Предназначенная ангелу

      Следующее утро вряд ли можно было назвать добрым. Я вообще не сомкнула глаз. Дин поднял всех ни свет, ни заря и решил, что лучше не откладывать обсуждение насущных проблем, а совместить их с завтраком в небольшой закусочной в паре километров от нашего мотеля. Возражений он не принимал, поэтому мы вчетвером завалились туда буквально через пару минут после открытия. По дороге парни что-то обсуждали, но основную тему для разговора решено было оставить до места прибытия, поэтому я слушала их в пол уха.       По средам в закусочной «У Марли» всем подавали одинаковый завтрак: глазунья с ломтиками бекона, посыпанная зеленью, и капучино. Я сидела под боком у Кастиэля и безучастным взглядом рассматривала скудный пейзаж за окном. На стоянке, сплошь усеянной мелкими глянцевыми лужами, стояла только наша Импала. Из окна самого крайнего столика, за которым мы благоразумно приземлились, чтобы нас не подслушал персонал, был хорошо виден вход в закусочную, два невысоких, но аккуратно подстриженных розовых куста и мокрая, почерневшая от недавнего дождя деревянная скамья слева от стеклянной двери.       Наши блюда подали на удивление быстро, поэтому разговоры о событиях вчерашнего вечера пришлось ненадолго прервать. Дин, с особым аппетитом поедавший то же, что и все, заметил, что я лениво ковыряю вилкой свою яичницу, пытаясь выколоть ей жёлтые глазки.       – Ну, ты и жестокая, сестрёнка, – усмехнулся он с набитым ртом и отправил туда отпиленный вилкой кусочек бекона. – Хватит еду мучить, ешь давай.       – Да, должен признать, это даже вкусно, – согласился Сэм, отпив капучино идеальной температуры. – Готовят здесь неплохо.       Кас бросил на меня и мою остывающую на тарелке жертву встревоженный взгляд и наклонился к моему уху:       – Тебе нужно поесть, – шепнул он, и я с тяжелым вздохом и явным нежеланием разделила глазунью на четыре части и съела две.       Когда с завтраком было покончено, а темнокожая кудрявая официантка унесла наши тарелки, любезно спросив перед этим, не хотим ли мы добавки, можно было вернуться к отложенному разговору. Даже несмотря на то, что он напрямую касался меня, вслушиваться в хитросплетения споров не хотелось. Да меня особо и не дёргали с расспросами. Наверное, Кастиэль каким-то образом успел провести с братьями предварительную беседу, чтобы те особо не давили на меня. Всё ещё переживал за моё состояние после вчерашнего. И я была благодарна ему за такую проницательную заботу. К тому же, судя по обрывкам обсуждений, что просачивались в моё несобранное сознание, Кас мог сказать даже больше, чем я.       Сэм со свойственной ему увлеченностью полностью погрузился в детали разговора и почти не обращал на меня внимания. Его занимала техническая сторона произошедшего и поиски способа всё разрулить без потерь. А вот Дин, напротив, говорил не много и в минуты молчания внимательно смотрел на меня, точно знал, что я от него что-то скрываю. И был прав. Зная характер лучшего друга, Кастиэль попросил пока придержать новость о возможной беременности. По-крайней мере, до тех пор пока Кас не разузнает больше. Если он ещё сомневался в том, что это было на самом деле, то я уже нет.       Глупо, но я будто ощущала внутри себя наполненность, какой прежде не было, и пусть это выматывало меня физически, я отчего-то знала, что всё так, как и должно было быть. За исключением, может быть, охоты Короля Ада за моей головой.       Разумеется, я думала о том, кто или что живет внутри меня... Не навредит ли оно моим близким? Как всё будет, когда настанет время рожать? И когда оно настанет? Я размышляла обо всём сразу и совсем отвлекалась от разговора за столом, когда из омута мыслей меня за шкирку вытащил голос Дина.       – Лина! – Я лениво перевела взгляд на него взгляд. – А ты сама что думаешь насчёт всего этого?       В голове больше не было ни единой мысли. Всё куда-то ушло, и я на секунду растерянно взглянула на притихшего голубоглазого брюнета, под чьим крылом мне было так тепло и уютно. Он встретился со мной глазами и словно мысленно подтолкнул сказать хоть что-нибудь. Но я не слышала и десятой доли всего сказанного. Прости меня, Кастиэль.       – Я беременна.       Слова сами сорвались с моих губ. «Я что, действительно произнесла это вслух, а не про себя?» Братья от удивления вытаращили глаза, а их ошарашенные взгляды метались между мной и Кастиэлем, который начинал густо краснеть. За секунду до моего признания Дин взял зубочистку и только взял её губами, как она тут же выпала из раскрывшегося рта. Брат не двигался. Сэм выглядел не менее потрясенным. Каре-зелёные глаза больше не бегали, а смотрели теперь прямо мне в лицо. Ровные брови над ними взлетели вверх, образовав на лбу глубокие складки. Среднего Винчестера вообще трудно было чем-то удивить, но сейчас он выглядел просто сбитым с толку. Из его рук даже выпала чайная ложка, которой он не спеша размешивал сахар в недопитом капучино, и со звоном ударилась о дно чашки. Этот звон дал старт своеобразному конкурсу под названием «Завали сестру вопросами».       – Как беременна?       – Чего-чего?       – Какой у тебя срок?       – Ты прикалываешься что ли?       Мне казалось, что спрашивающих было гораздо больше, нежели два человека. Официантка и старый повар хоть и находились в противоположном углу длинного ресторанчика, но это отнюдь не мешало им с нескрываемым любопытством наблюдать за нами и разворачивавшейся драмой. Я украдкой взглянула на Кастиэля, который буквально вжался в потёртый красный диванчик под прицельным взглядом Дина, и мне захотелось спрятать его ото всех. Он ведь не был ни в чем виноват.       – Прости, – почти не слышно сказала ему я, но даже еле различимый шёпот не укрылся от обострившегося слуха Винчестера-старшего.       – Что значит "прости"?! Он что, ещё и попросил тебя ничего нам не говорить? – Казалось, ещё одно необдуманное слово, и из его глаз вырвутся самые настоящие молнии. До этого вполне себе конструктивный диалог круто менял своё русло в сторону серьёзных разборок.       – Лина, зачем скрывать от нас такое? Почему сразу не сказала? А вдруг... – Сэм осёкся, и на его лице отразилась тревога, смешанная со страхом и сотней всевозможных домыслов насчет моей сверхъестественной беременности. Он даже не сомневался, что в моём случае всё не будет, как обычно, и простым токсикозом я не отделаюсь. Меня же больше пугал не процесс, а сам результат. Но молчать я не собиралась. Хотелось обороняться от нападок братьев, чьё кудахтанье разозлило меня не на шутку.       – Не сказала раньше, потому что сама узнала только вчера! – взгляд упёрся в суровое лицо Дина. Видимо, голос прозвучал достаточно убедительно, чтобы он прекратил мысленно расчленять моего суженого на маленьких ангелочков. – И не смей валить всю вину на Кастиэля! Никто из нас не хотел такого поворота событий прямо сейчас.       – Прямо сейчас?! А вы вообще хотели?! – Дин перевел дух лишь для того, чтобы продолжить. - Да я ни в жизнь не поверю, что этот лохматый чёрт ничего не знал, когда... – Он снова смутился, стоило ему заговорить о нашем с Касом сексе, но закончил с жаром и откинулся на жёсткую спинку диванчика, сложив руки на груди.– Короче, хрена с два я поверю! Вот!       – Дин, я, правда, понятия не имел, что это произойдет сразу, как только... – Кастиэль смутился даже сильнее, чем Дин. – Рядовых ангелов не полностью посвящают в суть небесных Пророчеств. Бог уже давно ни с кем из нас не говорил.       – Как ты тогда вообще узнал о Пророчестве? Оно же и о тебе тоже, – справедливо подметил Сэм, к которому самообладание вернулось первым.       – В Пророчестве нет конкретно моего имени. Избранником Предназначенной мог стать любой, кто готов был сделать Выбор и отказаться от своих крыльев. Я узнал об этом уже от своих братьев, которые, в свою очередь, услышали это от своих.       Дин всё ещё напряжённо разглядывал Кастиэля, наверное, мысленно проклиная друга за то, что он недоговаривал так много. И я не могла осудить брата за это.       – Если Бог не секретничает со всеми подряд, то кто тогда точно в курсе всего?       – Архангелы, – тихо отозвался Кас, и все вдруг умолкли, вспомнив нашего дорогого знакомого – Рафаэля. О нём уже давно не было вестей, и я по-прежнему всё ещё была жива, хоть сигел Бальтазара и защищал только моих братьев, что само по себе было довольно странно, ведь на меня, по словам Кастиэля, была открыта настоящая охота. А теперь я и вовсе была не одна... Выходит, либо Рафаэль ни о чем не знает и думает, что сигел по-прежнему работает. Либо у него появились более важные дела, чем убийство Предназначенной. И всё бы ничего, если бы на ум не пришла странная мысль, которая в связи с моими видениями о Преисподней не показалась мне такой уж нереальной.       – А что если меня защищают? – Никто из сидящих за столом не понимал, о чем это я. – Ну сами посудите, из этих своих видений, которые меня преследуют, мы узнали, что Королю Ада нужен ребёнок. И ребёнок этот внутри меня. А чтобы он родился, я должна быть жива. Кас, ты знаешь Рафаэля лучше всех. Если он так хотел помешать Предназначению свершиться, то разве стал бы теперь медлить, зная, что я уже беременна и беззащитна?       – Нет. – В любимых синих глазах я видела огоньки вспыхнувшего беспокойства. Кажется, он начинал понимать, к чему я клоню. Понял это и Сэм.       – А ведь Лина права. Кроули, а в том, что это именно он, сомнений нет, действительно на многое способен. Может быть, Рафаэль давно мертв, а мы и не знаем. Иначе почему нам не удаётся выйти на его след?       – Я всё узнаю, – с прежней решимостью ангела заявил Кастиэль, и на секунду я ощутила дикую скуку по его прошлой сущности. Нет, человек из него был прекрасный, но с исчезновением благодати он, казалось, растерял и собственную непоколебимость.       – И скажи-ка, пожалуйста, каким образом? – ровным тоном поинтересовался Дин, всё ещё недобро поглядывая на товарища. – Без своих сил ты же просто малыш в плаще.       Я, наверное, никогда не забуду лицо Кастиэля в этот момент. Безумно красивое в своей холодной сосредоточенности. Его абсолютно не задело едкое замечание Дина. Он придвинулся ближе к столу и серьёзно взглянул на моего старшего брата. От его взгляда не по себе стало всем, даже заносчивому Дину.       – Я лишился сил, но не знаний. Советую тебе хорошенько это усвоить, Дин.       Сэм, как обычно, поспешил развеять сгустившееся над столом напряжение и снова пустился в рассуждения, но Кас ещё долго смотрел в зелёные глаза напротив, пока их обладатель не сломался и не смирился окончательно с тем, что отныне и навеки я и Кастиэль - единое целое.       Наш завтрак, плавно и без особого аппетита перетёкший в ранний обед, закончился, и, оставив несколько мятых купюр рядом с недоеденной картошкой-фри Дина и недопитым чаем Сэма, мы наконец покинули закусочную под нескромные взгляды официантки и повара. Похоже, из всех, кто останавливался у них перекусить, мы были самыми странными посетителями. Особенно, если учитывать, что, кроме нас, за всё утро там никто больше так и не появился.       Дин шёл далеко впереди. Он первым покинул «У Марли» – не хотел лишний раз пересекаться взглядом со мной или Кастиэлем. Следом за ним шёл Сэм. Он тоже не оглядывался на нас, но я знала, что он на нашей стороне. Мы с Касом плелись в самом конце, отставая от них примерно на десяток шагов. Его рука заботливо обнимала меня за плечи, а я крепко держала его за талию, положив голову на плечо. Мне не нужны были клятвы или признания. Я без слов чувствовала, что он всегда будет рядом со мной. Будет моим ангелом-хранителем, что бы ни случилось. И какая бы беда ни нависла надо мной, я всегда смогу спрятаться под его крылом и остаться невредимой. Свято верить, что любящий мужчина способен ради своей женщины абсолютно на всё, меня научила мама.       Проходили дни. Братья не переставали разыскивать Рафаэля, но основные поиски теперь велись и в другом направлении. Нам нужен был Кроули, чтобы выяснить, действительно ли он помогает нам, если вообще можно было так выразиться. Кастиэль всё время пропадал неизвестно где. Я и не спрашивала. Не хотела раздражать его своими допросами. Он и без этого пребывал в постоянном напряжении из-за меня. Не докапываться до него удавалось не без труда, потому как моя привязанность к нему словно усиливалась с каждым днём. Я не находила себе места, когда его подолгу не было рядом. Мне начинало казаться, что Кастиэль снова пропал и уже не вернётся. Или что хуже, с ним случится беда. Иногда он просто забывал, что его тело больше не обладает способностью к регенерации. А когда он наконец объявлялся, большую часть моих мыслей занимали родители. Мои папа и мама.       Я всё думала и думала, сколько же всего вынес отец после смерти мамы. Сколько сил и времени убил на то, чтобы отомстить за неё. Чтобы сделать её смерть не напрасной. Если бы я знала, что когда-нибудь встречу мужчину, который полюбит меня так же сильно, что будет готов пойти на всё ради моего спасения, и что когда-нибудь смогу понять, почему отец так сильно желал отомстить убийце, я бы никогда не оставила его. С каждым днём Кастиэль всё больше напоминал мне Джона. Он не успокоится, пока не удостоверится, что моей жизни никто и ничто не угрожает. «Уверена, папа сделал бы всё, чтобы спасти маму, если бы только знал...»       Чаще, чем об отце, я думала только о том, какой была Мэри Винчестер. Мне не хватало материнского совета, поддержки женщины, которая родила на свет троих детей. И пускай ребёнок, которого предстояло родить мне, не был обычным, мне всё равно хотелось заглянуть в её светлые глаза и прочесть в них: «Всё будет хорошо, милая. Вот увидишь. Ты со всем справишься!». Увидеть бы её хотя бы ненадолго. Я бы тогда расспросила её обо всем, крепко обняла и наверняка бы расплакалась, как девчонка. «Мама, как мне тебя не хватает, ты бы знала...»       Сидеть в душном номере было просто невозможно. Последнее время мне становилось тесно в четырех стенах, если я находилась в их клетке дольше нескольких часов. Кастиэль сказал, это ангельская благодать дает о себе знать. В свою бытность ангелом он постоянно испытывал такой дискомфорт, если долго находился среди людей. Поэтому чисто интуитивно я старалась как можно больше быть на свежем воздухе. Становилось немного спокойнее и легче.       Уже по обыкновению своему я решила выбраться из душного номера на веранду и погреться в лучах весеннего солнца. Ласковые лучи нежно гладили кожу лица и шеи своим теплом, а лёгкий ветерок путался в распущенных волосах, раскидывая по плечам тонкие прядки. В одной футболке и джинсах, подставив лазурному небу опущенные веки, я растворялась в ласках природы.       Вдруг осторожное «У тебя всё хорошо?» раздалось где-то позади меня, и секунду спустя со мной поравнялся Сэм. На нём поверх синей клетчатой рубашки была надета тёплая куртка земляного цвета. Я посмотрела на него, а про себя подумала: «Неужели на улице так холодно? Я почему-то совсем не замёрзла».       – Ты почему опять без куртки? – недовольно спросил он, стянул с себя куртку и набросил мне на плечи. – Если Кастиэль узнает, что ты тут прохлаждаешься, он сначала мне голову оторвет, а потом тебе.       Я подумала, что Сэм преувеличивает, хотя его слова заставили меня улыбнуться. Впервые за весь день. Для большей убедительности я зябко поежилась и плотнее укуталась в полы его куртки, а Сэм будто только этого и ждал. Тонкие губы тут же растянулись в улыбке, похожей на мою, а взгляд каре-зелёных глаз смягчился.       – Спасибо, что носишься со мной, как курица с яйцом.       – Да ладно. Мне не сложно.       Он одной рукой сгрёб меня в охапку за плечи, и я положила на него свою голову. Мы просто стояли и смотрели, как вдалеке через дорогу от мотеля ветер колышет кроны деревьев.       – Ну, как продвигаются поиски ангелов и демонов? – я спросила его совершенно будничным тоном, как если бы интересовалась, как у него идут дела на работе в офисе. Услышала, как где-то над моей макушкой хмыкнул Сэм, а головой почувствовала, как плечи немного осунулись.       – Я бы мог соврать тебе сейчас, чтобы лишний раз не беспокоить, но ты всё равно поймёшь, что я тебя обманываю.       – Да уж, врать мы с тобой оба так и не научились. По-крайней мере, друг другу.       Брат горько усмехнулся. Желая утешить, я потерлась щекой о его плечо.       – Если честно, то найти самих ангелов и демонов не так трудно, как понять, что их остановит. С этим у нас пока совсем туго. Мы уже давно подключили Бобби, но даже он не особо чем помогает. Только, чур, Дину ни слова. Он старательно делает вид, что все идёт по плану, а не по пи... – Я никак не ожидала от Сэма такого чёрного юмора, поэтому шутливо стукнула его рукавом куртки в живот. Он тихо засмеялся в ответ.       – Может, я могу чем-то вам помочь? А то только и делаю, что бездельничаю да слоняюсь туда сюда.       – Ну, можешь помочь с переводом енохианских заклинаний, вдруг у тебя получится сейчас. – Сэм кивнул в сторону моего немного округлившегося живота, и я поняла, на что он намекает. – Гремуар я отдал Касу, но он какими-то своими делами занят. Не знаешь, кстати, где он пропадает?       – Нет.       – А то он не рассказывает ничего. Иногда, правда, звонит. Скажет что-то по делу и сразу отключается. Мы с Дином его никак поймать не можем.       – Я не спрашиваю, куда он уходит.       – Ладно, – и мы замолчали. Надолго. Пока я снова не спросила:       – И всё-таки. Может я могу внести какой-то более существенный вклад в дело?       – Какой например? Не можешь же ты просто пойти и поговорить с Королём Ада? – как только Сэм произнес эти слова, тут же сильно пожалел об этом. Его мягкие и спокойные черты лица вдруг сделались непривычно острыми. – Лина, нет! Ни за что! Ты поняла меня? Ты не сделаешь этого. Просто пообещай мне, что не пойдёшь к Кроули!       Но я его уже не слушала. «Как же мне это раньше в голову не пришло? Зачем искать обходные пути, если главный свободен и только и ждет, что я по нему пройду? Да, возможно, это рискованно и в какой-то степени безрассудно. Но у меня нет времени на рассуждения». В тот миг, когда Сэм искренне высмеял эту глупую затею, я всё для себя решила.       – Обещаю. Не переживай, – и для пущей убедительности добавила: – Я же беременная, а не умалишённая. Лезть самой на рожон будет, как минимум, глупо и, как максимум, опасно.       Сэм какое-то время смотрел с явным подозрением, пытаясь разглядеть в моём лице признаки откровенной лжи, и, видимо, соврать у меня получилось на редкость убедительно, потому как полминуты спустя он уже заметно расслабился. Я поспешила заболтать его предсказаниями синоптиков, которые клятвенно заверяли, что в ближайшее время наступит резкое потепление и чуть ли не преждевременное лето. Сэм оживился.       – Блин, не знаю, что там с глобальным потеплением, но было бы здорово. Можно даже устроить отдых на природе, раз тебе так тяжко живётся в цивилизации.       Говорят, беременные крайне ранимы и обижаются на всё подряд. Ну, я, конечно, не обиделась на Сэма за уместную остроту, но всё же ткнула его под ребро. Он невольно дёрнулся и басовито хохотнул.       – А ведь, правда, было бы круто. В конце концов, должны же мы хоть немного передохнуть от...       – От всей этой сверхъестественной херни, – очень вовремя ввернул Сэм, и я не удержалась от смеха. Пришлось даже слезинки в уголках глаз утирать.       – Ты чего ржёшь?       – Ты просто так смешно выглядишь, когда выражаешься.       – Ну, очешуеть! – на этот раз он уже специально использовал фирменное ругательство Дина, чтобы послушать, как я снова засмеюсь.       – Всё, Сэм, прекращай. Тебе не идёт. Заткнись! – пока он извергал различные ругательства, я хохотала, избивая его пустыми рукавами огромной куртки. – Ну, всё, хватит!       Он медленно отходил назад, прикрываясь от ударов. Мы просто дурачились как дети, и это было так по-нашему, что я тут же почувствовала, как мне не хватает этой лёгкости и ребячества. Вдруг Сэм резко остановился и поймал рукава курки.       – А тебе не идет быть беременяшкой, но я же не возникаю.       Затем резко бросил их и побежал вдоль веранды мимо соседних номеров.       – Ах так! – крикнула я и, театрально разобидевшись, со всем благородством подарила ему несколько секунд форы, прежде чем нагнать, схватить за шею и хорошенько растрепать его роскошные волосы.       Женщины – удивительные существа. Особенно, когда беременны. Мы можем быть одновременно будущими мамами и маленькими девочками. Пожалуй, это будет даже покруче енохианской магии.