком картошки" красноречивее других описывало мой внешний вид: глаза красные, волосы спутались и не желали лежать так, как нужно, губы, искусанные в кровь, в спасительных мольбах призывали воспользоваться бальзамом, но я с легкостью игнорировала любой дискомфорт. Мне не было больно. Мне было просто всё равно. Всё равно на то, что меня уволили с работы за неявку на важную встречу. Всё равно, что хозяйка съемной квартиры обещала вызвать копов, если я не заплачу ей ренту. Всё равно, что всё равно. Анжелина Винчестер, ведущий специалист в мировой экономике и выпускница престижного Флоридского университета, превратилась в живого мертвеца, бесцельно переключающего каналы старенького телевизора и лишь изредка встающего с дивана за едой. Но случилось это не за два дня. Разложение души началось задолго до эмоционально разрушительной встречи с братьями. А два дня назад оно просто перешло в терминальную стадию.
Наверное, надо было выплакаться как следует, чтобы стало легче, и начать будущий день с новыми силами. Но я держала все свои переживания под большим амбарным замком, выставив у входа в хранилище несколько чертей с огромными пушками. Я варилась в собственном соку из идиотских мыслей и горьких обид. Просто блюдо от шефа!
Сидя на диване в обнимку с махровой подушкой, я представляла, что же произошло после моего визита к братьям.
***
- Дин! - с укором позвал его Сэм, вернувшийся в номер, но обладатель произнесенного недовольным тоном имени явно не собирался безропотно выслушивать нотации от младшего брата. - Ну чего тебе, Сэм? Хочешь сказать, что я не прав?! - Дин уставился на брата, ожидая от него ответной реакции, но Сэм просто хмуро молчал. - А не ты ли меня уверял, что Лина согласится помочь, стоит ей услышать, что отец пропал? Не ты ли, часом, говорил, что мы должны держаться вместе, как учил папа? Дин осыпал брата вопросами, на которые у того был ужасающий своей правдой ответ - "Да" - всё он действительно говорил когда-то Дину и был уверен в своих словах так же, как и в том, что его фамилия Винчестер. Сэм всегда считал, что знает Анжелину практически так же хорошо, как себя самого. И пусть он тоже не горел желанием всё бросить и сорваться на помощь брату, совесть не позволила ему остаться в стороне. Поэтому он был уверен, что сестра и в этом последует его примеру, но этого не случилось. Сэму не хотелось вспоминать то время, когда он и сам был невероятно зол на сестру. Это разрушительно. Это неправильно. И с этим надо было кончать, но Дин всё не желал униматься. - И после всех наших неоправданных надежд ты всё ещё на что-то рассчитываешь? Дин, которому так и не удалось уснуть, бродил по комнате из угла в угол, словно хищный зверь, загнанный в клетку. В нем не на жизнь, а на смерть боролись два совершенно противоречивых чувства - обида и сожаление. Он помнил резкий, как пощечина, отказ сестры так, словно это было час назад. Ещё долго убийственно холодное равнодушие в родном голосе звенело у него в ушах. Но с каждым днём, с каждым пройденным километром и убитой тварью Винчестер-старший всё отчетливей понимал, что младшая Винчестер не шутила тогда. И не собиралась в один прекрасный день ворваться в их номер с криками "Вы не ждали, а я приперлась! Ну, и кого тут нужно порешать?". Она уже не вернётся к тем, кто всегда нуждался в ней больше всего. Кто видел смысл своего существования в том, чтобы быть рядом с ней и оберегать её от всех монстров, что прячутся под её кроватью по ночам. Вместе с алкоголем в барах мотелей он проглатывал и мысль о том, что его маленькая сестрёнка выросла и выбрала свой путь. Путь, что лежал в противоположном направлении от семьи и охоты. Он старался проглотить эту мысль, но она каждый раз вставала ему поперёк горла, заставляя выхаркивать её из себя в приступе негодования. Из плена тяжелых раздумий Дина вытащил мягкий голос Сэма. - Ты, конечно, прав. Она подвела нас. Она виновата. Но, Дин, она пришла извиниться...Она пришла, а ты даже не попытался понять её. - Я и не хочу понимать человека, который ждал шесть грёбаных лет, чтобы извиниться. Я ей всё сказал. Скажу ещё раз и тебе. Я давно простил её. Но не в этом проблема. Во мне просто что-то умерло по отношению к ней, Сэм. Просто умерло. Мы уже не сможем, как прежде. Слишком поздно. - Никогда не поздно, пока мы живы, - не желая больше препираться с упрямым братом, Сэм быстро разделся и забрался под одеяло. Через несколько минут он уже спал мирным сном, предоставив звенящей тишине подвергать старшего брата изощренным пыткам совести. Дин ещё немного постоял у окна. Беспокойные мысли роились в его голове, наталкиваясь друг на друга, отдаваясь тупой болью в висках и затылке. Нужно было лечь спать и постараться хоть немного выспаться, если завтра он хочет выглядеть не как персонаж из сериала "Ходячие мертвецы". Когда гудящая голова коснулась прохладной подушки, Дину стало немного легче, но облегчение это продлилось недолго. Мысли по-прежнему не желали укладываться и мешали сну наконец отключить его сознание. Возможно, он и впрямь погорячился с выводами. Лина была, есть и будет его семьей, несмотря ни на что. А как иначе? Она же всё ещё его девочка, его мелкая охотница за соплями. И, наверное, единственная девушка, которая могла спокойно проехаться по его блестящей внешности и, не краснея, смотреть, на его обнаженный торс. Девчонка, которую он сам учил стрелять и которая первым же своим выстрелом чуть не пресекла одну ветвь семейного древа Винчестеров. Шкодливо, чтоб никто не увидел, а главное - чтобы совесть потом не заела, Дин улыбнулся своим воспоминаниям, но уйти от надоедливого буравчика врождённого чувства справедливости не удалось. Вина с головой поглотила его, как только услужливый разум, словно сговорившись с совестью, тут же воспроизвел в памяти красные от слёз зеленые блюдца родных глаз. И её тихий голос, выверяющий каждую буковку произносимых слов. "Я готова исправить свои ошибки. Если ты мне позволишь..." - шелестел голос Лины где-то в глубине черепной коробки Дина. Желая избавиться от него, Дин перевернулся на живот и с силой уткнулся в подушку, прижимая её края к ушам. Дышать становилось всё труднее, поэтому пришлось выбирать: или воздух в лёгких, или тишина в голове. - Ладно-ладно! Твоя взяла... - вслух буркнул Дин, и как только эта мысль проникла во все уголки его сознания, шепот сестры стих, оставив после себя непривычную тишину. Следующие два дня Винчестер-старший ломал голову над тем, как узнать адрес сестры. У Сэма спрашивать не хотелось, хотя он мог вполне спросить Лину, где она живет. Но Дин отдавал себе отчет в том, что если обратится к брату, тот испепелит его своим я-так-и-знал взглядом. Мистер Я-всегда-прав, он же А-я-говорил. Да и общаться со старшим братом Сэм не горел желанием. Без острой надобности не вступал в диалог и никак не реагировал на попытки Дина разрядить обстановку между ними. Любая их беседа за эти два дня состояла из слов, количество которых можно было пересчитать по пальцам. Дин просто терпеть не мог, когда Сэм вставал в позу и не шёл с ним на контакт. - Так, Сэмми, долго еще ты будешь строить из себя обиженку? - недовольно поинтересовался Дин, когда милая официантка наконец оставила их наедине со своими заказами. - Обиженка сейчас сидит напротив меня. У неё и спроси, - как ни в чем не бывало отозвался Сэм, размешивая сахар в стаканчике с кофе. На Дина он даже не посмотрел. - Так, здоровяк, напоминаю: острить - это мое призвание. Тебе положено быть милым и пушистым, - процедил Дин сквозь зубы. Перед ним стояла целая гора банановых панкейков с голубикой, щедро политых сгущенкой, а он и не думал набить себе рот свежим завтраком. - Я серьёзно, Сэм. Кончай дуться. Я нормально ни пожрать, ни расслабиться не могу, пока ты, как туча грозовая, маячишь на горизонте. - О, ну если уж тебе кусок в горло не лезет, то это серьёзно, - ехидно усмехнулся младший брат, за что в следующую секунду распрощался со своей чайной ложечкой, которой так усиленно размешивал в кофе уже давно растаявший сахар. - Эй, ложку верни! - А ты себе физиономию привычную верни. Смотреть тошно. - Дин и не подумал отдать Сэму ложечку. Вместо этого он крепко сжал её в руке и отвел за голову, чтобы законный обладатель не ухитрился вырвать её без объяснений. Сэм, даже не предприняв попыток, одарил брата уничижительным взглядом и откинулся на спинку диванчика. - Ну что ещё мне надо сделать, чтобы между нами снова были мир-дружба-жвачка? - Окей, хочешь мира? - хитро улыбаясь, спросил Сэм, наклонившись к брату. - Тогда наведаемся к Лине, и вы наконец помиритесь. От неожиданности Дин опустил руку с ложкой на стол, и Сэм тут же воспользовался случаем вернуть себе свой столовый прибор. Насупившееся лицо старшего брата доставляло ему едва ли не больше удовольствия, чем сладковатый ореховый аромат свежего кофе, стоявшего перед ним. Извиняться первым Дин не любил, но и жить в номере с молчаливым соседом тоже. - Давай я ей просто цветы курьером отправлю, и дело в шляпе? Девчонки же любят всю эту чепуху. - Девчонки - да, но не наша Лина.***
Разноцветные картинки, мелькавшие в телевизоре, стали порядком меня раздражать после трехчасового их разглядывания без особого желания вникнуть. Выключив "ящик", я с присущим своему состоянию энтузиазмом поплелась в ванную. Когда ослабшие руки уперлись в холодную керамику раковины, мой мозг зачем-то решил включить функцию самоанализа внешности в самый ненужный момент. Взглянув в небольшое зеркало, я откровенно обалдела и далеко не от своей неописуемой красоты. Из тонкой деревянной рамы на меня смотрела смертельно уставшая девушка с перекошенным то ли от испуга, то ли от отвращения лицом. Под глазами у меня красовались фиолетовые круги размером с приличную сливу. Губы припухли от укусов и мелких ранок, а когда-то смуглая кожа могла посоревноваться в цвете с бетонной стеной на заднем фоне моего отражения. Депрессия определенно не шла мне к лицу! С омерзением отвернувшись от зеркала, я стащила с себя пропахшую бездельем и отчаянием одежду, прыгнула в душевую кабину и повернула вентиль крана с горячей водой. Тёплые струи приятно грели кожу, придавая моему телу и лицу более здоровый оттенок. Я смотрела на то, как вода, собираясь в маленькую воронку, утекает в слив, и представляла, что вместе с меня сходят и утекают прочь все обиды, боль и разочарование. Радуясь своему облегчению, я закрыла глаза, вымыла волосы и потёрла ладонями распаренное лицо. Вдруг, зародившись где-то внизу живота, наверх к центру груди поднялось странное чувство, отдаленно напоминающее тревогу. Почти физически ощутимую кожей. Как будто кто-то следил за мной. И стоило мне открыть глаза, как этому чувству нашлось ужасающее объяснение. Сквозь клубившийся в кабине пар я разглядела чей-то силуэт. Его черты сложно было различить сквозь матовое стекло, но в одном я была уверена точно - посреди моей ванной стоял мужчина. Он не двигался и будто бы просто ждал, когда я выйду. Молча и без резких движений я выключила воду, стянула с дверцы душевой кабины полотенце, обернулась в него и принялась судорожно придумывать себе оружие для самообороны. Хорошо, что мочалка у меня тяжелая, с деревянной ручкой, а то сидеть бы мне в душе и надеяться на то, что незнакомец растворится в воздухе вместе с тонким слоем воды на зеркале. Сжав покрепче свое оружие в правой руке, я распахнула дверцу душевой кабины и уже хотела с воинственными криками кинуться на уродливого маньяка, как вместо него увидела странно-спокойного голубоглазого брюнета в плаще. Он и бровью не повел, когда я, крича и замахиваясь, выскочила из кабинки. Абсолютно незнакомый мне мужчина как и прежде просто стоял и смотрел на меня так, будто хотел увидеть мою душу, узнать все мои тайны, и взгляд этот, похоже, был понятен только ему самому. В таком безмолвном разговоре мы простояли, наверное, с минуту. И когда я уже собралась спросить ради приличия, кто он такой и какого черта делает в моей ванной, а нужные слова наконец сложились в проникновенную тираду, он буквально растворился в воздухе, словно его никогда и не было. Да я даже моргнуть не успела! - Ну всё, приехали. Допилась до чёртиков. Отлично, Лина! Просто класс. Уже мужики всякие мерещатся, - отругала я себя и за дело. За последние два дня алкоголя было выпито больше, чем за последние шесть лет, будь они не ладны. Тряхнув сырыми волосами, я постаралась отогнать от себя ненужные мысли. Натянув чистую футболку и бархатные пижамные штаны, я втиснулась в любимые тапочки и прошлепала на кухню, чтобы поставить чайник и выпить чашку горячего чая, по которому уже успела соскучиться за дни моей депрессии. "Отставить самоедство. К черту уныние. Жизнь, пусть и не рождественский подарок, но всё же не такое уж дерьмо. Будь что будет!" - думала я про себя, заваривая себе зеленый чай. Сделав первый глоток, я прикрыла глаза, мысленно отследила движение мягкого тепла по горлу и животу и впервые за долгое время искренне улыбнулась самой себе.Однако мою недолгую медитацию оборвал неожиданный стук в дверь. "А что, если это тот маньяк?" - пронеслось у меня в голове, и я успела похолодеть от ужаса, прежде чем какая-то более разумная часть меня расплевалась в приступе сарказма: - "Ага, конечно, наверное, забыл в твоей ванной свой топорик! Он же не постучался из вежливости в первый раз, так зачем ему стучаться сейчас?" После повторившегося стука мне всё же пришлось согласиться со своим разумным "Я" и подойти к двери. На ней не было дверного глазка, о чем я пожалела только сейчас, хотя проживала в этой квартире всё те же грёбаных шесть лет. Собравшись с духом, я повернула золоченую ручку, и дверь тихонько заскрипела. Можете представить мое удивление, когда на пороге я увидела тех, кого не ожидала увидеть больше никогда... - Сэм? Что ты... - Я не успела договорить, потому что смущенно улыбавшийся Сэм отступил в сторону, и за его спиной показалась виноватая физиономия Дина. Брат стыдливо кусал нижнюю губу и смотрел куда-то в сторону, словно надеясь, что сейчас в стене откроется проход, куда он сиганёт, не раздумывая, лишь бы избежать предстоящего разговора со мной. Я всё ещё не верила своим глазам, поэтому для чего-то позвала брата по имени. А вдруг мне снова что-то мерещится? - Дин? - он наконец поднял на меня свои глаза и несмело улыбнулся. - Привет, систер. Мы соскучились. Услышать такое из его уст для меня было равносильно встрече с инопланетянами - одинаково нереально. - Э-э. Да. П-привет, - слегка запнувшись, поздоровалась я и тут же вспомнила, что неприлично держать гостей на пороге. - Что же вы стоите? Проходите, проходите. Впустив братьев внутрь своей скромной и, надо признать, порядком засраной обители, я закрыла дверь и повернулась к ним. На их лицах читалась смесь шока и брезгливости, а мужчин семьи Винчестер злостными блюстителями порядка не назовёшь. Ну да, сказать, что у меня в квартире был бардак - это ничего не сказать. Повсюду были разбросаны пустые пачки из-под чипсов и печенья, композицию из которых дополняли еще и выпитые бутылки пива и виски, отдельной группкой покоившиеся на журнальном столике. Смятый плед и махровая подушка валялись на диване, являя собой инсталляцию под названием "Поели - можно и поспать, поспали - можно и поесть", а если добавить ко всему перечисленному еще и привычный бардак на маленькой кухоньке и в прихожей, то в целом моя квартира полностью соответствовала описанию свинарника. - У меня тут немного не прибрано, - затараторила я и стала носиться по квартире с мусором, стараясь в суете и за волосами спрятать свой позорный румянец. - Немного?! - хохотнул Дин, а Сэм тихонько поддержал, прыснув в кулак. - Я вообще-то не ждала гостей... - получилось довольно холодно, даже строже, чем задумывалось, потому как с лиц братьев тут же сползли улыбки. - Ты ещё и в алкоголизм ударилась? - слегка повышенным тоном поинтересовался Дин, рассматривая пустые бутылки из-под алкоголя. - Он хоть и рифмуется с буддизмом, но религией вроде ещё не стал. Ты это дело завязывай давай! Поняла? В его словах я услышала знакомые нотки отеческой заботы, присущие лишь одному голосу, который у меня получилось бы узнать даже среди громко кричащей толпы. Я так скучала по его заносчивым наставлениям и вселенских масштабов желанию командовать всем и вся. Инстинкты старшего брата у Дина Винчестера работают так же прекрасно, как и охотничьи. И даже если нам троим посчастливится дожить до глубокой старости, я уверена, Дин будет приходить ко мне домой и, держась за больную поясницу, кошмарить меня своими кряхтящими нравоучениями. - Давай ты не будешь учить меня жизни, хорошо? Я взрослая девушка, и как это ни прискорбно, мне уже накапало двадцать четыре года. - Мои слова звучали без тени обиды или недовольства. Скорее это была настоятельная просьба, высказанная с улыбкой. Очевидно, Сэму наш обмен любезностями показался слишком привычным, и он в ожидании подвоха поглядывал то на меня, то на Дина, который уже успел узреть открытую пачку сигарет на подоконнике. И тут его "заботометр" просто зашкалил, а в меня полетели увесистые упреки. - Чего тебе за эти дни только ни накапало! Твою ж налево! Ты еще и куришь?! Я тебе на этот счет что говорил, а, дурья твоя башка? Ну не гробь ты свое здоровье почем зря. Оно и без тебя скопытится, глазом моргнуть не успеешь! - Дин, всё это время потрясавший моей пачкой сигарет в воздухе, закончив наконец плеваться в гневе, демонстративно скрутил её в морской узел, после чего выбросил в мусорку, что стояла рядом с мойкой, и быстрым шагом направился ко мне. Слава Богу, его внезапный воспитательный порыв очень вовремя и тактично прервал Сэм (Бога я хвалю не часто, так что можете представить себе степень облегчения, которое я испытала тогда...). - Дин, мы же сюда не за этим пришли, так? - Сэм буквально преградил ему путь, спрятав меня за своей спиной. Винчестер-старший какое-то время ещё метал в меня недовольные взгляды из-за его плеча, но вскоре сдался и поостыл. - Да помню я всё, помню, - недовольно буркнул он, и то, что случилось в следующее мгновение мой разум осознал далеко не сразу. Сэм отступил, и крепкие руки нашего с ним старшего брата аккуратно накрыли мои плечи. Плотным кольцом объятий они закрепились на моей спине, и всего за несколько секунд меня обезоружили, приложив к этому минимум насилия и максимум заботы. Когда моя голова оказалась прижата к сильной братской груди, я отчетливо расслышала частый стук сердца, грозившего пробить собой клетку рёбер. Веки закрылись сами собой, силясь остановить навернувшиеся слезы. Втянув через нос аромат пыльной дороги, костра и бензина, которыми Дин пропах насквозь, я устало улыбнулась и покрепче прижалась к брату. - Больше не бросай меня, договорились? - уткнувшись губами в мою макушку, еле слышным шепотом попросил он. - Я уже остался без обоих родителей, чуть не потерял Сэма, и не хочу потерять ещё и тебя. - Его широкая теплая и немного шершавая ладонь заботливо поглаживала мои влажные волосы, а я мечтала, чтобы этот миг длился вечность. - Дин... - и это всё, что я смогла из себя выдавить. Просто невозможно было подобрать слова, способные в полной мере передать мое сожаление, радость и любовь, что наполнили всё мое существо, когда сквозь залитое дождем окно я увидела знакомый силуэт его "детки". Человечество ещё не знало таких слов таких слов, и никому никогда не под силу будет их придумать - в этом я была уверена точно. - Чудо ты моё мелкое, - прошептал Дин над самым моим ухом. - Как начудишь что-нибудь... Так брат называл меня в очень далеком детстве, когда Анжелина и Сэм Винчестеры ходили пешком под стол, держась за ручки. Помнится, Дин как-то открыл мне страшную тайну - имя человека, благодаря которому я все же научилась ходить на двух ногах. И кто бы, вы думали, это мог быть? Конечно же, Дин! К моменту, когда мне исполнился год, в списке моих талантов значились только умение ползать и портить вещи старших братьев, хотя мои ровесники уже вовсю бегали от мамы к папе и обратно, иногда задорно плюхаясь на попу. Но вот незадача, мамы у меня не было, а папу я видела раз в несколько недель, и то, если мне очень везло. Пока мы были совсем маленькие, он оставлял нас у своих знакомых, а сам уезжал на охоту. Так у Дина и появился страшный диагноз - "синдром старшего брата". Неизлечимая душевная болезнь. На детских площадках и по телевизору он видел, как с малышами за ручку ходят их родители, и как детишки радостно смеются. Решив примерить на себя роль заботливого главы потомства, он стал заниматься со мной каждый день. Ему было всего шесть, а он уже учил меня жизни и довольно неплохо справлялся с ролью воспитателя. Дин брал мои крохотные ладошки в свои, что были тогда не многим больше, и водил меня сначала по залу, а когда я стала чуть уверенней ступать, брат стал выводить меня в небольшой садик за домом одного из папиных друзей. Я постоянно падала и каждый раз рыдала крокодильими слезами, а Дин прижимал меня к себе и шептал, какое чудо его младшая сестренка. В один из таких дней я впервые не упала и, дойдя до брата, крепко обняла его за шею. Да, не удивительно, что первым моим словом было его имя. Но чем старше мы становились, тем чаще имя брата я произносила с нескрываемым раздражением и злостью. В одиннадцать Дин стал невыносимым задирой, а я в свои шесть - его лучшей мишенью для издёвок. В восемнадцать он снова возомнил себя моим отцом, однако, мне это было уже не нужно. С Сэмом же все обстояло иначе. С ним занимался папа... Иногда, возвращаясь с охоты, он забегал в очередной дом очередного товарища, подхватывал на руки всех своих детей разом и кружил-кружил-кружил до тех пор, пока ноги держали. Затем падал с нами на диван и долго обнимал, рассматривая и целуя каждого так долго, стремясь компенсировать свои недельные отлучки за один час. На следующий день мы, взявшись за руки, пешком шли гулять в какой-нибудь парк, где Сэм боялся клоунов, Дин катался на машинках, а я сидела у папы на коленках и ела мороженое. Это были самые счастливые два дня, а затем отец снова становился суровым и отстранённым, точно вспоминал, что его терзало. Из воспоминаний к реальности меня вернул громкий голос Дина. - Старик, а ты чего стоишь там как бедный родственник? Иди к нам, обнимемся-поцелуемся. - Дин в пригласительном жесте отвел одну руку, и мне вдруг стало зябко. Тогда я решила открыть глаза и отыскать Сэма. Он стоял в паре шагов от нас с Дином и широко улыбался, отчего на щеках у него появились ямочки. В зелёных глазах практически неразличимо блестели слезы, но Сэм и не старался их скрыть. Невероятная ранимость и чувствительность совсем не вязались с его большим ростом и крепким телосложением, и мы с Дином любили его за это ещё больше. - Сила трёх, - гаркнул Дин, когда Сэм обнял меня и брата, чуть не сломав последнему плечо. - Эй, полегче, здоровяк. Ты своими обнимашками из меня инвалида сделаешь, - пожаловался Винчестер-старший, и мою маленькую квартирку наполнил наш тихий, дружный смех.
