С медицинской точки зрения.

POV Брайана. - Брайан? - …Да? – нерешительно начинаю я, и, черт, кажется, выгляжу при этом чересчур жалостливо. - Давай пойдем спать сейчас, пожалуйста? Вот и все. На что я надеялся?.. И что я наделал?.. Ребра словно сдавливает, и я не могу нормально вдохнуть. Через несколько мгновений он вопросительно наклоняет голову, как любопытная пташка. А я, кажется, забыл моргать. Думаю, именно поэтому так щиплет глаза. Он еще ждет ответа?.. Да, точно. Пожалуйста, пусть голос не звучит умирающе! - Как скажешь. Просто встать с дивана. Просто дойти до своей комнаты. Тогда - в постели, под одеялом, в темноте, вдали от чужих глаз - можно будет все. А сейчас – сдержаться и просто дойти до своей комнаты. Зачем он идет за мной?.. - Будем спать вместе, - терпеливо поясняет он в ответ на мой взгляд. Садист. Ты просто маленький гадкий садист. Делай, что хочешь. Мое дело – улечься лицом к стене и отодвинуться подальше. Думать о чем угодно. Не вслушиваться, как ты ложишься рядом, как шуршит под тобой простыня. И думать о другом. Вот, например, взять астероиды. Как раз небольшой доклад нам задавали сделать, хорошо… Наизусть, ясное дело, мистер Энинг иначе не задает. Итак, астероид 4 Веста относится к списку первых тридцати астероидов, является одним из крупнейших в главном астероидном кольце, третий по величине, второй по весу после Цереры, единственный, заметный невооруженным глазом… а еще так звали древнеримскую богиню домашнего очага, который мне теперь никогда не светит! Чертовы слезы… Чертовы слезы. Надеюсь, Тейлор спит и не знает, что я реву тут, как девчонка! Что такое «не везет» и как мне побыстрее с этим сдохнуть?.. Роджер, какого черта, неужели ты не мог сделать вид, будто ничего не заметил и не класть мне руку на плечо? И уж тем более не прижиматься. - Брайан?.. – Я тут, и я не сплю, но я и не собираюсь откликаться на твой жаркий шепот мне в шею. – Брайан, я такой трус, ты знаешь? Но я все-таки тебе сейчас скажу. Возможно, завтра, когда ты проснешься, мне будет легче это повторить вслух. Нет уж, дорогой мой, давай сейчас! Только не забыть вытереть слезы о подушку, прежде чем развернуться. - Говори сразу так, - требую я. Уже совсем темно, гроза все продолжается, и я только во время вспышки молнии успеваю заметить, как виновато ты смотришь на меня. Немного медлишь, а потом киваешь – я чувствую, садишься в кровати и тянешь меня за собой тоже сесть: - Вот теперь. Ладно… Я, знаешь… Я подумал, что готов привыкнуть к книгам о теории большого взрыва на диване. Я готов закрывать за тобой зубную пасту. И хризантему поливать до конца наших дней. Я готов попробовать быть с тобой и совсем-совсем тебя полюбить. Сейчас я пока что только влюблен, но это же поправимо? Тем более, если я готов стараться… Все, что хочешь, готов попробовать. - Роджер? – У меня глупая улыбка, если честно. Когда я готов сквозь землю провалиться со стыда, она выглядит крайне нахальной. И еще снова дурацкие слезы на глазах, кажется. - М?.. – Задумчиво тянешь ты в ответ, прикасаясь самыми кончиками пальцев к середине моей ладони, находя мою руку в этой кромешной темноте с первого раза. Странно так, но приятно. Вместо ответа я начинаю расстегивать твою рубашку. Все равно она большущая, и ты в ней теряешься… Это что, моя новая гениальная логика? Ужасно. Ну что ж, возможно, это временно. Как и настырное желание прикоснуться к тебе. Но если последнее тебя устроит, я готов с самим собой договориться. Новая вспышка. Он молча смотрит на меня исподлобья, но не возражает, не отстраняется, не одергивает – только смотрит. Смешной. И вот он мне говорил, что я забавный, когда смущен! Посмотрел бы на себя… - Ты очень красивый; хотя, уверен, не один десяток девушек тебе уже это сообщил. - Не надо о них. Я же здесь, с тобой. И, надеюсь, надолго… - Я тоже на это надеюсь. Потому что ты вновь первый, с кем мне абсолютно не хочется останавливаться и думать о последствиях… Ярко. Невыносимо ярко в голове, когда его целуешь. И никакого света не надо. Молнии все чаще, похоже, гроза прямо над домом, а мы в центре этого всего, и я совсем не знаю – смотреть на него, восхищаясь, или все-таки закрыть глаза и погрузиться в свои ощущения? Иногда я пытаюсь открыть глаза, но понимаю, что просто не могу заставить себя это сделать. Словно мое тело мне неподвластно… Какой он нетерпеливый…Его руки, снимающие с меня одежду, прохладные, но его бедра, господи, какие они обжигающе горячие! Кажется, я совсем потерял голову и могу только прикасаться к его коже – снова и снова… До боли, до окаменения, касаться его – и замирать…. И когда между нами не остается ничего, кроме воздуха и тихих слов, кроме сладостного предвкушения, он тянет меня лечь, и вот я сверху и на несколько секунд не вижу ничего, кроме светящихся в темноте белков его широко распахнутых глаз, а потом становится совсем не до этого, потому что он его голос звучит низко и очень уверенно: - Брай… там, в правом кармане джинс у меня… Я наугад целую его, и получается как-то смазано, вскользь по скуле, а потом тянусь вниз искать эти чертовы джинсы, понимаю, что это мои, все-таки нахожу нужные, и необходимый карман нахожу, и проклятый тюбик… Черт. Возьми. Он что, готовился?.. Роджер тяжело дышит подо мной, и прежде, чем я успеваю открыть рот, начинает сам: - Вообще я нашел это в складках одеяла после визита Фредди. Хотел выкинуть сначала – очень смутился и разозлился, ты понимаешь, думаю, но ходить я сам не мог, а потом как-то передумал… В общем, ситуация сложилась именно такая. И в этот раз, если хочешь, моя очередь быть снизу… С ума сойти. Он действительно только что согласился мне отдаться. Он предложил мне свое тело. С ума сойти, вот уж точно. - А мы еще… мы еще не целовались, знаешь? - Совершенно не к месту выдал я, а он улыбнулся – я знаю, что улыбнулся, я как раз наконец-то прикасался к его губам своими… Должен признать, вел себя Роджер намного мужественнее, чем я в его положении. Может, не так боялся. Может, просто знал, как себя вести. Был теоретически подкован, так сказать… А внутри… господи, это ощущение от того, что ты в чьем-то теле – это непередаваемо. Ни с чем не сравнимо. Неописуемо. А еще он практически не отрывался от моих губ. Обвил мою шею совсем исхудавшими после болезни руками и целовал, пока мог. Гроза заглушала равномерный скрип кровати, но, что странно, я все же слышал отрывистое дыхание Роджера. В один из моментов он удивленно и коротко выдохнул на стоне, а я… А я не помню, что было. Только пришел в себя, все еще замирая от невероятно сильных ощущений и пытаясь отбиться от рук Роджера, чтобы он тоже… кончил? Я что же это, кончил?! С ума сойти… О черт, а он нет еще, точно. Пытаюсь прикоснуться к нему, чтобы помочь руками, но он мягко отстраняет их и неуклюже поворачивается на бок, обнимая меня. - Ничего не надо, Брай. Не сегодня. Это не так важно. Сил уже нет. Спи, - шепчет на сей раз он мне. Это что, становится тради?..