Предназначенная ангелу

Я все еще чего-то жду: Что ты войдешь в распахнутые двери, В которые, прогнав беду, Вошел однажды ты, принесший веру; ... Я все еще чего-то жду: Что, может быть, закрою двери, Через которые, впустив беду, Однажды вышел ты, убивший веру.

      Примерное время - пять утра. За окном рассвет заливал кровью безмятежно спящее небо, раскаленный золотой диск солнца едва касался горизонта своими тонкими лучами, стыдливо выглядывая, будто боялся показаться людям. Звёзды ещё не исчезли, но с каждой минутой становились всё бледнее и бледнее, растворяясь на светлеющем небосводе.       По моим подсчетам, вот уже полчаса, разбуженная очередным ночным кошмаром, я лежала на кровати у окна и не могла отвести взгляд от рассветного неба, крохотная часть которого виднелась из-за не до конца задёрнутой занавески. Я теперь не зашторивала их плотно и ложилась у окна. В тот день, когда братья забрали меня на заброшенной дороге недалеко от Вустера, я решила: если буду как можно чаще смотреть в небо, возможно, оно сжалится и вернёт мне того, кого так безжалостно отняло.       Удивительно, но тогда и сейчас мне сложно поверить в то, что всё произошедшее со мной на самом деле убралось в десяток часов: я успела принять своё предназначение, наконец признаться себе в том, что связь между мной и ангелом действительно существует и что я не могу ей противиться; успела бросить друга в беде и обзавестись новым, несколько раз разбить и собрать, а потом снова разбить своё сердце; пообещать себе стать сильной и убить ненавистного архангела - я прожила целую жизнь всего за один день, который показался мне вечностью. Бесконечно долгой и мучительной.       Влажная подушка обволакивала горячую голову, спутавшиеся в клоки волосы неприятно тянуло при малейшем движении, поэтому я отклоняла любую попытку организма заставить тело двигаться. Ноги и руки затекли и отяжелели, постепенно набились острыми иглами, неприятно кололи каждую мышцу. Физическая боль стала нравиться мне в любом своем проявлении, и эта перемена во мне объяснялась достаточно просто - физические страдания неплохо заглушали душевные. Превратилась ли я в мазохистку? Может быть. Наверное. Да.       С каждым днём я ощущала, как что-то внутри меня срастается неправильно. Не так, как было раньше, но так, как должно было быть всегда. С каждым кошмаром всё меньше слёз выступало на глаза и всё больше несгибаемого железа появлялось в словах, действиях и даже мыслях. Но если слова и поступки я ещё могла как-то объяснять и контролировать, то характер мыслей от меня практически не зависел. Я всё так же неизменно думала о нём. В любую секунду любой минуты, которая медленно вплеталась в час, а тот в свою очередь превращался в день, неделю, месяц. Рафаэль больше не давал о себе знать, значит, защита Бальтазара ещё исправно работала. Это радовало меня настолько, насколько я вообще могла радоваться. Отвлекаться помогало только очередное дело "семейного бизнеса".       Когда я только заговорила об охоте, братья с недоверием отнеслись к этой затее, объяснив свой отказ тем, что лишний раз мне не стоило высовываться и светить лицом перед нечистью, даже той, которую непременно убьют Винчестеры.       - Лина, ты же всю жизнь была против этого. Ты проклинала охоту и отца, который, как тебе казалось, всегда ставил её превыше нас, - говорил Сэм, озвучивая детально продуманные аргументы "против" моего желания вернуться в строй. - Мы сможем защитить тебя от всех, кто вздумает угрожать твоей жизни, и тебе не придется подвергать себя опасности.       "Так уж и от всех, Сэм?"       Я молча выслушала все доводы, коих было довольно много, глядя прямо среднему брату в глаза, а когда он закончил, не сильно напрягаясь, разбила всю его логическую цепочку тремя вопросами, на которые он мне так и не ответил.       - И что, мне теперь бросить охоту совсем, купить себе домик на отшибе и научиться вышивать крестом? Скажи мне. Что ты почувствовал, когда понял, кто виноват в смерти Джессики? И в чём поклялся себе в ночь, когда её не стало? Уже только поэтому, Сэм, ты не имеешь права отговаривать меня.       Брат какое-то время просто смотрел на меня так, будто только что ни за что получил звонкую пощечину, а затем опустил свои каре-зеленые глаза и поджал губы, пытаясь скрыть от меня их предательскую дрожь.       Я сделала первый шаг на пути становления бессердечной твари, которая отныне казалась мне идеальной формой моего существования. Причинила боль близкому человеку? Да. Но я сказала лишь то, что он и так знал. Напомнила о той части его жизни, от которой он ежедневно убегал в реальности и которая неизбежно настигала его в ночных кошмарах. Как и меня. Получается, у каждого из нас есть болевая точка, чуть надавив на которую, можно сделать с любым из Винчестеров всё, что угодно.       Сэм больше не возражал, он лишь резко встал со своего стула, быстро пересёк номер и вышел, хлопнув дверью. Никто не остановил его и не бросился вдогонку. Я даже не вздрогнула, когда дверь за ним с грохотом закрылась. Наверное, в тот момент внутри меня тоже что-то безвозвратно ушло. Тогда я взглянула на Дина.       Вот уж кто точно понимал меня. За всё время нашего семейного собрания он проронил ни слова. Вообще он как-то изменился с того октябрьского полудня, когда крепко обнимал меня посреди избитой дороги. Немного осунулся, стал реже шутить и практически не улыбался, списывая всё на усталость или похмелье. Но мне ли было не знать, что на самом деле с ним происходило, ведь, глядя на него, я как в зеркало смотрелась. Он потерял не просто друга. Он потерял брата. Не по крови, но по духу, и в некоторых случаях, второе бывает гораздо важнее первого.       Он молча встретил мой взгляд, и ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Можно было ничего ему не говорить: он и так встанет рядом со мной плечом к плечу, а если понадобится, то и закроет собой. За что я уважала старшего из Винчестеров больше всего, так это за то, что уж если он что-то решил, никто не сможет ему помешать.       Сэм вернулся поздно ночью и, кажется, пьяный. Мы больше не возвращались к разговору о моих намерениях касательно охоты, а ещё через три дня я уже разбирала и собирала кольт Дина быстрее, чем с этим справлялся его законный владелец.       С того дня прошло уже больше месяца. И многое изменилось за это время. Я стала гораздо проще воспринимать свою предназначенность, зная, собственно, её предназначение. Появилась необъяснимая тяга снова и снова видеть в глазах умирающей нечисти своё отражение. По мере погружения в новое или просто позабытое "старое" - охотничье дело - характер грубел да и палитра эмоций значительно оскудела. Я понятия не имела, как нести свой крест одной, без предназначенного мне ангела, зато совершенно точно знала одно - я убью Рафаэля, чего бы мне это не стоило. Но, несмотря на все мои метаморфозы, череда серых дней, бессонных ночей и порций крепкого алкоголя обнажала по ночам довольно неприятную правду - прежней осталась только дикая и, как бездна, всепоглощающая тоска по небесно-голубым глазам.

***

      Яркое окошечко, которым мой мобильный выделял сегодняшний день календаря, с наступлением полуночи переползло на отметку "29 ноября 2008". Вернув девайс на тумбочку с ненамеренно громким стуком, я замерла и прислушалась, не проснулись ли братья. Нет. Спят как убитые. Тут же поймала себя на мысли, что это не очень удачное сравнение, если вспомнить, чем мы рискуем каждый день.       Перспектива нахождения в тихом номере без возможности как следует пошуметь совершенно не прельщала, и я уже по привычке подумала о том, чтобы улизнуть от братьев. Сон не входил в число моих постоянных визитеров, поэтому приходилось бодрствовать вопреки физической усталости. С грациозностью опытного грабителя я подкралась к кровати Дина и стащила с его тумбочки ключи от Импалы. Она стала моим убежищем и храмом, где я могла побыть наедине с собой. Вернее, тем, кем становилась.       Выйдя на веранду мотеля, я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Холодный ночной воздух скользнул по горлу и коснулся лёгких своими обжигающими щупальцами. То, что мне было нужно. Холод выгонит из меня бесполезные мысли о чем-то очень важном, выбьет раздражающую слабость.       Я больше не хотела быть беспомощной девочкой, которая ,чуть что, бросается в слёзы или впадает в ступор. Только не сейчас. Только не после всего, что случилось. Из-за меня "такой" погиб отец, пропал и, возможно, умер Кастиэль и всё ещё подвергаются опасности мои родные братья. Это были три отрезвляющих пощечины, которыми я каждый раз награждала себя, когда хотелось сдаться, сломаться и всё бросить.       Внутри машины было холодно почти так же, как и снаружи, но я специально не заводила мотор. Дин наверняка тут же вскочил бы, если б услышал голос своей детки. Я взяла ключи у брата, чтобы, если совсем накроет, сорваться и послать всё к чертям, надавить на газ и уехать куда глаза глядят. Или чтобы послушать старый-добрый рок. А может, и для того, чтобы, почувствовав тягу к нормальнойжизни, с победным удовольствием ей не поддаться. Нет, назад пути уже не было.       Стряхнув с себя обрывки мыслей, я открыла бардачок и взяла оттуда папин дневник. Братья почти не пользовались им, наивно полагая, что отец уже не сможет их ничему научить, но знали бы они, как ошибались. Уже далеко не первую ночь я проводила за чтением пожелтевших страниц, и каждый раз, когда глаза пробегали по недавно прочитанным строкам, мне открывалось чуть больше, чем я знала вчера. Узкий круг света от карманного фонарика выхватывал из темноты знакомые закорючки и клочки статей, вырванных из газет, приближая меня к отцу. Мысленно я находилась рядом с ним, видела все его чётко отработанные действия и неизбежную мучительную смерть монстров, и понимала, как же мне не хватает его рядом. Сейчас он стал бы для меня лучшим учителем на свете, ведь он тоже не понаслышке знает, каково это - проживать свою жизнь под гнётом жажды мести. Но он мертв, и уже никогда не сможет сказать мне, что я делаю правильно, а что нет. И хотя даже тот факт, что после смерти Джона я продолжала учиться у него, не умалял моих сожалений.       Жаль, я оставила мобильный в номере. По моим ощущениям было около четырёх утра. И я снова застала рассвет. Кровавый, расползающийся как свежая рана на фиолетовой коже небосвода. Братья не должны были узнать, что я опять не спала всю ночь. Мне не хотелось слушать их лекции по поводу халатности, с которой я подхожу к охоте и которая непременно укокошит не только меня, но и их заодно. Разумеется, я отдавала себе отчет в том, что их жизни в какой-то степени зависят от того, в какой я форме, и от моей бодрости в том числе, но ничего не могла с собой поделать. В моем случае крепкий кофе был самым надёжным источником бодрости.       Я тихо отворила дверь и вошла в номер. Вернув ключи от Импалы на прежнее место, прошла к своей кровати и, скинув с себя лишнюю одежду, улеглась на кровать. Сделать вид, что сплю? Без проблем. Отвернувшись к окну, я по привычке уставилась на кусочек неба, видневшегося из-за не задёрнутой занавески.       Где-то спустя три часа моего уже привычного созерцания неба мобильный на тумбочке Дина недовольно завибрировал, а разбуженный этой выбирацией, отменно матерясь, зашевелился в своей кровати. Я лежала к нему спиной, и поэтому не могла видеть выражения лица, с каким брат прочел только что пришедшее сообщение, но то, что оно было очень важным, поняла сразу. Пружины его матраса противно скрипнули, и послышался звук наспех одеваемых джинсов. Спустя минуту старшего брата уже не было в номере. Он вернулся только когда совсем рассвело с двумя стаканами крепкого кофе и парой французских круассанов для меня и Сэма. Поставив завтрак на стол, он сначала подошел к брату и скинул с него одеяло, а затем проделал то же самое и со мной.       - Подъём, ребятки! Солнце уже высоко. Нас ждут великие дела, - с несвойственным для утра и последних дней энтузиазмом провел Дин, достал из-под кровати дорожную сумку и принялся осматривать её содержимое на предмет готовности к применению.       Увидев в его руках обрез, которым он, внимательно осматривая, крутил из стороны в сторону, я поспешила одеться, привести себя в порядок и разделаться с любезно принесенным пайком. "Завтрак почти что в постель". Сэм, очевидно, подумал о том же, потому как заметив мою ухмылку в адрес круассана, ответил мне тем же. Натянутая до предела нить между нами потихоньку ослабляла своё напряжение, что не могло меня не радовать. Я не любила с ним ссориться. Мы справились со своими задачами буквально за час, и теперь ждали, когда Дин закончит чересчур тщательный осмотр арсенала.       - Дин? - позвал брата Сэм, но тот не обратил никакого внимания. Мы с ним непонимающе переглянулись, и он снова взялся за старшего: - Мне кажется, или ты знаешь что-то, чего не знаем мы?       Только после этих слов Винчестер-старший вдруг прекратил маниакально натирать ствол своего кольта и поднял на нас глаза.       - Я много чего знаю, малышня, - решил отшутиться он, но ничего не вышло. "Малышня", стоя плечом к плечу, явно превосходила по числу и рукопашной силе (но это Дина не пугало, когда под рукой был весь наш арсенал), но главное - "малышня" не собиралась так просто отступать. Либо он скажет нам правду, либо скажет правду. Не дано даже второго. - Ну хорошо, - он нехотя встал и заправил оружие за пояс. - Кажется, Бобби нашел кое-что... - он ещё не успел договорить, но я нутром почувствовала, о чём пойдет речь. - Есть один демон. Он может подсказать, как заарканить Рафаэля.       Я была готова сорваться с места, вцепиться ему в плечи и долго трясти, чтобы брат только сказал, где найти этого черноглазого ублюдка. И тогда я убила бы кого угодно, кто не захотел бы поведать мне по доброй воле, как прикончить архангела. Клянусь Дьяволом, сегодняшняя охота с каждым мгновением становилась для меня чем-то вроде идеи фикс.       - Где нам найти его? - звенящим от волнения голосом спросила я.       Дин ничего не отвечал, а во мне уже кончалось терпение. Сэм, стоявший рядом, почувствовал, как от меня начали исходить невидимые глазу волны напряжения. Кожа на левой щеке зачесалась под его внимательным взглядом, но я даже не соизволила посмотреть на него в ответ и услышала всё с той же левой стороны тяжелый вздох. "Прости, Сэмми. Тебе, наверное, жаль терять ту девочку, которая мечтала жить нормальной жизнью в тихом городке и покрываться толстенным слоем пыли. Сейчас эта девочка мечтала лишь об одном - пролить кровь врага".       - Где? - повторила я свой вопрос с ещё большим нажимом, и то, что услышала в ответ, заставило меня неприятно удивиться.       - Не поверишь. В Гейнсвилле.       Вернуться в Гейнсвилл на охоту... Если бы пару месяцев назад кто-нибудь сказал мне такое, я бы послала его ко всем чертям. Но, как оказалось, именно там они и живут. И с этой мыслью я пыталась свыкнуться за шесть часов, что провела в пути на заднем сидении Импалы. Почти всю дорогу до флоридского городка в салоне "детки" стояла обманчиво спокойная тишина. Болтать о чём-то отвлечённом не хотелось. Даже Дин не отпустил ни единой шутки за время пути. Сэм лишь изредка шумно вздыхал и ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. Иногда я ловила его взгляд на себе в боковом стекле Импалы, но почти сразу Сэм делал вид, что не смотрит.       Гейнсвилл встретил нас свинцовыми тучами и противной изморосью. Мелкие иголки дождя неприятно кололи лицо, стоило только высунуться на улицу. "Мерзко. Как и всё, что происходит вокруг? Должно быть, город, с которым у нас было общее прошлое, только усугублял моё дерьмовое душевное состояние. Здесь я попыталась стать той, кем никогда не была: такой, как восемнадцатилетний Сэм; такой, как все - хотела учиться, работать, по воскресеньям ходить в гости к подругами или с бойфрендом в кино... да просто жить так, как живёт основной процент серой массы под названием "человечество". Но, к сожалению или к счастью, я носила неподходящую для такой жизни фамилию. Стоило осознать это лет десять назад, когда во мне только зарождались эти болезненные фантазии.       Я слышала, что охотники никогда не возвращаются в те города, где уже побывали... и убивали. В прошлый свой визит братья были здесь из-за меня и ни на кого не охотились. В этот я надеялась поймать, долго пытать, а затем безжалостно убить демона, что посодействует нам в расправе над Рафаэлем. Даже если не по собственной воле. Так что мы вполне вписывались в рамки существовавшего стереотипа. Даже мотель был тот же самый, в котором чуть больше двух месяцев назад я встретилась с братьями, впервые за шесть долгих лет.       Изморось не прекращалась. Мы всё ещё сидели в салоне Импалы, которая остановилась на полупустой стоянке перед одним из корпусов мотеля и просто ждали, когда Бобби наконец поднимет чертову трубку. Дин уже третий раз подряд набирал его номер, но на другом конце провода все так же молчали. В сердце уже начинали закрадываться не самые приятные мысли, и я старалась не спускать их с коротких поводков самообладания. "С Бобби всё в порядке. Он, наверное, просто копается на заднем дворе или потерялся среди высоких колонн старых автомобилей, что согнали к нему умирать".       Однажды, когда мне было десять, я тоже потерялась среди этих импровизированных "башен" старого автопрома и долго не могла найти нужную тропинку, что вела к тогда ещё относительно опрятному домику Сингера. Как давно это было. От детских воспоминаний в груди немного потеплело. Хоть и не кстати, но так здорово было ощутить что-то вроде честной ностальгии.       Наконец не выдержав затянувшегося молчания абонента, Дин тихо ругнулся и вышел из машины, сильно хлопнув дверцей. Грохот удара ещё долго давил на уши. Не знаю даже, что было хуже: он или гнетущая тишина в салоне, где остались только я и Сэм, смотрящий куда-то вдаль сквозь лобовое стекло. Неужели всего за месяц отношения между нами смогли настолько испортиться, что нам даже не о чем было поговорить? Раньше, когда мы с братом оставались вдвоем, то могли болтать буквально обо всем. Схожесть во взглядах на самые разные вопросы, чувство юмора и забавная привычка заканчивать друг за друга предложения - всё это создавало какую-то особую связь между мной и моим братом...       Мне вдруг стало невыносимо тошно сидеть и просто молчать, но подходящих для завязки разговора слов я так и не сумела подобрать. Все они казались какими-то фальшивыми и натуженными. "Что же со мной происходит и на кого я становлюсь похожа, если даже тот, кто всегда понимал меня и оправдывал, больше не находит на это сил?". Это была та редкая минута слабости, которой я чуть не дала волю.       Острые капли врезались в лицо, тонули в кудрявых волосах и заползали за ворот кожаной куртки, но мне было проще стоять на улице под дождем, чем сидеть в сухой машине рядом с Сэмом. Приятное послевкусие ностальгии тут же сменилось угрызениями совести, которая ещё теплилась внутри меня, а точнее внутри прежней Анжелины Винчестер. Моя личная Третья Мировая, которая, как мне казалось, закончилась с осознанием предназначенности, вступила в новый этап: теперь на поле битвы сражались принципы великого гуманиста - ненавистника охотничьей жизни и жестокого убийцы, жаждущего крови врагов. Хотя сражением это назвать было трудно: убийца захватывал всё больше и больше пространства в душе, не беря абсолютно никого в плен. Быть может, когда всё кончится, когда я увижу, как в глазах Рафаэля померкнет жизнь, я снова стану прежней... Что-то внутри меня из последних сил хранило надежду на подобный финал.       - Бобби, черт тебя дери! - вдруг услышала я голос самого старшего брата, сорвавшийся на грубый крик. - Ты где ходишь? Я говорил тебе всегда брать с собой телефон? Говорил или нет? - отчитывал Дин старого охотника, стоя почти у самых ступенек деревянной веранды, и я даже слегла улыбнулась тому, как он переживал за старика. Мы все его любили. Для нас он был практически вторым отцом.       Очевидно, тон старшего Винчестера пришёлся Сингеру не по вкусу, так как уже через пару мгновений Дин смолк, а лицо его сделалось мрачным и непроницаемым. Бобби ругал его, как маленького мальчика, зазря поднявшего шум.       - Ладно-ладно, понял я. Да. Будут какие-нибудь указания?       Вопрос брата показался мне глупым, так как единственно верные "указания" лежали передо мной как на ладони: поймать, допросить, уничтожить. Разве не так с нечистью поступают охотники?       Звук громко хлопнувшей крышки багажника заставил меня обернуться. К нам, стоящим у подножия ступенек, с тяжелой сумкой на плече медленно шел Сэм. Встав напротив, он наградил меня не менее тяжелым взглядом. Я бы спросила у него, что так тревожит его, если бы смогла выдавить из себя хоть слово в ту самую болезненную для нас двоих секунду. Если бы по-настоящему захотела...       - Да, да. Ясно. Свяжемся с тобой, как только что-то узнаем, - закончил Дин и нажал "отбой".       - Ну, что? Что сказал Бобби? - торопливо поинтересовалась я, стараясь хоть как-то отвлечь себя от грустных глаз Сэма. Он же просто молчал.       - До или после того, как назвал меня истеричным олухом? - горько усмехнулся Дин и впервые за неделю (наверное) по-настоящему улыбнулся. Его улыбка сейчас была для меня как антидот против смертельного яда во взгляде среднего брата. Я тоже невольно улыбнулась.       - Всё-таки после. По делу.       - Он сказал, что продолжит искать информацию на этого демона: где он живет и чью тушку носит. А пока мы можем "бросить якорь в ближайшем мотеле и расслабить свои задницы". Цитировал дословно, - всё с той же улыбкой добавил Винчестер-старший.       Даже Сэм вроде бы не сдержался. Или мне просто показалось.       - Ладно, давайте посмотрим, какие номера здесь свободны, - он неожиданно подал голос, окинул длинную веранду беглым взглядом и вернулся к моему лицу. - Ты со мной? Или пойдешь с Дином узнавать на ресепшн?       Принуждение человека к выбору между двумя родными людьми должно быть запрещено законом на федеральном уровне! Однако сейчас я знала точно, кого должна была выбрать, чтобы окончательно не потерять.       - Я с тобой, - тихо произнесла я, глядя Сэму в глаза, и, мысленно отдав ему левый край веранды, выбрала себе правый, чтобы рассмотреть свободные номера. К сожалению, она не была бесконечной и, дойдя до конца, я вынуждена была остановиться и развернуться. А Сэм всё это время шел за мной. До самого края. До последней двери. Что-то в нём насторожило меня... и скорее всего, это была едва заметная тень недоверия, лежавшая на лице брата.       - Триста пятнадцатый свободен! - наобум выпалила я, крикнув номер апартаментов то ли Дину, то ли Сэму, в душе надеясь, чтобы номер действительно оказался никем не занят.       - Сэм, открой пока дверь по-нашему. Я на ресепшн за ключом. Постараюсь не вернуться, - достаточно громко и двусмысленно, чтобы мы поняли, заявил Дин и пружинистой походкой направился в сторону белого здания рядом с кафетерием. Наверняка хотел всё-таки внести блондинку Барбару в свой послужной список. И только когда его фигура скрылась за другим крылом веранды, я поняла: этот вечер нам придётся коротать вместе. Только Сэм и его младшая сестра, которой он, похоже, доверял не больше, чем рядовому монстру.       Скинув тяжёлую сумку на деревянный пол, он вынул из кармана отмычку. Пара движений в замочной скважине, и дверь с глухим щелчком поддалась, медленно отворившись вовнутрь. Мне повезло, и номер действительно оказался свободен, только вот незадача: когда противный серый свет пыльной лампочки озарил комнату, в глаза сразу же бросилось "обилие" спальных мест - одна старенькая односпальная кровать и небольшое кресло. Условия для одной взрослой девушки и двух крепко сложенных парней - лучше не придумаешь.       Когда что-то удивляло или забавляло меня, я всегда бросала на Сэма полный непонимания взгляд и получала в ответ в точности такой же, после чего мы вдвоем начинали думать как быть. Я и сейчас по привычке без слов обратилась к Сэму, но он не смотрел на меня.       - Что ж, буду довольствоваться креслом, пока не придет Дин, - сообщил брат, бросив сумку с арсеналом на кровать. - Есть хочешь?       "Хочу ли я есть? Сэм, неужели это то, что заботит тебя сейчас больше всего? Неужели этот вопрос кажется тебе самым важным?"       - Нет. - "Нет, я не хочу есть, но ужасно хочу знать, что, чёрт возьми, с нами происходит!" - Нет, спасибо.       Я сидела на кровати и рассматривала свои ладони, на которых белыми волдырями красовались мозоли - с непривычки ножи, пистолеты и деревянные колы здорово натирают кожу. Мне показалось, что прошёл не один час, прежде чем матрас рядом со мной просел под ещё одним грузом, а боковое зрение выловило из общей массы клетчатую рубашку справа от меня.       - Лина, - осторожно начал Сэм, будто собирался признаться мне в чем-то очень страшном. - Наверное, нам стоит поговорить.       - Да, - только и смогла выдавить я, продолжая рассматривать собственные пальцы. Зато Сэм смотрел мне прямо в лицо. Я кожей чувствовала.       - Я не должен был тебя отговаривать. Ты имеешь полное право сама выбирать свой путь. И я признаю, что был не прав, сказав, что охота не для тебя, - он вдруг замолчал всего на несколько секунд, но именно это заставило меня наконец взглянуть в каре-зеленые глаза Сэма. - Возможно, ты даже сильнее, чем я мог себе представить.       На мгновение всё вокруг замерло. Я ощутила в груди знакомый порыв броситься к нему на шею и облегченно заплакать, крепко обняв. Но вместо этого я просто отвернулась от него. Чтобы не поддаться порыву.       - Спасибо... - вышло как-то сухо и бесцветно, чему я сама несказанно удивилась.       Куда делась моя ранимость, роднившая меня со средним Винчестером? Почему я не могла просто взять его за руку и улыбнуться сквозь стоящие в глазах слёзы? Но последних просто не было. Со мной явно творилось что-то не то, и мы оба это понимали. Возможно даже, что проникновенная речь Сэма - это его способ проверить, действительно ли я больше не та, что была прежде? Что ж, похоже на то.       Наше молчание нарушил короткий сигнал входящего сообщения, пришедшего на мобильный брата. И всё вдруг снова пришло в движение: пылинки снова начали кружиться в воздухе, комната наполнилась едва различимыми звуками, а наши с братом взгляды забегали по комнате, не желая больше встречаться. Сэм встал с кровати, подошёл к окну возле двери и прочитал смс*. Что-то в нём моментально переменилось.       - Я всё-таки схожу за стаканчиком кофе. Точно ничего не будешь? - переспросил он, обернувшись на пороге.       - Точно, - я коротко улыбнулась ему, в мыслях прокручивая всевозможные варианты полученного им сообщения.       Не знаю, или это я так увлеклась размышлениями, или просто Сэм так блестяще сработал, но через минуту дверь снаружи была заперта и без помощи ключа её невозможно было открыть изнутри. "Сэм запер меня! Это, конечно, не самое подлое предательство, но всё же... Я думала, мы одна команда, а он решил списать меня со счетов раньше времени... Не тут-то было!". Взгляд принялся лихорадочно оценивать обстановку и сложившуюся ситуацию. Самым логичным способом выбраться отсюда я посчитала выход через окно рядом с дверью. Но оно не предназначалось для открывания и даже проветривания.       Сквозь стекло я видела, как брат завел Импалу и, взвизгнув тормозами, она моментально сорвалась с места, унося его куда-то прочь. Арсенал остался в номере, но не весь - часть всё же находилась в потайном отсеке багажника. Здесь Сэм явно просчитался, оставив меня наедине с оружием, наивно полагая, что я не стану крушить всё, чтобы выбраться.       Подбежав к сумке, я резко дернула молнию, и на глаза попался обрез. Довольно лёгкий, чтобы замахнуться, но при этом достаточно тяжёлый, чтобы выбить им стекло. Отодвинув занавески, я глубоко вдохнула, собралась с силами и ударила прикладом в центр окна. Ничего. Тогда я проделала это снова. Била и била в стекло, пока оно не дало трещину. После её появления мне потребовалось ещё три мощных удара. Видимо последний замах вышел слишком сильным: приклад пробил стекло и по инерции протащил руку сквозь выбитое отверстие, нашпиговав её мелкими осколками почти до самого локтя.       Не обратив на это внимания, я механическими движениями я очистила оконную раму от остатков стекла, вернулась за сумкой и наконец выбралась из своей "клетки". И только тогда почувствовала, как сильно болит рука. Прохладный для Флориды ноябрьский ветер теребил разодранную кожу, в которой ещё торчали окровавленные осколки. Зрелище было не для слабонервных. Осторожно вынув самые большие из них, я оторвала от выпавшей из окна занавески небольшой лоскут и перевязала раны и руку чуть выше локтя, чтобы хоть как-то остановить кровотечение. Наверное, нужно было подумать о дезинфекции, но сейчас все моим мысли были заняты только одним человеком...       - Дин! Где ты, черт возьми? - выпалила я, когда на том конце провода взяли трубку не с первого раза. Я звонила с мобильного какой-то девушки, которую тормознула недалеко от отеля под предлогом помочь мне вызвать скорую. Она уже косо на меня смотрела и еле сдерживала себя, чтобы не вырвать из моих рук свой телефон. Мой аппарат Сэм каким-то образом забрал с собой. Наверное, я тогда положила его на кровати рядом с собой...       - Лина? Ты с чьего номера звонишь? Короче, я уже всё сказал Сэму пять минут назад. К складу подхожу, имейте терпение! Я не совсем трезв, да и этот урод далеко не пушинка, - тяжело дыша, жаловался Дин, и я слышала, как в трубку завывает ветер.       Его слова привели меня в полный восторг. "Попался!" - пронеслось в голове, а на лице появилась сумасшедшая улыбка.       - Адрес напомни.       - А Сэм разве не с тобой? Я ему в смс написал, - значит, старший брат не был в сговоре с Сэмом, поэтому пришлось включить всё своё актерское мастерство.       - Со мной. Он просто твою смс-ку нечаянно удалил, - я на ходу сочиняла небылицу для отвода глаз, и получалось вполне правдоподобно.        - Чарити-Роуд, двадцать три, - раздражённо произнёс Дин и, наверное, даже закатил глаза.       - Где тебя встретить?       - У восточного входа номер четыре. И да, пусть лучше Сэм. Ты вряд ли захочешь тащить на себе пьяного демона.       Но последние слова я уже не услышала. Девушка, напряженно ожидавшая, когда ей наконец вернут телефон, смотрела на меня испуганными глазами и не решалась на скандал. Я поспешно вручила ей мобильник, даже не поблагодарив за услугу. Она, наверное, ещё долго глядела мне вслед.       Не помню, как добралась до нужного склада, зато вплоть до мельчайших деталей помню свои ощущения. Гнев, чистый, ни с чем не смешанный гнев бежал по моим венам, заставляя сердце работать в ускоренном режиме, а разум - повиноваться кровожадному желанию мести. Во всём теле ощущалась необычайная сила и готовность к бою. Ярость была для меня лучшим допингом в соревнованиях на выживание, и я собиралась в них победить.       Огромное здание заброшенного склада располагалось с правой стороны дороги немного на отшибе. Мутные и местами разбитые окна взирали на меня своими черными дырами. Сквозь них с заунывным свистом влетал в пустующие помещения ветер. Само здание будто бы стонало, пытаясь напугать меня или же отговорить от затеянного, но мне было не до глупых игр разыгравшегося воображения.       Меня непреодолимо влекло к облупившимся стенам, за угол, к четвертому восточному входу. Не показался странным и значительным даже тот факт, что дверь была буквально выдрана с корнем и теперь беспомощно валялась в стороне. Стоило только войти, как влажная темнота старых цехов окутала меня, лишила зрения, но не слуха: в глубинах здания я услышала приглушаемый расстоянием смех. И он явно не принадлежал моим братья.       "Нет...Только не это! Только не сейчас!" - подсознание забилось в панике, поддавшись приступу жуткого страха за жизни родных. Больше всего я боялась, что не успею прийти к ним на помощь. Что меня снова не окажется рядом, чтобы спасти свою семью от смерти.       Я не медля сорвалась с места. Тяжелая сумка с оружием больно ударяла по спине, точно подгоняла вперёд. Страх, отчаяние, гнев, зарождающиеся слёзы - всё это было мне знакомо и привычно, но я чувствовала ещё какое-то возбуждение. Да, определенно... Я ликовала! Казалось, к моим собственным чувствам примешивались чьи-то ещё, совершенно противоположные. И этот кто-то хотел подавить мою слабость, взять бразды правления в свои руки и наконец осуществить то, зачем я сюда пришла. Будто кто-то другой управлял моим телом и разумом так же, как и тогда в лесу, в день встречи с Рафаэлем.       Смеющийся голос становился всё громче, а через несколько секунд глаза выловили из темноты тускло светящийся проход в другой цех. Я кинулась туда, но то, что открылось моему взгляду, моментально выбило меня из колеи, пригвоздив ставшие ватными ноги к бетонному полу: неподалёку от входа в метре над землей в воздухе висели мои братья, и в избитых в кровь лицах я никак не могла разглядеть прежних красивых парней. Дин уже не шевелился, безвольно опустив голову на грудь, а вот Сэм, держась из последних сил, всё ещё смотрел куда-то вдаль. Только спустя несколько тягуче-долгих секунд я поняла: он смотрит мне в глаза, а его губы... они шевелятся. Он пытается что-то сказать, но невидимая рука сильнее сжимает его горло. Он кашляет, выплёвывая кровь, но несмотря на это, ему удаётся даже крикнуть, и я слышу самые страшные слова, которые каждую ночь преследуют меня в кошмарах:       - Беги, Лина... - хрипло крикнул Сэм с отчаянной мольбой в глазах, заплывших от многочисленных ударов, и его голова обессиленно упала на грудь. Он потерял сознание.       - Лина? - услышала я отчего-то знакомый голос и только тогда перевела взгляд на мужчину, что всё время до этого момента стоял ко мне спиной. Его протянутые в воздух руки и зажатые в кулаки ладони медленно опустились, и тела моих братьев с глухим стуком повалились на бетонный пол. Я смотрела в лицо тому, кто чуть не убил их, и не верила своим глазам: тонкие губы, лёгкая щетина, короткие русые волосы с выбеленными прядками, уложенные в искусственный беспорядок; тёмные брови домиком и холодные, с металлическим блеском голубые глаза. Эти черты были мне до боли знакомы.       - Чарли? - от звука собственного имени глаза мужчины удивленно расширились, а губы улыбнулись мне какой-то странной, изломанной улыбкой. Как если бы я случайно узнала самый страшный из его секретов, которым он не собирался со мной делиться...никогда. Он хотел было сказать ещё что-то, но заряд соли, окроплённой святой водой, пущенный Сэмом точно в затылок, лишил его такой возможности. Рот открылся, но оттуда не вылетело ни звука. Чарли без чувств упал на холодный, пыльный бетон.