Скрипка... и немного нервно

Мэйсон упала в водительское кресло, захлопнула дверь, зашвырнула сумку на заднее сиденье. Откинулась на спинку. Зажмурила, что есть силы, глаза и стиснула зубы. Злость бурлила, клокотала, разрывала изнутри. Обида сдавливала грудь, запирала дыхание и перекрывала горло тяжелыми горячими слезами. Кара вдруг поняла, что у неё дрожат губы – нижняя так точно. Черт! Еще чего не хватало! Прикусила губу, сильно, до боли. Еще сильнее сжала челюсти. Черт! Черт-черт-черт!!! Со всей дури долбанула по рулю. Но слезы в горле только подпрыгнули выше, просочились в нос, там защипало… Еще чуть-чуть, и они будут в глазах. Только этого позора мне не хватало! Спасибо, я и так достаточно услышала о себе сегодня!!! Мэйсон залезла в контейнер-бар, достала баночку холодного кофе, вскрыла и вылила в себя залпом все двести грамм. Чуть не захлебнулась, зато слезы отступили. Кара сжала пустую банку в руке, сминая, комкая. Тонкий алюминий лопнул, врезался острым рваным краем в пальцы. Черт!!! Мэйсон отбросила банку, сунула пальцы в рот. Ну и что ты будешь делать теперь, Кара? Поеду домой. Да? Это куда, в Нью-Йорк? Там твой дом, да? Ну, а где еще? Конечно там. Ага, ври себе дальше. Сама ты прекрасно знаешь, твой дом не в Нью-Йорке, не в Манхеттенвилле. Твой дом там, где Кэлен. Кэлен я не нужна. Она сама так сказала. Я ей не нужна, она меня не любит. Ну да. Она сказала, а ты поверила. Уверена, Мэйсон, что это она, Кэлен, говорила всё это? А кто же еще? Её губы шевелились, её голос звучал. Ага. И ты не знаешь, да, КТО говорил её губами, её голосом… Что за бред? Кто там еще мог говорить? Мэйсон, не прикидывайся. Прекрасно ты понимаешь, что все эти злые, обидные вещи говорила не Кэлен, а её зависимость. Ты себя вспомни, Мэйсон. Ты вспомни, какой ты была – ведь в точно такой же ситуации, как сейчас принцесса! Только – и она права, вот что тебе обиднее всего – от тебя-то многого не ждали, тебе не нужно было выходить на сцену, радовать публику… И вокруг тебя были друзья, которые нянчились с тобой – а ты, ты, Мэйсон, говорила им жуткие, оскорбительные, унизительные вещи. Ты помнишь, как ты их обзывала? Куда ты их посылала? Ты действительно так о них думала? Нет. Конечно, нет. Ты просто хотела, чтобы от тебя отстали. Чтобы они оставили тебя одну – и ты получила бы возможность раздобыть долбанный викодин. И обдолбаться. Вот и всё, чего ты хотела, всё, о чем ты думала тогда. Разве это ТЫ тогда говорила гадости своим друзьям? Нет, это говорила твоя зависимость. Ты ведь знаешь, знаешь, ты все это прошла, испытала на собственной шкуре. Так за что ты теперь судишь Кэлен? За то, что она не справилась? За то, что её зависимость оказалась сильнее в какой-то момент? И наговорила тебе гадостей? Да мне похрен, кто там из них говорил! Я себя не на помойке нашла, чтобы выслушивать такое! Ни в каком состоянии у Кэлен нет права меня так оскорблять! Мэйсон вынула пальцы изо рта, пошарилась в бардачке, нашла «мозольный» пластырь, оторвала полоску, заклеила ранку. Достала из контейнера еще одну банку кофе, открыла… А чем она тебя оскорбила, Мэйсон? Назвала блядью? А ты разве не такая? Даже гордилась! Была. Сейчас уже нет. Но ведь была? Так чего ты обижаешься на правду-то? Аааа, тебе обидно, что твоя принцесса тебя такой считает, да? Тебе понравилось быть её чудом, Мэйсон. Понравилось быть героем. Быть в её глазах беленькой. Умной. Мудрой. Только где она была, твоя мудрость, когда ты сбегала от принцессы, а? Легко быть чудом, мудрой и героической, когда всё хорошо, да? Неправда! Я была, я оставалась с Кэлен, когда ей было плохо! Я была рядом. Ха, Мэйсон, опять себе не ври. Легко быть рядом с тем, кому плохо. А ты попробуй быть рядом, когда ТЕБЕ плохо. С её-то «плохо» ты справилась, а вот со своим? Кишка тонка, да, Мэйсон? Ты сбежала. Струсила. И где они были, все твои мудрости, твои умные советы, когда ты бросила свою принцессу – один на один с её проблемой? Она там не одна, она с Эшли. Ага, с Эшли, которая что-то там должна «захватить» с собой… Интересно, что? И где, кстати, Кэлен раздобыла ЛСД? Не думала, Кара? Не думала. Да и какая разница? Это теперь проблема Кэлен, не моя. Кэлен я не нужна. Она выбрала не меня. Она выбрала наркоту. А ты, Мэйсон? Ты кого выбрала? Ты, которая сегодня утром так красиво говорила про выбор… Легко говорить, да? Вот и права снова Кэлен, ты только и умеешь, что языком трепать. А когда дошло до дела, ты выбрала себя. Ты выбрала защищать свою самооценочку, свою гордыньку. Как всегда. Ты ведь всегда это выбирала, Мэйсон. Ты до встречи с Кэлен бегала от любви, от отношений. И сейчас побежала. Ну, так беги, Мэйсон, беги дальше. Потому что второй принцессы в твоей жизни точно не будет… Я и этой не нужна. Дура ты, Кара. Пусть ты поверила её словам, поверила, что ты ей не нужна. А она тебе? А тебе будет без нее хорошо? Ты будешь без неё счастлива? Зацепилась за её слова, держишься за них… А на самом деле ты просто боишься. Ты трусишь, Мэйсон! Кара допила кофе, снова начала сминать банку, зашипела от боли в порезанных пальцах. Вдохнула глубоко, медленно выдохнула, швырнула пустую жестянку назад, взялась за ручку двери… И тут в стекло со стороны пассажира что-то стукнуло, затем дверь распахнулась и на сиденье плюхнулась Эшли. Мэйсон повернулась к ней, уставилась недоуменно. Эдисон молчала. Кара вздернула бровь: - И? Чему обязана? - Я за тобой, - Эшли, наконец, тоже взглянула на неё. - Да? А что, скучно вам вдвоем, девочки? Эдисон усмехнулась, пожала плечами: - Я ей не нужна. Ей нужна ты, - и протянула Каре ключ от апартаментов. - И с чего ты это взяла? - Послушай, Мэйсон! На меня-то ты за что злишься? Я тут вообще ни при чем. Я одну ошибку сделала – откликнулась сегодня на просьбу Кэлен, прибежала. Не надо было. Не надо было влезать. Это ваши дела, разбирайтесь сами. - Хм… Эшли, а ты часом не знаешь, где принцесса раздобыла ЛСД? - Это… - Эдисон отвела взгляд. – Я ей достала. Мэйсон, она позвонила, наплела с три короба… рассказала про ситуацию с Вайборном, но вот только не упомянула о своей зависимости. Клянусь, я не знала, только вот сейчас и поняла… Она в трубку плакала, говорила мне, что у нее стресс жуткий, играть не может, сорвет концерт. Попросила помочь. Сказала, что прочитала, мол, от одного приема ЛСД ничего страшного не случится. Я поверила. Она, знаешь ли, может быть очень убедительной… Мэйсон усмехнулась. Где-то про кого-то из этой семейки я уже это слышала… Кара помолчала. Потом посмотрела, прищурившись, на Эдисон: - Эшли , а ты… ты любишь Кэлен? - Я? Нееет… Не скрою, я была ею увлечена, мне отношения с ней льстили, но… любить? Её? Не знаю, как это тебе удается. Она же больная на всю голову. Она реально психованная… Она вон с тех пор, как ты ушла, всё в истерике бьется. Ваще сумасшедшая. - Эй, ты язык попридержи, - Мэйсон выдернула у нее из руки ключ. – Ты о моей девушке говоришь. О МОЕЙ ЛЮБИМОЙ ДЕВУШКЕ, - и тут до неё дошло. – Что ты сказала? В истерике? Какого черта ты сразу не сказала? Давай, выметайся, - выскочила наружу, побежала к зданию. Услышала, как за спиной хлопнула дверь автомобиля – и, не останавливаясь, не оборачиваясь, нажала кнопку на брелке. *** Ну что же он так медленно поднимается, этот долбаный лифт? Мэйсон мечется по кабине, а когда та останавливается, звякнув, и двери, наконец, разъезжаются в стороны, вылетает пулей. Руки дрожат, и ей не сразу удается попасть ключ-картой в паз электронного замка. Врывается внутрь, захлопывает дверь. В апартаментах тишина… И Кару прошибает холодным потом: не успела??? Случилось страшное, непоправимое???… Или…черт, конечно, звукоизоляция. Кэлен наверняка в спальне! Бежит, не разувшись, не сняв куртку, распахивает дверь… Кэлен лежит на кровати, на боку, уткнувшись лицом в подушку – и уже не рыдает, хрипит, задыхается от слез. Мэйсон остановилась в дверях: - Кэлен… - П-п-пшла к черту! - Кэлен… - Кара скинула куртку, обувь, залезла на кровать, устроилась на коленях рядом с принцессой, положила ладонь ей на плечо. - Т-ты ушла. В-вот и уходи! - и дернула плечом, сбрасывая руку Мэйсон. - Кэлен, ты меня прогнала. - Т-ты ушла! - Милая, ты говорила жуткие вещи… - Уш-шла! Т-ты! - Ты сказала, я тебе не нужна… Вместо ответа Кэлен всхлипнула судорожно и снова зарыдала. Черт побери, Мэйсон! Ну давай, еще раз попробуй воззвать к голосу разума, тупица! Может, уже перестанешь защищать свою «правду» и начнешь защищать то, что по-настоящему ценно? Кара легла за спину Кэлен, просунула руку ей под шею, другой обняла, прижалась: - Милая моя… - Т-ты ушла! Уб…уб-бирайся! Ты уже ушла! - Я ушла. Да, любимая, я ушла. Я не права. Не должна была так поступать. Я дрянь, принцесса. Я ушла, бросила тебя. И прошу прощения за это, любимая. Прости меня, если сможешь. - З-зачем м-м-мне тебя прощать? Ты снова уйдешь… - Нет. Нет, милая, я больше не уйду. Я разозлилась… я была не права. Предала тебя. Прости, любимая. Я никогда больше так не сделаю. - К-как я могу тебе в-верить? Ушла… - Да, милая, знаю, теперь трудно поверить мне… - Кара сильнее прижала её к себе, зашептала на ушко: - Но я люблю тебя. Хочу быть с тобой, ты мне нужна. Только ты! И если дашь мне еще один шанс… Знаю, я не достойна, я тебя подвела. Но я очень прошу, поверь мне еще один раз. Только один! Я знаю, я дерьмо… - Нет!!! – Кэлен вдруг рывком повернулась в её руках, обхватила рукой шею, вжалась лицом в грудь. – Нет! Ты не дерьмо! Это я… я дерьмо! Я виновата… обманула тебя… оскорбляла. Кара, прости меня! Нет, не прощай, я ничтожество просто! – и снова заплакала, горько, отчаянно, вжимаясь в Мэйсон, содрогаясь всем телом. Кара погладила её по волосам, по спине, зашептала снова: - Девочка моя, милая, любимая моя, ты не виновата. Ты больна, ты отравлена этой дрянью. Это не твоя вина. Я виновата, я обещала, что не дам тебе упасть, а сама не справилась. - Нет! Ты не знала… я обманула тебя. Это я дрянь… - и снова заплакала, уже тише, но так же горько. – Это я тебя недостойна. Прости меня, Кара. Прости! Пожалуйста, прости. Прости меня! - Уже простила. Слышишь? Принцесса, посмотри на меня, - осторожно перевернула её на спину, поднялась на локте, нависая сверху, заглянула в лицо. Мокрое от слез, уже припухшее, покрасневшее – даже в темноте видно – и такое любимое, что сердце сжимается. И губы сами, словно по собственной воле, принялись покрывать это лицо поцелуями, беспорядочно, нежно… будто хотели высушить, вылечить, снять отеки, убрать, стереть алые пятна – и боль, что искажала его мучительной гримасой. – Посмотри на меня, любимая моя, - дождалась, пока Кэлен приподнимет ресницы, пока приоткроются заплаканные, потемневшие синие глаза. – Я тебя простила. Кэлен заморгала часто-часто, кажется, снова собралась заплакать. Прошептала: - Как ты можешь меня простить? Я так сильно тебя обидела… Я такого тебе наговорила!!! Как меня вообще простить можно? Да я сама себя ненавижу… - Тшшшш, - Мэйсон прижала губами сначала одно её веко, потом второе. – Это не ты. Не ты говорила. Это твоя болезнь, зависимость. Я знаю, что ты так не думаешь. - Кара, конечно, я так не думаю!!! Я вообще не знаю, откуда я все это говно взяла… Какой-то ужас. Кара, ты не слушай меня, когда я не в себе! Пожалуйста! Да вообще мне говорить не давай! Затыкай меня сразу. - Как я тебя заткну? – Мэйсон улыбается, гладит пальцами её лицо. - Ты умеешь же… умеешь меня заткнуть! - Так? – склоняется к её губам, тоже опухшим, мокрым, соленым, целует. Льет в этот поцелуй всю нежность, что сейчас волной поднимается внутри. Кэлен откликается, принимает этот поцелуй так, словно от него зависит её жизнь… и вдруг, не отрываясь от губ Кары, снова начинает плакать. Мэйсон отпускает её губы, с тревогой заглядывает в лицо: - Милая, ну что ты? Что такое? - Ты слишком добрая ко мне… я этого не заслуживаю! Не заслуживаю я тебя… - А где ты служишь? - Что? – кажется, от неожиданности у Кэлен даже слезы высыхают. - Где ты служишь, чтобы меня заслужить? – и, не дожидаясь ответа, прижимается губами к её закрытым глазам, целует – мягко, едва касаясь – вокруг. А на губах Кэлен появляется робкая улыбка: - Кара… ты даже сейчас шутишь… - Ну, так ты уже за двоих поплакала, принцесса. Пора шутить, - и приподнимает голову. – Кэлен, посмотри на меня. - Больно… - ресницы подрагивают, но глаза никак не открываются. – И стыдно, - ей, наконец, удается чуть-чуть приоткрыть. И увидеть сквозь щелочки улыбку Мэйсон. А Кара снова гладит пальцами её лицо: - Я люблю тебя. - Как ты можешь меня любить после всего этого, - Кэлен зажмуривается. – Кара, я так виновата перед тобой… А ты меня любишь… - Ну что мне тебя – наказать, что ли? - Наказать… - и по губам пробегает отблеск улыбки, тут же гаснет. – Да я даже наказания твоего не заслуживаю, любовь моя… - Тьфу ты, опять она у меня где-то служит… - Кара… - снова улыбка появляется и даже чуть задерживается. – Ну что ты такая несерьезная… - Ты знаешь, принцесса, я тут сегодня отнеслась серьезно к твоим словам… чуть не совершила самую большую ошибку в своей жизни. Так что ну её, эту серьезность, - склоняется, целует её губы… и расцветающую на них улыбку. – Милая, пойдем, умоем тебя? - Зачем? - У тебя лицо все в слезах. А они соленые. Разъедают кожу. - Ну и что? - Любимая, у тебя и так уже припухло все… глазки вон не открываются… если не умыться, завтра хуже будет. - Разлюбишь меня? - Нет. Нет, сердце мое, не разлюблю. Но тебе ведь завтра на сцену… - Ну и что! Наплевать. И не хочу я никуда. И ничего. Ничего не нужно. Хочу только, чтобы ты была. И все. - Так я есть. И буду. Никуда я не денусь. Я же сказала – больше не уйду. Никогда. А будешь гнать – не поверю. - Да! Кара, пожалуйста, не верь мне, когда я не в себе! - Я уже поняла, принцесса. Давай, милая, вставай. Пойдем, умоемся, а потом спать. - Не хочу спать… я не усну просто… Кара, можно мы пока не будем спать? - Да конечно. А что ты хочешь? - Не знаю… Может быть… можно, ты разожжешь камин… и сделаешь кофе. Как ты умеешь. И мы посидим… Если можно? Я знаю, я не заслуживаю… - Так, тссс! – Мэйсон останавливает её, занимает её губы своими. – Договор, принцесса – раз уж тебе так важно заслуживать. Я кочегарю камин и готовлю кофе, а ты за это умываешься. Согласна? – поднимается, тянет за руки Кэлен. - Кара, ну какая же это служба, - Кэлен улыбается, встает с кровати. И тут же обнимает Кару, прижимается. – Господи, Мэйсон, какое же ты чудо. После всего, что я натворила… как ты можешь любить меня?.. - Милая, мы с тобой сегодня обе совершили ошибки. И ты, и я. Ты ведь меня не разлюбила? - Кара, я больше жизни тебя люблю! Ты теперь, может, не веришь… но я никого никогда не любила, никого, кроме тебя. И не полюблю. - Я верю, принцесса. Верю, потому что вот точно так же – никого, кроме тебя не любила, и не буду любить. И – видишь, моя ошибка ничего не изменила в твоей любви ко мне. И твоя не изменит мою к тебе любовь. - Кара, я туплю сейчас сильно… поэтому ничего не поняла, кроме одного – ты меня любишь. И я сейчас снова заплачу от этого… - Милая, не надо плакать. Пойдем умываться. Разжигать камин. И готовить кофе. Пойдем? - Да… Да, любовь моя! И… я хочу спасибо к твоим губам приложить. Мэйсон смеется, отдается её губам. *** У камина Мэйсон сооружает целую кровать: притаскивает матрас из свободной спальни – благо, их тут целых три, постельное белье, подушки, одеяло. Все равно ведь тут заночуем… и хорошо. Уж точно намного лучше, чем на политой слезами Кэлен кровати… Они сидят в темноте, разгоняемой лишь уютными негромкими отблесками огня. Кара - навалившись спиной на кресло, которое подтащила специально для этого. Кэлен – между её согнутыми в коленях ногами, навалившись на Кару. Кэлен держит двумя руками кружку с кофе, но, кажется, забывает пить – и Мэйсон время от времени берет её руки своими и поднимает их вместе с кружкой к губам принцессы. Кэлен делает глоток, а потом роняет, откидывает голову назад, на плечо Кары – не специально, голова сама падет… - Любимая, ты ведь засыпаешь, а? - Нет… Кара, пожалуйста, давай еще посидим? – поднимает голову, медленно, с усилием. - Да хоть до утра принцесса. Если высидишь, - и целует её за ушком. И снова подносит кружку с кофе к её губам. – Любимая, можно я спрошу? Только, пожалуйста, не впадай в чувство вины, ладно? - Что? О чем ты? - Как ты все это провернула? Как ты раздобыла ЛСД? - А… это… да пока в СПА были. Ты на процедуре какой-то была, а я освободилась… ждала следующую. И вдруг мне страшно так стало… паника. Что я не смогу, не сыграю, провалю концерт, репетицию… Все увидят, что я… что я ничтожество. Мне очень было страшно. А к тебе нельзя… И я позвонила Эшли. Кара, я просто не знала, что делать! Мне кажется, я и не понимала, что делаю… Мне просто нужно было с кем-то поговорить… Прости меня. - Милая моя… это не твоя вина. Уж скорее, моя. Меня не оказалось рядом, когда я была тебе нужна. Кэлен, любимая… я тебе в телефон запишу номер Лорен. Мало ли, вдруг что-то подобное повториться – тебе нужно будет поговорить, а меня по каким-то причинам рядом не окажется. Ты звони ей, хорошо? В любое время дня или ночи. Договорились, принцесса? - Да. Да, любовь моя. Но лучше, если будешь ты… - Конечно, хорошая моя. Я и буду. Просто видишь, как в этот раз получилось. Ты просто на всякий случай запомни, ладно? Если что - звони Лорен. - Да. Хорошо. Кара… Кара, как думаешь, я правда могу от этого вылечиться? - Можешь! И вылечишься, любимая моя. - Я просто… Кара, я читала, что последствия приема ЛСД сохраняются потом на всю жизнь. Даже от одного приема! Потом, даже когда уже много лет не принимаешь, могут случаться приступы страха… ужаса даже. Психозы… - Да, милая, я тоже читала. - А если так будет со мной? Если я теперь на всю жизнь ненормальная? - Любимая… даже если это так… И что? Ну и что? Это все равно ты. Моя принцесса. Мое сердце. Моя единственная. Несравненная. - Самая несравненная? – Кэлен снова откидывает голову назад, на плечо Мэйсон. А в голосе – улыбка. - Самая-самая, - Кара целует её, пробегается губами от виска к подбородку. - Мэйсон… ну зачем тебе? Зачем тебе связываться с ненормальной? С психованной, на всю голову ебанутой идиоткой? - Эй! Принцесса! – Кара слегка разворачивает её, заглядывает в лицо. – Ты выражения выбирай! Ты, между прочим, говоришь о моей любимой девушке. - О ком это? – Кэлен хмурится, сонно, озадаченно. - О Кэлен Амнелл. Слышала о такой? Нет? Это моя принцесса. Я тебя познакомлю. Завтра. А сейчас давай-ка спать, любимая…