Предназначенная ангелу

       Второе октября две тысячи восьмого года. Этот день останется в моей памяти навсегда. День, когда я узнала то, что всю жизнь хотела и одновременно боялась узнать. Получается, мама знала мою судьбу наперёд? Или данное мне имя - просто странное стечение обстоятельств, глупая шутка кого-то свыше? От мысли, что Тот, кого я отрицала, кого проклинала за смерть своих близких, и кого ненавидела всем своим существом, всё же существует и, более того, имеет на меня какие-то виды, начинало физически подташнивать всякий раз, когда я думала об этом. А думала я много и часто. Напускное спокойствие не помогал обрести даже тот факт, что "мой суженый" не казался больше каким-то извращенцем или ублюдком, в отличии от большинства парней, с которыми я когда-то имела дело. Я просто не могла и не хотела принимать тот факт, что кто-то, помимо меня, имел право распоряжаться моим будущим. Моими чувствами. Мной.       От Кастиэля не было вестей уже целых две недели. За это время мы с братьями сменили четыре штата, убили одного вампира, уничтожили двух призраков и даже сдали полиции группу подростков-сатанистов, но ни разу не заговорили обо мне и Кастиэле в контексте дурацкого предназначения. Каждый просто делал своё дело молча. Может быть, чтобы лишний раз не нагнетать ситуацию, а может, просто нечего было обсуждать. Поиск решения моей проблемы не прекращался ни днём, ни ночью, но оно всё не находилось. Хоть сколько-то нужной информации как будто в принципе не существовало. "А откуда ей быть в общем доступе и головах людей, если предназначение было только моим?" - как вспышка, мелькнуло в моей голове как-то раз, и все попытки избежать своей участи показались мне вдруг такими смешными и бессмысленными, что захотелось прекратить все поиски. Но братья не стали бы меня даже слушать, и я решила не мешать им себя обманывать.       Сэм безвылазно сидел в интернете, каждый день просматривая десятки сайтов и пролистывая разные электронные или отсканированные книги о религии, магии и прочей оккультной фигне. Дин то и дело висел на телефоне с Бобби, постоянно уезжал куда-то и не говорил куда, но каждый раз возвращался всё более понурым и молчаливым. А я... я боролась с собой.       Меня словно раздирало на две части. В одну секунду я могла быть совершенно обычной Линой Винчестер, которую узнавали во мне и Дин, и Сэм, а в следующую - превращалась в живое каменное изваяние. Просто вдруг замирала на месте (если шла куда-то, ела или сидела) и впадала в ступор. Я натыкалась на стены, которые никто не видел, кроме меня. Потому что они были в моей голове. И всякий раз передо мной вставал выбор - упираться в неё или пробивать головой. В конечном итоге я всегда выбирала второе. И со временем стены становились тоньше, а пробивать их - всё проще и проще.       Но поскольку моя внутренняя борьба выходила на физический план, братьям приходилось наблюдать за всем этим и просто быть рядом, когда меня накрывал очередной кататонический приступ. Когда тело принимало вид мраморной статуи, кто-то из них, кто был ближе в этот момент, бросал все свои дела, подходил ко мне и крепко обхватывал своими сильными руками. Как только я оказывалась в тугом обруче объятий, война внутри меня прекращалась и становилось легче. Поначалу такое случалось очень часто. Несколько раз в день. Затем один раз в день. Через день. И всё реже и реже. К исходу второй недели приступы прекратились совсем. И братья наконец выдохнули.       Я оживала по мере того, как странное смирение охватывало мою душу. Ненависть к ангелам, которую я всегда считала неотъемлемой частью себя так же, как руку или ногу, казалась мне теперь какой-то чужой. Она эволюционировала в более сложное и многогранное чувство, все грани которого сводились к одной вершине по имени Кастиэль.       Шестнадцатого октября ровно в десять утра в дверь нашего номера постучали. Гостевых дружеских визитов накануне не намечалось, поэтому ни я, ни братья понятия не имели кто стоял снаружи. Уборка номеров должна была быть лишь через два часа.       - Кто? - очень даже дружелюбно для вооруженного человека поинтересовался Дин, решив в случае чего принять удар на себя. Сэм стоял напротив него слева от двери и тоже держал пистолет наготове. Мне было велено спрятаться за угол в крохотной кухоньке номера и тоже быть начеку.       Покрепче сжав рукоять пистолета за спиной, Дин потянулся к дверной ручке в ожидании ответа, как вдруг услышал знакомый голос. Я, разумеется, его расслышать не могла. Дверь пригласительно скрипнула, и я вся напряглась. Звуков нападения и борьбы не было, но это не гарантировало абсолютную безопасность. Я знала множество случаев, когда смерть наступала мгновенно, лишая человека даже возможности испугаться или закричать от боли. Накрутив себя за секунду до состояния паники, я решила не медлить и выскочила из своего укрытия.       - А ну стоять! - крикнула я, целясь прямо в лицо гостю. Бог, кем бы ты ни был, слава тебе, что мои пальцы инстинктивно не спустили курок! "Кастиэль?". Имя синеглазого брюнета гулким эхом раздалось в голове и начисто вытеснило оттуда все мысли, засев где-то в лёгких спутанным клубком чувств.       В ожидании расстрела ангел стоял передо мной полностью открытым: вытянут по струнке, полы бежевого плаща распахнуты, а под ним виднеется серая от пыли рубашка и темно-синий галстук цвета океанской воды. Прямо как его глаза. Синие-синие. Остановив свое внимание на них, я чуть не задохнулась от давно забытых телом ощущений. По коже пробежали мурашки, низ живота лизнуло влажным жаром. Что это? Влечение? Мое? К ангелу?       - Здравствуй, Анжелина, - тихо произнес Кас, едва заметно смутившись под мои прицелом, только не решил чего: пистолета или взгляда. - Рад лицезреть тебя в добром здравии.       "Он что, знает, что еще несколько дней назад я походила на живой труп?". Словно в подтверждение этому, в голове зазвучал незнакомый и в то же время такой родной голос. Он шептал мне откуда-то издалека "Ангелы всё видят. Они присмотрят за тобой". Мама...       - Ты что, следишь за мной? - вырвалось у меня под напором эмоций, с которыми я в последнее время плохо ладила.        Я всё же выстрелила в него, но не пулей, а своим вопросом, заставив ангела смутиться ещё больше, а его щёки - покраснеть. Наверное, только ему одному на этом свете так идет стеснение. Настроение в номере резко переменилось с боевого и напряженного на слишком личное, даже интимное. Всем стало не по себе. Дин даже несколько раз нервно кашлянул, а потом и вовсе не выдержал.       - Так, лично я не желаю знать подробностей ангельского шпионажа, поэтому мы с Сэмом удаляемся. Ненадолго! - на последнем слове он сделал такой явный пошлый акцент, что мне стало еще хуже. А вот Кастиэль, похоже, совсем не понял, что к чему. - Ты пушку-то спрячь, а то ненароком отстрелишь ему что-нибудь.       И действительно, я уже несколько минут держала на мушке ни в чем неповинное создание. Ну почти неповинное, если не принимать во внимание тот факт, что, согласно каким-то там заповедям-проповедям, имел полное право распоряжаться моей волей.       Оружие я опустила, но обстановка отнюдь не стала веселей и беззаботней. Ангел все так же смотрел на меня, а может, и сквозь меня (уж больно туманным был его взгляд), а я старалась держать себя в руках, не зная даже, что стоит сдерживать: ненависть или интерес.       Я снова думала о том, что появление Кастиэля раскололо мое "я" на две совершенно противоположные по своей сути половины: одна продолжала ненавидеть ангелов и винить их во всех бедах, истошно вопила о несправедливости заочного выбора моего будущего и грядущей тяжкой участи мученицы (короче говоря, это была старая-добрая Я), а вторая - смиренно и с искренним любопытством хотела познакомиться со слугой Господа поближе, радовалась его появлению и трепетала перед его ослепительной чистотой, ощущая в каждой клеточке тела нечто невыразимое, большое и светлое по отношению к этому синеглазому взлохмаченному брюнету. Однако в то, что эта странная, незнакомая мне половина души когда-то выиграет третью мировую войну внутри меня, всё ещё не верилось.       Братья вышли за дверь, оставив нас с ангелом наедине.       - Ты мне так и не ответил, - голос охрип от нахлынувших эмоций и долгого молчания, сделался каким-то сдавленным и глухим. Похоже, Кастиэль тоже услышал эти предательские нотки волнения.       - Прошу меня простить. Это было необходимо. - Он уже не смотрел в глаза. Казалось, теперь его куда больше интересовали собственные пыльные ботинки. "И почему меня это вообще задевает?" - Анжелина...       Та часть меня, что терпеть не могла ангелов, взяла верх над соперницей и вынудила меня сорваться на крик.       - Не смей! - резко, громко и горячо, как пощечина. Мне вдруг стало нестерпимо стыдно за свою реакцию, и я тут же смягчилась: - Зови меня просто Лина. Терпеть не могу своё полное имя.       - Как пожелаешь, - отрешенно произнёс Кастиэль, и так странно было слышать эти слова от того, кто все давно за меня решил. "Или нет?"       - Спасибо. И извини, что накричала. Я не хотела...       - Не извиняйся.       Ненавижу эти неловкие паузы, когда не знаешь, что сказать, хотя ещё так много всё не сказано. Я по-прежнему отдавала предпочтение той половине себя, что не принимала ангелов, но та, что желала их, становилась сильнее, когда рядом находился Он. Не заметив, как близко, неприлично близко для непоколебимой невинности этого мужчины, приблизилась к Кастиэлю, я заглянула в его голубые глаза цвета безоблачного летнего неба и прошептала то, против чего во всё горло запротестовала "я-атеистка":       - Расскажи мне...об ангелах.       Просьба прозвучала так невинно и правдиво, что моему "общему" удивлению не было предела: "я-фанатка-ангелов" тихо радовалась своей победе, а "я-атеистка" захлебывалась ненавистью, в то время как красивый брюнет застыл напротив без движения, изучая меня своими синими топазами.       - Что ты желаешь познать? - спокойно произнес Кас, но мне удалось заметить едва различимую тень ликования. Он был рад рассказать всё, что знает, лишь бы та, которой он хотел открыться, слушала, а главное - слышала его.       - Тебя.       Не знаю, что мной двигало в этот момент, но я совершенно не контролировала движения своего тела. Будто наблюдала за ним со стороны и ничего не могла поделать. Шаг. Ещё ближе. Подушечки пальцев коснулись правой скулы Кастиэля, а следом за ними на плохо выбритую щёку легла и вся ладонь. Я растворилась в этом прикосновении и исчезла с лица земли. Это было так приятно и так чертовски правильно, что не хотелось убирать руку или отводить от неё глаза.       Как это - быть предназначенной кому-то совершенно магическим образом?       Как зависимость. Как другой человек, что живёт внутри вас и полностью подчиняет себе только тогда, когда Он рядом. Ты понимаешь, что готова сделать всё, лишь бы Он не уходил. Пойдёшь за Ним куда угодно, даже если Он не позовет. Умрешь за Него, лишь бы спасти. Предназначенность - не выбор. Предназначенность - это неизбежность, от которой мне всё меньше хотелось бежать.       - Прости. - Я почувствовала, как от моего прикосновения дыхание ангела сбилось, а сердце наверняка пропустило несколько ударов. Он выглядел испуганным. Как ребёнок, впервые сделавший что-то запретное. Движения его души эхом отдавались внутри моей. - Мне трудно понять твое желание. Кастиэль накрыл мою ладонь на щеке своей и, вопреки моим ожиданиям, не убрал мою руку. Его ладонь была сухой, но мягкой и тёплой. Короткий сильный импульс пробежал от его тела к моему, заставив мелко вздрогнуть и замереть всего на мгновение.       - Ничего страшного, - зачарованно произнесла я, и немного раздвинула пальцы, чтобы пальцы Кастиэля переплелись с моими. Оказалось, что в том, чтобы взять его за руку, нет и не было ничего страшного и мерзкого. Всё ещё со стороны я наблюдала, как наши пальцы гладят друг друга в воздухе, а руки, не разрывая контакт, медленно опускаются к бёдрам. Вложив свою маленькую ладонь в широкую мужскую, я наконец решилась заглянуть ангелу в глаза. Такие безгранично синие и чистые, как два маленьких озера, они смотрели на меня с покорностью и постыдным интересом. Сколько загадок они в себе прятали, сколько тайн они готовы были мне открыть. В эти странные минуты сладкого забвения всё, что я произносила или делала, шло от самого сердца и лишь поэтому совсем не проходило контроль разумом. - Я могу тебя кое о чем попросить?       Ангел явно не ожидал такого поворота событий, поэтому я снова застала его врасплох. Он внимательно окинул меня своим пронизывающим взглядом, способным, казалось, выявить даже малейший обман и фальшь, и будто одними губами произнес:       - Я постараюсь сделать всё, о чем ты попросишь. Лина...       Движение его бледно-розовых губ, ласково произносящих мое имя, привело меня в сильнейший экстаз. Я буквально теряла самообладание, на сей раз желая не убить ангела, а... Взгляд дольше положенного задержался на ровной полоске его рта, и слова сами вырвались наружу с такой скоростью, будто их кто-то долгое время сдерживал:       - Забери меня с собой...       - С собой? - переспросил Кас, еле совладав с бурей эмоций, зародившейся, как только расстояние между нами перестало быть видимым. - Боюсь, мне это не под силу...       Я видела, как ему не хочется отказывать, как не хочется разочаровать и испортить этот хрупкий момент единения, в котором, может быть, каждый из нас ещё не отдавал себе отчёта.       - Ты же ангел. Ты можешь всё, - и я поверила в то, что сказала. Если раньше за подобное я бы пошла и сбросила себя с моста, то сейчас эти слова не показались мне чем-то мерзким, а тень надежды, что пряталась в них, не ускользнула от Кастиэля, будто уколов его.       - Если бы твои слова были правдой, я бы...       - Что, ты бы?       - Я бы... сделал всё, что в моих силах... чтобы никогда не причинять тебе боль... которую позволил причинить своим явлением. - Он говорил медленно, тихо, опустив глаза, и почти ни разу не вдохнул, даже когда между тяжело дававшимися ему словами наступали секундные паузы слабости.       - Ты видел, - прозвучало, скорее как факт, нежели как вопрос, и от этого почему-то стало жутко стыдно, ведь назвать последние недели счастливой порой было просто невозможно.       Я сделала шаг назад и буквально сразу же почувствовала, как хочется вернуться к непозволительному "слишком близко". Но ситуация категорически не позволяла поддаваться желаниям. Кастиэль напрягся ещё больше, но всё же поднял на меня стыдливый взгляд.       - Прости, - почти бесшумно прошептали его губы, когда наши глаза встретились на одно короткое мгновение. Почти сразу же я отвернулась в попытке сохранить нахлынувшую обиду и не купиться на его бесконечную покорность передо мной. - Я не мог оставить тебя. Мне не велено...       - Не мог или не хотел? - эта, казалось бы, незначительная деталь интересовала меня слишком сильно, чтобы держать маску холодности. Я хотела не просто услышать ответ, но ещё и увидеть. Взгляд ангела вдруг ушел в сторону, стал каким-то туманным, задумчиво отстраненным, как если бы он слышал то, чего не могла слышать я. Слегка склонив голову набок, он произнес:       - Мне не велено, - и всего на секунду я подумала, что это сказали не его губы. Голос будто бы чужой, какой-то бесцветный и рабски послушный. Его связь с Богом была гораздо сложнее простой условности сотворения, о которой говорится в Библии. Ангелы, слепо следуя приказам, слишком редко нарушают правила, чтобы привыкнуть к самостоятельности. Это требует не дюжей храбрости, а порой - и полной независимости.       Он перестал быть собой всего на короткий миг, которого хватило, чтобы возникшая между нами магия окончательно разрушилась. Почти сразу Кастиэль снова стал прежним - тихим, кротким брюнетом, но как-будто постаревшим на несколько лет. Позже я узнала, что сопротивление благодати истощало бы его морально и физически до тех пор, пока он не сделает Выбор.       - Кас? Всё в порядке? - заметив эти изменения в нем, я решила удостовериться, хоть и не знала, о каком порядке шла речь: между нами или в принципе. Он немного помолчал, а затем сделал шаг навстречу, вновь сократив расстояние от меня до него в несколько сантиметров.       - Куда бы тебе хотелось?       Я даже не сразу поняла, что имел в виду Кастиэль, но память услужливо подсказала мне ответ. Я же попросила забрать меня с собой.       Кас выглядел серьёзным и сосредоточенным, будто готовился к прыжку с парашютом, естественно, даже не подозревая о том, что при такой близости стеснение - нормальная, вполне "человеческая" эмоция. Тут до меня дошло - он и не был человеком, хоть и выглядел как человек. Если бы он только понял, что может обезоружить меня простым прикосновением, то перед ним открылась бы заманчивая перспектива, которая пришлась бы любому среднестатистическому мужчине по душе. Но Кастиэль не любой, и уж тем более не среднестатистический. Он самый что ни на есть особенный - чертовски привлекательный и такой ангельски невинный.       Мысли тут же лихорадочно закружились в голове, складываясь в мозаику калейдоскопа самых прекрасных мест на планете Земля, но лишь одно на их фоне выделялось своей необъяснимой для меня красотой.       Перед глазами поплыли красочные воспоминания из детства, и я будто с головой утонула в них, стоило ангелу заглянуть поглубже в мои глаза. Его теплая ладонь легла мне на лоб, и внутри меня что-то перевернулось, сжалось и стало медленно растворяться, унося меня всё дальше от реальности. Зажмурив глаза и стиснув зубы, я ждала, пока всё это кончится.

***

      Опасно покачнувшись, но всё же устояв на ногах, я очутилась на открытой местности. Свободный ветер путал и раздувал волосы, бесцеремонно залезал под куртку и обнимал своими ледяными руками тёплое тело, покрывал лицо холодными поцелуями, выражая так всю тоску, что накопилась в нём, пока меня здесь не было. Я просто стояла с закрытыми глазами и наслаждалась прохладой гулявшего по поляне ветра, как вдруг острая мысль впилась в моё расслабленное сознание. "Куда делся Кастиэль?". Я резко распахнула глаза, и по ним больно ударил яркий дневной свет. Передо мной открылась огромная поляна, окаймленная тонкими стволами высоких деревьев. Они уходили далеко в высь своими пушистыми кронами и безмолвными стражами охраняли покой осеннего леса.       Если бы не отсутствие голубоглазого ангела рядом, я бы ещё долго простояла, задрав голову высоко в небо, щурясь от его ослепительной белизны. Под ногами разноцветным ковром лежала опавшая листва, что делало землю, влажную от недавно прошедшего здесь дождя, похожей на моё старенькое детское одеяло. Единственное, что осталось у меня от мамы. В нём отец вынес меня тогда из пожара. Но даже это не смогло отвлечь меня от какого-то инстинктивного страха за того, кто по независящим от меня причинам и за столь короткое время стал мне так дорог.       За ближайшими к поляне деревьями послышался шорох, и между ними мелькнуло до боли знакомое бежевое пальто. Кастиэль беспомощно цеплялся за каждый ствол, опираясь на него всем телом, будто пробежал не один десяток километров, и из последних сил старался устоять на ногах.       - Кас! - по поляне эхом пронёсся крик, и я, сорвавшись с места, бросилась к нему. - Ты цел? Где ты был? Что с тобой случилось?       Мои вопросы сыпались на него градом. Волнение набирало обороты и подкатывало к горлу тугим комом, а он всё молчал, мертвой хваткой вцепившись в мою руку. Прошло около пяти бесконечно долгих минут, прежде чем мужчина смог хоть немного прийти в себя и без поддержки стоять на ногах. Тогда я и дала волю эмоциям.       - Черт возьми, Кас! Ты что вытворяешь? Напугал меня до смерти! Что произошло-то? И что мы вообще здесь делаем?!       Словом, истерика вышла отменная, но ангела, похоже, нисколько не удивляло и не тревожило его самочувствие. Он заранее знал, что со мной всё будет не так, как с обычными людьми. Что всё задуманное им может не получиться, а если и получится, то его обязательно заставят пожалеть об этом. Хорошо, что всё это я узнала, гораздо позже, а не в этом проклятом лесу.       - Мы здесь, потому что ты этого пожелала, - тяжело дыша, отозвался Кас, решив удостоить внимания только последний и не самый сложный вопрос из всех, что я на него обрушила.       Мне уже хотелось было что-то съязвить, как вдруг я вспомнила, что перед странным перемещением в пространстве действительно подумала об этом месте.       - Ты что, читаешь мои мысли? - голос от удивления взлетел на несколько октав, чем выдал моё искреннее возмущение. Где-то глубоко в душе "я-атеистка" тихо злорадствовала, а моей внутренней "фанатке ангелов" хотелось придушить её голыми руками. Хотя даже она не могла просто проигнорировать мысль, что кто-то будет копаться у нас в голове.       Кастиэль ответил не сразу, и на протяжении этой возникшей паузы я внимательно следила за его взглядом. Он блуждал по кронам высоких деревьев, отдаленно напоминавшим гигантский бамбук, то и дело перескакивая, нигде не задерживаясь дольше секунды, а затем и вовсе скользнул вниз, упав к моим ногам.       - В том и дело, - негромко произнес ангел и поднял на меня глаза. - Я не могу прочесть твою волю. Это величайшая тайна для меня, - прямо здесь и сейчас он обнажал передо мной свою душу, признаваясь в чем-то страшном, очень личном и до безумия постыдном, чего мне не стоило бы знать.       - Кас, - я аккуратно позвала его, потому как он снова смотрел куда-то сквозь меня невидящим взглядом, - но, если ты не можешь читать мои мысли, как ты тогда узнал о моем лесе?       Никогда бы не поверила, что человеческое лицо может сменить столько разных выражений всего за пару секунд: сначала на нем отразилось покорное внимание, затем кроткое смущение и наконец светлая грусть, что появляется при воспоминаниях о далёком прошлом.       - Ты любила бывать здесь с семьей... Я наблюдал за вами.       Странно, но я физически ощутила изнутри толчок воспоминаний и снова услышала красивый женский голос, нежно прошептавший мне: "Ангелы присмотрят за тобой". Чем дольше я находилась рядом с Кастиэлем, тем чаще мне вспоминалась... моя мама. До сих пор не могу понять, откуда она знала мою судьбу наперёд?       - Наблюдал за нами или за мной?       Знаю, это прозвучало по-девичьи эгоистично, но я хотела знать. Отчего-то это казалось мне очень важным. Пушистые и черные, как смоль, ресницы ангела задрожали, будто изо всех сил стараясь скрыть волнение в синих глазах. Из груди вырвался еле слышный сухой вздох. Было очевидно, что признания давались Касу тяжелее кровопролитных небесных войн.       - От дня твоего рождения... всегда.       Он, конечно, ушел от прямого ответа, но и сказанного вполне хватило, чтобы осознать: ко мне всю жизнь был приставлен небесный конвой. Первая мысль, посетившая меня после его признания, была не самой приличной. Сомневаться, что под словом "всегда" подразумевается не пустое красивое добавление, а непрерывное наблюдение без обеда и перерыва на отдых, увы, не приходилось. Мгновенно мои щеки густо залила краска, а стыдливый взгляд искал что-то необыкновенно интересное под моими ногами, отказываясь возвращаться к лицу ангела. Если он смотрел за мной денно и нощно, то удивительно, как он до сих пор не приложился по моей заднице крепким отцовским ремнем. Воображение тут же нарисовало мне эту картину, отчего румянец на щеках запылал с новой силой. Да уж, святой Девой Марией я себя назвать не могла. Это точно.       - И ты... эм, всё-всё видел?       - Всё.       Это слово из трёх букв прозвучало в моей голове как "Тебе должно быть стыдно за свои грехи". И я бы безропотно согласилась с ангелом, если бы вовремя не вспомнила о здравом уме и существовании личных границ. "Это же он подглядывал за мной! Кому из нас ещё должно быть стыдно!"       У меня на лице, видимо, было написано всё, что творилось в голове, потому как взгляд ангела, обращённый на меня, из робкого превратился в настороженный, а меж бровей пролегла глубокая морщина.       - Что? - не выдержала я.       - Ты так напряжена. Душа твоя неспокойна. И сдается мне, причина тому - мои слова. - Кас подступил на шаг ближе, но стремления проделать во мне дыру своим взглядом не убавилось. Всё его стеснение куда-то улетучилось, словно по мановению волшебной палочки, или по невидимым глазу каналам целиком перешло ко мне. Язык не слушался совсем, так что я с трудом, но весьма членораздельно произнесла:       - Ну, знаешь, я не каждый день узнаю, что всю жизнь являюсь звездой круглосуточного небесного реалити-шоу, - я старалась не истратить даром весь кислород в легких, которого стало катастрофически не хватать вокруг, когда Кастиэль сделал тот самый шаг на встречу.       - Прости. Так уж мне было велено. Я не мог...       - Ослушаться?       Синие, как васильки, глаза вдруг потемнели, сделались такими холодными, что от одного их взгляда можно было замерзнуть насмерть.       - Прости...       И это произнесла я? Анжелина Винчестер что, извинилась перед ангелом?       "Прости" можно расслышать как приказ, а можно - как мольбу. Моё "Прости" было полно неосознанного желания. Неосознанного до тех пор, пока эти шесть букв не слетели с губ. Как только это произошло, я вдруг почувствовала огромную вину перед этим загадочным брюнетом. "Он в такой же ловушке, как и я. Он вовсе не мучитель. Как и я, он жертва обстоятельств. А вдруг... вдруг на небесах у него уже есть кто-то, и своим существованием я мешаю ему быть счастливой? Точно так же, как он мешает мне..?"       Последний мелькнувший в голове вопрос заставил меня прокрутить его несколько раз и прочувствовать его вкус... Описать свои ощущения от этого в словах я не могла. Но отчетливо понимала - что-то во мне изменилось и продолжает меняться каждую секунду, что я провожу рядом с Кастиэлем.       - Кас... - мы, должно быть, молчали несколько веков.       - Мм? - он отвлёкся от наблюдения за стаей диких гусей, стройным косяком летевших по небу. И когда я увидела в его глазах отражение неба, все мои вопросы отошли на второй план, кроме...       - Ты всегда смотрел сверху вниз и никогда не пробовал наоборот? Ты не видел свой дом глазами людей?       Кастиэль ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. Разве у него было время, чтобы бесцельно разглядывать небо? Безмятежно наблюдать, как по голубому полотну медленно плывут облака, то сбиваясь вместе как сахарная вата, то распадаясь, как тополиный пух. Просто лежать на мягкой траве и придумывать обыкновенным тучкам сказочные образы. Щуриться от яркого солнца. Или просто слушать тишину.       Мне захотелось подарить ему это время, прежде чем что-нибудь или кто-нибудь ворвётся в нашу жизнь и нарушит все планы. И сила этого желания, проснувшегося в моей душе, была необъятной.       Не заметив как, я взяла ангела за руку и потянула вниз, увлекая за собой на мягкую опавшую листву. Кастиэль не сразу понял, что происходит, поэтому наше приземление вышло немного скомканным и неловким, но, в итоге совладав со своими негнущимися конечностями, мужчина медленно откинулся на спину. Я по-прежнему держала его ладонь в своей и чувствовала, что он не дышит. Спустя несколько минут это даже начало несколько настораживать.       - Эй, не забывай дышать, - приподнявшись на локте, я взглянула на его лицо и обомлела...       Кастиэль плакал. В его выразительных голубых глазах дрожали слёзы, и сейчас, как никогда раньше, они напоминали мне два больших и глубоких озера с кристально чистой водой. Солёные дорожки сбегала к вискам с обеих сторон, как если бы он вертел головой, стараясь охватить своим взглядом всё небо целиком. На бледно-розовых губах сияла настоящая улыбка. Он был счастлив... Счастлив рядом со мной. Я понимала: отпущу сейчас его руку или скажу хоть слово - и этот хрупкий миг человеческого счастья...нашего счастья тут же растворится. Поэтому я просто позволила себе ничего не делать. Но чёртов третий лишний, появившийся на поляне, сделал всё за меня...