Глава 9.
13 января 2013 г., 23:30
Пустота начинается с пропасти, Когда гаснет победный огонь, И нет больше силы для гордости, И нет за свободой погонь.
Всегда думала, что моя воля сильнее тупого инстинкта самосохранения. Как оказалось, нет. Бежать ровно в противоположном направлении от того, кто ценой своей жизни спасал мою, оказалось не сложно. По-крайней мере, моему организму не составляло особого труда механически передвигать ноги. Моё собственное тело противилось всем приказам, которые отдавал ему разум, бьющийся в истерике. Меня словно заперли внутри своего же тела, которым повелевает что-то невообразимо сильное. Это как ночной кошмар, в котором ты ничего не решаешь. Тебе отведена лишь бесполезная роль зрителя. Я бежала и, казалось, кричала во всё горло до тех пор, пока не охрипла, но по факту с губ так и не сорвалось ни единого звука. Жгучие слёзы душили меня, но глаза даже не подернулись влагой. Тогда я безвольно опустила руки, но при этом продолжала чувствовать, как они разрезают холодный воздух, помогая всему телу двигаться быстрее. Прошел не один час, когда я наконец смогла остановиться. Резко замерла, наткнувшись на невидимую преграду, и безвольной куклой повалилась на землю. Со стороны могло показаться, что на какое-то время я потеряла сознание, но это было не так - я просто лежала и не двигалась в страхе снова ощутить эту беспомощность. Но стоило пальцам медленно сгрести влажную листву около лица, я поняла, что управляю собой, и с остервенением стала взрывать землю. Вместе с контролем вернулась и боль в каждой мышце, изнурённой долгим и быстрым бегом. Она ударила повсеместно и так внезапно, что я приглушенно застонала. До крови прикусив нижнюю губу, попробовала перебить эту боль другой. Не сработало. Только во рту появился противный металлический привкус, от которого выворачивало наизнанку. Я закрыла глаза, чтобы хоть как-то унять неприятные позывы. Не знаю почему, но когда людям больно, они сворачиваются калачиком, будто стараются уменьшиться в размерах или вовсе исчезнуть. "Если сейчас, лежа на земле посреди необъятного леса, я согнусь пополам, то уже не встану". А встать нужно было. Нужно было спасаться, чтобы кто-то очень важный мне, кто так же находился в этом лесу, мучился от боли не зря. Думала, что будет лучше, если я снова возьму управление разбитым телом в свои руки, но ошиблась. И очень жестоко. Образ окровавленного брюнета в бежевом плаще, чьи глаза молили меня не о его спасении - о побеге - горел на внутренней стороне отяжелевших век. Боль в его глазах была моей болью. Кровь на его руках - кровью врага. Беззвучные слова на моих губах - криком его души. Мое тихое "Я тебя не оставлю" против его прицельного "Не стой, Лина! Беги!". Мысль о Кастиэле острой иглой пронзила мозг, заставив судорожно вдыхать колючий воздух. Он не желал проходить глубже в лёгкие и вырывался назад вместе с громкими, похожими на лай, рыданиями. Я лежала на земле, не способная открыть глаза, и будто бы со стороны слышала свои рваные всхлипы. Всё моё существо превратилось в один большой сгусток боли. Не было больше резких приступов. Она растворилась в крови и текла по венам, лишь в одном месте отдаваясь ощутимо сильнее. В груди. Слева. Под этим ночным небом для меня всё слилось воедино. Думала ли я, что умираю? Да, но не чувствовала ровным счетом ничего, что должен чувствовать человек перед смертью. Внутри всё было выжжено огнем, а после - заморожено холодом. То же испытывают люди, которым нечего терять. На мне не было ни царапины. Ни перелома, ни единого синяка, но силы стремительно покидали меня. Утекали, как песок сквозь пальцы. Такой горячий, что поскорее хочется сбросить его на землю. Но нельзя. "Вставай, Лина..." "Вставай." До боли знакомый голос звал меня откуда-то издалека, затем в темноте под опущенными веками я увидела крохотную светящуюся точку. Разрастаясь в размерах, она надвигалась на меня. Вскоре эта точка превратилась в огромный светящийся шар, разогнавший своим светом почти всю тьму. И всего на мгновение я увидела в центре этого светящегося шара голубые-голубые глаза Кастиэля. "Вставай!" - последний раз крикнул голос, когда шар слепящего света словно врезался в меня, и я распахнула глаза. Счет времени был потерян. Темнота вокруг сгустилась так, что я не видела дальше своего носа, хотя, по моим неточным подсчетам, в запасе ещё должно было остаться несколько часов до темна. Складывалось ощущение, что кто-то просто выключил на всей Земле свет. Но ведь это невозможно. Или...? Неужели архангелу такое под силу? Противное чувство внутри подсказывало, что причина такого внезапного наступления ночи именно в нём. "Он играется со мной, как со слепым котёнком", - я так и лежала на земле у корней высоких деревьев, когда эта злая мысль прошила сознание. "Здесь оставаться больше нельзя, - скомандовала я себе и как можно медленнее подтянула ноги к животу. Собралась с духом и приподнялась на правой руке. "Терпи!" - приказала себе, когда желание застонать чуть было не ткнуло меня лицом обратно в землю. Следом во влажную землю уперлась левая рука, и вот я уже сидела на коленях, не в силах поднять голову. "Ты что, слабачка? Нет?! Тогда приди уже в себя! Ты же Винчестер! Борись, чёрт возьми!" Разговор с самой собой в стрессовой ситуации почти всегда заменял мне терапию с психологом или исповедь у священника. Вот и сейчас я была сама себе тренер по личностному росту. "Получилось!" Измученное сознание заработало на предельных скоростях, пробуждая во мне остатки былой гордости и непокорности Лины, мать её, Винчестер. "Никто не посмеет больше разобрать меня по кусочкам. Никому не позволю говорить, что я слабая. Да, может быть в чем-то я недостаточно сильна, но эта сила моя, и никто не отнимет у меня то, что по праву моё. Я предназначена ангелу, но не Богу; И я буду бороться за свою жизнь!" Ярость и решимость кипучей смесью быстро растекались по телу, напрягая каждую его клеточку. Я глубоко вдохнула и шумно выдохнула, стараясь вложить в этот выдох всю свою слабость и избавиться от неё. Не без труда поднялась с земли и посмотрела в черневшее над головой небо. Звёзд видно не было. Только бледная луна одиноко сияла в вышине. Мышцы постепенно свыкались с тянущей болью, и та отступала. Оглядевшись по сторонам, я не нашла ни единой подсказки, что вывела бы меня из этого проклятого леса. И очень пожалела, что оставила свой старенький мобильник на тумбочке возле кровати. Сделав несколько шагов вперед, я чуть было снова не повалилась. Но продолжила идти. Потихоньку. Цепляясь за деревья. И края раны, что ширилась в груди. Раны, которой на самом деле не было, но из которой пульсирующими толчками сочилось жгучее сожаление. Виной всему были голубые глаза. - Кастиэль! Кас! - выкрикивала я его имя в черноту ночи, продолжая брести в неизвестном направлении. Может, мне не следовало так громко кричать и привлекать к себе внимание. Но Архангел ведь и без моей помощи мог отыскать меня, стоило ему только щелкнуть пальцами. Поэтому я почти не усугубляла скверное положение дел. Та же сила, что гнала меня прочь от поляны, теперь толкала на поиски Кастиэля. Это было неразумно. Но было так плевать. Я должна была найти его. Просто должна. Холодное октябрьское небо беспристрастно взирало на меня своим слепым лунным глазом, давило к земле, заставляло чувствовать себя жалкой, не способной бороться. Когда спустя полчаса криков на них так никто и не отозвался, отгонять от себя дурные мысли об участи Каса стало практически невозможно. Но даже в своей голове я не могла позволить себе произнести эти страшные слова - "Кастиэль мёртв". "Нет-нет-нет. И думать не хочу! Он жив! Он отзовётся, если крикнуть погромче". - Эй! - вдруг донеслось до меня порывом ветра. Я крутанулась волчком вокруг своей оси, но никого не увидела. А через пару секунд услышала за спиной такой знакомый уху звук - приглушенный хлопок, похожий на взмах крыльев огромной птицы. Ангел! Огромная доза адреналина выплеснулась в кровь, быстро разогнав её по венам, как живительную влагу по засохшему стеблю цветка. И ноги сами понесли меня прочь. Я не стала даже оглядываться. Просто в голове снова раздался голос Кастиэля, приказавший бежать. Казалось, если остановлюсь, то уже никогда не смогу ничего изменить. Внезапный окрик, лишь единожды ответив на мой собственный, больше не повторился. Никакой погони не было. "Он же летать умеет! Зачем ему бегать за тобой?" - язвительный голос раздраженного разума и не думал щадить меня из жалости. И где-то в глубине души я была рада собственному здоровому пессимизму. Когда я сбавила шаг, злость на себя за то, что снова убегаю вместо того, чтобы остановиться и с достоинством взглянуть в лицо Смерти, напротив, набрала свою силу. И хотя я понимала, что сейчас не время и не место для самоедства, всё же не могла отделаться от мерзкого чувства презрения к самой себе. Подгоняемая страхом и приливом сил, я оставила позади не одну сотню деревьев, когда по не зависящим от меня причинам бегство всё же пришлось прекратить. Нога, неудачно опустившись на землю, соскользнула с небольшого булыжника, что валялся в листве, и я снова упала на сырую землю, ударившись лбом о ещё один острый камень. Яркая вспышка боли пронзила липкий от пота лоб чуть выше правой брови, и кожу на этом месте обожгло кровью. Перед глазами даже во тьме поплыли цветные круги. Сил хватило только на то, чтобы повернуть разбитую голову и приложиться щекой к холодной, грязной лесной подстилке. Кровь, уже залившая правый глаз, теперь стекала и на левый. Звон в ушах вытеснил собой все прочие звуки. Я уже не раз получала сотрясение мозга, но в этот раз мне показалось, что от удара он должен был просто выпасть из раскрывшейся черепной коробки. - Вставай, Лина! Очнись! Возможно, это лишь ещё один кошмар... - я обращалась к себе уже вслух, пытаясь не сдать своих позиций в борьбе за жизнь. Но последняя надежда на пробуждение от дурного сна разлетелась вдребезги, когда прямо надо мной раздался бархатный мужской голос. - На твоем месте, дорогуша, я бы не надеялся. В нем угадывалась и лёгкая усмешка, и жгучая ирония, и какая-то несвойственная сильному полу жеманность, и ещё кое-что... Этот голос был мне совершенно не знаком. Собрав все силы, что оставались в теле, я быстро отползла в сторону на максимально возможное в моем положении расстояние и обернулась посмотреть на незнакомца. В нескольких шагах от меня стоял светловолосый мужчина средних лет. На его левой руке поблескивал в свете луны дорогой Ролекс, в то время как правая непринужденно обхватывала длинные пальцы левой ладони. Когда мой взгляд снова вернулся к его лицу, первое, что я увидела - это глаза. Серо-голубые, немного нахальные, но почему-то добрые. В уголках по-хозяйски расположились лучистые морщинки: похоже, он часто улыбается. Как сейчас. Немного кривая ухмылка обнажала его белоснежные зубы: ему определенно доставляло удовольствие то, с каким опасением и в то же время любопытством я его разглядывала. - Ладно, хватит на меня глазеть, будто кинозвезду увидела. Хотя согласись, я бы вполне сошел на главную роль в бондиане. - Он подошёл ближе и присел на корточки, протянув ко мне свою руку, будто хотел дотронуться до груди, чего я не могла допустить, поэтому отползла ещё дальше и наткнулась спиной на ствол дерева. - Не трогай меня! Не подходи! - мой голос прозвучал не так грозно, как я рассчитывала. Ну, хотя бы проверила свою способность говорить. Мужчина тихо усмехнулся своим мыслям и тяжело вздохнул. То ли от досады, то ли от скуки. - Касси не предупредил, что ты такая недотрога, - разочарованно сказал он будто самому себе. - Впрочем, это даже естественно, если вспомнить, что за тобой гоняется ангел-терминатор. Ты для него как Сара Коннор. Я всё ещё не имела ни единого представления о том, что происходит, и когда меня уже начнут убивать долго и мучительно. Ожидание в неизвестности всегда раздражало. Ожидание смерти не было исключением. - Да кто ты такой? - вопрос вырвался почти с истерическим взвизгом, выдав моё нараставшее недовольство. - Вот я болван! - незнакомец легонько стукнул себя по лбу. - Ручонки свои протягиваю к даме, а представиться даже не соизволил. Бальтазар, - чинно произнёс он и в шутливом почтении склонил голову. - Ангел? - спросила его я, по дурости своей всё же надеясь на отрицательный ответ. Хотя часть меня уже знала, что надежды не оправдаются. - Чисто технически, да, - протянул Балтазар, словно раздумывал. - Но характер у меня далеко не ангельский. - Он весело подмигнул мне, видимо, чтобы я оценила его шутку. Как будто мне сейчас было до этого. - Не могу сказать, что рада знакомству, - зло сощурив глаза, процедила я и, к своему удивлению, получила в ответ одобрительную улыбку Бальтазара. В его серых, как хромированная сталь, глазах блеснул дьявольский огонёк. "Серьёзно?" - А ты тоже не без перчинки, - он подвинулся чуть ближе, но на этот раз я почему-то даже не дернулась. Похоже, я даже сама не заметила, как своим сарказмом и тупыми шутками этот ангел сумел расположить меня к себе. Плюс, я решила, что Смерть не стала бы мериться со мной ч... чувством юмора, а просто убила бы, не дав и глазом моргнуть. К тому же, это точно был не Рафаэль, что добавляло моему новому знакомому-ангелу несколько внушительных плюсов к карме. И пока я мысленно прикидывала, что же будет дальше, Бальтазар решил облегчить мне задачу. - Вообще-то, - многозначительно произнес он, - я тут не шутки пришел шутить, а ты явно тут не для здоровья бегаешь, - он указал на меня и окружавший нас лес рукой, немного помолчал и продолжил: - Я здесь для того, чтобы зачем-то, не знаю зачем, зато знаю, что Рафи это не понравится... - мужчина заболтался, но, увидев, что мои глаза от напряжения вот-вот лопнут, исправился: - Короче, я пришёл, чтобы тебе помочь. - Помочь? - я ему не поверила. - С чего бы вдруг? - Видишь ли, я задолжал твоему суженому одну небольшую услугу, какую и стремлюсь сейчас всеми силами оказать. Сопротивляться не советую: я не очень-то люблю ходить в долгах. И давай уже шевелить колготками. Анти-архангельские чары, что наложила одна моя знакомая ведьмочка на этот лес, скоро перестанут действовать, и жуткий убийца в теле автомеханика в роскошном костюмчике от Армани без труда отыщет нас своим чудо-радаром, - его тон по-прежнему оставался немного игривым и жеманным, однако, вместе с этим в нём слышалась и лёгкая угроза. Сбежать от него у меня не получилось бы. - Что ты собираешься сделать? - дрогнувшим голосом спросила я, когда Бальтазар сократил между нами расстояние до предельного минимума и уже собирался дотронуться до меня. - Будет чуточку больно, - дружелюбно предупредил он, и как только его ладонь легла на мне на область солнечного сплетения, рёбра пронзила невыносимая боль. Будто их крошили в мелкие щепки, восстанавливали прежнюю форму и заново крошили. Я закричала так громко, что, находись мы в помещении, все стекла в окнах наверняка бы повылетали из рам. По словам Бальтазара, мои страдания продлились всего минуту, и в принципе можно было потерпеть, а не орать, как резаная. Но спорить с ним у меня не было сил. Тело превратилось в тряпичную куклу. И на этот раз я бы не удивилась, если бы лишилась дара речи окончательно. Пока я приходила в себя после пытки, мой светловолосый мучитель отряхивал руки, будто испачканные в грязи. А когда закончил, натянуто мне улыбнулся. Я хотела спросить, что он со мной сделал, но не успела. - Готово. Ненадолго, но это всё же скроет твою милую мордашку от зоркого взгляда моих братьев. "Спасибо" можешь не говорить, - он поднялся с земли, галантно подал мне руку и уже готов был раствориться в воздухе, как вдруг остановился, будто вспомнил что, забыл что-то сказать. Окинув меня оценивающим взглядом, Бальтазар тяжело вздохнул и выдал: - Бо-бо лечить не буду, но подвезти могу. Пусть эта звезда во лбу, - он дотронулся до своего лба там, где у меня сочилась кровью жуткая на вид царапина, - будет тебе напоминанием о том, что рождённый ползать летать не может, да и под ноги иногда тоже смотреть надо. Кончив злорадствовать, он привычным для себя движением положил два пальца правой руки мне на лоб, и ничего не произошло. Ангел явно был озадачен этим не меньше моего. Светлые брови на мгновение задумчиво нахмурились. Он снова пристально смотрел на меня, потирая подбородок большим и указательным пальцами. - С этими татушками на рёбрах ты тяжеловата будешь. Так далеко мне тебя не закинуть. - Я не поняла ровным счетом ничего из того, что он констатировал с видом знатока. - Ладно, до ближайшей телефонной будки. Оттуда позвонишь своему старшему брату-примату, и они заберут тебя. Поняла? Я всё ещё не могла ничего понять. То ли от усталости, то ли от пережитого нервного напряжения мозг отказывался анализировать слова на предмет значения. Но вариантов у меня было всего два: либо довериться Бальтазару и будь что будет, либо ждать здесь, в лесу, пока Рафаэль отыщет меня и убьёт. По вполне логичным причинам первый вариант казался более привлекательным. Прежде чем сделать навстречу ангелу последний шаг, я внимательно посмотрела в его глаза. Они, как и прежде, были полны ребяческого задора и казались вполне дружелюбными, хотя в их глубине таилось и что-то такое, что отталкивало меня. На более подробное разглядывание у меня просто не было времени. На свой страх и риск я шагнула к сероглазому ангелу в объятия и закрыла глаза. Над самым ухом раздался голос, напомнивший мне вкрадчивый тон пилотов самолёта. - "Бальтазар Эйрлайнс" приветствует вас на борту. Советую задержать дыхание и немного согнуть колени. Будет немного трясти, если попадём в зону турбулентности. Хлопок, и когда-то любимый мною лес пропал из поля зрения.
