Скрипка... и немного нервно

— Принцесса, всё, расслабься. — Сели? — Сели. Уже даже остановились. Можешь выдохнуть, трусишка. — Слава богу… — Кэлен открывает глаза, отлипает от Кары. Смотрит секунду, и прилипает обратно: — Спасибо тебе. С тобой все как-то легче… и не так страшно, — целует порывисто, тут же пытается подняться с кресла. Мэйсон берет её за руку: — Не спеши, милая. Машину еще не подогнали. — Машину? Я думала, поедем на такси. — Кэлен, — накрывает её руку второй своей ладонью, заглядывает в глаза с насмешливой нежностью. – Я понимаю, что последние сутки тебя совершенно выбили из колеи. Но ты всё еще Принцесса Амнелл, любимая. Ты звезда. — Черт, точно, — Кэлен улыбается. – Я же звезда. Я об этом совсем забыла. И чего, ты лимузин заказала? — А надо было? Я не догадалась… — Кара, конечно, нет, — смеется, целует её. – Я шучу. Мне, если честно, все равно, на чем ехать. Хоть на метро. — Ну нет, — Мэйсон фыркает. – Я в подземку ни ногой. Терпеть её не могу. Так что поедем на моей машине. — На твоей? — Ага. Кэлен, у меня есть машина. — Да, конечно… — а взгляд такой, будто что-то обдумывает напряженно. – А откуда она здесь? — Я на ней приехала. Тебя к самолету привезли на «скорой», а я приехала на своем авто. Оставила на платной парковке. Подумала, пригодится. — А ты стратег, Мэйсон…, — Кэлен выглядывает в иллюминатор. – Не узнаю ничего… мы не в Кеннеди? — Нет, в Ла Гуардиа. Тут спокойней, — и поднимается навстречу вошедшему стюарду: — Все готово? Спасибо, Бен. Ну что, на выход, принцесса? – протягивает Кэлен руку. — А какая у тебя машина, Кара? Хотя нет, погоди, дай угадаю. Какой-нибудь спорткар, весь такой обтекаемый, хищный? Ягуар или Альфа Ромео? Да? Угадала? — Сейчас узнаем, — Мэйсон усмехается, первая вступает на трап. Кэлен – за ней. И замирает, удивленно разглядывая белоснежный, просто таки сияющий в аэродромных прожекторах, высокий кроссовер: — У тебя семейный автомобиль, Мэйсон? Еще и белый??? Почему? — Почему что? – Кара берет её за руку, ведет вниз. – Почему семейный или почему белый? — И то и другое! Это, кстати, что за зверь у тебя? — Опель Мокка. Мне нравится. Надежный. Просторный внутри. Красивый снаружи. Прошу, принцесса, — и открывает пассажирскую дверь, помогает Кэлен забраться в нежно-кремовое нутро кожаного салона. — Надо же… — Амнелл оглядывается вокруг. – А я отчего-то думала, что у тебя черный автомобиль… Мэйсон пожимает плечами: — Тебе не нравится, что твой принц на белом коне? — Нравится, — Кэлен улыбается, целует её. – Очень нравится. Я просто подумала – как мало я о тебе знаю, любовь моя. Почти ничего… — Как и я о тебе, принцесса. И это хорошо. — Хорошо? Почему? — Будет чем заняться в ближайшие пятьдесят лет, — возвращает поцелуй, закрывает дверь, обходит машину, устраивается в водительском кресле, заводит двигатель. Следом включается аудиосистема, и все вокруг заполняет щемящий голос скрипки. Кэлен, еще, кажется, не совсем пришедшая в себя от её последней фразы, слушает секунду и поворачивает к Каре совсем уже озадаченное лицо: — Это же я… — Ага, — Мэйсон трогает машину с места. — Слушала, пока ехала сюда? — Слушала последние два года, принцесса, — и не отрывает взгляда от дороги. Хочется, черт побери, очень хочется увидеть реакцию Кэлен! Но Мэйсон сдерживается, сдерживается, хотя её просто разрывает… А Кэлен бросает взгляд в нишу под торпедой, наклоняется, перебирает аккуратно вставленные в специальные пазы диски — один, второй, третий… все двадцать девять альбомов, вышедших за время её карьеры. Выпрямляется, откидывается в кресле, с улыбкой смотрит на Кару. Кара упорно не отрывает взгляда от дороги… секунда, две, три… не выдерживает и тоже расплывается в улыбке: — Что? — Люблю тебя, Мэйсон… — Я знаю, — и пытается перестать улыбаться, но не может. Не получается. Хмурится – а улыбка все равно на губах: — Принцесса, мы ведь не поедем в пентхауз? — Нет! – Кэлен передергивает, в голосе отвращение. – Да и аренда сегодня закончилась. — А вещи? — Доставят в Вашингтон. Кстати, Кара, а правда, куда мы поедем? — Можно в отель. Или ко мне. — К тебе? – Кэлен даже поворачивается всем телом. – А… а у тебя есть дом? Черт, глупый вопрос. Конечно, есть… — Да, квартира. В Манхеттене. Тоже наследство от Айрис. Поедем? — Да. Да! – протягивает руку, прикасается пальцами к лицу Кары, проводит по щеке. – Мне кажется, ты уже туда и везешь, да? — Да, — Мэйсон хмыкает. – Подумала, это будет интереснее, чем отель. — Чеерт… я такая дура! — Что? Что такое опять, принцесса? — Я только сейчас поняла, что у тебя ведь… есть какая-то своя жизнь, Кара. — В смысле? — Ну… у тебя работа такая – ты берешь клиента… или как у вас это называется? — Прикрепляешься. — Прикрепляешься к клиенту. И начинаешь жить его жизнью. В его доме. Вот ты неделю уже живешь моей жизнью. И, Кара, ты так здорово встроилась в неё… как будто всегда в ней была. Как будто это и твоя жизнь тоже. И я уже это так воспринимаю… как должное, что ли. Я сейчас оглянулась на неделю назад – туда, где тебя не было. И поняла, что это так странно… так странно осознавать, что тебя когда-то не было в моей жизни. И что у тебя есть какая-то другая, своя, отдельная от меня, жизнь… Есть дом… — Квартира. В которой я почти не бываю, — Мэйсон усмехается. – И, милая, с тобой ведь всё иначе. Ты не клиент… я перестала видеть в тебе клиента сразу же, как увидела твою голую по-опу! — Кара! – Кэлен смеется, шлепает её по колену. – Я тут тебе душу изливаю, а ты про ж… все шутишь! — Я не шучу, любимая. Я, может, и сама не сразу поняла, но… кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда. — С первого взгляда на попу? — Нееет! С первого взгляда на твою улыбку… два года назад, принцесса. На твоем концерте здесь, в Карнеги-Холле. Я просто гнала это от себя… не позволяла себе в это поверить. Ну правда, где я – и где ты. Контора наша с шоу-бизом не работала никогда, так что мне даже в голову не приходило, что я могу хотя бы просто познакомиться с тобой… И даже когда такая возможность появилась, когда Марго сообщила мне, то ты моя новая клиентка… я и тогда гнала от себя эти мысли, эту правду… правду о том, что я в тебя влюблена. А потом… понимаешь, твоя голая попа… она сделала невозможное возможным. — Мээээйсон!!! – Кэлен хохочет, стучит ее по колену, кладет ладонь на бедро, чуть сжимает. — Прекрати это! Ты просто невыносима! Я тебя обожаю… — А ты очень логична сейчас, принцесса, — Кара сдержанно улыбается, не отрывая взгляда от дороги. Но внутри, в груди — от смеха Кэлен, от ее руки на бедре – разливается тепло. Мэйсон накрывает руку Кэлен своей: — А насчет моей другой отдельной жизни… Не знаю, была ли она. Но теперь её совершенно точно нет. Как нет и твоей жизни. Смею надеяться, принцесса, что с некоторых пор есть наша жизнь. Ты как думаешь? — Думаю… думаю, ты права, любовь моя, — и снова с улыбкой гладит пальцами её лицо. — Всё-таки ты очень мудрая… *** Квартирка и правда небольшая – если сравнивать с пентхаузами, столь любимыми принцессой. Сто квадратов, всего-то. Очень круто по меркам Манхеттенвилла. Кэлен вошла, постояла пару секунд «на пороге», обернулась на Кару. Мэйсон легонько шлепнула её ладонью по попе: — Давай, принцесса, не смущайся. Заходи, знакомься. Тебе здесь можно все. Ходи, где хочешь, смотри, что хочешь, делай, что пожелаешь. В общем, чувствуй себя свободно. Кэлен улыбнулась, сделала пару шагов, огляделась. Просторная гостиная, объединенная с прихожей и кухней. Светлые стены, светлое покрытие на полу. Минимум мебели – тоже светлой. И – просто идеальная чистота. Относительный беспорядок лишь там, где по одной из стен протянулись книжные полки. Их мало, а книг – книг очень много. Им не хватает места на полках, и они лежат на полу под ними – ровными, аккуратными стопочками. Кэлен направляется прямо туда, пробегает глазами по корешкам: Ялом, Холлис, Хорни, Мэй, Лоуэн, Сакс… даже Юнг и – ух ты, доктор Фройд. Тут же – Ницше, «Человеческое, слишком человеческое» и «Ecce Homo», рядом Кафка, «Америка» и «Процесс», следом, вперемешку, кажется, без всякой логики – Генри Миллер, Эдгар По, Хемингуэй, между Брэдбери и Мураками затесалась Бишоп – «Холодная весна»… А это… Джойс? Кэлен оборачивается: — Ты прочитала «Улисса»??? — Не, — Кара все еще стоит в прихожей. Стоит и наблюдает с улыбкой за Кэлен: — Не осилила. Айрис говорила, до него еще дорасти надо. Я пока не доросла… — Так это твои книги? Или Айрис? — Мои. Айрис тут не жила, селила сюда своих аспирантов, диссертантов… Я тут все переделала, когда квартира стала моей. Так что тут все только мое. — Ну у тебя и разброс, Мэйсон, — Кэлен снова отворачивается к полкам, проводит пальцем по книжным корешкам. – Читаешь все подряд? — Читаю то, что цепляет. — А любимая книга есть? — Есть, — подходит неслышно, так что Кэлен вздрагивает, когда голос Кары раздается прямо за спиной. А Мэйсон обнимает её: — Теперь есть. Ты. — Кара, я серьезно. — И я. Ты для меня самая интересная книга на свете, — прижимается губами к щеке. Кэлен закрывает глаза, замирает, растворяется в уютном тепле её рук. Вот так бы и стоять… целую вечность. Стоять и слушать низкий бархатный голос: — Книга, полная тайн и загадок, новых для меня мыслей, взглядов, неожиданных поворотов, искренних – надеюсь – чувств… Уверена, этой книгой я смогу наслаждаться долгие-долгие годы. Кэлен разворачивается, смотрит в глаза восхищенно и внимательно: — Мэйсон… ты просто глубина какая-то непостижимая… ты откуда такая взялась? — Это важно? – усмехается. – Тебе действительно сейчас важно, откуда я взялась? — Важно, — целует с улыбкой. – Очень важно. Но не срочно. Готова отложить свой вопрос. Надо же чем-то заниматься следующие пятьдесят лет… — и выскальзывает из её объятий, подходит к окну, смотрит на забрызганный яркими огнями кусочек города внизу… Кара снова оказывается за её спиной: — Достаточно высоко для тебя, принцесса? — Вполне, любовь моя, — берет за руку, тянет за собой в другой конец гостиной, к навороченной аудиосистеме. На полке рядом снова обнаруживает полный набор своих дисков, оглядывается удивленно: — Я у тебя в двойном объеме? — Да, чтобы не носить из дома в машину. Есть еще третий комплект. На виниле. — Мэйсон, я поняла. Ты самый сумасшедший мой фанат… Меня от тебя охранять надо. — Надо. Кстати, я классный телохранитель. Можешь нанять меня. А, погоди, я же и так на тебя работаю… Кэлен хохочет, прижимается к ней: — Кара, ты невероятная. Ты чудо мое… — смотрит на Мэйсон долгим влюбленным взглядом. — Повторяй это чаще, принцесса, — тянется к её губам. – Мне приятно… Как тебе здесь, нравится? — Очень! Ты, кстати, когда ко мне домой попадешь, удивишься… — Чему? — Тому, насколько у нас с тобой вкусы совпадают… на интерьер. Твой дом очень похож на мой. Только у меня места больше. А спишь ты где, Кара? — Естественно, в спальне, принцесса, — и кивает на едва заметную, выкрашенную в тон стенам, дверь. – Идем смотреть? У двери Кэлен останавливается: — Спорю на что угодно, у тебя там бежевые стены, а пол… шоколадный ковер. Или кофе с молоком. — А кровать? — Большая. И… слоновая кость? Угадала? — Давай посмотрим, — толкает дверь. Кэлен заглядывает, улыбается удовлетворенно: огромная кровать цвета ванили, бежевые стены, шоколадный ковер с длинным ворсом, постель накрыта пушистым пледом, светло-кофейным. Кэлен смотрит на потолок. — Там что надеешься обнаружить, принцесса? — Зеркало. — Зеркало??? Над кроватью? Извращение. — У меня есть. — О… так ты у меня нарцисс, принцесса? — Ну… я же звезда. Мне можно, — смеется, и еще раз оглядывает спальню: — Очень здорово тут, Кара. И очень похоже на мою. Просто удивительно! — Да… Ну что ж, если соберемся когда-то где-то делать ремонт, точно не рассоримся, — снова обнимает её со спины. – Звезда моя, ты просила не приставать каждые тридцать минут, поэтому я честно ждала несколько часов. И теперь спрашиваю: ты как? Как себя чувствуешь? — А знаешь, — поворачивается в её руках, глаза сияют. – Хорошо. Даже замечательно! Мне от разговора с тобой в самолете очень полегчало. Единственное… — отводит взгляд, опускает голову, вздыхает тяжело. – Не хочу завтра… — Не хочешь завтра чего? — Не хочу, чтобы завтра наступало… Хочу, чтобы сегодняшняя ночь длилась, и длилась, и длилась… вот взять, и остаться в ней навсегда! — Милая… — Мэйсон склоняет голову к плечу, пытаясь заглянуть Кэлен в лицо. – Не хочешь завтра встречаться с Вайборном? — Да… не хочу. Страшно. И противно. — Я тебя понимаю, принцесса. Даже я его видеть не хочу, представляю, каково тебе… Ну, допустим, завтра можно и не встречаться с ним. Но потом ведь все равно придется, да? — В том-то и дело. Репетировать и концерт играть мне придется с ним, заменить его в такие сроки просто невозможно… Но я даже думать не могу о том, чтобы с ним встретиться! Меня просто тошнить начинает. Не могу и не хочу. — Милая, не можешь – не думай. Подумаешь, когда будешь готова. — А если я никогда не буду готова, Мэйсон? — Тогда подумаешь, когда уже прижмет, когда уже будет без вариантов. А завтра, сегодня уже, точнее, тебе встречаться с ним не нужно. У тебя есть адвокат, помнишь? Так что наша задача – поговорить с Викки, а Викки сделает все остальное. — Да? Пока не надо с Вайборном встречаться? — Не надо, любимая. — Хорошо, — улыбается, обвивает руками её шею. – Спасибо. Так легче. А к пятнице, может, и правда как-то соберусь с силами… — Конечно, принцесса. Тебе вообще нужна передышка… от всего этого. Хочешь, съездим куда-нибудь на пару дней? — А куда? — Не знаю… Давай подумаем днем, после встречи? — Да! Хорошо. Только… боюсь, нам все же придется лететь в Вашингтон сегодня. — Почему? — У тебя тут очень классно, Кара. Но, думаю, звукоизоляция никакая. А мне ведь надо заниматься… что бы ни происходило, мне надо заниматься. Каждый день. — Да, точно, — смотрит в глаза с нежностью, с нежностью прикасается губами к её губам. – Теперь я понимаю, почему схожу с ума по твоей музыке, почему все эти тысячи разных людей по тебе с ума сходят. Ты правда живешь музыкой… ты неподдельная. — Спасибо, любовь моя, — улыбается смущенно. Мэйсон снова целует её, потом чуть отстраняется: — Ты есть-то не хочешь, принцесса? — Нет. Кара, ты все время так беспокоишься об этом… — Еда – это важно, Кэлен. Я, например, хочу. — А я бы в душ… Тут ведь есть душ? — Конечно, милая. Пойдем. Душ тут, правда, тесноват. Все собиралась переделать, да руки не дошли. Зато туалета два. Очень удобно. — Несомненно, — Кэлен со смехом целует её. – Тогда разбегаемся? Ты питаться, а я – мыться. — Договорились. Встречаемся в спальне. Если не надумаешь поесть после водных процедур. *** Кэлен выходит из ванной и попадает в тишину. В тишину и почти полную темноту – ее чуть разбавляет долетающее в окна уличное освещение. Так что в спальню Кэлен крадется практически на ощупь. Кара лежит на кровати, на спине, закинув руки за голову. Спит. В джинсах, футболке и одном носке. Кэлен смотрит на этот носок, на вторую – босую – ступню и просто задыхается от нежности. Осторожно забирается на кровать, устраивается на коленях рядом с Мэйсон: — Вот так телохранитель у меня… притащила в не самый респектабельный район, в квартиру без сигнализации, а сама дрыхнет без зазрения совести… — расстегивает пуговицу, молнию на её штанах, стягивает их до колен, усаживается, оседлав, на низ живота Кары. Мэйсон вздыхает, улыбается, чуть приоткрывает глаза: — Уволишь меня? — Ни за что. А вот наказать тебя, пожалуй, стоит, — Кэлен склоняется к ней, целует. – Умоталась ты со мной, любовь моя?.. — Нет. — Вреешь… А еще говоришь, что честная. — Я честная. — Да, честная, — снова целует в губы, тянет вверх её футболку. – Давай разденем тебя, честная моя. — Да ладно, оставь так… — Ну да, конечно! Я хочу прижиматься всю ночь к тебе, а не к твоей майке. Давай, помоги мне, — снимает футболку, слезает с Кары, стягивает, окончательно, с неё джинсы – и носочек. Ложится рядом, устраивает голову на её груди, затихает. — Кэлен?… — Тссс… тише, не мешай. — А что ты делаешь? — Слушаю, Мэйсон. — Что слушаешь? — Самую совершенную и прекрасную музыку на Земле… — Стук сердца? — Стук любимого сердца, глупенькая. Не существует музыки лучше, чем эта… Уж мне можешь поверить.