Предназначенная ангелу

      Ночь, которую мы с Дином провели за песнями под гитару и душевными разговорами, заставила меня иначе взглянуть на некоторые вещи. Я наконец осознала, почему отношения между мной и старшим братом в последнее время складывались не самым лучшим образом – Дин просто никак не мог смириться с тем, что в моей жизни появился более значимый человек, чем он с Сэмом. Я со всей искренностью заверила его, что чувства к Кастиэлю нисколько не умалили моей любви к родным братьям. Они по-прежнему занимали в моем сердце особое место. Однако когда я встретила Каса, во мне зародился и с каждым днём только креп новый вид любви, которую не опишешь словами. Её можно лишь прочувствовать на собственной шкуре, а любая попытка обрисовать свою любовь третьим лицам заведомо обречена на провал. Поэтому братья и не могли её понять. Все эти неожиданно пришедшие в мою голову умозаключения казались теперь логичными и ясными как белый день, и я никак не могла понять, почему раньше не дошла до них своим умом.       Как только мы с Дином закрыли эту щекотливую тему, с души по ощущениям свалился не камень, а целая скала. Будто лёгкие развернулись, встав в грудине на законное место, и стало легче дышать в присутствии Винчестера-старшего. Он даже пообещал впредь сдерживать свой нрав и не устраивать сцен в духе испанских сериалов. Зная Дина, я не слишком-то на это рассчитывала, но для вида всё же ответила брату тёплой улыбкой.       После откровений о чувствах мы заговорили о переезде, и тогда я узнала, что этим уже наступившим утром к нам должна приехать ведьма. Такая новость привела меня в крайнее изумление.       – С каких пор Винчестеры дружат с ведьмами?       – То есть, как с демонами дружить и ангелов совращать – это мы можем, а как воспользоваться услугами ведьмы – сразу «фу, кто нагадил!»?       Раскрыв рот от такого внезапного туше́, я не нашла в себе сил на ответную остро́ту.       – Какой же ты...       – «Молодец» ты хотела сказать? – Дин довольно улыбался, смакуя свой триумф. – Это да.       – Сам себя не похвалишь, никто не похвалит.       – Ну, не скажи. Ты ещё похвалишь меня за то, что эта «фу, уберите» ведьма приедет. Хорошо, хоть не пришлось везти её задницу из самого Вайоминга.       – Она что, на метле прилетит?       – Очень смешно. На дворе двадцать первый век, сестрёнка – ведьмы летают на самолётах. Я даже почти уверен, что половина всех авиакатастроф случается по их вине.       – А почему бы ей просто не нашептать какую-нибудь абракадабру и, как в «Гарри Поттере», не воспользоваться камином?       Дин, до этого разглядывавший пыльные носки своих кроссовок, поднял на меня лицо, полное скепсиса. По тому, как вздёрнулась его левая бровь и недовольно сложились губы, я поняла, что он уже слышал этот вопрос.       – У вас с Сэмом, что, один мозг на двоих? Он у меня то же самое спросил. Вот слово в слово! – Я усмехнулась и ничуть не удивилась. В разговорах Сэм частенько озвучивал мои мысли, как только они успевали возникнуть у меня в голове. В детстве и юношестве у нас с ним была какая-то особая ментальная связь, и я была рада её возвращению.       – Ну, а что?       – Вам тут не Хогвартс! И камин у нас электрический. – А вот об этом я как-то не подумала. Мне вдруг стало так смешно, что скрыть глуповатое хихиканье не получилось. Дин тоже не сдержался.       – В общем, – продолжил он, когда мы оба успокоились, – завтра, а вернее, уже сегодня, Мелисса приедет и наложит на дом защитные чары от ангелов и демонов.       – С чего бы ведьме помогать охотникам?       – Она возвращает должок.       – Должок?       – Ну да. Года три назад в Вайоминге массово гибли ведьмы, а мы с Сэмом сумели спасти её очаровательную попку от злобного Папы Легбы.       – Это тот, который хранитель ада в религии вуду?       – Ты и с ним на короткой ноге?       – «Ха» три раза, Дин.       – Ну, согласись, красиво я ввернул, да?       Я беззлобно пихнула его в плечо и попросила не ёрничать. Но это же Дин Винчестер – в мирное время он не может не паясничать. В этом вся прелесть его очарования.       – Зачем вы вообще взялись за ведьмино дело? Передохли бы эти чокнутые, мерзкие сучки, и у охотников стало бы меньше забот.       – Я Сэму так и сказал, когда он нарыл те статьи об убийствах. Но фишка в том, что всё было лишь обставлено так, будто умирали только ведьмы, а на самом деле вместе с ними гибли и простые люди.       – Тогда понятно, – согласно промычала я и после недолгого молчания под слабый перебор гитары спросила: – Ты же с ней переспал?       – Что? За кого ты меня принимаешь?! – театрально оскорбился Дин, отставив инструмент. – Я не сплю с монстрами. – Он очень хотел добавить «в отличие от некоторых», но почему-то промолчал. – Даже с теми, которых спасаю. И вообще мешать работу и личную жизнь...       – Ну, ясно. Мелисса запала на Сэма.       – Да я просто не старался её охмурить! Она даже не в моём вкусе! – Теперь настал мой черед строить скептическую мину, и Дин понял, что ему не отвертеться. – Ладно. Да, она запала на Сэма. Довольна?       Я практически не сомневалась в том, что...       – Он, разумеется, культурно её отшил.       Дин многозначительно вздохнул и с досадой в голосе произнес:       – И, скорее всего, упустил чуть ли не единственную возможность заняться крышесносным сексом с горячей ведьмочкой.       Обсуждать и дальше сексуальные похождения своих братьев мне не хотелось. К тому же усталость брала своё, и меня начинало клонить в сон. Мы с Дином разошлись по своим комнатам, когда уже совсем рассвело, а небо превратилось в клубничный молочный коктейль с пенкой перистых облаков.       Когда меня разбудили громкие голоса, доносившиеся с первого этажа, по моим ощущениям с момента, когда мои сонные веки сомкнулись, и до самого насильственного пробуждения прошло не больше пары минут. Я была совершенно разбита. Выползать из постели не хотелось, поэтому я наивно понадеялась, что обо мне все забудут хотя бы до обеда. Но нет. Только я успела об этом подумать, как снизу раздалось «Да буди ты её уже! Я не намерен терпеть эту стерву в нашем доме хоть сколько-нибудь ещё. Даже ради здорового сна сестры», а через минуту в дверном проёме показалась взъерошенная голова Кастиэля.       – Лина? Ты не спишь. Мы тебя разбудили?       – Можно подумать, вы не этого добивались, – с раздражением ответила я и отбросила от себя одеяло. – Одеться-то хоть можно? Или Дин застрелит Мелиссу, пока я буду штаны натягивать?       – Насколько я понял из их обмена любезностями, Дин всерьёз рассматривает этот вариант.       Когда я, наскоро нацепив на себя растянутую животом футболку и спортивные штаны на резинке, спустилась вниз, в гостиной меня ждали растерянный Кастиэль, смущённый Сэм, злой как чёрт Дин и на удивление спокойная, высокая и стройная блондинка моих лет. Всё в ней – от осанки до взгляда, которым она одарила меня – было пропитано достоинством, граничащим с высокомерием.       – Ты, должно быть, третий из мушкетёров, – сладко улыбнувшись, девушка ненароком задержала взор на моем животе. – О, да вас скоро станет больше. Какая жалость.       Теперь затея старшего брата с убийством этой выскочки уже не казалась мне такой опрометчивой. И зачем они только спасли эту суку от Папы Легбы?       – А ты, вероятно, та косячная ведьма из Вайоминга, задницу которой хорошенько бы отымел Папа Легба, если бы не мои братья. Неприятно познакомиться.       Спесь быстро сошла с лица Мелиссы, и прежде миловидные черты сделались острыми, почти хищными.       – Поаккуратнее с выражениями, мамаша, а не то...       – А не то мы заставим тебя, наконец, заняться делом, – жёстко произнёс Сэм, глядя ведьме в глаза. Стеснения на лице брата как не бывало. Он буквально олицетворял собой двухметровую угрозу для жизни, и Мелиссе это не нравилось.       – Ладно.       Она наклонилась к небольшому кожаному рюкзаку, с которым приехала, и достала оттуда внушительных размеров фолиант, который по своим габаритам в принципе не мог там поместиться.       «Не Хогвартс, значит...», – подумала я про себя, вспомнив зачарованную сумочку Гермионы, в которой помещалось абсолютно всё: от губной помады до метлы.        – Мне нужно, чтобы все покинули пределы дома, – холодно сообщила Мелисса и первой вышла за дверь.       Встав за забором почти на проезжей части, Дин, Сэм, Кас и я ждали, что же будет дальше. Ведьма тем временем уже нашла нужную страницу в своей книге, подошла к калитке и, опустив на неё правую руку, заговорила на непонятном языке. Краем уха я услышала шёпот Дина:       – Кас, ты хоть что-то понимаешь?       – Не всё. Какие-то отдельные слова. Похоже, это смесь энохианского с каким-то другим магическим языком. Я прежде ничего такого не слышал.       – Тихо вы, не мешайте! – шикнул на них Сэм, заметив, что Мелисса прервалась и повернула голову в нашу сторону. Только добившись полной тишины, она возобновила ритуал. Но беспокойное любопытство Дина было не унять.       – Кто-нибудь видит какие-нибудь изменения? Ну там, волшебное сияние, защитные символы, купол, в конце концов?       – Я вижу.       Три пары глаз одновременно обратились ко мне, а я, как зачарованная, смотрела на свой дом. Белые дощечки забора, дверь из тёмного дерева, фисташковые панели и окна – всё было сплошь покрыто причудливыми рунами, которые почему-то видела только я. И Мелисса.       Когда молодая ведьма закончила читать заклинание, символы ослепительно сверкнули и тут же исчезли. Дом снова выглядел, как прежде.       – Получите – распишитесь, – самодовольная улыбка тронула пухлые губы Мелиссы. Она захлопнула книгу, убрала её в рюкзак и несколько раз показательно отряхнула холёные руки.       – И что, это всё? А где... Где хоть какие-то видимые доказательства того, что ты там себе под нос не реп читала?       – Магия, Дин, – с нажимом проговорила ведьма, – это тонкая материя, увидеть которую не под силу такому толстолобому идиоту, как ты.       – У этого толстолобого идиота за пояс заправлен кольт, а в нём, дорогуша, твои любимые ведьмоубойные пули. Так что я в любой момент могу довести до ума то, что не сделал с тобой этот твой Папаша Лего.       От имени могущественного духа вуду, да ещё произнесённого с таким пренебрежением Мелиссу буквально затрясло. Она втянула воздух через раздувшиеся ноздри и шумно выдохнула, едва сдерживая гнев.       – Если я сказала «готово», значит, всё готово.       – Она не врёт. Я видела символы.       Ведьма как-то странно посмотрела на меня, а затем снова на живот. Похоже, она понятия не имела, для чего Винчестерам понадобилась подобного рода защита. Но начинала догадываться.       – Хорошо. Мелисса, спасибо тебе. Ты очень нам помогла, – любезно сказал Сэм и коротко улыбнулся блондинке. На секунду она даже немного смутилась, но быстро вернула себе прежнюю холодность.       Дин не стал рассыпаться в благодарностях и, отпихнув её плечом, прошёл через калитку.       – Раз ты вся такая Мерлин в юбке, может, и сестре нашей поможешь?       – Не поняла, – в один голос спросили я и Мелисса.       – Ну, побудешь акушеркой на родах у Предназначенной Ангелу? Зато какое резюме себе составишь! – Резко одёрнули его все, кроме потрясённой ведьмы. Ничуть не смутившись, Дин объяснил: – У тебя сверхъестественный ребёнок от сверхъестественного в прошлом бойфренда. Логично же, что и роды должен принимать не обычный врач.       – Я, конечно, слышала, что Предназначение вроде как вступило в силу, но то, что вы, Винчестеры, и тут звёзды... Хотя чему я удивляюсь. Обычно, если миру грозит звездец, это ваших рук дело.       – Как-то мы плавно от выгодного предложения перешли к опасным умозаключениям. Я ведь всё ещё могу отблагодарить тебя ведьмоубойными пулями.       – Только и можешь, что хвастаться своими бирюльками. Отобрать у тебя всю твою охотничью приблуду, и что ты сделаешь? – Дин не снизошёл до ответа то ли из гордости, то ли от незнания, что сказать. Считав замешательство на его лице, ведьма посмотрела на него с презрительной улыбкой и продолжила: – Ладно, пупсики, не будем ссориться. Тем более теперь, когда мы квиты и, надеюсь, больше не увидимся.       – И всё же... – с надеждой спросил Сэм, бросив на меня и Кастиэля быстрый взгляд. Я не успела за него уцепиться. – Ты могла бы помочь нашей сестре?       Если бы просил не Сэм, Мелисса даже и слушать не стала бы. Она задумчиво молчала, вглядываясь в лицо Сэма, а все остальные, затаив дыхание, ждали её ответа.       – Я – нет. Но знаю того, что мог бы облегчить участь будущей мамочки.       – Имя.       Я даже не сразу узнала этот голос. Хриплый, но твёрдый, как сталь, он принадлежал Кастиэлю.       – А волшебное слово?       – А волшебную пулю? – Дин внушительно помахал пистолетом, и Мелисса сдалась.       – Ровена. Ровена МакЛауд.       – МакЛауд? – хором повторили мои братья и, потрясённо округлив глаза, уставились друг на друга. Кажется, эта фамилия была им знакома.       Проводив Мелиссу без особых почестей, мы все вернулись в дом, который, по словам ведьмы, теперь был защищен от ангелов и демонов не хуже Форт-Нокса. Глубокое молчание, в которое погрузились мои братья и Кастиэль, лишь распаляло во мне любопытство, смешанное с лёгким страхом. Я чувствовала нутром, что за фамилией, вызвавшей такую бурную реакцию у остальных, скрывалось нечто жуткое.       – Надо разузнать побольше об этой Ровене, – сказал Сэм, нервно поджав губы.       – Да уж, что-то мне не верится, что она может оказаться просто однофамилицей этого ублюдка. – Рот Дина с горечью изогнулся. В словах его сквозила злая безнадёга.       – Ну, Мелисса сказала, что Ровена может нам помочь. В нашей ситуации выбирать не приходится, – напомнил Кастиэль. – Попытаться стоит.       – Может, кто-нибудь объяснит мне, что не так с фамилией МакЛауд? – раздражения в моем вопросе было даже больше, чем любопытства, но, несмотря на это, меня не удостоили ответом.       – Мелисса сказала, что она может помочь. Но захочет ли, учитывая, скорее всего родственные связи, – вот в чём вопрос.       Меня будто не замечали, хотя, надо признать, со своим животом я уже имела бо́льшие габариты, чем Дин, Сэм или Кас.       – Да о ком вы говорите, блин! И не надо меня игнорировать! Я беременная, а не глухая!       От крика в щёки ударила кровь, а дыхание сделалось рваным. Две пары орехово-зелёных глаз и одни васильково-синие обратились ко мне – хронически уставшие, взволнованные и немного виноватые.       – Я имею право знать всё, что касается Предназначения со всеми его вытекающими, пожалуй даже больше, чем вы все вместе взятые, и с этого момента хочу быть в курсе абсолютно любых подвижек в этом вопросе, начиная с неких МакЛаудов. Это ясно? – тоном, не терпящим возражений, спросила я, и получила по короткому кивку от всех троих. Дольше всех молчаливого согласия пришлось ждать от Дина.       – Фергус МакЛауд, – несмело начал Сэм, словно надеялся, что кто-то другой захочет перенять у него эстафету откровений. Но все молчали. – Родился в середине 17 века в Шотландии, вырос и продал душу демону.       – После чего взял себе дурацкий псевдоним и сделал неплохую карьеру в Преисподней – от Короля Перекрёстков...       – До Короля Ада, – закончил за Дина Кастиэль, и от его слов у меня в горле застрял воздух.       – Хотите сказать, что...       – Ровена МакЛауд как-то связана с Кроули.       Позже, благодаря феноменальному таланту Сэма находить на просторах интернета и в дарквебе то, что, казалось, найти невозможно, выяснилось, что Ровена МакЛауд – не кто иная, как самый близкий родственник Короля Ада – его мать. О ней мало что было известно, но мы уже знали достаточно: Ровена была могущественной ведьмой. Нужно было лишь найти способ связаться с ней и убедить помочь. Эта идея категорически не нравилась Сэму, сильно настораживала Дина и крайне обнадёживала Кастиэля. Он готов был пойти на любые меры, заплатить любую цену и согласиться на чью угодно помощь, даже самого дьявола, если это спасёт мне жизнь. И пока мой ангел-хранитель, худо-бедно заручившись поддержкой моих братьев, пытался понять, как нам отыскать Ровену МакЛауд, я решила, что найду её сына. Авантюра эта не обещала мне ничего хорошего, но вполне могла привести к разрешению всех вопросов, что не давали покоя моей семье последние недели. Иными словами, я собиралась просить аудиенции у Короля Ада.       Дождалась вечера и предложила всем лечь пораньше, чтобы переспать с мыслями, а завтра с утра встать пораньше и перейти к более активным поискам. С моим предложением снова позвонить Мелиссе Тэйер согласились все, кроме Дина. Он расплевался и сказал, что не будет в этом участвовать. Тогда Кастиэль резонно подметил, что охотнее на контакт она пошла бы с тем из нас, кто ей явно по душе. Без какой-либо интриги эта участь досталась Сэму.       Все разошлись по своим спальням, желая поскорее опустить тяжёлые головы на подушку и забыться глубоким сном. Но только не я.       Когда Кастиэль, беспокойно проворочавшись полночи, наконец уснул, я решила, что пора действовать. Оделась, тихонько подошла к двери, протянула к ней руку и... застыла. Стоя в стенах своей спальни лицом к двери, я боялась повернуться и взглянуть на Кастиэля. Слышала его мерное, глубокое дыхание и понимала – если уйду сейчас, то могу больше никогда не услышать его снова, а если позволю себе задержать на нём взгляд чуть дольше мгновения, то могу вовсе передумать и остаться здесь, с ним, что, возможно, обернётся не только моей смертью, но и смертью всех тех, кого я люблю больше жизни. Но удержаться от соблазна я не смогла...       Кастиэль, свернувшись калачиком, лежал лицом к окну. Обойдя кровать с его стороны, я присела на корточки возле него. Его лицо всегда казалось мне безупречным, а в минуты покоя оно делалось ещё более прекрасным. Исчезали «усталые» морщинки и мрачные тени вокруг глаз, разглаживались напряженные складки на лбу и расслаблялись бледные губы – всё это делало падшего ангела похожим на маленького, беззащитного ребёнка. Сейчас он был удивительно похож на того мальчика, что явился мне на берегу реки во время нашего пикника, и это сходство лишь укрепило одну из моих догадок на счет недавнего знакомого. Я была почти уверена, что встретила нашего сына. Правда, тогда, в разговоре, он упомянул своего отца и ни слова не сказал о матери. Я не хотела даже думать, почему. Становилось не по себе.       Едва коснувшись непослушных тёмных волос, я легонько провела по ним и запечатлела на лбу Кастиэля невесомый поцелуй. Лоб его был прохладным, чего не скажешь о губах. Они горели, точно в лихорадке, и были суше, чем обычно. От моего прикосновения сон Каса сделался беспокойным. Он стал кривиться, хмурить брови и что-то бормотать. Глаза его оставались закрыты.       В потоке сбивчивого шёпота я сумела разобрать только «Нет. Не ходи туда. Это опасно!». Его слова напугали меня ещё больше. Откуда он мог знать, что я задумала? Опасаясь, что Кас вот-вот проснётся и станет отговаривать меня от встречи с Кроули, я заставила себя собраться с мыслями и перестать мешкать. Поднялась во весь рост и, не оборачиваясь (и будто не дыша), вышла из спальни, напоследок бросив любимому негромкое «Прости». Дверь в комнату осталась открытой. Спускаясь по ступенькам, я слышала тихие стоны Кастиэля, мучимого кошмаром, и собиралась воплотить его в жизнь.       На середине лестницы я вдруг вспомнила, что не попрощалась с братьями. Вероятность больше никогда их не увидеть была очень велика, но вполне могло случиться и так, что, увидев их, мирно спящих и ни о чем не подозревающих, я окончательно разуверилась бы в необходимости осуществления своего по-детски наивного плана. Не хотелось, зайдя к ним в комнату, быть пойманной и после долгих расспросов с пристрастием оказаться под домашним арестом до конца своих дней. Хотя в моём случае ждать конца пришлось бы не так уж и долго...       Умирать мне не хотелось – ни сегодня, ни вообще. Я изо всех сил отталкивала от себя мрачные фантазии на этот счёт, но мне, к сожалению, порядком недоставало уверенности, чтобы считаться отчаянным храбрецом, какими были мои братья. Они вечно твердят, что это жизнь сделала их такими. А что она сделала со мной? Так или иначе, привычка сомневаться в собственных силах сегодня могла сослужить мне недобрую службу. Поэтому, вставляя в замок зажигания украденный с тумбочки Дина ключ от Импалы, я твердила под нос мантру, что всё будет хорошо, и отвлекала себя мыслями о том, что грело мне душу – о предстоящей свадьбе с Касом, которая обязательно случится в маленькой церквушке на Гроув-Стрит, ведь Анжелина Винчестер не собиралась умирать. По-крайней мере, не сегодня.       Выехав за пределы Мидлтауна уже на рассвете, я прижалась к обочине, заглушила мотор, вышла из машины и трясущимися пальцами набрала номер того, кто однажды уже выручил меня.       – Бобби, доброе утро. Не разбудила? – вежливо поинтересовалась я, присаживаясь на капот Импалы. Старик на конце провода зевнул и промычал что-то недоброе.       – Нет, что ты, детка. Я каждое утро встаю в пять часов, чтобы позаниматься йогой и выпить апельсиновый фреш. – Я усмехнулась. – Ну и почему ты звонишь мне в такую рань?       – Есть одно дельце, и лучше тебя мне никто не поможет.       – Только не говори, что тебе снова вздумалось отыскать какую-нибудь тварь!       – Я...       – Так и думал! Лина! Ты в своем уме?! – по-настоящему гневно воскликнул Бобби, и мне даже стало страшно от того, как сильно он напомнил мне отца. – Я тебе не монстроидный справочник «Жёлтые страницы»! И вообще, насколько я знаю из весьма душевных бесед с Дином, ты беременна, и твой ещё не родившийся детёныш – это нечто вроде светящейся Годзиллы с ангельскими крыльями. Без обид – цитирую твоего остроумного братца. Я люблю тебя, поэтому не могу не сказать: милая, ты ведешь себя как последняя идиотка! В твоем-то положении икать опасно, не то что охотиться! И я что-то не понял, где твои братья? Дай-ка трубочку кому-нибудь из них!       – Я не могу.       – Это ещё почему? – возмутился старик Сингер.       Сказать ему, что я угнала Импалу и собираюсь назначить свидание Королю Ада, который жаждет стать опекуном моему малышу, приравнивалось к самоубийству самым зверским способом, но я не могла узнать ответ, не задав свой вопрос.       – Потому что они не знают о нашем разговоре, как и о том, что я сейчас стою за чертой города и пытаюсь выяснить у тебя, как найти Короля Ада.       После продолжительного и весьма красноречивого молчания Бобби снова заговорил:       – Погоди. А какое сегодня число?       – Эм, 5 мая, а что?       – А то, – заорал он мне в трубку так громко, что пришлось даже отдёрнуть телефон от уха, – что День Дураков в апреле, и ты явно запоздала с этим дерьмовым розыгрышем!       – Я не шучу, Бобби. Мне, правда, очень нужно с ним лично поговорить. Так будет лучше для всех.       – Для всех будет лучше, если ты бросишь эту тупую затею со свиданкой, сейчас же посадишь свой зад обратно в Импалу, вернёшься домой и сделаешь вид, что ездила... не знаю, к бабскому врачу. А лучше к психиатру! Потому что тебе точно надо мозги подрихтовать, а я не скажу тебе ни слова из того, что ты хочешь знать!       – Бобби...       – А ещё я, пожалуй, позвоню Сэму или Дину, попрошу передать трубочку Кастиэлю и с превеликим удовольствием во всех подробностях расскажу ему, что его благоверная на досуге размышляет о том, как бы сделать себе харакири!       – Благоверная... – бездумно повторила я и тут же вспомнила! – Бобби, пока не забыла, и ты не бросил трубку, хочу сообщить тебе кое-что очень важное. Кастиэль и я, мы решили пожениться. Разумеется, никаких пышных церемоний и ледяных скульптур, которых так боится Дин. Ничего такого. Только семья, так что придётся тебе приехать в Мидлтаун, потому что без тебя никак.       – Нет, ну вы там совсем с ума посходили... – тихо проговорил Бобби, и в его чуть дрогнувшем голосе я расслышала слёзы. – Когда?       – Как только разделаюсь с Кроули, в поисках которого ты не хочешь мне помогать.       – Лина...       – Бобби?       – Пообещай мне, что ты не натворишь глупостей. Я же не прощу себе, если с тобой что-то случится. Мне надо наверняка знать, что, собираясь на встречу с этим шотландским псом, ты сто процентов уверена, что ласты сегодня склеит он, а не моя любимая девочка.       Слышать, как старик Сингер, закоренелый холостяк, которому не удалось стать отцом, называет меня «своей любимой девочкой», точно родную дочь, было невероятно тяжело, ведь я никак не могла пообещать ему то, что он просил, с лёгким сердцем. Но пообещала. Нам обоим нужна была успокоительная пилюля в виде надежды, даже если в составе её натуральная ложь с примесью безрассудства.       – Обещаю. Я бы не стала втягивать тебя во всё это, если бы не была уверена, что у тебя ещё будет шанс отчитать меня за все грехи, когда всё закончится, – зная, что на другом конце провода Бобби еле сдерживается, чтобы не шмыгнуть носом, я добавила: – Всё будет хорошо. Правда. Я тебе позвоню.       И Бобби сдался, прокляв себя за это тысячу раз. Я понимала, что, согласившись, он взял на себя часть очень тяжкой ноши и стал моим подельником. За это я теперь была перед ним в неоплатном долгу. Но в свои подельники я выбрала его не только потому, что Бобби Сингер был единственным, кто был достаточно умен, чтобы помочь. Он ещё и находился достаточно далеко, чтобы не помешать.       Перечислив мне все необходимые ингредиенты для ритуала вызова, а также подробно рассказав, где их лучше всего искать, старик умолк. Я взяла с него обещание, что он не станет стучать на меня, и после долгих разглагольствований вперемешку с отборной руганью он всё же согласился.       – Спасибо, Бобби. Если бы не ты...       – Если бы не я, ты была бы в большей безопасности, чем сейчас, – буркнул Сингер, и я, не удержавшись, закатила глаза. «Хорошо, что он меня сейчас не видит, а то получила бы».       – Ты же знаешь, я бы всё равно не успокоилась и сделала по-своему.       – Знаю, а ещё каждый раз, как вижу входящий с вашей фамилией, надеюсь, что ты и твои братья-оболтусы звоните мне просто так, чтобы спросить, как мое хреново здоровье.       Внезапно укол совести воткнулся мне в болезненное место, где сходятся рёбра. Мы ведь и правда никогда не звоним Бобби Сингеру просто чтобы поболтать. Мне стало так стыдно, что показалось, будто телефон раскалился добела и обжёг ухо.       – Мы любим тебя, Бобби, – я вложила в эти слова как можно больше искренности и добавила: – как родного отца. Именно поэтому я хочу, чтобы к алтарю меня повел ты. Я ни за что не упущу возможности посмотреть на тебя в смокинге, так что уж поверь мне, стимул выжить после встречи с Кроули у меня есть.       – Ненавижу вас! – промычал он и горько усмехнулся, стараясь скрыть участившееся в трубке хлюпанье. – Семейка идиотов...       – За это ты нас и любишь, – я улыбнулась и нажала «отбой».