Предназначенная ангелу

      Сосущее под ложечкой чувство тревоги раскручивало клубок моих нервов всё больше и больше. «Что вообще со мной происходит? Почему я вижу этих девиц и якобы короля преисподней? И почему он назвал мою фамилию, если я видела его впервые и не имела с ним никаких дел?». То, что мои видения не были просто случайным бредом фантазии, вылившимся в сновидения, мне стало абсолютно понятно, когда я наяву, а не во сне вернулась из Ада в прохладный холл мотеля, а картинка, как и в тот раз, несколько минут стояла перед глазами, как бы я не пыталась прогнать её из головы.       Я даже не заметила, как прошла в номер за парнями и не закрыла за собой дверь.       – Лина, – всё с тем же недовольством окликнул меня старший из братьев, и я медленно перевела на него отсутствующий взгляд. – Ну, не в лифте же...       – А-а-а? Да, сейчас, – как-то бессмысленно промычала я и вернулась, чтобы затворить распахнутую настежь дверь.       – Так, с меня хватит, коматозница ты моя, – бросив сумку с арсеналом на кровать, Дин рухнул рядом и устремил на меня свои прожигающие зеленые глаза. – Либо рассказываешь, что творится у тебя в голове, либо Сэм гуглит, как делать трепанацию в домашних условиях без смс и регистрации, и мы сами всё узнаем.       Тот Винчестер, которого совершенно неожиданно для него самого приплели к прижизненному вскрытию собственной сестры, недовольно поджал губы и не постеснялся высказаться:       – Это всё, конечно, очень здорово, Дин, но сейчас явно не самое лучшее время для твоего искрометного юмора, – а после Сэм обратился ко мне: – Хотя он прав, Лина. Почему бы тебе не рассказать нам, что с тобой происходит? Потому что ведёшь ты себя крайне странно в последнее время.       – Да уж. А так глядишь, и черепушку твою вскрывать не придётся, – ловко ввернул Дин, но никого из присутствующих в номере его сарказм не повеселил. А Кастиэля, к всеобщему удивлению, и вовсе вывел из себя.       – Дин! Настоятельно прошу тебя оставить свои шутки для другого случая.       Тон его обычного мягкого и вкрадчивого голоса прозвучал с явным возмущением, а взгляд, казалось, мог прожечь во лбу Дина сквозную дыру. У старшего Винчестера даже челюсть отвисла от удивления. Братья всё никак не могли привыкнуть к эмоциональным качелям Каса, который учился справляться со своими чувствами и переживаниями. Он больше не был невозмутимым и каким-то далёким небожителем, которому чужды людские страсти. Теперь они бились внутри его рёберной клетки, как дикие звери, и он не всегда мог усмирить их вовремя. Однако с каждым днём он разбирался в человеческой природе всё лучше, поэтому потихоньку начинал понимать, где можно смолчать, а где стоит сказать своё слово.       И пока они сверлили друг друга взглядами, а Сэм, точно внимательный рефери, следил, чтобы друзья не дай бог не сцепились, я проскользнула в ванную и быстро заперла дверь.       Видимо, все ванные комнаты придорожных мотелей похожи друг на друга: та же серая от налета плитка на полу и стенах, мутное стекло местами проржавевшей душевой кабины, узкая раковина и зеркало в разводах от дешевого моющего средства. Получается, я везде чувствовала себя как дома, хотя как такового дома у меня почти никогда и не было, если не считать квартирку в Гейнсвилле.       Как только щеколда дверного замка щёлкнула, в дверь ванной настойчиво постучали.       – Можно я после дороги в душ схожу или нет? – громко крикнула я, заведомо зная, кто находится по ту сторону двери.       – Мы вообще-то не договорили! – недовольно напомнил Дин, несколько раз сильно дёрнув ручку. – В душ могла бы и попозже сходить.       – Поздно, я уже в нём! – ехидно крикнула я и для вида повернула вентиль с горячей водой. Из лейки вырвались десятки мелких струй и громко забарабанили по акриловому поддону, почти перекрыв своим шумом голос брата. Он ещё что-то недовольно промычал за дверью и отступился.       Я стащила с себя ботинки и ощутила под ногами гладкую поверхность кафеля. Он показался мне непривычно холодным, отчего кожа под одеждой покрылась противными мурашками. Я поёжилась и подошла к уже помутневшему от влаги зеркалу. Провела ладонью там, где должно было отразиться мое лицо. Реальность и ожидание сильно разошлись, поселив в неспокойной душе ещё большее смятение. «Почему я снова выгляжу такой загнанной? Будто постоянно живу на износ и даже не замечаю этого. Будто кто-то незаметно высасывает из меня всю энергию...».       Борясь с разочарованием, я собрала волнистые волосы в хвост, приподняла их и всего на мгновение прикрыла глаза. Напряжение вдруг отпустило моё тело, а в голове сама собой возникла странная мысль.       «Вот бы меня никто не дёргал часок-другой».       Но моим мечтам не суждено было сбыться. Услышав дикий грохот за своей спиной, я подскочила и резко повернулась к выходу.       – Живая, – с явным облегчением в голосе констатировал Сэм, втиснувшись в дверной проём ванной комнаты вслед за Дином. Последний, согнувшись пополам, глубоко дышал, а левая нога его почему-то прижимала выбитую дверь к полу. Пару секунд спустя, бесцеремонно растолкав моих братьев, в ванную ворвался Кастиэль и тут же подлетел ко мне. Обхватил трясущимися ладонями мое лицо и стал поочередно вглядываться то в один, то в другой глаз в попытках отыскать в глубинах зрачков хоть какое-то объяснение происходящему. И оно сейчас не помешало бы всем нам.       – Вы что, совсем обалдели? – сначала я изумилась, но изумление быстро сменилось негодованием. – Что вы тут устроили?! И зачем тебе пушка, Сэм?       – Мы устроили?! – с не меньшим негодованием переспросил Сэм, разрядив и заправив за пояс свою беретту. – А можно поинтересоваться, что ты тут делала всё это время?       – Я же сказала Дину, что хочу принять душ. И какое всё время? Я даже раздеться ещё не успела!       Я выкрикивала это братьям, стоявшим позади Кастиэля, который всё ещё держал моё лицо в своих руках и опасливо оглядывал потолок и стены. Ругаться вот так было, мягко говоря, неудобно, поэтому я убрала от себя его ладони, чем вернула к себе его встревоженный взгляд. Дин уже успел отдышаться. Потерев ушибленное плечо, он мрачно посмотрел на меня.       – Долго же ты, однако, собираешься!       – Да в смысле? Я с тобой минуты две-три назад разговаривала!       – Не минуты, – поправил Кас. Его глаза его по-прежнему пытались прочесть в моих что-то одному ему известное. Заметив, что я не очень-то понимаю, к чему они все клонят, мой ангел добавил абсолютно серьёзно: – Лина, ты пробыла тут три часа.       – То есть как три часа? – обалдело повторила я и поочередно взглянула на всех присутствовавших в тесной ванной комнатке.       – Да вот так! – рыкнул Дин. – Нет, мы все, разумеется, помним, что ты - то ещё водоплавающее, и тебя из ванной фиг дождёшься, поэтому в первый час никто даже не ломился. Но прошло полтора часа, потом почти два, и первым забил тревогу Кас. Ты не отвечала нам, а по шуму воды стало понятно, что в кабинке нет движения.       – Тогда мы стали пытаться открыть эту долбанную дверь, – продолжил за брата Сэм, – и на это у нас ушёл час.       – Час! Чтобы открыть дверь, которая в принципе на соплях держится! – Дин раздражённо пнул ногой валявшуюся на полу дверь. На вид она и правда была хлипкой.       – Что мы только ни делали. Я отшиб себе плечо, бедро, ещё немного и, наверное, сломал бы пару рёбер.       – А я всадил в дверной косяк у щеколды штук пятнадцать пуль, но все они отскакивали от двери, как будто я в неё резиновыми пульками стреляю!       Наконец более-менее успокоившись, Винчестер-старший мельком взглянул на синеглазого брюнета, стоявшего рядом со мной, и зачем-то добавил значительно мягче, чем прежде: – Кас вообще чуть с ума не сошёл... Резанул себе ножом по ладони и давай какие-то символы на двери выписывать.       Только после слов Дина я обратила внимание, что наружная сторона двери была сплошь изрисована каким-то красными рунами, а тыльная сторона левой ладони Кастиэля вся испачкана в крови. Не знаю зачем, может, чтобы удостовериться, я коснулась своей щеки, и на кончиках пальцев осталась кровь Кастиэля. Схватив его за порезанную руку, я расправила ладонь и приложила к ней полотенце, висевшее на крюке рядом с зеркалом.       – Кас, ты совсем что ли?! Ты же теперь человек! Нельзя просто взять и порезать себя. Люди не исцеляются по волшебству!       – Я ему всё то же самое говорил, – Дин будто оправдывался передо мной, – но он и слушать не захотел. Хотя только благодаря его каракулям мы вообще к тебе прорвались.       – Это енохианская магия, Дин. Начертанный мною символ открывает любой замок, – со знанием дела сказал Кас и болезненно поморщился, когда я нарочно надавила на рану. «Нечего геройствовать!».       – Удобненько. Возьмём тебя с собой на ограбление банка, – ухмыльнулся Дин, но встретив серьёзный взгляд Сэма, снова присмирел.       Несмотря на убедительные декорации, мне по-прежнему с трудом верилось в их рассказ. Даже когда мы наконец выбрались из ванной в основную комнату, в которой парни учинили не меньший погром, пока спасали меня, и я устало опустилась на кровать, противное, скользкое чувство внутри подбило меня скептически переспросить:       – То есть вы хотите сказать, что я пробыла в ванной несколько часов и даже не заметила этого?!       – В общем и целом, да.       Дин сидел за столом в кухонной зоне и наминал переносицу, а когда его усталый взгляд ненамеренно встретился с моим, он коротко улыбнулся и снова спрятал глаза за пальцами.       - Ну, а ты? Неужели ты, правда, ничего не слышала? Что с тобой было, пока мы тебя вызволяли? - допрашивал меня Сэм, сидя за тем же столом и сложив свои длинные пальцы домиком, как делают все психологи, когда стараются вникнуть в суть проблем своего пациента. Но меня не нужно было лечить. По-крайней мере, мне хотелось так думать.       – А я что, успела только зайти, ужаснуться своему внешнему виду и подумать... – и тут мне словно дали подзатыльник. Память, как граммофон, услужливо прокрутила пластинку воспоминаний к месту, где братья ещё не ворвались ко мне в ванную.       – Подумать что? – Кастиэль с поистине человеческим любопытством ухватился за ниточку недосказанности, и такого живого движения синевы в его глазах я ещё не видела.       Присутствующие в номере пялились на меня с таким усердием, словно ожидали услышать какую-то громкую сенсацию. Это даже раздражало, и я вспомнила, почему пожелала...       – Я пожелала, чтобы до меня никто не докапывался пару часов, – голос упал до шёпота, потому что я вдруг поняла: произнесенные мной слова действительно стали для нас всех сенсацией.       – Нормально. Пожелала она, – пробурчал Дин. – Нет бы нам всем отпуск на Мальдивах пожелать.       – Дин!       Кастиэль и Сэм уже привычно одёрнули старшего Винчестера, на что тот даже не обиделся.       – А я что? Я ничего.       – Ты об этом вслух подумала? – решил уточнить Сэм. Ему всегда были важны детали.       – Вроде бы.       Следующие десять минут я отвечала на дурацкие и ничего не дающие вопросы братьев, иногда даже с небольшим запозданием, но на деле всё это время общалась лишь с Касом. Мысленно. Взглядами.       Он сидел напротив меня на диванчике и внимательно рассматривал мое лицо. Я смотрела в его небесно-синие глаза и чувствовала, как внутри меня зарождается и стремительно растет желание открыться родным и рассказать о своих видениях. Не уверена, что у Кастиэля осталось хоть немного сверхъестественных сил, чтобы как-то влиять на мои поступки, но то, что творилось со мной явно имело под собой сверхъестественные основания.       – Я должна вам кое-что рассказать! – Никто не ответил. Все ждали, что я продолжу. – Со мной действительно творятся странные вещи.       – Мы заметили, – фыркнул Дин и, наверное, впервые за долгое время не услышал укора со стороны. Напряжение в комнате можно было резать ножом.       – Вчера ночью мне приснился странный сон. По-крайней мере, тогда я подумала, что это был сон. – Не в силах сидеть на месте, я вскочила с кровати и начала мерить шагами трехместный номер. – Мне приснились две странные женщины.       Вопрос Дина меня почти не удивил.       – Голые? – и когда я коротко кивнула головой в знак согласия, он не поверил. – Да ладно?!       – Представь себе, да. Одна из них, черноволосая, стояла посреди какой-то дороги, и мне показалось, что я там тоже раньше была. В общем, она пялилась в ночное небо, а потом позвала свою подружку и что-то ей сказала...       – Что? – одновременно спросили братья, Кастиэль же всё хранил молчание.       – Эм-м... что-то типа «Это свершилось».       И снова хором:       – «Это свершилось»?!       – Да, она ещё упомянула Великое Дитя и сказала, что Предназначение вступило в силу.       – Предназначение...предназначение, – Сэм вертел это слово на языке, пока до него не дошло. – Стоп! Твоё Предназначение?!       – Наверное, я не знаю.       Я вдруг смутилась, вспомнив ещё одну весьма пикантную подробность своего видения. Если бы этот сон приснился Дину Винчестеру, он бы определенно вошел в список самых приятных. Брат как почувствовал, что я подумала о нём.       – Ну! Что? Что ещё?       – В конце они поцеловались...       – Ядрёны патроны! И почему мне такие сны не снятся?!       Но мне пришлось вернуть старшего Винчестера из его похабных фантазий в реальность.       – Дело в том, что, похоже, это был не совсем сон...       – Как это? – совершенно серьёзно спросил Сэм.       – Сегодня в холле мотеля я снова увидела этих дамочек в своей голове и точно не спала на ходу.       – Не понял. – Дин склонил голову и нахмурил брови.       – Ну, помнишь, я тормознула у стойки? Ты меня ещё за локоть дернул.       Дин согласно кивнул, и с его лица в секунду сползли остатки игривого настроения. Вокруг зелёных глаз собрались мелкие морщинки-лучики, а меж бровей залегла глубокая дорожка. На меня практически смотрел Джон Винчестер.       – Похоже, я каким-то образом мысленно побывала в Аду.       – Но я же окликнул тебя спустя пять секунд. Ты не могла.       – А вот и могла! – нервно возразила я и тут же одернула себя за такую резкость, добавив почти на выдохе: – К своему сожалению.       – Как звали этих женщин?       От долгого молчания голос Кастиэля немного охрип, но беспокойства в нём не убавилось ни на йоту.       – Я не... – "помню" было окончанием моей фразы, но Кас не дал мне договорить. Вперился в меня своими голубыми глазами-озёрами и снова спросил:       – Как их звали?       Мне на помощь совершенно неожиданно пришёл не Сэм, а Дин.       – Кас, она могла не запомнить.       – Пусть вспомнит! Я должен знать их имена!       От громкого и резкого крика Кастиэля я испуганно вздрогнула. Никогда ещё не видела его таким распалённым. Имена будто бы сами собой всплыли в голове, и губы тут же их назвали.       – Барбело и Астарта.       – Ты видела кого-нибудь ещё?       Я коротко кивнула, всё больше погружаясь в гипноз бывшего ангела. Он встал с дивана, подошёл ко мне и взял за руку.       – Кого? Ты его узнала? Помоги мне. Я должен знать!       Скрывать что-то от него не было смысла, да я и не хотела. Единственным, от кого мне было противно прятать свои мысли, был Кастиэль.       – Мужчину... Я видела мужчину. Он невысокого роста, средних лет, чуть лысоватый, и у него зелёные глаза. – Описания лились из меня сплошным потоком, и я чувствовала, что перестаю себя контролировать. – Он сидел в кресле, а рядом с ним были эти женщины. Они называли его своим Королем.       – Дин...       – Я понял, Сэмми.       Братья, видимо, не решаясь прервать мою странную исповедь, не произнесли больше ни слова до самого её конца.       – Вокруг был огонь, кажется... за пределами комнаты, – я тараторила, а тупая боль в висках всё усиливалась. Свободная рука, которую не сжимал Кас, поднялась к лицу и сильно сдавила лоб. – Он всё говорил о том, что не должен упустить Великое Дитя. Что однажды уже упустил его из-за какой-то Винчестер, и это стоило ей жизни. Ещё он сказал, что с ним Великое Дитя будет чувствовать себя в безопасности, и они станут для него семьей... – последние слова я почти прокричала, судорожно пытаясь вырвать руку из цепких пальцев Каса, но он крепко держал меня и не переставал спрашивать. Несколько раз, когда я снова срывалась на крик, Дин и Сэм вскакивали с мест, но Кастиэль жестом не позволял им вмешиваться.       – Это всё? – требовательно спросил меня он, и когда я слабо кивнула, наконец отпустил мою ладонь. Резкий контраст между болью и её резким отсутствием лишил меня сил, и я повалилась вперёд на Кастиэля, уткнувшись лбом в его плечо и почти ничего не соображая.       Сэм уже в который раз вскочил со стула.       – Кас, что это вообще было? Что ты с ней сделал?       – Ничего. Через час она будет в полном порядке.       – Да ты посмотри на неё! – взревел Дин, махнув рукой в нашу сторону. – Ты же из неё все соки выжал!       – Я ничего не делал.       – Ага, конечно! А то мы с Сэмом не видели, как ты с ней обряд экзорцизма проводил, Константин недоделанный.       – Дин, успокойся...       – Не надо меня успокаивать, Сэм! Я...       – Замолчишь и послушаешь! – прикрикнул на него Кастиэль, и это сработало. Дин умолк, но злость внутри него продолжала разрастаться в масштабах. – С Линой всё будет хорошо. Видимо, наша связь усилилась, и это как-то влияет на неё. Но у нас помимо этого есть проблема посерьёзнее.       – Если ты думаешь о том же, о чем и я, Кас, то это не просто проблема. – Сев обратно на стул, Сэм крепко сжал кулаки и внимательно взглянул на друга. – Это катастрофа.       – Так! Давайте вы не будете строить из себя экстрасенсов и просто скажете мне, что, мать его, за проблема?! Кас?       Но бывший ангел не торопился с ответом. Ему было по-настоящему страшно. И братья заметили это в потемневших глазах друга. Страх сковал его тело, заставил смотреть перед собой невидящим взглядом и крепко прижимать мою голову к своему плечу. Кастиэль боялся не за себя. Нет. Он боялся за меня.       – Король Ада хочет переписать под себя Пророчество. Ему нужна Лина.       Поскольку дорога, вызволение меня из ванной комнаты и допрос с пристрастиями порядком вымотало нас всех, решено было лечь спать, чтобы встать пораньше и всё как следует обдумать. Пока я приходила в себя, Дин и Сэм успели принять душ и уже улеглись спать. Дин уговорил Сэма уступить ему диван, свалив всё на то, что сие скромное ложе просто не подойдет младшему брату по росту. Однако Сэм, проявив смекалку и своё природное обаяние, умудрился выпросить у Стивена раскладушку за полцены спального места. Она всё равно была не нужна ему и просто пылилась в кладовке. Так что теперь в нашем трёхместном номере всем было где спать.       Когда я очухалась, Кастиэль лежал со мной на кровати в футболке Сэма и спортивных штанах Дина, которые братья по доброте душевной даровали моему ангелу, лишь бы тот больше не расхаживал перед ними голышом по утрам. На его чёрных, как смоль, волосах, ещё влажных после душа, блестели капельки воды. Даже будучи в не самом лучшем физическом состоянии, я всё равно ощутила сильную физическую тягу к нему. Захотелось вновь ощутить на себе его горячие губы и ладони, почувствовать на себе тяжесть его влажного тела.       Но Кастиэль, к моему огорчению и на радость моим братьям, ни о чем таком не думал. Под его чутким присмотром я всё же сходила в душ, дав клятвенное обещание не думать ни о чем, кроме шампуня, мочалки и мягкой кровати, в которой меня уже ждал любимый мужчина.       Спать мне не хотелось. Не потому, что я не устала за день. Ещё как устала. Просто чертовски. Но я не хотела засыпать, чтобы как можно дольше не видеть кошмаров с участием Короля и его приспешниц.       – Дин наконец-то уснул, – с улыбкой сообщил мне Кас, мельком взглянув на моих братьев. – Сначала бурчал что-то о том, что ему неудобно, потом уже в полудрёме мычал что-то о своей традиционной ориентации и очень громко стонал, что в мини-баре нет ничего крепче чая.       – Дай угадаю. – Я заползла на кровать и устроилась на плече Кастиэля. – Потом он очень долго делал вид, что спит, но на самом деле ждал, пока все заснут. Но так и не дождался.       – Откуда ты знаешь? – искренне удивился мой ангел, а я в ответ лишь тихо рассмеялась. Получилось даже искренне. Впрочем, с Кастиэлем у меня иначе и не получалось.       – Кас...       – М-м-м? – задумчиво отозвался он, обратив ко мне свои синие глаза.       – Давно хотела тебя спросить. – Я поднялась повыше на своей подушке, и чувство неловкости не позволило мне открыто встретить его взгляд. Я опустила голову. – Можно?       – Спрашивай, что тебе угодно, – с готовностью отвечать на любой мой вопрос я уже давно смирилась, только раньше мои вопросы почти что никогда не касались этой темы. Теперь она казалась мне слишком болезненной. – Я отвечу.       – Что ты чувствовал, когда падал?       Произнесенные вслух слова показались мне такими грубыми и прямыми, что я не обиделась бы на Каса, если бы он просто промолчал. Я прикидывала в голове его ответы, среди которых были «боль», «страх», «сожаление», «злость» и многое другое, но не то, что назвал сам Кастиэль. Он коснулся пальцами моего лица и осторожно развернул к себе.       – Счастье. Я чувствовал себя счастливым, потому что впервые в своей жизни поступал так, как хотел. - Заглянув мне в глаза, он мягко улыбнулся и погладил скулу большим пальцем. - Ещё вопросы?       – Только один... – Я смущенно хмыкнула и опустила обе ладони на живот, сложив их в забавный домик. Надеялась, что рассматривание собственных пальцев хоть как-то отвлечет меня от противной неловкости. Кас терпеливо ждал, пока я заговорю. – Твоя благодать. Это она давала тебе сверхъестественную силу?       Ангел коротко кивнул.       – Что с ней стало? Где она теперь?       Ограничиться одним вопросом у меня не получилось, но кто бы мог подумать, что ответ на него я увижу своими глазами.       – Не знаю, должно быть...       С этими словами Кастиэль накрыл мои сплетенные пальцы своей здоровой ладонью, нечаянно задев кожу на животе, который тотчас вспыхнул изнутри неярким голубым светом. Я в испуге отдернула руки и ошарашенно взглянула на Каса. Его застывший взгляд был устремлен туда, где ещё недавно светилась моя кожа.       – Это... – губы словно склеились намертво и всё никак не желали целиком произнести вопрос. Хотя ни я, ни мой ангел и не нуждались в этом. В светло-синих глазах я прочитала ответ до того, как он всё же озвучил очевидное.       – Это моя благодать.