Скрипка... и немного нервно

Кара догнала Кэлен уже у самого выхода с территории пансионата: - Принцесса! Подожди, ты куда так летишь? Амнелл резко затормозила, обернулась: - Кара! – кинулась навстречу, в объятия, прижалась: - Боже, да меня вынесло просто! Я не могу! Меня колотит, смотри! – она и правда тряслась, как в ознобе. Спасибо, хоть зубами не стучала. И глаза не стеклянные, наоборот – живые, яростные. – Мэйсон, ты понимаешь? Это же… блядь, я взорвусь сейчас!!! Ну что ты молчишь??? - Черт, да я не знаю, что сказать! Хотя понимаю, как тебе сейчас хреново… - Хреново? Ни хрена ты не понимаешь, Мэйсон!!! – Кэлен стукнула ее кулаками по груди, не сильно, так, скорее, погладила. – Кара, мой мир рухнул! Ты просто представь – вся моя жизнь, вся! – ложь!!! Вся моя жизнь до встречи с тобой – вранье, фальшивка!!! – и вдруг уткнулась в плечо, заплакала, горько, тихо, почти беззвучно. Мэйсон прижала её к себе, так сильно, как могла, зашептала на ушко: - Девочка моя… любимая… - и тут в кармане запел телефон. Кара чертыхнулась, выудила его, глянула на экран: - Викки… вот не вовремя, а! Кэлен всхлипнула ей в плечо: - Ответь. - Да хрен с ним, перезвонит. - Ответь, вдруг что-то важное по делу. - Ладно, - Мэйсон нажала кнопку, включила громкую связь: - Да, Тори? - Привет, Мэйсон. Ну, вы как? Это правда она? Как поговорили? Как Кэлен? - Правда она. Поговорили. Кэлен… нормально. Лучше, чем можно было ожидать. - Ни хрена себе нормально! – Кэлен отлипла от её плеча, повернулась к трубке. – Я реву! – и снова уткнулась в Мэйсон. - Она ревет, - сообщила Кара. - Да уж слышу, - Викки нервно хохотнула. – Кэлен, любая бы на твоем месте сейчас ревела! Я вообще не представляю, как ты держишься. - Я не держусь, - снова повернула голову Амнелл. – Мэйсон меня держит, - и вдруг улыбнулась, прижалась мокрыми глазами к шее Кары. – Тори, у вас там какие новости? - О, у нас новости отличные! Вайборн извивался, как червяк, но мы его натянули. Теперь трясется, дрожит осиновым листом на ветру, - она рассмеялась. – Согласен на всё. Подпишет, что скажем. - А что мы скажем? - А вот это, Кэлен, тебе решать. Так что ты нужна нам тут. Завтра, в десять утра. По нью-йоркскому времени. Ну, вы ведь сегодня обратно? Или как? - Я думала, ты захочешь заскочить домой, принцесса. Раз уж мы все равно здесь. - Да, хорошо было бы… но если там надо быть в десять, то нам отсюда во сколько вылетать? В три ночи? - В два даже. Чтоб с запасом. - Да ну, тогда домой ехать не стоит. Давай сейчас сразу полетим. - Вик, ты тут еще? - Ага. Ну, я поняла, вернетесь сегодня. Так, у нас сейчас восемнадцать тридцать, значит, вы в районе двадцати трех прибудете, плюс-минус. Пожалуй, встречаться уже нет смысла, лучше отдохните. И тогда завтра к девяти ко мне. - Хорошо. Передавай там всем приветы. - Ладно. Хорошего полета вам, - и отключилась. Мэйсон убрала телефон, чуть отстранила от себя Кэлен, заглянула в лицо: - Ты как, принцесса? - Сама как думаешь? Хреново. - Злишься? – Кара усмехнулась, поцеловала её губы. – Это хорошо. - Да? Чего хорошего? - Злишься – значит, живая, - снова поцеловала. – До самолета продержишься? - А там что? - А там поговорим. Покричим. Или еще как-то снимем напряжение… Нам лететь четыре с половиной часа – это если с погодой все нормально, и Нью-Йорк сразу примет. Так что много чего можем успеть… - Ладно. Буду держаться до самолета. Но не обещаю, что смогу!!! Мэйсон, меня разорвать может просто!!! Взорвусь нахрен, разнесет меня на мелкие клочки! - Не, я не позволю. Я тебя сильно-сильно обниму. *** - Взлетаем? – Кэлен оседлала колени Мэйсон, вдавилась в нее, зажмурив глаза, зажав ладонями уши. Кара стискивает её в объятиях, усмехается: - Нет, разгоняемся пока, по земле. - Черт, скорее бы уже… - и трясется. - Принцесса, ты всю жизнь летаешь. Ну что ты так боишься? - Отстань! Боюсь и все! Еще и уши… знаешь как больно на взлете и при посадке? Я каждый раз боюсь, что у меня там лопнет всё! - Милая, ты рот держи открытым. И глаза. Смотри лучше на меня, не так страшно будет. - Что? - Рот открой. Взлетаем. - Мама! – и открывает рот, смотрит в глаза Каре распахнутыми полными ужаса глазами. Мэйсон держит её взглядом, а сама закусывает нижнюю губу – чтобы не расхохотаться… Нет, Кэлен очень жалко… ей ведь страшно, до чертиков страшно… Но вид у нее такой забавный, что удержаться от смеха невыносимо трудно… - Вас приветствует командир экипажа, - оживает, наконец, радио. – Наш полет проходит на высоте десять тысяч километров над поверхностью земли, температура за бортом… Мэйсон чуть отстраняет от себя Кэлен, нажимает пальчиком ей на подбородок снизу: - Закрывай. Летим, трусишка. - Пуф… - Кэлен расслабляется, падает, буквально растекается по Каре. – Потом еще и садиться же будем… - Сядем, принцесса. Даже не сомневайся. Как самочувствие? - Хреново. И можешь не спрашивать каждые полчаса! Оно все равно не меняется! Пойдем на пол, там удобнее! - Эк тебе понравилась половая жизнь… Кэлен, ты таблетки выпила? - Нет. Не хочу! Почему вы все начинаете пичкать меня таблетками??? - Я не все, принцесса, - Мэйсон привлекает её к себе, заглядывает в глаза. – Я тебя люблю. И без необходимости ни за что не стала бы тебе давать лекарства. Но я знаю, каково тебе сейчас… и будет еще хуже. - Откуда тебе знать? - Знаю. После той драки, после травмы, во время лечения я подсела на викодин. И соскакивать потом было очень трудно. Хотя я всего пару лет на нем была. А ты полжизни на наркоте… Так что… Милая, ты мне доверяешь? - Да. Я только тебе и доверяю, Мэйсон. Ладно, давай сюда свои таблетки. После них и правда… легче. *** Кара устраивается на ковре, наваливается спиной на диван. Кэлен – между её ногами, боком, наваливается, конечно, на Кару, опирается спиной на её согнутую в колене ногу. И руки Мэйсон – вокруг, надежным теплым кольцом. Кэлен чуть отклоняется, заглядывает в лицо требовательно: - Кара, объясни мне хоть что-нибудь? Я не могу уже! У меня в голове это всё не укладывается! Как??? Ну как так можно? Как они могли так со мной поступить? Как он мог? А она? Почему она молчала все эти годы??? – закрывает лицо руками, рычит в ладони. – Господи, зачем я вообще все это узнала? Лучше бы жила себе… жила же! Хреново, но зато спокойно! Привычно! А теперь… всё с ног на голову. Лучше бы я не знала этого никогда! Пусть бы я и дальше пила эту отраву… отвар этот с дрянью. И ничего не знала бы! Никуда не ездила! Не встречалась бы со своей внезапно воскресшей мамочкой!.. - Ты сейчас договоришься до того, что лучше бы ты и меня никогда не встречала… - Нет! Нет, Мэйсон. От этого я точно не откажусь никогда и ни за что! Ты единственное чудо в моей гребаной жизни! Я просто переварить никак не могу… всё это. Кара, ну объясни это хоть как-то? Почему они все так поступали? - Милая, ну как я тебе это объясню? Откуда ж я знаю… - Мэйсон, ты знаешь. Ты умная. - Да уж, конечно. - Ты умная, Кара. Ты мудрая. Ты сможешь это объяснить, я знаю. - Принцесса, я ведь не господь Бог. Я не знаю, что там творилось и творится в головах твоих родителей! Я могу только предполагать… - Вот и предположи! Кара… любовь моя, мне просто нужно хоть на что-то сейчас опереться. Хоть на твои предположения. Я же как над пропастью… в темноте. Мне страшно очень. Мне непонятно. Я не понимаю, почему отец… Вайборн… так со мной! Зачем? За что? Я не понимаю, почему мать молчала все это время. Не пыталась со мной связаться, не пыталась вообще как-то появиться, проявиться… Не понимаю!!! - Тссс, - Мэйсон приложила палец к её губам, затем, подумав, приложила вместо него свои губы. Кэлен откликнулась на поцелуй. Немного успокоилась. Но в глаза смотрела всё так же требовательно и – с надеждой. Кара еще раз прикоснулась губами к её губам: - Что сейчас самое важное для тебя? - Мать моя, мать её!!! Почему она молчала? Двадцать два года, Кара! Она боялась? Чего??? Скажи мне? - Кэлен, это только предположение, ты помнишь? - Да. Да! Говори. - Думаю, она защищала тебя. - Господи, от кого? От чего? Это бред какой-то! - Милая, это для тебя бред. А для нее… Знаешь, Айрис часто говорила такую фразу: «Это все вопрос веры». Речь не про религию, а про то, во что человек – каждый человек – в принципе верит. Мы же все, каждый из нас, верим в разные вещи. Мы все в чем-то убеждены. И очень часто, когда мы смотрим на мир, мы видим то, что хотим видеть. А хотим видеть мы то, во что верим… - Кара, я не понимаю… - Эх, я не умею объяснить так, как Айрис… вот она мудрая была. Ну, смотри, все, кто знает вашу семью, уверены, что Вайборн – твой отец. Так ведь? Скажи, тебе никогда не говорили, что внешне ты похожа на него? - Ха… часто говорили! То этим похожа, то тем похожа. А некоторым казалось, что я вообще его копия! - Ну вот. Хотя на самом деле ты не похожа на него абсолютно. Ну вообще ничего общего. И не может быть, потому что генетически вы с ним никак не связаны. Но – люди верили, что ты его дочь, и видели ваше сходство. Видели то, во что верили. Видели то, чего нет. - Кара, я поняла… Чееерт, а говоришь, не умеешь объяснять! Ты очень хорошо объясняешь, любовь моя! Значит, моя мать верила, что защищает меня? - Ну, такова одна из версий, да. Она верила, что её появление, её «воскрешение» опасно для тебя, вот и молчала. Для тебя это – бред. Для нее – реальность и правда. Все это вопрос веры. Ну и… - Что? - Айрис еще любила повторять, что человек – тварь болотная, - Мэйсон усмехнулась. А Кэлен недоуменно нахмурилась: - Что это значит? - Ну… большинство людей стремятся как-то обрести или создать такое, знаешь, собственное теплое, уютное болотце. Где будет комфортно и безопасно. И как только им это удается, они начитают изо всех сил защищать это свое болото… В том числе, закрывают на что-то глаза, отрицают какие-то факты, а на других, наоборот, фокусируются. Я, наверно, опять не очень… - Да всё понятно, Кара. Хочешь сказать, мать все устраивало? Её просто устраивает эта жизнь там, в пансионате? - Может ведь такое быть? - Да конечно, может! На всем готовом, ничего делать не надо, ни о чем думать не надо. Не надо ничего решать… А на меня - плевать. - Принцесса, я думаю, она просто убедила себя в том, что у тебя всё в порядке. С тобой всё в порядке. - Да. И ничего другого знать не хотела. Даже не интересовалась, я уверена! Да… это даже больше похоже на правду, чем твоя версия о «защите» меня от Вайборна, - Кэлен глянула Каре в глаза, затем уронила голову ей на плечо: - Она сказала, что полюбила меня еще в утробе. А я вот сейчас пытаюсь припомнить – и не помню её любви-то ко мне. В детстве. Она и тогда не особо мной интересовалась. Она время со мной не проводила. Почти не разговаривала со мной. «Кэлен, подожди. Кэлен, не мешай. Кэлен, потом, я занята» - вот что я чаще всего от нее слышала… Вот похвастаться мною перед другими она любила. А так… её ведь никогда для меня не было. Да и кем я для нее была? Может быть тем, кто разлучил её с любимым и вынудил жить с нелюбимым? Я ведь не знаю… может она смотрела на меня, а видела этого своего любовника-осеменителя. А может она во мне конкурентку видела? Кара, она ведь и правда меня не любила… Как ни странно мне самой сейчас это говорить, но мной действительно больше занимался отец… Вайборн. Он со мной время проводил, играл со мной, разговаривал. Учил. Мэйсон, я ведь к нему шла со всеми своими проблемами, радостями, бедами! Он мне разбитые коленки перекисью обрабатывал и дул на них. Кара, даже косички ОН мне заплетал… Черт, а! - Видишь, милая, как легко убедить себя в чем-то? – Мэйсон усмехнулась, чмокнула её в кончик носа. - О чем ты? - Ты сейчас за пару минут поверила в то, что мать тебя не любила, хотя раньше считала иначе. И реабилитировала в своих глазах отца, хотя еще те же пару минут назад верила, что он злодей… - Дьявол! Мэйсон, это ужас какой-то. Всё зависит от того, во что я верю? Это страшно. Это просто выбивает почву из-под ног. - Да. Поначалу. А потом ты обретаешь новую почву, еще надежнее. Ну, когда принимаешь это, когда принимаешь, что всё зависит от тебя, что ты сама управляешь своей реальностью. - Мэйсон, если я сама решаю, сама выбираю, во что верить, как же я узнаю правду? - Какую правду, принцесса? - Да хотя бы вот – любила меня мать или нет? - Ты хочешь какую-то одну, общую правду? Её не существует. Правда у каждого своя. Твоя мать верит, что любила тебя – и это её правда. А ты веришь, что она тебя не любила – это твоя правда. У Вайборна будет третья. - Нет, это в самом деле ужас. Кара, и ты вот так живешь? Зная, что у каждого своя правда? - Да. - Тебе не страшно? - Нет. Наоборот, так легче. - Ничего себе, легче! Вот я тебе говорю, что люблю тебя. И это моя правда. А в чем тогда твоя? Для тебя это может быть неправдой? - Может. Но – ты говоришь, что любишь, я тебе верю – и это становится моей правдой тоже. - Брррр, - Кэлен покрутила головой, подняв её с плеча Мэйсон. – Как ты в этом не путаешься только! Всё-таки ты слишком умная для меня… - Нет, не слишком. А вот губы твои слишком долго заняты болтовней… дай-ка их мне сюда… *** - Мэйсон, ты еще не устала так сидеть? Спина не болит? - Нет, у меня всё в порядке. А ты? - О, ты что! Мне замечательно! Я вот так с тобой вечность могу сидеть, любовь моя… Кара, ты мне объясни про отца… про Вайборна. У тебя здорово получается. Почему он так со мной? Ведь он правда любил меня в детстве… - Милая, ну у него-то ты и сама можешь спросить. - Думаешь, он правду скажет? - Какую? – Мэйсон чуть склоняет голову, заглядывает в лицо, глаза насмешливые. Кэлен улыбается, шлепает её по руке: - Вот ты, а!… Со своими этими правдами! Ладно, я поняла… Свою правду он скажет. - Ага. А уж устроит ли она тебя, поверишь ли – это другой вопрос. - Кара, ну а ты как думаешь? У тебя ведь есть версия. Зачем он меня убедил, что я убийца? Что больная? Зачем наркотой травил? Мстил в моем лице матери? - Тоже вариант… мне, кстати, это в голову не приходило. - А что приходило? - Думаю, Вайборном двигал страх. Страх потерять тебя. Вот он и привязывал тебя к себе. Видимо, считал эти «средства» надежными… И ведь работало. У тебя даже мысли не появлялось как-то отсоединиться от папочки. - Да мысли-то появлялись… только я не верила, что это возможно. - Вот, видишь. Он сделал всё, чтобы ты верила – ты без него пропадешь, не сможешь. И ты верила. - Господи, - Кэлен откидывает голову, закрывает глаза. – Он больной? Нет, ну как может нормальный человек такое творить? Это же безумие… - Черт его знает, может и больной. Может, психопат. А вообще, из страха люди делают много ужасного, неадекватного. Айрис всегда говорила, что страх – основной инстинкт человека. - Страх же не инстинкт? - Нет. Это Айрис сама придумала. Говорила, человечество так отравлено страхом, что он уже превратился в инстинкт. Что люди сейчас только и делают, что бегают от своих страхов. Или действуют под влиянием страха. И из страха творят много всякого жуткого, странного, непонятного, неадекватного, глупого, вредного… - Я поняла, поняла. Слушай, а чего он так боялся меня потерять? Ну, по твоей версии? Что за страх-то такой им двигал? - Кэлен, я ведь не знаю… - Мэйсон, предположи. Мне не важно, правда это или нет. Меня твои версии успокаивают. - Ну, ты сама матери говорила – без нее, а потом без тебя Вайборн был бы никем. Когда она решила уйти, да еще тебя забрать, он испугался. Испугался, что станет никем. Видимо, очень сильно испугался. А потом всё-таки лишился её. Осталась только ты. Представляешь, как твоя ценность возросла? Ты для него настолько ценная, что он готов на любые меры, лишь бы тебя удержать. Даже когда ты ребенком была, он боялся тебя лишиться… - Куда бы я делась…- Кэлен вздыхает. Смотрит на Кару грустно: - Страшные вещи говоришь… - Да, милая… Куда бы ты делась? Ну, не знаю… Вдруг бы узнала как-то, что Вайборн тебе не родной отец? Вдруг бы захотела разыскать своего биологического папочку? Вдруг бы мать оказалась не такой трусливой и равнодушной к тебе? Да мало ли каких «вдруг» он боялся, это ж его тараканы. Вот и подстраховался, убедил тебя, что больна. Получил документы о твоей недееспособности. Все, птичка в клетке, теперь точно никуда не денется…Очень ценная, нет, даже бесценная птичка. От которой зависит его собственная ценность. Понимаешь? - Да, - Кэлен опускает голову. – Кара, это просто кошмар… Вайборн заботится о себе. Мамочка – о себе. А я – просто средство… разменная монета. Никто не заботится обо мне. Никто из них не выбрал меня. Меня – саму по себе… Сама по себе я не нужна, не важна. Нужно то, что они могут через меня получить. Вайборн – свою ценность, значимость. Мать… а что она получила? - Не знаю. Может, свободу? - От отц… Вайборна? От меня? От чего? - Не знаю, милая. Думаю, она нам тоже всей правды не сказала. Даже СВОЕЙ правды… - Да… Мэйсон, это так больно… всё это. Вот так вот раз и понять вдруг, что сама по себе я никому не нужна… - Так-таки и никому, принцесса? – Кара убирает свою ногу из-за её спины, а саму Кэлен опрокидывает на ковер. И нависает сверху, смотрит, прищурившись. - Тебе нужна? – Амнелл обвивает её шею руками, взгляд серьезный, настороженный даже. - Мне нужна, - соглашается Мэйсон. – Но… - Но??? - Но у меня к тебе тоже меркантильный интерес. Мне тоже от тебя много чего нужно, принцесса. - Да? – хмурится. – И что же? - Ну… секс. - Таак, - и на губах появляется легкая улыбка, глаза теплеют. – Еще? - Еще… чтобы ты меня любила. Только меня. - Так, - улыбка становится шире. – Дальше. - Чтобы говорила, какая я классная. - А ты сама не знаешь? - Я знаю. Но хочу, чтобы ты говорила. Именно ты, принцесса. - Еще что-то? - Да. Чтобы звала меня своим чудом. - Так. Еще? – глаза уже сияют, смеются. - Еще… секс я уже говорила? - Дааа! – теперь и сама Кэлен начинает смеяться. - Ну, тогда всё. - Мэээйсон, - тянет её к себе, - ты просто самый меркантильный человек на земле! - Да, я такая, - прикасается к её губам, вдруг замирает: - А, вот. Еще мне надо твои губы. - А это в секс не входит? - Не всегда. Иногда только губы. - Тогда бери, чудо мое меркантильное. - Беру…