С медицинской точки зрения.

Ночью начался дождь. А когда начинался дождь, у Джона иногда начинала болеть голова. Причем, чаще всего оттого, что Фредди упивался просыпавшейся в нем тягой к творчеству и шастал по квартире до четырех утра. Потом он садился в кресло и записывал в блокнот все, что напридумывал в процессе интенсивной ходьбы. Впрочем, Джон, уже не раз выслушавший «Да ладно вам, чего вы придираетесь? Тейлор вон тоже вечно ныл!» по поводу творческой бессонницы, сегодня вспомнил не к слову упомянутого друга и вновь озаботился вопросом их взаимоотношений с Брайаном. Поэтому ровно в девять он оккупировал телефонный аппарат в прихожей и принялся методично накручивать телефонный номер Мэя. В полдень он не выдержал, раздраженно звякнул трубкой и отправился в комнату. - Фредди, ты меня извини, конечно, но у них уже сколько отключен телефон! Я не могу тут больше сидеть, я одеваюсь и еду к ним, ты же в это время волен делать все, что тебе угодно! - А вдруг они там любовью занимаются, а тут ты, такой красивый и аристократически-бледный от волнения? Джон замер на пути от телефона к шкафу и угрюмо посмотрел на Фредди: - Душа моя, ты сам веришь в то, что говоришь? Нет, ну вот серьезно, что ты обо всем этом думаешь, что отказываешься поехать к ним? Фредди со вздохом отложил блокнот, убрал ногу с ноги и скрепил пальцы в замок: - Послушай… Что бы там ни происходило, мы не сможем помочь. - А вот ты и ошибаешься! Вот подумай сам: они наверняка же переспали с бухты-барахты, вон Брай даже сбежал из дома в черт знает каком состоянии – явно ведь не от счастья и долгожданного секса; они же даже не знают, наверное, как быть друг с другом! Без понятия, где сейчас Роджер, но всех, у кого он мог бы быть, я обзвонил, поэтому еще выше вероятность, что он там же, где и Брай. Тебе не кажется, что у них дома минимум тягостное молчание царит? - А телефон как же? - Может, забыли еще давно включить? Вспомни, ты сам не мог им дозвониться еще за день до того, как к нам приполз Мэй в никаком виде! Раздраженно взмахнув руками, Фредди встал и отправился в ванную: - Собирайся! Умеешь же убеждать, чертовка! Примерно через час они стояли возле дома Брайана и Роджера под одним зонтом и безмолвно смотрели друг на друга. Потом Джон все-таки сказал: - Мы так и не придумали, как им помочь. - Тогда давай быстро сейчас это сделаем, а то погода не располагает к долгому философствованию на улице. - Отлично. Прежде всего, необходимо понять, какие у них сейчас могут быть проблемы. Если логически, то я предполагаю следующее: им сложно смотреть друг другу в глаза, они не знают, о чем говорить, я уже не беру в расчет то, что им страшно друг к другу прикасаться. - Им нужно все обсудить, - резюмировал Фредди. - Не только. Еще научиться не бояться тел друг друга, но это будет, только если они поймут, что у них самих в головах. - Вечер откровений? - Вполне. Кажется, я даже знаю, как именно им стоит его провести, чтобы все трудности убрать. - Восхитительно, тогда пошли быстрее, а то я уже замерз. - Сказал бы честно, что тоже уже волнуешься… - пробурчал Джон в спину проскользнувшего в подъезд Фредди. *** Брайан аккуратно поставил на табурет возле дивана горячий чай и баночку меда. - Ты бы лучше ко мне не подходил, у меня ангина, я сейчас заразный, как не знаю кто, - просипел Роджер, беря градусник. - Вот еще! Лежи и не выступай: ты сейчас не то, что встать – лекарство выпить не сможешь сам! Тошнит же жутко, ага? И правда – стоило только Роджеру попытаться поднять голову, как в глазах потемнело и стало дурно. - Черт, правда… - Я сейчас еще таблетки принесу. Брайан исчез на кухне, закопошился по полкам и шкафчикам, собрал все, что смог найти и принялся искать аннотации. И где-то посреди разворачивания первой просто замер и нервно вздохнул. Он не знал, что делать с Роджером. Тактика сапера «Если можно это не трогать – лучше и не трогай» пока что шла на ура, но он понимал, что долго не продержится. К тому же, его добивало собственное двойственное отношение ко всему произошедшему: с одной стороны, он был влюбчивым и впечатлительным парнем, и не мог не признать, что Роджер ему особенно дорог, но с другой – то, что между ними произошло, было жутко болезненно, и он отнюдь не горел желанием вновь повторить. В любом случае, сейчас ему следует помочь пребывающему в не самом лучшем состоянии другу – для начала стоит помнить об их дружбе, да. Но ему придется за ним ухаживать, постоянно с ним контактировать и физически тоже, а как он это воспримет – кто бы только знал… Потому что воспоминания о боли не казались уже такими страшными, и даже порой возникала мысль о том, что не так все и катастрофически, можно и перетерпеть, - и чем эти мысли обернутся, лучше было даже не предполагать. Вдобавок ко всему этому в памяти постоянно всплывали обрывки разговоров и ситуаций, которые выставляли Тейлора в самом лучшем свете – вполне знакомое каждому влюбленному положение дел. «Мэй, смотри, я купил бисквит, как ты любишь»; «Брай, два ночи и мне завтра на зачет, перестань, пожалуйста, играть!.. Хорошо, надеюсь, за полчаса ты пресытишь свое вдохновение»; «Что-то ты сегодня поздно. Пойду, разогрею ужин»; «Брай, с твоей рассеянностью тебе надо было заводить кактус. Да не дергайся ты так, полил я твой цветок»; «Держи, через знакомого достал хорошие струны»; «Нет, это подарок»… Чертов Роджер, ну как можно быть таким хорошим?! Так, ладно. Ночью он подумает об этом, если уж так хочется, но сейчас надо просто взять таблетки и пойти в гостиную. Когда он возвращается в комнату с лекарством, блондин спит, неловко подобрав под себя руку, и его дыхание сквозь слегка приоткрытый рот тихое, но резкое и частое. Хотя, конечно, не такое частое, как стук в дверь.