Предназначенная ангелу

      Как только под ногами снова появилась твердая почва, я открыла глаза. По ним тут же резанул яркий дневной свет и полностью поглотил меня. Солнце! Судя по его положению на безоблачном небе, было не больше полудня. Оно почти вошло в зенит. Я стояла посреди дороги, разделявшей заброшенный магазинчик и полусгнившую телефонную будку, подставив окровавленное лицо чуть тёплым лучам осеннего солнца и не понимала, как всего минуту назад над моей головой могло быть непроглядное ночное небо, как вдруг меня осенило: это были те самые анти-архангельские чары, о которых вскользь упомянул Бальтазар. Утренний бриз приятно холодил зудевшую от мелких ссадин и грязи кожу, значит, где-то совсем рядом находился большой водоем.       Удивительно, но острая мышечная боль, от которой мне хотелось скулить ещё недавно, сейчас напоминала о себе неприятной ломотой во всём теле. Голова немного кружилась, а глубокую рану на лбу неприятно подергивало. Глаза, которые мне не без труда удалось продрать из-за засохшей на веках крови, понемногу привыкали к свету, и я даже смогла различить в траве возле дороги где-то в ста метрах от меня слабое движение. Похоже, это был человек и ему явно было хуже, чем мне.       - Эй! - я окликнула его, сложив ладони у рта, чтобы меня было лучше слышно. - С вами всё в порядке? Помощь нужна?       С расстояния, что разделяло нас, мне показалось, что это мужчина. Его черный пиджак испачкался в дорожной пыли, а в светлых курчавых волосах торчали сухие травинки. Он пытался подняться с земли, не желая отвечать на мои вопросы. Я решила, что стоит подойти и взглянуть на него. Вдруг ему и правда нужна была помощь. Не знаю, чем я могла помочь кому-то, но инстинкты охотника буквально толкали меня к мужчине, что уже сидел на коленях ко мне спиной. Я медленно приближалась, затаив дыхание. Темный блондин среднего роста поднялся с колен и принялся яростно отряхивать джинсы, так и не повернувшись ко мне лицом.       - Сэр, могу я вам чем-нибудь... - но договорить я не успела, потому что наконец поняла, кому так настойчиво предлагала помощь. - Бальтазар?       Он резко повернул голову, словно только сейчас понял, что не был один. В глаза сразу бросились кровавые дорожки, что тянулись от носа к тонким губам. Смеющиеся прежде глаза смотрели на меня холодно и даже злобно.       - А, это ты, - небрежно бросил он и дальше занялся чисткой одежды, периодически утирая заливавшую губы кровь тыльной стороной большого пальца. - Чего стоишь, как столб? Я твоим братьям за тебя звонить не буду.       Он был прав. Я замерла, глядя ему куда-то между лопаток, и не знала что сказать. Из глубин сознания, чтобы задушить меня, выползали гадкие сомнения. Быть может, ангел уже тысячу раз пожалел, что спас меня? Не поворачивается, потому что готовится нанести удар со всей внезапностью, на какую только способен? Или ему стыдно? Но за что?       Последние два вопроса я могла задать и себе. Чувство вины или же невысказанной благодарности (Что-то. Не знаю, что конкретно.) не давало мне как следует вдохнуть. Тогда я решилась на отчаянные меры. Опытом в общении с ангелами похвастаться я не могла, но попробовать всё же стоило. Бальтазар или не слышал, или просто не хотел слышать моих шагов, поэтому у меня легко получилось подобраться к нему достаточно близко.       - Бальтазар? - рука коснулась его плеча, и ангел замер, так до конца и не расправив грудную клетку. Я сочла его бездействие хорошим знаком и продолжила: - Что с тобой произошло, пока мы перемещались? Это была не секунда, как мне показалось?       Неприятная, но, к моему счастью, и не долгая пауза нависла над нами, как грозовая туча, которая неожиданно разразилась беззвучной вспышкой молнии. Её я увидела в серо-голубых глазах, когда они уставились на левое плечо. Страх его возможной реакции лизнул сердце, но рука осталась неподвижно лежать на плече Бальтазара. Его тяжёлый взгляд задержался на ней, прежде чем впериться в моё лицо.       - А я что, обязан перед тобой отчитываться? Ты меня случайно ни с кем не перепутала? - буквально сразу же от его слов мою ладонь, прижатая к мягкой ткани черного пиджака, нестерпимо обожгло. Вместе с тем родилось и жгучее желание поскорее отдернуть её, отрубить и выбросить. Терпеть унижение и дальше не хотелось, поэтому я опустила руку и отвернулась. Теперь я хотя бы знала, что из нас двоих стыдно было уж точно не Бальтазару.       Стоять рядом с ним было невыносимо. Казалось, будто вот-вот посреди чистого неба грянет гром и меня поразит электрический разряд, или земля разверзнется и я упаду в бездонную пропасть. Голова трещала и без этих непонятно откуда взявшихся мук совести, так что я шумно втянула носом воздух и зашагала прочь от блондина к телефонной будке. Нужно было позвонить братьям. Только как? Мелочи у меня с собой не было, как и уверенности, что полусгнивший аппарат вообще работал.       Я хоть и удалялась от Бальтазара, но он всё никак не выходил у меня из головы. "И зачем я полезла к нему с расспросами? С каких это пор Лину Винчестер волнует самочувствие ангелов?" Но на этот вопрос, в отличии от остальных, ковырявших моё сознание, я знала ответ. На той поляне, когда мир вокруг погрузился в белый шум, со мной произошло что-то необъяснимое: каждое воспоминание, возникающее в памяти, растворяло ненависть к небожителям, словно горячий кофе белые кубики сахара, и всё крепче привязывало к одному из них. Так что, да, похоже, именно с этих пор меня теперь заботило состояние всех ангелов, у кого в приоритете не стояла моя мучительная смерть.       Зайдя в ржавую, разбитую будку, я зачем-то прикрыла за собой дверь. Хотелось наконец почувствовать, что я в безопасности. Хоть на сколько-нибудь. Я сняла с пыльного аппарата трубку и облегченно вздохнула. Каким-то чудом он всё ещё работал. Пальцы нырнули в задний карман джинсов, прежде чем я вспомнила, что денег у меня нет. Захотелось добить треснувшие мутные стёкла кабинки этой телефонной трубкой, но брошенная мной, она теперь болталась из стороны в сторону и еле слышно гудела.       Я уже было собиралась выйти, как вдруг напротив будки нарисовался Бальтазар. Закатив глаза, он зачем-то щёлкнул пальцами и, заметив, что суть этого жеста для меня не столь очевидна, похлопал себя по заднему карману, будто прося проделать то же самое. Я послушно выполнила его просьбу, и звон монеток друг о друга почти привёл меня в детский восторг. Выудив их из кармана, я посмотрела на Бальтазара с благодарностью, но он в ответ лишь хмыкнул, покачнувшись на пятках.       Далеко не с первого раза пальцы, застревая не в тех дырочках с цифрами, набрали нужный номер, но когда я услышала в облезлой трубке родной голос, с плеч рухнул тяжкий груз напряжения.       - Дин Винчестер. Говорите, - нервно отозвались на другом конце провода.       Слов в голове накопилось несметное количество, но секунд пятнадцать я просто молчала, как рыба, хватая ртом воздух.       - Дин... Это я.       По ту сторону воцарилась тишина, но почти сразу её прервал шквал вопросов.       - Лина? Где ты, чёрт побери? Куда пропала? С тобой всё в порядке? Мы чуть с ума не сошли!       Почему-то голос старшего брата как никогда напомнил мне голос отца. Я зажмурилась, потому что глаза запекло с такой силой, что я сцепила зубы. Но губы всё равно мелко дрожали. Только сейчас я до конца поняла, как любила своего отца, несмотря ни на что. И он тоже любил меня, пусть и не часто говорил об этом вслух. Говорить о любви не обязательно, любить нужно действиями.       Я помнила взгляд отца, каким он всегда смотрел на меня, и тогда не понимала, чего в нём было больше: разочарования или недоверия. Однако спустя годы я всё чаще стала замечать в глазах родных братьев этот взгляд, как две капли воды похожий на отцовский. И там была только забота и страх, что со мной, вечно маленькой девочкой, что-то случится. Отец не пускал меня на охоту - я злилась. Не разрешал ночевать у подруг и заводить парней - я снова злилась. Не считался с моим желанием прожить свою жизнь без охоты - и я снова злилась. Всегда!       Папа... Если бы я могла что-то изменить. Вернуться в тот вечер, когда ушла, громко хлопнув дверью, и вместо этого просто обнять тебя. Если бы я знала, что вижу тебя в последний раз, сказала бы тебе, как безмерно благодарна за всё. Что ни в чём тебя не виню и что ты навсегда останешься для меня самым лучшим отцом на свете. Пап, я обещаю... Я сделаю всё, чтобы ты мной гордился. Я буду сильной. Буду дочерью Джона Винчестера.       Голос Дина на другом конце провода перешёл на крик в попытках хоть что-то узнать от молчавшего абонента. Но образ отца стоял перед глазами не отпускал, поэтому я могла различить только отдельные слова, и они от раза к разу становились всё менее культурными.       - Дин, - наконец прохрипела я, вернувшись в реальность. - Я жива. Всё хорошо.       - Хорошо у неё всё! Отвечай, где ты?! - крикнул брат так громко, что я чуть не оглохла.       - Я не... не знаю. Стою в телефонной будке. Рядом какой-то заброшенный магазин и ещё должен быть большой водоём. Река или озеро, точно не скажу.       - Пусть обойдет будку. На них иногда пишут город и штат, - прошелестел чей-то голос на фоне Дина. "Сэм!". Мне сразу же представился самый обычный номер какого-нибудь мотеля, где мои братья остановились на ночлег. На кроватях разбросаны карты и газетные вырезки о странных смертях, светится экран включенного ноутбука, стол завален бумажными стаканчиками дешевого кофе. Так было всегда, когда братья брались за дело, не терпевшее отлагательств. На этот раз их делом снова была я.       Живо нарисовав себе всё, что они пережили за время поисков и какой нагоняй получу, когда они меня встретят, я оставила трубку висеть на длинном проводе, а сама выбежала из будки. И действительно, на задней стороне поверх облупившейся белой краски была прибита выцветшая от времени табличка "Телефонная служба "Звони", г. Вустер, Массачусетс". Вернувшись в кабинку, я сообщила братьям, что нахожусь где-то недалеко от Вустера.       - Будем через час! И только попробуй снова куда-нибудь исчезнуть, - довольно вежливо предупредил меня Дин и отключился. Оставшись один на один с короткими гудками вместо родного голоса, я снова ощутила упадок сил, как физических, так и моральных, но приказала себе не расклеиваться.       Выходить из "убежища" не хотелось. Я не знала, там ли ещё Бальтазар или уже исчез. Сквозь стеклянные стены его нигде не было видно. При мысли о нём что-то шевельнулось в груди. Похоже было на слабый толчок надежды. Я осторожно выглянула и тихо переступила через порог.       - Не бойся, я вроде как не передумал тебя не убивать.       Уже знакомый мне мужчина в чёрном пиджаке и серой футболке стоял рядом с будкой как раз с той стороны, в какую я посмотреть не успела. Лицо его выражало некоторое замешательство, как выяснилось, из-за тавтологии, что он только что произнёс. - Ну, в общем ты поняла.       Я заметно расслабилась и коротко кивнула в ответ. "Отлично, он всё так же не хочет моей смерти. Приятно знать".       - Как там поживают твои няньки? Небось, уже все морги обзвонили, - непринужденно поинтересовался Бальтазар, сложив крепкие руки на груди. Его резкие смены настроения начинали подбешивать.       - Приедут через час, - сухо бросила я, посчитав ненужным сообщать остальные детали нашего с Дином разговора. Бальтазар состроил умилительную гримасу, приложив обе ладони к подбородку.       - Чип и Дейл спешат на помощь Гайке. Как это мило.       - Может, хочешь подождать со мной и объяснить им всё, а, Рокфор?       Бальтазар весело хохотнул. Ему явно пришёлся по душе мой сарказм.       - Нет уж, такой драмы я не выдержу, - немного помолчав, он поджал губы и нехотя признал: - А ты мне нравишься, солнышко. Эх, и где я был, когда на небесах в предназначение предлагали такой лакомый кусочек?       Его слова уже не казались мне смешными. Спесь слезла с моего лица, как голубая краска с деревянной стенки старой телефонной будки, возле которой мы стояли. Я поняла, чье имя он не произнёс, но от этого легче мне не стало. Впервые после того, как выбралась из леса, на меня со всей силой обрушилось осознание того, что там произошло. Его нет. Моего Ангела больше нет. Весь воздух из лёгких точно выбили ударом биты по хребту. Жаль, так же легко нельзя выбить из груди и боль. Посреди солнечного утра, необычайно теплого для осени, меня охватил болезненный озноб. Я смотрела куда-то вдаль, сквозь металлически-серые глаза Бальтазара, и он без слов понял, кого я видела...       - Я не знаю, что с ним. Он не выходит на связь, - тихо произнёс ангел. Его лицо побледнело и сделалось непривычно серьёзным. - Последним, что я слышал от него, была просьба вытащить твою задницу из этого дерьма. Рафаэль выследил нас в лесу и попытался помешать перенестись. Я отпустил тебя и ненадолго отбросил его назад. Должен сказать, везти тебя на закорках и без того не очень-то просто. - Он обвел указательным пальцем своё испачканное в крови лицо. - Рядовому ангелу с тобой непросто справиться. Видишь ли, я не всегда истекаю кровью от перемещения обычных людей, - ангел шутливо повел бровью.       "Обычных?"       - О чём ты говоришь?       - А тебе разве не сказали? Ты же Предназначенная. - Бальтазар был крайне удивлен моей несообразительностью. Но я тут же успокоила его, сказав, что уже в курсе этой не смешной шутки Бога. - Ну, а теперь подумай. Зачем Богу понадобился союз Ангела и Девы?       Мысли всё туже и туже сплетались в клубок, обрываясь и путаясь между собой. Ощущение, что я вот-вот раскрою какую-то страшную тайну, ворочалось в душе скользким червем страха. И я снова не готова была целиком принять что-то, что сильнее и больше меня. Я не хотела слышать правду, о которой догадалась раньше, чем Бальтазар озвучил её.       - Бог готовится уйти на пенсию. И Ему нужен наследник.       Слова. При помощи буквенного сочетания человек способен рассказать о своих чувствах, обмануть или открыть правду, вернуть любимого или прогнать, обидеть или попросить прощения, убить надежду или воскресить её из мертвых. Как часто мы задумываемся, каким мощным оружием обладаем? Как часто мы используем его не по назначению? И чем потом залечивать раны, нанесённые этим оружием?       Я стояла посреди всё той же заброшенной дороги, бесконечной лентой тянувшейся через поля, и с каждой проходящей секундой всё сильнее ощущала давление сказанных ангелом слов на своих плечах и шее. Словесная удавка обвилась над ключицами и беспощадно сужалась с каждым моим вздохом. Я задыхалась и инстинктивно приложила руку чуть выше груди, будто пыталась оттянуть от шеи невидимую петлю. Уши заложило так, что не слышно было ничего, кроме звона в собственной голове, к которому я уже начинала привыкать за последние сутки.       "Наследник". Я всё никак не могла проглотить это слово, противным комом вставшее в горле. Что ещё подкинет мне жизнь, чтобы проверить меня на прочность? Не знаю, как глубоко в болото отчаяния затянули бы меня мои размышления, если бы не Бальтазар.       - Солнышко? - с легкой улыбкой позвал он кого-то. "Меня?" - Ты на связи или как?       Я вынырнула на поверхность сознания и резко убрала руку от груди, шумно и быстро выдохнув. Я пообещала себе стать сильнее, так что пора перестать умирать от шокирующих заявлений. Зато скоро в моей жизни останется не так уж много вещей, которым действительно мог бы удивиться охотник.       - Я... просто задумалась, - продрав горло, отозвалась я и вернула сероглазому ангелу его же испытующий взгляд. Значит, я должна родить ребёнка, которого для своих нужд у меня отберёт сам Господь?       Бальтазар какое-то время взвешивал мои слова, задумчиво сдвинув брови.       - Ну, подробности мне не известны, но в общем и целом что-то вроде того, да.       "Отличный ответ. Сказал, чтобы просто что-то сказать!"       - Как долго Рафаэль не сможет найти меня? - пытаясь скрыть своё раздражение, я перевела тему в более злободневное русло. "Будем разбираться с проблемами по мере их поступления". Уже гораздо позже я приду к мысли, что если Богу так нужно, чтобы я забеременела от Кастиэля, самого невинного существа на свете, то он просто не мог допустить ни моей смерти, ни смерти моего ангела. А затем и к другой мысли, от которой меня будет каждый раз бросать в жар и стыдливый румянец. "Нам с Касом придётся заняться этим, и, возможно, даже не раз". Но сейчас, стоя напротив его крылатого брата, не зная, жив он или мёртв, я не могла сопоставить одно с другим тупо из-за усталости.       - Ну, - задумчиво протянул Бальтазар, - я надеюсь не так быстро, как это сделают твои Чип и Дейл. - Он втянул носом прохладный октябрьский воздух, стараясь что-то учуять в нём. Я невольно сделала то же самое. Но ничего, кроме свежести и дорожной пыли не учуяла. - Старой обивкой, дешёвым бензином и Винчестерами за версту насёт. Минут через пятнадцать они уже будут здесь. Советую не ждать пряников и готовить филейную часть к ремню.       Ангел был доволен собой и тем, сколько мелких колючих шуточек уместилось в его ответе. "Слова. Слова. Неужели он и правда такой саркастичный засранец, каким кажется на первый десяток взглядов? Это так не похоже на Ка..."       Я ничего не ответила ангелу. Только обернулась, больше всего на свете желая увидеть в начале дороге очертания черной Импалы. "Неважно, что скажет Дин. Неважно, что подумает и не скажет Сэм. Мне плевать. Честно. Должна ли я обращать внимание на какое-то глупое сочетание букв, когда рядом те, кого я в любую секунду прошлой ночи рисковала больше никогда не увидеть? Должна ли я думать о простом сочетании слов, что слетели с бледных губ на лесной поляне, если того, кто их произнес, больше нет и не будет рядом?"       - Эй, глухота несчастная, я к тебе обращаюсь! - донесся до моего слуха порядком раздраженный голос Бальтазара. Похоже я на несколько секунд снова выпала из происходящего. Интересно, сколько раз он ко мне обратился и не получил реакции, чтобы так выйти из себя?       Обернувшись на раздраженного ангела, я застала его в следующей позе: руки разведены в стороны, голова чуть наклонена вправо, глаза с вызовом вглядываются в мое лицо, будто он ждет от меня какого-то архиважного ответа на архиважный вопрос.       - Что?       Он недовольно прыснул, состроив скептическую мину, но затем расслабился и, нервно дернув плечами, будто поправляя пиджак, повторил свой вопрос.       - Так тебе он нужен или нет?       "Почему когда ты не до конца услышал заданный вопрос, тебе повторяют ровно ту часть, которую ты расслышал?"       - Кто? - всё ещё не понимала я.       - Да, - выдохнул Бальтазар, - очевидно мозг у вас, Винчестеры, один на всех, - пробубнил он себе под нос, но не поленился растолковать что к чему. - Плащ Кастиэля. Я нашёл его на поляне ещё до того, как тебя увидел. Ты его заберёшь?       - Плащ? - как попугай, бесцветным голосом повторила я за ангелом, и почувствовала как от сердца в груди оторвалась последняя жила, на которой оно держалось. "Неужели и правда всё? Конец?"       До этого мгновения какая-то часть меня продолжала верить в то, что Кастиэль жив. Что он цел и невредим. Что придёт, как только я позову, снова посмотрит на меня и едва заметно улыбнется. А я..? "Я улыбнусь в ответ, борясь со слезами, подбегу к нему и крепко обниму за плечи, уткнувшись лицом в шею. Он может даже не обнимать меня в ответ, но я просто обязана обнять его по-настоящему хотя бы раз. А теперь что? Если позову, он не придёт? Если попаду в беду, он меня не спасёт? Если мне всё же придётся выполнить своё предназначение, то это будет уже не с ним?"       Осознание масштабов катастрофы, развернувшейся в душе, плавило внутренности, как едкая кислота, оставляя болезненные язвы и кровоточащие раны, края которых, я знала, срастутся ещё не скоро. Я не умею быстро собирать себя по кускам заново, чтобы нигде не протекало и не сквозило. И это чуть ли не главный мой недостаток, как охотницы за нечистью. Папа всегда видел это во мне, а я пыталась что-то ему доказать.        Как из-под толщи воды, я услышала щелчок пальцев, и в следующую секунду увидела в руках Бальтазара аккуратно свернутый бежевый плащ. Весь в земле и местами порванный, он подействовал на меня как транквилизатор.       Если не вся я, то какая-то часть меня умерла точно. Словно со стороны я видела, как ангел медленно подошел, взял меня за руку и вложил в ладонь увесистый сверток, предусмотрительно прижав мою руку к груди, чтобы я не выронила "подарок". Мои влажные от слёз глаза мазнули по его лицу, и я поняла, что ему тоже больно, возможно, даже сильнее, чем мне. Всего на несколько секунд передо мной предстал настоящий Бальтазар: без ухмылок и ужимок, без колючего юмора и задорного огонька в глазах. Он потух, превратившись в тлеющие угли горя. Когда наши глаза встретились, и мы без слов поняли друг друга. Оба любили этого странного брюнета с небесно-голубыми глазами, и это единственное, что навсегда свяжет нас прочной нитью доверия. Но стоило этой мысли возникнуть в моем мозгу, ангел растворился в согретом полуденным солнцем воздухе, будто его никогда здесь и не было, а спустя ещё минуту я услышала знакомый тихий рокот автомобильного двигателя.       За эти шестьдесят секунд я успела почувствовать себя такой бесконечно одинокой, какой не ощущала себя ещё никогда. Словно на всей планете не было больше никого, кроме одной потрепанной девушки, крепко прижимающей к груди грязный бежевый плащ.       В конце дороги всё четче становилось черное пятно, отсвечивавшее металлическим блеском. Импала неслась на полной скорости, стремительно сокращая расстояние между нами, и ровно через тридцать секунд с пронзительным визгом шин затормозила в пяти метрах от меня. Двери недовольно скрипнули, выпустив из салона двух парней, и тут же с грохотом вернулись на место. Сорок одна секунда. Широкими шагами ко мне направлялся Дин, следом за ним шёл Сэм. Но почему-то остановился, так и не дойдя до меня. Лицо Винчестера-старшего являло собой непоколебимую решимость стереть родную сестру в мельчайшую пыль, ну, или, как минимум, прожечь своим взглядом огромную дыру у неё на лбу. Как раз рядом с уже имеющейся. Для симметрии. Дин Винчестер страшен в гневе, но особенно страшен его гнев, когда брат злится на близких людей. И это его главный порок.       - Лина! - грозно выкрикнул он моё имя, и я невольно вздрогнула. Сорок восемь секунд.       Дин остановился передо мной так близко, что я разглядела бы в его глазах собственное отражение, если бы могла в них посмотреть. Буря эмоций, бьющих по костям изнутри, по силе была способна сравниться с настоящим ураганом, которым вырывает с корнем многовековые дубы и сносит крепкие постройки, точно они - карточные домики. Она огромным смерчем закручивалась во мне, опустошая каждый уголок подсознания. И у меня не получалось твёрдо стоять на ногах и с гордо поднятой головой выдерживать испытующий взгляд старшего брата. Но... "Я не должна сдаваться. Никогда не должна сдаваться без боя".       Пятьдесят три секунды       Прикрыв уставленные в землю глаза, я шумно вдохнула носом и наконец взглянула на Дина. И не ошиблась. Боже, как жалко я выглядела сейчас: растрепанные волосы, грязное от запёкшейся крови лицо, треснувшие губы, а прямо под глазами разводы от невыплаканных слёз. Слепая злость во взгляде Дина быстро сменялась тревогой. Он начинал видеть меня целиком: измученную и уставшую, прижимающую к груди плащ Кастиэля. Пятьдесят восемь секунд. Если бы я не следила за каждым неуловимым движением его лица, то не увидела бы, как он моментально помрачнел, точно невидимая тень легла на его веснушки.       - Это...? - не договорил Дин и заглянул глубоко в мои глаза. Я смогла только согласно кивнуть. Произнести имя нашего ангела вслух было выше моих сил.       Шестьдесят секунд.       То, что сделал Дин в следующее мгновение, послужило лучшим напоминанием того, зачем людям нужна семья. Молча, без единого резкого слова он подступил ещё ближе и крепко обнял меня, прижав к себе. Я отняла от груди свёрток и завела за спину брата. Мне стало даже немного легче. Уткнулась губами в ворот кожаной куртки отца, когда глаза наткнулись на Сэма, стоявшего между Импалой и нами. Его взгляд был устремлен на спину брата. Он тоже всё понимал без слов: если Кастиэль оставил свой плащ, значит, есть вероятность, что он больше никогда за ним не вернется.       Объятия прекратились так же внезапно, как и начались, с разницей в том, что теперь Дин не хотел смотреть мне в глаза. Он провел ладонью по моему плечу, развернулся и побрел обратно к Импале, не сказав ни слова на беззвучный вопрос в глазах брата. Я почувствовала острую необходимость тоже сдвинуться с места и сделала шаг в ту же секунду, что и Сэм. Он подошёл ко мне, приобнял за плечи одной рукой и проводил до Импалы. Устроившись на заднем сидении, я стала всматриваться в даль дороги пустым взглядом, неосознанно пытаясь разобрать: я правда вижу в конце трассы крохотную фигуру в плаще или это просто капля грязи, засохшая на лобовом стекле?