Предназначенная ангелу

      Дни пролетали один за другим. И впервые за долгое время я чувствовала себя легко. Каждая мысль в моей голове была на своем месте, каждое ощущение поддавалось успешному анализу. Я перестала жить в ожидании чего-то неизвестного. Жизнь снова обретала чёткие формы. Даже дышалось легче.       Буквально на следующий день после нашего примирения братья решили забрать меня в мотель, поэтому пришлось съехать с квартиры, даже не отдав хозяйке ключ и месячную плату. С собой мне разрешили взять лишь небольшой дорожный рюкзак с любимыми футболками, парой джинсов, бархатными пижамными штанами и прочей милой сердцу необходимой мелочью, которую я сумела запихнуть в рюкзак.       Без тени сожаления я оставила в стенах съемной квартиры пустые, совершенно бесполезные шесть лет разлуки с семьей. За это время я могла бы помочь стольким людям, спасти столько невинных жизней, прикончить столько мерзких тварей, что моя пристыженная совесть отказывалась спокойно воспринимать это пугающее своей величиной количество. И пусть Сэм до сих пор считает, что в моем уходе нет ничего постыдного, за что бы стоило себя так корить, мне была ближе позиция Дина, как бы странно это не звучало теперь.       Отбросив юношеский максимализм, бушевавший в крови лет десять назад, я могу уверенно заявить, что Дин был прав - от охоты не уйти. Охота - это не работа со стабильным графиком. Это - жизнь начеку. И если тебе однажды довелось познать её вкус, ты уже никогда не станешь обычным человеком, не сможешь спокойно спать и слушать сводки новостей о странных смертях, зная, как много тварей прячется не только в темноте, но и ходит по миру прямо средь бела дня.       Побочный эффект такого образа жизни - хроническая паранойя. Охотники без труда вычисляют друг друга при личной беседе, даже если до неё были не знакомы: по усталому, но всегда настороженному взгляду, отсутствию привычки много болтать о себе и своих близких и по чётким движениям тела, готового отразить нападение в любую секунду. Ну и, разумеется, нас с головой выдает патологическая склонность срываться на помощь, побросав все свои дела, и жертвовать собой ради спасения других. Наверное, мне стоило уйти, чтобы всё это принять, и вернуться, чтобы по-настоящему полюбить.       Жизнь набирала обороты. Иногда я даже не замечала, как без сна проходили целы сутки, зачастую плавно перетекавшие в двое. Мотели один за другим мелькали на нашем пути, но оседать в конкретном месте надолго не приходилось. Мне всё нравилось. Будто открылось второе дыхание. Хотелось ещё и ещё. Больше дел, больше крови убитой нечисти, больше спасённых жизней. Мне нужно было наверстать упущенное.       Братьям сначала пришёлся по душе мой энтузиазм, но уже спустя полтора месяца такого безумного ритма моё желание мочить монстров стало их напрягать. Я старалась не замечать участившиеся препарирующие меня взгляды и осторожные попытки завести серьёзный разговор. Просто отмахивалась от них, всякий раз меняя тему. Но так не могло продолжаться вечно. Не добившись своими пустыми намеками ровным счетом ничего, Дин решил действовать радикально. Однажды он резко тормознул Импалу прямо на середине довольно узкой дороги. Благо, по ней, видимо, редко кто ездил в принципе, поэтому встречных машин можно было не опасаться.       - Всё, братцы-кролики. Я так больше не могу! - стукнув ладонями по рулю, объявил Дин. Он откинулся на спинку водительского кресла и завел руки за голову, прикинувшись блаженно спящим. И это прямо посреди дороги!       - Дин! - мы с Сэмом накинулись на него в унисон, но недовольство посильнее моего почему-то проснулось в Сэме. - Ты в своём уме? Прижмись хоть к обочине. Не хватало ещё, чтобы ты нас угробил. Дин!       Но Винчестер-старший и бровью не повел, лишь сладко причмокнул губами, как если бы ему снился свежий, сочный бургер. Тогда Сэм решился на опрометчивый поступок, который, конечно же, не мог оставить ревностного водителя равнодушным: он потянулся к замку зажигания, чтобы самому завести машину и каким-то чудесным образом съехать на обочину, минуя развалившегося на кресле Дина. Разумеется, ничего хорошего из этого не вышло.       - Грабли убери! - гаркнул на него водитель, даже не открыв глаз. - Вот будет у тебя своя тачка, в ней и хозяйничай, понял?       Сэм быстро вернулся на свое привычное место, но и не подумал смолчать. Такой вспыльчивости от среднего брата никто не ожидал. Дин своей выходкой умудрился быстрее обычного довести его до ручки. Видимо, Сэм просто встал не с той ноги.       - Вот выйдем на дело, попадешь ты в какую-нибудь задницу, я так же разлягусь, а на твои крики о помощи отвечу что-то типа: "Я что-то устал. Сейчас отдохну немножко, а ты там пока постарайся не сдохнуть!" - подчеркнул Сэм последние слова, словно выплеснув изо рта яд, и уставился на удивленного, но кончившего свой спектакль Дина. Немного помолчав, он, хоть и нехотя, но завел мотор и еле слышно пробубнил:       - Офигенно проникновенная речь, Сэмми. Я и не знал, что у меня, оказывается, две сестры, - и тут же получил от меня укорительный взгляд и чувственный подзатыльник. Поделом ему! Я вообще молчала.       До ближайшего мотеля мы добрались в полной тишине, лишь изредка нарушаемой сухим покашливанием Сэма и нервным постукиванием пальцев Дина по рулю. По уже привычной схеме заселились в трехместный номер. Редко где можно было встретить три отдельных кровати, но в этот раз нам несказанно повезло. Так что мы с Сэмом без разговоров проследовали в наши роскошные апартаменты, а Дин еще с полчаса флиртовал с наивной работницей мотеля, пытаясь выбить для всех нас бесплатный мини-бар. Когда он, не добившись особых успехов, всё-таки соизволил присоединиться к нам, Сэм уже устроился на кровати и смотрел какой-то старый черно-белый ужастик. Пару раз я даже выцепила краем глаза смешно загримированного оборотня, что пугал детишек с экрана пузатого телевизора. К моменту прихода старшего брата я уже успела сходить в душ и сидела на кухоньке с чашкой горячего чая. На столе передо мной лежали новостная сводка штата Массачусетс и какой-то пёстрый женский журнал. Им я наделась замаскировать чтение газеты, от которого меня отвлек Дин. Он зашел какой-то понурый и даже не угостил нас привычной порцией сарказма.       - Что-то случилось? - тактично поинтересовался Сэм. - На тебе лица нет. Что, на ту милую дамочку на входе не подействовали твои чары? - в ответ он тут же получил колючий взгляд и не очень дружелюбную просьбу заткнуться.       - Ты бы свои чары сходил потренировал, а то так и в монастырь не долго. - Сэм в ответ на это только раздраженно закатил глаза и цокнул языком. - Я тебе уже говорил, Сэмми. Острить - не твоя фишка. Так что будь добр, захлопнись.       Дин быстро снял с себя кожанку и повесил на крючок рядом с дверью, затем вынул из-за ремня пистолет и положил его на тумбочку рядом с кроватью. Как и всегда, он наставил на том, чтобы ему было оставлено спальное место ближе к двери, чтобы, в случае чего, первым познакомить незваных гостей со своей береттой. Как будто наши враги через порог заходят только после вежливого стука в дверь. Но Дина не переубедишь. Поэтому мы с Сэмом никогда и не претендовали на кровать у двери.       Под пристальным вниманием двух пар зеленых глаз брат устало плюхнулся на своё законное место и вполне ожидаемо, с горьким вздохом возмущения, стал изливать нам душу. Мы с Сэмом понимающе переглянулись и не стали перебивать.       - Она по девочкам, Кроули мне в дядьки! - ругнулся Винчестер-старший, ударив рукой по покрывалу. Уже потом, из рассказов Сэма я поняла, кого он так рьяно желал себе в родственники. И кто бы мог подумать..! От удара в воздух сразу же взметнулась пыль, но это не помешало Дину и дальше жаловаться на пышногрудую служащую мотеля. - Я, значит, стою, распинаюсь перед ней, чуть ли не стихи читаю, а она мне: "Прости, красавчик, меня жена дома ждёт". Ну вот скажите мне, какого хрена? - закончив свою гневную тирраду, он взглянул на своих слушателей в поисках поддержки, но лучше бы он этого не делал. Лица у нас Сэмом раскраснелись от того, что мы всё это время давились от беззвучного смеха, и каждый подбирал ответную фразочку, полную "сострадания". Вот она, месть!       - Акела промахнулся! - почему-то мне на ум пришёл старый белый волк из "Книги Джунглей", которому за выслугой лет пора было уходить на покой. И как только я поддела старшего брата, Сэм не смог больше сдерживать хохот:       - Ага, Маугли ориентацию сменил!       - Да ну вас в задницу, мелкие! - обиделся Дин и повернулся лицом к двери, подмяв под себя одеяло. - Я с вами больше под один куст не сяду... - он пробубнил еще что-то невнятное, но, по звукам, очень сердитое и затих. Донимать его мы больше не стали. Вернувшись в семью, я практически лишила Дина возможности безнаказанно подкалывать Сэма. Нас теперь было двое. А, как известно, две головы лучше...       После того, как Винчестер-старший уснул, мы с Сэмом ещё немного посидели: выпили по стаканчику молока и досмотрели этот занудный фильм. Честно признать, ужастиков нашей жизни и без того не занимать, и они будут пострашнее пластилиновых зомби. Практически любое наше дело могло бы с легкостью стать сюжетом бюджетного полнометражного фильма ужасов. А я ведь мечтала когда-то податься в сценаристы. Даже выдумывать ничего не пришлось бы. Поэтому, обсудив с братом все несуразно показанные моменты борьбы с призраками и очевидные киношные ляпы, я была счастлива перебраться на свою кровать. Как только голова коснулась подушки, я тут же провалилась в удивительно красочный сон.       Оказавшись в незнакомых коридорах какой-то больницы, я даже не сразу поняла, что сплю. Всё было слишком реальным, за исключением, может быть, меня самой. Окружающие люди не замечали моего присутствия. Поняла я это, когда помахав прямо перед носом какой-то седовласой медсестры, получила ноль ответной реакции. Страшная мысль ударилась мне в затылок тупой болью. Я что, умерла?       Ощущали на собственной шкуре панический страх смерти, наступающей вам на пятки и холодными, кривыми пальцами цепляющейся за горло? Ощущения, надо сказать, не из приятных. Вероятность всю оставшуюся вечность провести в этих пахнущих хлоркой коридорах привела меня в полнейший ступор. Я не знала, что делать, пока в одном из концов довольно людного коридора не увидела смутно знакомую фигуру в светлом плаще.       - Эй, ты в плаще! Стой!       Ноги сами понесли меня по направлению к знакомому "незнакомцу", который, похоже, был единственным человеком в этой больнице, способным видеть меня, потому как на мой крик он повернулся, но с места не двинулся. Как только я добежала до того самого перекрестка коридоров, где он стоял, мужчина исчез, растворившись в воздухе, совсем как в моей квартире.       Досада и отчаяние с головой захлестнули меня, и я, прижавшись к стене, скатилась по ней на корточки. Обняв голову ладонями, я сильно сжала её в надежде раздавить.       - Да что вообще происходит?! - но никто так и не ответил на мой вопрос. Только чьи-то ноги быстро пробежали мимо, оставив за собой знакомый запах костра, пыли и дороги. Подняв голову, я увидела неподалеку от себя высокого шатена. Он с беспокойством заглядывал в чью-то палату через мутноватое стекло в двери. Мне не составило труда узнать его. Это был Сэм.       Сорвавшись с места, я подбежала к нему и дернула за плечо, но, как и прежде, никакой реакции не последовало. Он, как и все вокруг, не видел меня, не чувствовал ударов моих кулаков, исступленно колотящих по его спине.       - Сэм! Сэмми! Ну пожалуйста...Посмотри на меня! Ответь мне! - и ничего. Вообще ничего. Словно меня и не было рядом. Парень продолжал вглядываться вглубь палаты, где на койке лежал...       - Дин! - его имя глухим выдохом сорвалось с моих губ, и я попыталась ворваться у нему, но дверь оказалась заперта электронным ключом. Быстро сообразив, что надо найти его лечащего врача, я выдернула из кармашка на стене папку с историей болезни. На этих белых больничных листах, исписанных непонятным почерком, сложно было прочесть даже знакомое имя брата, не то, что узнать диагноз или имя доктора. Но у меня получилось. Ева Солман. Как только глаза пробежались по имени и фамилии, в громкоговоритель раздалось: "Доктор Солман, срочно в четвертую палату интенсивной терапии. Доктор Солман, в четвертую палату интенсивной терапии". Хрупкая темнокожая девушка уже бежала к нам с Сэмом из другого конца коридора, на ходу снимая с себя электронный ключ. Отпихнув нас от двери, она быстро вошла внутрь, а я скользнула следом за ней.       Сказать, что тело моего брата было искалечено значило бы очень сильно приуменьшить шокировавшую меня действительность. На нем буквально не было живого места. А если и виднелись нетронутые синяками и ранами места, то они были залеплены всевозможными присосками на проводах, длинные нити которых тянулись к противно пищащим медицинским приборам.       - Господи, Дин, как тебя так угораздило? - стоило мне неслышно произнести эту фразу, как палата тошнотворно закружилась, а пол буквально ушел из-под ног. Спустя мгновение я оказалась на пустой дороге возле перекрестка, к которому, стирая шины, стрелой летела Импала... наша Импала.       Резкий свет фар больно ударил по глазам и осветил моего безмолвного спутника все в том же светло-бежевом плаще, присутствие которого я заметила случайно. Он стоял напротив меня через дорогу и смотрел-смотрел-смотрел. Мне захотелось рвануть навстречу этому синеглазому брюнету с неудачной укладкой и придушить на месте, как только он расскажет мне...что за фигня, мать его, творится! Но от свершения зверского убийства этого таинственного незнакомца меня отвлек громкий, разрезавший ночную тишину скрежет метала. Удар. Прямо у меня на глазах огромная фура вылетела откуда-то справа из темноты и смяла нашу "детку", вылетевшую на перекрёсток, словно она была не прочнее жестяной банки.       - Не-е-е-ет! - заорала я не своим голосом и снова провалилась в душную, бездонную темноту. Собственный крик ещё долго стоял у меня в ушах, кроша внутренности в порошок.       Несколько мгновений спустя мои ноги ударились о твердый кафельный пол, а перед глазами снова была больничная койка Дина. Только теперь в палате нас было четверо: я, мои братья и наш отец...       - Папа? - я не верила тому, что вижу. В носу невыносимо защипало, а губы задрожали, не переставая лепетать тихое папа-папа-папа. Он не умер!       Джон сидел всего в нескольких шагах от меня у койки Дина и держал его за руку. На до боли знакомом лице было столько царапин, что я сбилась бы со счета, если бы стала их считать. Смуглая кожа, колючая темная борода и зеленые живые глаза - как я скучала по этому красивому, уставшему лицу.       Отказать себе в жгучем желании обнять его я не смогла, поэтому медленно подошла к спинке его стула и коснулась перевязанного плеча. Он, конечно же, ничего не почувствовал, а вот я... Во мне что-то щёлкнуло. Изменилось, но я никак не могла понять, что именно. В груди неприятно заныло, будто в области солнечного сплетения образовалась трещина. А когда мои руки обвили его шею, а щека коснулась короткой щетины, я вдруг осознала природу этой боли. Во мне окончательно и бесповоротно умерла та часть, что отчаянно боролась за право вести мирскую жизнь без охоты. Чёрт, сколько же мне пришлось потерять из-за своей глупости и гордости...       - Папочка...прости меня. Я так виновата. Так виновата перед тобой...       Он вдруг дернулся, будто что-то почувствовал, а мое сердце пропустило несколько ударов в надежде, что так оно и было. Но нет. Это громкий вопрос Сэма вернул Джона из плена собственных мыслей.       - Ты вообще собираешься что-то делать или нет? Дин умирает! - крикнул Сэм и по привычке развел руки в стороны. Он всегда так делал, когда кто-то не понимал очевидных вещей.       - Мы что-нибудь придумаем, Сэмми. Обязательно придумаем, обещаю.       И я поверила отцу, как не верила ещё никогда. Он ведь пообещал...       Комната снова закружилась, а я мысленно в третий раз прокляла свой вестибулярный аппарат за горечь, подступившую к горлу. Когда картинка опять устаканилась, в нос ударил резкий запах сырости и гнили. Я стояла в темном углу какого-то подвала и не понимала, зачем нахожусь здесь, пока не услышала обрывки фраз, прочно и надолго засевших в памяти.       - Жизнь Дина в обмен на кольт и твою душу, - произнес чей-то хриплый, похожий на змеиное шипение голос. Желтоглазого демона я видела впервые в жизни, а вот его собеседника я узнала сразу...       - Согласен, - коротко и без раздумий произнес Джон.       - Что? - вырвалось у меня, и подвал пропал из моего сознания.       Когда я в третий раз оказалась в этой чертовой больнице, у меня наконец лопнуло и без того не ангельское терпение.       - Хватит! Всё! Перестаньте! - орала я, как сумасшедшая, стоя посреди коридора, где всем было абсолютно плевать, что в данную секунду мой внутренний мир переживал апокалипсис. Где-то рядом шумели голоса, и истошно пищала аппаратура.       - Мы теряем его, доктор, - услышала я нервное замечание девушки, наблюдавшей за тем, как пульс моего старшего брата стремительно падал.       Сэм, которому врачи запретили приближаться, все так же стоял на пороге, с силой сжимая деревянный косяк, и ничем не мог помочь брату. Точно так же, как и я. На несколько долгих секунд Дин умер, о чем возвестил протяжно загудевший прибор. За этот промежуток времени я успела сойти с ума несколько раз и проклясть всех богов, которых знала. Я кляла их до тех пор, пока не услышала жадный вдох человека, вернувшегося с того света.       Но мне снова не удалось задержаться рядом надолго, и это было уже вполне ожидаемо. Кто-то резко дернул меня за локоть и протащил через несколько коридоров, будто не сквозь бетонные стены, а через тонкие бежевые занавески. Когда всё прекратилось, глаза успели заметить размытое бежевое пятно, мелькнувшее рядом и исчезнувшее в одно неуловимое мгновение.       - Я готов.       В какой-то незнакомой палате перед пустой койкой стоял мой отец, и, казалось, чего-то ждал. Или кого-то. Но то, что произошло дальше...       Винчестер-младший шел прямо мне навстречу, а когда переступил порог, стакан кофе выпал из его рук и с необычайно громким стуком ударился об пол, расплескавшись у входа в палату.       - Папа? Кто-нибудь, сюда! Помогите! Папа!       - Папа! - сухими губами прошептала я, вложив в этот шепот всю боль, что с новой силой разрывала меня изнутри.       Наверное, только спустя несколько долгих минут мой разум обработал тот факт, что всё это был сон. Что он кончился. Что нужно начать дышать. Я сидела на кровати и тупым невидящим взглядом рассматривала свои колени. Со лба крупными градинами катился холодный пот, а глаза невыносимо жгло от слез.       Ночная темнота за окном еще не рассеялась, но где-то вдалеке уже брезжил тусклый рассвет. Откинувшись на подушку, я надавила на глаза онемевшими пальцами и тяжело вздохнула. Я не понимала, что всё это было - прошлое или будущее. И было ли оно вообще. Будущим это вряд ли могло быть, ведь отец был давно мёртв. И надежд на его чудесное воскрешение у меня особо не было. А вот что касается прошлого... Братья отказывались рассказывать мне, что послужило причиной смерти отца. Стоило мне завести подобный разговор, как они оба либо старались срочно куда-то уйти, либо у нас начинался скандал. Пары подобных попыток мне хватило, чтобы понять - от них я ничего не узнаю.       Теперь, когда я снова сблизилась с ними, мне не хотелось лишний раз рисковать хрупким миром, установившимся между нами. Хотя мысли об папе никуда не делись. Какая-то часть меня была склонна верить, что этой ночью мне странным образом открылась правда о смерти отца. Но если всё же это был сон, рождённый моими внутренними переживаниями о нём, то какого чёрта там забыл этот странный брюнет в мятом плаще? Кто он вообще такой?       Братьям об инциденте в ванной я решила не говорить, списав всё на разыгравшуюся от депрессии фантазию и расстроенные нервы. И даже сама почти забыла об этом, но жуткий сон заставил меня всё вспомнить. Этот голубоглазый незнакомец мог быть опасным демоном. Могущественным колдуном или джинном. Иначе как объяснить то, что не я, а он управлял мной во сне? Кем он оказался на самом деле, я и представить себе не могла...