Предназначенная ангелу

      Когда Кастиэль сообщил, что моя беременность продлится семь недель, с момента зачатия прошло около двух недель, а значит, отведённый мне срок сократился почти на треть. Я старалась не впадать в отчаяние, но хранить оптимизм, зная, что предстоящий месяц может быть последним в жизни, становилось всё труднее. Как и отделаться от глупой привычки перед сном мысленно зачёркивать день за днём в воображаемом календаре.       Я подолгу не могла заснуть. Поначалу Кастиэль переживал, что мне не спится и как мой недосып скажется на ребёнке, но спустя пару бессонных ночей я научилась мастерски делать вид, что безмятежно сплю. В эти минуты было сложнее всего не дать воли страхам, которые по ночам с особым остервенением рвались наружу. В эти чертовски долгие минуты Кастиэль (я знала) не мигаючи смотрел на меня, одними подушечками тёплых пальцев касался моего лица и гладил волосы. Он делал так каждую ночь. А когда я пыталась «засыпать» к нему спиной, прижимался ко мне всем телом и утыкался носом в затылок. Мне хотелось выть от одной только мысли, что через каких-то пять недель я, возможно, уже не смогу ощутить кожей, как замедляется и становится глубже горячее, сонное дыхание Кастиэля. Каждая ночь рядом с ним была сладостной пыткой. Но была от всего этого и некая польза – каждый час без сна, проведённый в плену мрачных мыслей и любимых рук, по капле наполнял чашу моей решимости встретиться с Королём Ада.       В очередной раз задумавшись о том, как же мне всё это провернуть, я не с первого раза услышала вопрос Кастиэля, уже порядком набивший оскомину.       – Ты в порядке?       – А? Да, я просто... Порядок. – Вложив во взгляд искреннюю нежность и как можно больше веры в свою ложь, я улыбнулась, и Кастиэль ответил мне тем же.       Он лежал на нашем дряхлом диванчике и домучивал перевод всё того же энохианского гримуара, собравшего на своих страницах не одну тысячу самых разных преданий о сверхъестественных существах. Кастиэль, как и мои братья, не терял надежды отыскать подтверждение своим мечтам о благополучном исходе моих родов. Я же лежала на кровати и делала вид, что погружена в изучение «Психологии грудничков». Жаль только, не было в этой книге раздела о воспитании нефилимов. Поэтому бесполезное чтиво было скорее удобной маскировкой.       — Ну что, нашёл что-нибудь стоящее?       — Ничего, что могло бы тебя обрадовать, – устало выдавил Кас и потёр переносицу. – Я больше не могу читать весь этот ужас. Все эти женщины... Если бы они только знали, чем обернётся для них сношение с сыновьями Господа.       – Ну, им, видимо, никто не читал лекций о контрацепции. Хотя о прерванном половом акте даже в Библии говорится. – Кас прекратил наминать глаза и с удивлением поднял их на меня. Мне на секунду даже стало стыдно, почти как в те времена, когда он ещё был девственным ангелом. – Что? Ну да, в универе я ходила на факультатив по основам сексологии, и лекции две-три были как раз об истории контрацепции. Вроде там говорилось что-то про двух братьев и жену одного из них.       – Онан. Родной отец принуждал его к соитию с женой родного брата. Он низвергал себя на землю, чтобы не дать ужасному греху продолжение.       – Точно! Вот тебе и ППА. Но, увы, не нам с тобой рассуждать о методах контрацепции, – я усмехнулась и с усердием погладила уже округлившийся животик. Кастиэль согласно хмыкнул. – Хотя вы, ангелы, могли бы и предупреждать дам о возможных последствиях, прежде чем свои крылья на гвоздь вешать и в постель ложиться.       В лучших традициях Дина я сначала пошутила и только потом подумала головой. Фактически обвинила Кастиэля в том, что он не предостерёг меня от смертельной участи.       – Ты винишь меня в том, что родишь дитя ценой собственной жизни? – глухо спросил Кастиэль, напрягшись всем телом. Он застыл, точно каменное изваяние, от которого я почему-то не могла оторвать глаз, как ни старалась. Хотя смотреть на него было невыносимо.       – Кас, я не это...       – Но ведь я сам не знал, что так будет. – Он не кричал. И крик его я восприняла бы легче, чем зазвеневший в голосе металл. Васильково-синие глаза сделались серыми и печальными. – Ни одному ангелу не было известно, как именно нефилим приходит в этот мир, потому что Бог, как оказалось, просто напросто испугался и уничтожил первого и единственно рождённого нефилима.       – Бог испугался? Но чего?       – Того, кем могло стать это дитя и что оно сотворило со своей матерью ещё в родах. – Я нарочно больно прикусила себе язык за треклятое любопытство. Ответ Кастиэля проделал в моей грудине сквозное отверстие размером с пушечное ядро. Дрожащим голосом он продолжал, но теперь его слова я слышала будто сквозь толщу воды: – Зачистка избавилась от всех нефилимов ещё в утробе матерей, и всё, что было известно о нефилимах, – что такой мощной силе не позволено существовать. Но когда Бог... когда он избрал тебя для своего Предназначения, я решил, что ты, должно быть, особенная. Значит, ты достаточно сильна, чтобы выносить его наследника, а значит, достойна жизни за подаренную Ему жизнь. За сотворение священного чуда.       – Кастиэль...       Но он не слышал меня. Резко вскочив с дивана, Кас не сделал ни шага в сторону, но тело его дрожало и не слушалось хозяина. Он был одержим. Своими эмоциями. Видя его таким, усидеть на месте я не смогла. Подошла к нему и попыталась дотронуться до лица, но Кастиэль оторачивался от меня и болезненно жмурился. А затем ловко перехватил мои запястья и...       – Я верил в милосердие своего Отца и... – он запнулся, устремив блестящие от слёз глаза в потолок, после чего взглянул прямо на меня, и в ответ тело мгновенно прошило током. – Я совершенно забыл, как жесток и беспощаден он бывает к своим детям. – Вдруг Кас опустился передо мной на колени и сжал мои ладони. – Прости меня, Анжелина. Я не хотел для тебя такой участи... Я не хотел! Не хотел! Кастиэль плакал, а у меня разрывалось сердце. Упав за ним на колени, я схватила его мокрое от слёз лицо в свои руки и закричала:       – Прекрати, слышишь! Прекрати хоронить меня заживо! Я здесь! Прямо перед тобой. И если ты больше не веришь в то, что всё это не зря, тогда за нас двоих верить буду я! Этот малыш не даст мне погибнуть, Кас. Он любит меня. Я знаю... – задрав безразмерную футболку до груди, я положила его ладони себе на живот, и голубое сияние, как обычно, подсветило кожу изнутри. – Он и тебя любит. Видишь?       – Вижу...       Не сказав больше ни слова, мы крепко обнялись, насколько позволял мой живот, и ещё долго не отпускали друг друга. Произошедший между нами разговор выжал все соки. Голова разболелась так, что пришлось прилечь отдохнуть. На час или два меня затянуло в беспокойную полудрёму. Кастиэль, вероятно, решил проветриться, потому что когда я проснулась, в номере его не было. Возиться с ужином не хотелось, поэтому решила, что сойдёт и всеми любимая пицца. Номер доставки я уже знала чуть ли не наизусть, поэтому оставалось только выяснить у братьев конкретные пожелания на сегодняшнюю доставку.       – Не поняла, – буркнула я себе под нос, когда дверь их номера оказалась заперта. Применила даже наш фирменный винчестерский пароль из комбинации стуков, но и он не дал результата. Моих братьев просто не было в номере. Но куда же они подевались?       — Тебе тоже не открыли?       Это был Кас. Он незаметно подкрался со спины, и от неожиданности я даже вздрогнула.       – Нет. Похоже, они свалили куда-то под шумок.       – И явно ушли не на своих двух. – Вслед за Кастиэлем я оглянулась на стоянку и не нашла там нашу красавицу Импалу. – Интересно, как давно их нет?       – А мне больше интересно, где они есть.       К сожалению, беззаботность не была моей отличительной чертой. Стоило хоть одной неясной догадке возникнуть в голове, безумная карусель, что пылилась на задворках сознания, со скрипом приходила в движение и начинала прокручивать одну страшную мысль за другой.       «Что, если братьям удалось вычислить Кроули, и они решили без моего ведома разобраться с ним и навечно упрятать в тартар?» Меня такой расклад совершенно не устраивал. И хотя в таком случае все проблемы, а именно дурацкая ментальная связь с Королем Ада и его шестёрками, его намерение отобрать у меня ребёнка для своих поганых целей и чёрт знает что ещё, решились бы сами собой, помимо всего этого у меня оставалась целая куча вопросов, ответы на которые мог дать мне только живой Король.       – Родная... – голос Кастиэля, раздавшийся над самым ухом, и его быстрый, но нежный поцелуй в шею вывели меня из транса. Я мягко расслабилась в кольце его крепких рук, что обнимали меня со спины. Кастиэль говорил тихо, а я слушала, прикрыв глаза и прижав затылок к его груди. – Не переживай. Всё будет хорошо. Уверен, что Дин и Сэм не стали бы решать серьёзные вопросы, не посоветовавшись с нами, в особенности с тобой. Ты же их единственная родная сестра. Навредить тебе они точно не смогут, но ради твоего спокойствия, уверен, сделают, что угодно. Так что гони все переживания прочь и просто довериться им. Они не подведут.       – Наверное, ты прав. Пойдем к себе. Закажем пиццу, а то мы ужасно проголодались. – Я погладила живот и облизнула губы. Кастиэль понимающе улыбнулся и не стал возражать.       До самого вечера, пока не стемнело, мы валялись на кровати, болтали ни о чём и ели пиццу, словно самая обыкновенная парочка будущих родителей самого обыкновенного в мире ребёнка. Когда с «пищей итальянских богов» было покончено, Кастиэль устроился поудобнее возле спинки, подмяв под поясницу большую подушку, а я развалилась на кровати, положив голову чуть выше его колен, и разглядывала хитросплетения линий на его левой ладони. Правой он задумчиво перебирал волнистые прядки моих волос.       – Как думаешь, это мальчик или девочка? — робко спросила я после затянувшегося, но не тяжёлого молчания и затаила дыхание в ожидании ответа.       – Не знаю. Но кем бы этот малыш ни был, для нас он будет самым чудесным ребёнком на свете. Мы будем любить и оберегать его, несмотря ни на что. И никто и ничто нас не разлучит.       – Никто и ничто...       Когда все стрелки часов пересекли отметку с цифрой «десять», на пороге нашего с Касом номера нарисовались мои «блудные братья». Оба пребывали в крайне приподнятом настроении, что настораживало не меньше, чем полное его отсутствие.       – Что, голубки, весь день бока отлеживаем, да? — прогремел Дин и одарил нас широкой улыбкой. Когда следом за ним в номер с таким же воодушевлением на лице зашёл Сэм, происходящее стало нравиться мне ещё меньше.       – Как ты себя чувствуешь?        Бросив на Сэма строгий, полный нездорового подозрения взгляд, я сузила глаза и произнесла почти-угрозу:       – Если вы двое сейчас же не расскажете, что у вас с лицами, я рискую разродиться прямо здесь и сейчас!       Братья непонимающе переглянулись и долго не могли решить, кому же держать ответ – хотелось обоим. И уже это вывело меня на новый уровень тревожности. В итоге после привычного разрешения споров при помощи «камня-ножниц-бумаги», где Дина снова переиграл Сэм, последний набрал в грудь побольше воздуха и торжественно заговорил:       – Все мы знаем, что очень скоро наш состав пополнится, и это кардинально изменит нашу жизнь. Поэтому всем нам следует хорошенько подумать над тем, какой она станет и какой должна быть. Собственно, этим мы с Дином и занимались вчера и сегодня...       – Забавно. А я думала, мои братишки голову ломают над тем, как же мне родить нефилима и при этом не отдать Богу душу. Ну, или кому она там достанется, учитывая мой послужной список...       – А тут и думать даже нечего, – отмахнулся Дин. – Ты выживешь. Не обсуждается!       И пока я не выдавила из себя некое подобие улыбки, Дин не перестал гипнотизировать меня ты-будешь-жить взглядом. Сэм продолжал свою речь:       – Так вот... О чем это я? Ах, да! Перемены... Так или иначе, они настанут и очень скоро.       Дин не смог удержаться и решил вставлять по её ходу свои пару центов. Сэм на удивление и не возражал.       – Поэтому мы решили не тянуть кота за яйки и сделать ещё не родившейся племяшке небольшой презент.       – Так сказать, задобрить её. Или его.       – Ну, чтобы он или она...       – Да неважно кто, главное, что Винчестер!       – Чтобы малыш Винчестер не разнёс нашу планетку ко всем чертям.       – Ну как? Есть идеи, что это?       Их не было от слова совсем. Мы с Кастиэлем просто сидели на кровати, обалдело глядя то на Дина, то на Сэма, пока я не лишилась остатков терпения.       – А можно без всего вот этого и сразу к сути дела? А то, боюсь, не выдержу интриги, которую вы тут напустили.       – Ну ты и зануда. Ладно, – наконец сдался Дин и ткнул Сэма в бок. — Показывай.       Сэм, проверив все имеющиеся на его одежде карманы, достал из внутреннего в куртке что-то маленькое и блестящее. Только когда это «что-то» было запущено в меня, успешно поймано и внимательно рассмотрено вблизи, я поняла, что держу в руках два маленьких железных ключа, сцепленных одним кольцом.       – От чего они? – Кастиэль словно прочёл мои мысли. Я даже обрадовалась, потому как не была до конца уверена, что произнесу что-то членораздельное.       Дин улыбнулся нам, как Чеширский кот.       – Хотел бы я обрадовать вас и сказать, что это ключи от одноместных апартаментов под землей, где разлагается труп Его Адского Величества, но нет...       Его нервное возбуждение выливалось в дурно пахнущие шуточки. В ожидании более вразумительного ответа я перевела взгляд на Сэма.       – Это ключи от вашего нового дома, – просиял он в ответ на мой безмолвный вопрос.       – В смысле... нашего дома? Какого ещё дома? Кас...       – Я пока не лучше тебя понимаю, что вообще происходит, – растерянно пробормотал он, разглядывая моих братьев. – Я правильно понял... Вы что, купили нам дом?!       Чем дольше будущие дядюшки моего чада молчали, тем сильнее мне казалось, что станут они ими раньше срока.       – Мне другое интересно... Где вы на это деньги взяли? Только не говорите, что банк ограбили! Ай! – Что-то с силой толкнуло меня изнутри, и я вскрикнула, невольно схватившись за живот. Все присутствующие напряглись и дёрнулись в мою сторону. – Спокойно, няньки.       – Это то, что я думаю? – Кастиэль смотрел на меня с восхищением.       – Малыш толкнулся?       – А может, это газы?       – Дин! – в один голос его окликнули сразу три человека, но Винчестер-старший даже не смутился.       – Что? На форумах мамашки и не такое пишут... – Он брезгливо поморщился, вспомнив что-то одному ему известное. Я не знала, чему удивляться больше: тому, что он вообще сидел на форумах для мамочек, или тому, что браться купили нам дом.       – Вы не уходите от темы-то. Откуда у вас деньги на дом?       – Не боись, – успокоил меня Дин. – Никого мы не ограбили. И даже по дороге к вашему гнёздышку не сбили пару бабушек, не перекусили маленькими девочками и не перестреляли всех соседей в радиусе мили.       – Тогда откуда?       – Да какая тебе разница! Дом ваш на законных основаниях.       Дин и не думал мне ничего объяснять. Тогда я снова обратилась к Сэму одним только взглядом. Поймав его на себе, он почему-то занервничал.       – Мы с Дином решили, что пора нам завязывать скитаться по мотелям и спускать на это все деньги. Их стоит потратить на более необходимые вещи.       – Это какие, например? – в моем голосе вместо радости звучало неприкрытое раздражение.       Сэм смутился ещё сильнее. Его губы сжались. Он решал про себя, озвучивать ему свои соображения или нет.       – Ну там, всякое... Памперсы, игрушки, детские смеси... Что там ещё нужно младенцам.       – Ты серьёзно что ли?!       Я не верила своим ушам. «У меня прямая связь с Адом, Король которого заявил, что собирается всеми возможными и невозможными способами заполучить моего ребёнка, чтобы воспитать из него смертоносного монстра, а мои братья, знаменитые охотники, остановившие Апокалипсис, задумываются о памперсах и смесях. Мир, не стесняйся, заказывай для себя панихиду!»       За брата вступился Винчестер-старший.       – А что? Сэм прав. Когда племяшник появится на свет, будет трудновато колесить по стране. У ребёнка должен быть дом. Которого у нас никогда не было. В стенах которого он будет чувствовать себя в безопасности. Разве не безопасность у нас сейчас в приоритете?       Мне трудно было оспорить его слова хотя бы потому, что они тронули меня до глубины души, но я должна была напомнить братьям, что жду необычного ребёнка.       — Ты прав, конечно, но поймите уже наконец... Тот, кого я вынашиваю под своим сердцем, способен устроить Апокалипсис, который вам предотвратить не удастся. И это не просто милый маленький пупсик со сморщенными ручками и крохотными глазками. Это Великое Дитя! Чёрт, да его появления на свет ждут на небесах и даже в аду. А мне и подумать страшно, что оно может уничтожить всё то, что мне дорого. Я не...       – Но, даже зная всё это, ты всё равно не сможешь любить своего ребёнка меньше, чем любая другая, самая обыкновенная мать... — перебил меня Сэм, и на этот раз мне нечего было ему сказать.       Он был прав. Несмотря ни на что, внутри меня вместе со всеми моими страхами и сомнениями жила огромная любовь. Какое-то время мы вчетвером просто молчали, и в этом молчании сами того не зная, заключили между собой негласный договор. Он обязал нас сделать всё возможное, чтобы ещё не рождённая кроха ни в чём не нуждалась, и если для её блага Винчестерам придётся пустить корни в одном из штатов просторной Америки, то так тому и быть.       – И всё же... Как вы заполучили дом?       Дин понял, что я не уймусь, поэтому пришлось посвятить меня в некоторые тонкости приобретения недвижимости.       – Один не очень честный риелтор обязан нам по гроб жизни за то, что мы спасли его тощую задницу от адских псов.       – Так что, когда мы обратились к нему с просьбой вернуть должок, он в качестве благодарности любезно предоставил нам двухэтажный коттедж в Мидлтауне, штат Огайо.       – Значит, Огайо? – впервые за долгое время подал голос Кастиэль и взял меня за руку. Им, как и мной, сейчас владело чувство, знакомое тем, кто когда-нибудь принимал судьбоносное решение, – трепет перед грядущими переменами.       – Похоже на то.       – А что насчёт безопасности, которая у нас в приоритете?       Я понимала, о чём спрашивал Кастиэль. Опасно было оседать на одном месте надолго без сильной магической защиты. И Сэм, как оказалось, тоже понимал это.       – Не беспокойся, Кас, на этот счёт мы тоже позаботились. Есть у нас одна знакомая ведьма, и это я не про характер...

***

      Мидлтаун, небольшой городок, известный тем, что именно здесь в сорок девятом году родилась певица и актриса Дебра Монк, с населением в пятьдесят одну тысячу человек и высотой в двести метров над уровнем моря, встретил нас лазоревым небом и ярким, поистине майским солнцем, которое уже успело войти в зенит.       Я долго не могла свыкнуться с мыслью, что теперь у меня будет свой собственный дом, что больше не придётся ютиться в этих грязных придорожных мотелях или ночевать в Импале; мне не верилось, что у Винчестеров наконец-то появится свой дом, куда они смогут возвращаться после изнурительной охоты и где их всегда будут ждать вкусный ужин, тёплая постель и родные люди.       Коттедж, возле которого мы остановились, проехав почти весь Мидлтаун с севера на юг, ни чем не выделялся из массы стоящих по бокам от него коттеджей. Светло-зелёная, фисташкового оттенка краска покрывала стены до самой крыши, отделанной белоснежной металлочерепицей. Пластиковые окна, занавешенные лёгким тюлем, не раздражали глаз и располагались точно по центру каждой из комнат, что были в доме: кухня, гостиная, две спальни и детская. Дом, который достался моим братьям абсолютно бесплатно, мог бы сойти с аукционного молотка не за одну сотню тысяч, но, как известно, дороже собственных денег ценится только собственная жизнь.       – Ну что, ты готова? – спросил меня Сэм, когда мы все поднялись на крыльцо, где, к своему удовольствию, я обнаружила небольшие двухместные качели, скромно обустроенные в углу веранды.       – Думаю, да.       Дрожащими пальцами я попыталась вставить в замочную скважину нужный ключ, но он вдруг выскользнул из моих рук, и связка со звоном ударилась о деревянный пол. «Это должно что-то значить, или я просто криворукая?»       Кастиэль поспешно поднял ключи и, быстрым взглядом окинув моих братьев, обратился ко мне.       – Хочешь, я открою?       – Давай.       Может, так и должно было быть. Кастиэль должен был открыть дверь в нашу новую жизнь, как однажды он открыл для меня дверь в свой мир.       Ключ вошёл легко, сделал два оборота вокруг оси, и дверь подалась вглубь дома, приглашая войти. Внутри было светло и чисто. Мебель, предусмотрительно накрытая полиэтиленовыми чехлами, стояла на своих местах, так что лучшего расположения для неё никто бы не смог придумать. Гостиная, совмещённая с кухней, была обставлена достаточно просто, но со вкусом, и на первый взгляд имела всё необходимое для уюта и комфорта. Наверх из коридора вела лестница из тёмного, покрытого лаком дерева с причудливо-округлыми перилами. По ступенькам со второго этажа спускался светло-бежевый ковёр.       Пока братья исследовали первый этаж и двор, я поднялась наверх и заглянула в первую попавшуюся комнату. Не удивительно, что меня притянуло именно в детскую. Приоткрыв дверь, я увидела то, чего у меня никогда не было, — мир беззаботного детства. Здесь было много плюшевых игрушек, полки, на которых рядами стояли самые разные сказки в красочных обложках, какие-то фигурки и самое главное — в углу возле окна стояла детская кроватка.       Я знала, что в ней никого не было, но пересилить необъяснимый страх и просто заглянуть в неё я не могла. Боялась, что как только коснусь кроватки, жизнь покинет меня, прежде чем ребёнок появится на свет... Едва успев осознать эту мысль, я ощутила, как малыш снова тревожно зашевелился внутри. Тревога нарастала с каждой секундой, что я находилась в этой детской. В какой-то момент мне даже перестало хватать воздуха. Я бросила на пол вязаную куколку, что взяла с полки, и вылетела из комнаты, пообещав себе не заглядывать в неё без особой надобности.       Когда спустилась в гостиную, парни уже сняли с мебели весь полиэтилен и по-хозяйски расселись на ней. Дин даже позволил себе закинуть ноги на журнальный столик, но под давлением неодобрительного взгляда голубых глаз поспешил их убрать.       – Ну, что скажете? Ваша душенька довольна? – смешливо поинтересовался он, откупоривая бутылку шампанского, на покупке которого сам же и настоял, хотя все знали, что Винчестер-старший терпеть не мог эту «сладкую бурду с пузыриками».       – Надо сказать, дом и впрямь чудесный. Спасибо.       Изобразив на лице убедительное подобие улыбки, я постаралась вложить в объятия с братьями искреннюю благодарность, но образ детской кроватки-убийцы до сих пор маячил перед глазами, а в груди холодело от ужаса.       – А по твоему лицу так и не скажешь, что ты рада, – подметил Дин, скривившись от газов шампанского, что ударили ему в нос. – Фу ты, чёртова виноградная бодяга для аристократов.       – Я же говорил, надо было пиво брать. Но тебе же надо было выпендриться. У нас же новоселье и всё такое... – довольно удачно передразнил брата Сэм, и мы с Касом не удержались от улыбки.       – Ты поговори мне ещё тут, лосяра. Я вот возьму сейчас и за шиворот эту дрянь газированную тебе вылью. Глазом моргнуть не успеешь! – Дин уже потянулся с бутылкой к Сэму, но тот просто убрал его руку и беззлобно усмехнулся. Задира быстро успокоился и, откинувшись на спинку дивана, с явно демонстративным отвращением принялся потягивать шампанское сквозь плотно сжатые губы.       – Не стой, как бедный родственник, садись. – Сэм сидел в кресле и предлагал мне присесть на диван, где уже расслабленно полулежал Дин и скромно восседал на подлокотнике Кас. – Теперь всё здесь твоё. Можешь хозяйничать.       – Но не слишком.       Я всё же села рядом со старшим братом и ехидно взглянула ему в лицо.       – Этот дом принадлежит мне и Кастиэлю, так ведь, Дин?       – Ну, если верить бумажкам, то да. Но...       – Значит, он не твой, так?       Глаза брата округлились от моей наглости.       – Ну, допустим. Но ты же не выгонишь на улицу родного брата, правда?       – Посмотрим на твоё поведение. – Я хитро улыбнулась, краем уха услышав злорадный смешок Сэма. – Ты тоже не расслабляйся, лохматый. Будете помогать мне и Кастиэлю по хозяйству, и мы, так уж и быть, не станем брать с вас деньги за проживание.       – Не, ну ты глянь на эту Госпожу, Сэмми. Мы ей, значит, дома дарим, а она с родных братьев деньги спрашивать собралась! Вот это наглость!       – Полностью согласен с Линой, – сквозь сдерживаемый смех произнёс Кастиэль и приобнял меня за плечи.       Дин, услышав это, состроил кислую мину, недовольно выпятив губы.       – Ну, ещё бы ты был против, пернатый подкаблучник. Вот правду говорят, муж и жена – одна...       – Не лучшее сравнение, Дин, – благоразумно прервал его Сэм, и мы дружно посмеялись над этой народной мудростью. Однако что-то неуловимое в голосе и реакции Кастиэля насторожило меня.