С медицинской точки зрения.

На улице ветер пытался не дать заснуть росшему под окном дереву, щекоча его, отчего то досадливо отбивалось от совершенно неуместных в преддверии наступающей зимы действий. Брайан в состоянии между сном и реальностью смотрел, как лучи становящегося тусклым в это время года солнца разбиваются взмахами ветвей и бликуют на складках одеяла и на лице спящего рядом блондина. Над головой с тихими щелчками перемещались стрелки часов, неторопливо отсчитывая ход замершего времени. Не хотелось ничего, кроме подарка от бесконечности, способной навсегда вместить всю его жизнь в этот момент… Но Роджер уже провел ладонью вверх по его руке, которую все это время обнимал, и прижался еще сильнее лбом к его плечу. На лице его сияло состояние благостного счастья. Брайан обнял его другой рукой и прижал к груди; жест-одиночество, жест-уверенность – «Мое!». Он думал, погружаясь в дремоту, какая все же непредсказуемая оказалась эта странная штука – жизнь. Вспоминал, как мечтал о девушке с длинными рыжими волосами; как стал смиряться с будущим одиночеством после диагноза; как все в итоге оказалось чертовски правильно – с Роджером. Любить его. Шутливо ссориться. Не совсем шутливо ссориться, но мириться. Разговаривать по вечерам обо всем. Создавать музыку. Заниматься с ним любовью. Целовать. Губами Брайан почувствовал трепет ресниц пытающегося открыть глаза парня. - Привет, - прошелестел Роджер, сонно улыбаясь. – Как ты? - В этот раз намного лучше, - искренне ответил Брайан, гладя светлые растрепанные волосы и пытаясь выпутать из них свои кудри. Впрочем, не особенно успешно, потому что его принялись медленно, изучающе целовать. Когда они оторвались друг от друга и открыли глаза, Роджер пояснил: - Мне было интересно: так же это приятно, как было вечером и ночью, или как? - И что скажешь? «Скрыть волнение в голосе, Брайан, только бы скрыть волнение». - С ума сойти просто, - серьезно одобрил Тейлор и вновь потянулся к его губам. *** Поначалу было не слишком просто привыкнуть. Когда ты долго воспринимаешь человека как друга, без вариантов, потом очень сложно ломать привычную картину мира. Но время шло, и возникающее иногда смущение уходило, просыпаться в одной постели становилось чем-то единственно верным, не возникало вариантов, кого хотелось бы видеть утром на кухне, и привычным, хоть и не менее щемящим, стало ощущение любви, находящей отклик в другом человеке. *** - О, Брай, тебе письмо! – Роджер, только вернувшийся домой с кипой почты, наклонился, целуя в висок с энтузиазмом строчащего новую песню Брайана. - М… от кого? – Не слишком заинтересованно спросил Мэй, хватая уходящего Роджера за руку и притягивая к себе для нового поцелуя. - Ай! Давай потом, хорошо? – Тихо рассмеялся блондин, прижимая ухо к плечу, чтобы не было щекотно от легких поцелуев в шею. Он все-таки выбрался из объятий и вернулся к столику с почтовой макулатурой. Удивленно вскинул брови. Настороженно повернулся к Брайану. – Это из больницы. Тот немедленно отложил ручку и подошел к притихшему Роджеру, принимая из его рук конверт. Неаккуратно вскрыл его. Дрожащими пальцами достал сложенный втрое лист формата А4 с сухим печатным текстом. - Мистер Мэй… - Начал читать он вслух, пропуская некоторые фрагменты, - хотим сообщить вам… диагноз является неверным… произошла ошибка… неполадки в системе… сбой программы… Он судорожно вздохнул, поднял глаза на Роджера, потом вновь взглянул на письмо. - Вы здоровы, - упавшим голосом закончил он. - Это же хорошо? – Неуверенно начал Роджер. Весь его мирок, который они за непродолжительное время, но уже почти полностью любовно воздвигли с Брайаном, покачнулся и начал трещать по швам. Он уже прокрутил в голове тысячу и один вариант, как Брайан вскоре найдет себе кого-нибудь более подобающего пола, поймет, что все было зря и умоет руки. И тогда Роджеру придется возвращаться к Фредди, улыбаться и шутить, быть активным и жизнерадостным, держать лицо, а самому медленно, но верно спиваться. А в этой квартире появится кто-то другой. Другая. И она будет ходить по дому, целовать Брайана перед сном и с чертовой хризантемой тоже будет возиться она. Стало очень обидно и больно. А он думал, это влюбленность и у него чувства пока еще не крепки. Думал, ему будет сложно принять все это всерьез. «Вот тебе, дорогуша, получи», - мысленно уколол он себя и поджал губы. Он был рад за Брайана, правда. Но ему было очень, очень страшно за их будущее. А Брайан медленно опустился на диван, невидящим взглядом смотря в пространство. Протянул руку к Роджеру. Тот с готовностью ухватился за его ладонь и упал рядом, крепко-крепко обнимая. Если скоро будет плохо, то сейчас еще хоть немного, пока можно – просто побыть рядом… «Дура-а-ак», - мысленно корил себя Роджер, чувствуя подступающий к горлу ком, - «сам придумал – сам расстроился. Как баба, право слово!». Не помогло. Удушливая волна пошла дальше, колючей волной подкатывая к глазам, сжимая все внутри, словно нити, держащие оболочку в привычной человеческой форме, запутались в узел, и кожа натянулась, стремясь внутрь. А Брайан все так же сидел, абсолютно без мыслей в голове. Просто состояние, будто его нет. Все было таким настоящим и таким острым. Переругивались соседи, ребенок в квартире наверху громко стучал пятками по полу, когда бегал, сильные руки, обнимающие его… Внезапно Роджер сорвался с места и исчез в ванной. Брайан недоуменно проводил его взглядом, потом опустил голову, потому что по светло-голубой ткани рубашки расползалось мокрое горячее пятнышко. Роджер плачет?.. Из-за акустики в ванной вода из крана шумела, как водопад. «Немедленно перестань, дурак. Ты меня слышишь? Он с тобой, он никуда не уходит! Но может. Но не уходит. Это просто глупо. Ну и ладно. Кому какое дело, что я реву? А вот если он уйдет, будет хуево! Я сказал хуево? Будет ад! Не хочу его никому отдавать! Он со мной, ясно?! Ясно?!». Роджер стоял, склонившись над раковиной, и размазывал влажными ладонями по щекам злые слезы. Дверь открылась, и внутрь вошел Брайан. Набрать в ладони воды и умыться. Вот так. Теперь, чтобы вода не попала в глаза, их лучше не открывать. Так замечательно. Он услышал, как Брайан выключил кран; потом мягко потянул его к себе. Поцеловал в скулу; кончик носа; в уголок скривившихся губ. Прижал к груди, хотя теперь рубашка намокла окончательно. - Роджер, ну что с тобой? – тихо позвал он, прижимаясь щекой к его волосам. - Скажи мне сразу, сейчас прямо, ладно? – сдавленно прошептал Роджер и зажмурился сильнее. – Ты уйдешь, да? Точнее, мне надо уйти теперь, да? - Хорошего же ты обо мне мнения, - усмехнулся Брайан и покачал головой. – Ты думаешь, я с тобой только потому, что у нас все получилось в сексе? Тогда ты думаешь херню. Я люблю тебя, потому что ты такой есть, и ты замечательный, восхитительный просто, а не из-за того, что происходит в постели. Гхм, - он немного покраснел, - нет, постель – это тоже важно, конечно, и с тобой удивительно, но я все равно уверен, что ничего не получилось бы, если бы я тебя не любил. Даже несмотря на то, что я, оказывается, здоров. Видишь, так даже лучше – ты не будешь думать, что я с тобой только чтобы заниматься любовью. - Прости, - тихо прошептал ему Роджер, касаясь кожи Брайана мокрыми от слез ресницами. – Вот такой я дурак. Все равно любишь? - Теперь даже больше, - кивнул Брайан, прижимая его к себе еще сильнее.