Скрипка... и немного нервно

Мэйсон из душа выползла на полусогнутых. Ну, очень жарко было. Просто Кэлен хотела погорячее. Всё погорячее – и воду, и Кару. И выпорхнула потом, как ни в чем не бывало – кажется, ходила-то, даже не касаясь пола. Одежду, в отличие от Кары, проигнорировала. Впрочем, Мэйсон одетой назвать тоже было сложно: ей пришлось позаимствовать длинную футболку из гардероба Кэлен, ибо топать в машину за сумкой она ленилась категорически. - Мэйсон, ну что, в бассейн или на тренажеры? - Принцесса! – Кара отскочила от нее подальше – и поближе к внутреннему телефону. Бросила взгляд на часы – надо же, всего лишь тринадцать тридцать. А ощущение – видимо, из-за дождя – такое, будто уже вечер на подходе. – Я, между прочим, наркотики не принимала. Так что мне сейчас жизненно необходимы еда и передышка. Ты чего хочешь на обед? Тайская, китайская, индийская, европейская, американская? - Американскую хочу,- подкралась и звонким шлепком приложила ладонь на её ягодицу. – Ты же, Кара, у нас американского производства? – прижалась к спине, обвила рукой талию, обхватила губами мочку уха. – Вот, тебя я и хочу. - Есть меня собираешься? - Нет, есть не буду. Но покусаю и оближу с удовольствием… - Отооорва… - Мэйсон усмехнулась, повернула голову, подставляя ей губы. Потом подняла трубку телефона: - И всё же, что будешь кушать? - Ничего. Правда, я не хочу есть. Кофе буду. Ты себе закажи, и приходи. - Куда? - На матрас, Мэйсон. На большой, мягкий, упругий матрас…, - поцеловала в шею, сжала пальцами ягодицу, потом похлопала по ней. – Не зависай тут, я тебя жду. И, кстати, оделась ты совершенно напрасно… Кара проводила восхищенным взглядом её голую попу, улыбнулась мечтательно, набрала номер ресторана. Заказала всё же китайскую. И для принцессы тоже. В конце концов, она не будет – сама съем. Сгоняла на кухню, приготовила кофе. Пришла вместе с ним в каминную. Кэлен лежала на матрасе, на животе, вытянув вперед руки. Кара поставила на пол перед ней кружку, стащила с себя футболку, обошла матрас и опустилась на колени над бедрами принцессы, положила ладони на её ягодицы. Кэлен откликнулась тихим стоном, прошептала: - Мээйсон, у тебя всегда такие руки горячие... просто кайф! Обожаю их… - Только руки? – Кара склонилась, приложилась губами к ямочке над левой ягодицей, затем чуть прикусила зубами ниже. Кэлен вздрогнула, рассмеялась: - Насквозь аж пронзает… нет, не только руки обожаю… всю тебя. - Хорошо, - и переместила губы в ямочку над правой ягодицей, снова заставив Кэлен вздрогнуть. Начала прокладывать дорожку из поцелуев по позвоночнику, рядом с двух сторон заскользили по спине ладони. Кэлен снова застонала… Мэйсон продвигалась неторопливо, подолгу задерживаясь на одном месте… Только подобралась к шее, как Кэлен зашевелилась, перевернулась на спину. Обожгла Кару сияющими глазами, потянулась руками: - Иди… иди ко мне, любовь моя. Хочу с тобой целоваться… хочу, чтобы ты меня целовала… мееедленно и сладко, как умеешь только ты … Мэйсон усмехнулась, легла на неё, придавливая, прижимая всем телом, овладела её губами. Надолго… …В какой-то момент у Кары даже мелькнула мысль: «Похоже, идем на рекорд… Кажется, у меня еще ни разу не было такого долгого поцелуя… такого долгого и такого… разнообразного». И тут же Кэлен оторвалась от её губ, открыла глаза: - Кара… подожди… подожди, стоп… - Что? Что такое? Кэлен улыбнулась обезоруживающе, немного виновато: - Музыка, любовь моя… прости, мне нужно… нужно писАть. - Неет… – Мэйсон рухнула на нее, обмякла всем телом. – Принцесса, так нельзя! - Кара… счастье мое, прости… прости, пожалуйста… я знаю. Но меня же разорвет сейчас изнутри! Мэйсон со стоном скатилась с нее, и Кэлен тут же, словно разжатая пружина, подскочила, поднялась на ноги: - Не сердись, любовь моя. - Принцесса, так не честно! Позвала… завела… и кинула! Мне вот сейчас ЧТО делать прикажешь? - Мэйсон, ну прости-прости-прости! Я знаю, знаю, я поступаю по-свински… Не обижайся, пожалуйста. Кара, солнышко, заечка, котечка, тигренок… - Принцесса, остановись! – Мэйсон расхохоталась. – Не перечисляй весь зоопарк. Всё, убедила, тебе очень-очень надо. Иди, твори. Черт, я поняла, что тебе дает ЛСД… - Что? - Шило в зад… в попе! - Кара!!! - Ладно, ладно. Иди уже. А то передумаю! - Спасибо, любовь моя! – Кэлен одарила её счастливой улыбкой и унеслась в гостиную. Кара выдохнула со стоном, потянулась всем телом, перевернулась на живот. Наткнулась взглядом на кружку с остывшим кофе. Ну что ж… подняла её, отхлебнула. Да, я и правда молодец, кофе готовлю отменный. Даже еле теплый он просто потрясающий… Во входную дверь постучали. О, а вот и еда! Мэйсон поднялась, натянула футболку, сбегала в спальню за своими джинсами, надела их прямо на голую… на голое тело, прыгая то на одной, то на другой ноге до прихожей. Открыла дверь курьеру, получила заказ, сунула мальчишке чаевые, закрыла за ним дверь. И, наконец, осталась наедине с огромным пакетом вкусностей… Не успела дотащить его до каминной, как раздалось жалобно-призывное: - Кара? Кара, иди сюда, пожааалуйста! Черт побери! Мэйсон с вожделением посмотрела на пакет, просто обласкала его взглядом. Вздохнула. Открыла, вытянула первую попавшуюся коробку лапши, цапнула палочки и пошла на зов. *** Кэлен стояла посреди комнаты. Голышом. Скрипка в одной руке, смычок – в другой. Лицо растерянное, беспомощное… Увидела Мэйсон, подалась ей навстречу: - Кара, я доску свою не нашла… то ли не привезли, то ли не распаковали… Мне очень нужна твоя помощь! - Доску поискать? – Мэйсон вынула палочки из бумажной обертки, вскрыла коробку, с удовольствием втянула аромат… соба с говядиной. Ммм, отличный выбор. - Нет, это долго, и не факт, что найдем. Кара, в спальне на тумбочке блокнот лежит, ну, мой, специальный, нотный. Ты знаешь. Можешь его принести? - Не вопрос, - Кара подцепила палочками немного лапши, закинула в рот, развернулась, отправилась в спальню. Нашла требуемое, заодно прихватила из шкафа чистую рубашку для Кэлен. Пока ходила туда-обратно, полкоробки приговорила. Вернувшись, протянула блокнот: - Держи, любимая. - Нет. Не мне. Это для тебя, - вскинула на плечо скрипку, начала негромко наигрывать. - Прсти? – Мэйсон поперхнулась лапшой, закашлялась. – Зачем он мне? - Кара, помоги мне. Мне нужно, чтобы ты записывала. У меня, понимаешь, такая особенность… что-то вроде дислексии, только с нотами. В голове все правильно, а на бумаге уже путаница… Потом, когда начинаю играть по записанному, понимаю, что бред, полный бред! А музыка уже ушла, уже всё, не вспомнить! Я потому доской пользуюсь… почему-то, когда на доске записываю – всё нормально. Звучит странно, понимаю, но… вот так. - Кэлен, ты писала в машине, я помню. В блокнот писала… - Да. Помнишь, чего со мной было потом? Это я перечитала написанное… Кара, я бы тебя не напрягала, если бы сама могла… - Милая, может, я доску найду? - Ну… конечно,.. если ты совсем не хочешь мне помочь записывать… - Принцесса, да разве ж я смогу? Я ведь не училась. Я ваши всякие сольфеджио не посещала… - Но ты же играешь по нотам, Кара. - Да, играть – играю. А вот обратный процесс… боюсь, мне не под силу. Кэлен вздохнула. Тяжело. Печально. Душераздирающе! У Мэйсон сжалось сердце, а сила воли трусливо отползла куда-то в пятки, прихватив за компанию и твердость духа. - Ладно, любимая. Давай попробуем. Но многого не жди… - Да? – и глаза засветились, заставляя сердце Кары увеличиться, кажется, до размеров грудной клетки, заполнить собой всю её. А Кэлен вскинула скрипку и сыграла короткую фразу. Мэйсон выслушала, склонив голову. Пошевелила губами. - Хм… не знаю…- задумалась. – Если только так попробовать, - поставила недоеденную лапшу на столик, подошла к роялю. – Давай еще раз. Кэлен снова сыграла, и Кара повторила фразу на клавишах: - Оно? - Да! Да, любовь, моя!!! Боже, да-да-да! Ты отлично слышишь, Мэйсон! Кто тебе сказал, что у тебя слуха музыкального нет? - Мама, - Кара ухмыльнулась, записывая в блокнот сыгранную фразу. – Она в музыкальной школе преподавала. - Ах, вот оно что…, - Кэлен посмотрела на Мэйсон с задумчивой улыбкой. – Теперь понятно, почему ты так тонко чувствуешь музыку… Ммдааа… любовь моя, а ведь я многого о тебе не знаю… - Так узнаешь еще, принцесса, какие наши годы. Ты посмотри, все правильно? – протянула ей блокнот. Кэлен пробежала глазами, снова расцвела улыбкой: - Да! Отлично, Мэйсон!!! - Так, а сам процесс тебя устраивает? Прости, без рояля я вряд ли смогу записывать… - Еще как устраивает! Твоя помощь сейчас бесценна, поверь, Кара. - Ладно, ладно. Давай работать. С одним условием, - Мэйсон подхватила брошенную на кресло рубашку, подошла с ней к Кэлен. – Ты оденешься. Иначе вместо музыки я тебе тут устрою разврат и насилие. - Конечно, любовь моя, все, что хочешь, - и, отложив скрипку, потянулась… но вовсе не за одеждой, а к губам Кары. И Кара не отказалась. А пока целовались, ловко натянула на Кэлен рубашку и даже застегнула на все пуговицы. На все. До самого подбородка. Оторвавшись от губ принцессы, посмотрела на дело рук своих, поиграла бровями, расстегнула две верхние пуговицы. Подумала, расстегнула еще одну. Кэлен наблюдала за её манипуляциями, сдерживая улыбку. Кара, наконец, удовлетворенно кивнула, подняла глаза на принцессу: - Любимая, музыка-то еще с тобой? - Да! Сегодня она настойчивая, как никогда, - и рассмеялась. – Мэйсон, ты такое чудо! - Сейчас чего вдруг? - Не сейчас, всегда. Ну что, начнем? - Да, давай. Но, принцесса, - Кара прищурилась, глаза насмешливые, хитрые. – Должнааа будешь… - Да, любовь моя, всё, что угодно! - Тогда договор. Как закончим с этим, ты покушаешь. - Да! Обещаю! Начнем? *** А процесс-то оказался весьма захватывающим! Мэйсон прониклась. Её даже азарт охватил, да такой, что пару раз она поспорила с Кэлен, предлагая свой вариант окончания фразы. И разок принцесса с ней согласилась. В общем, Кара так увлеклась, что даже удивилась, когда Кэлен сказала: - Всё! - Всё? – Мэйсон развернулась на крутящемся табурете. - Да! Любовь моя, спасибо, это было классно! – Кэлен положила скрипку, смычок на столик, подошла к Каре, оседлала её колени, обвила шею руками. - Мне очень понравилось писать с тобой. - Как ни странно, но мне тоже… это было интересно, принцесса, - обняла её, а глазами просто искупала в нежности. – Мы стул не сломаем? - Нет, он крепкий, - и потянулась к губам. Однако Мэйсон не откликнулась. Даже чуть отстранилась: - С кем проверяла? - Что? - Крепость стула. - Каараа… - Кэлен даже откинулась слегка в её руках, уставилась в лицо с неподдельным удивлением: - Ты ревнуешь??? К прошлому? - Хм… - Мэйсон задумалась, прислушалась к себе. Вздернула бровь: - Похоже, ревную. Это даже не совсем ревность, милая, а знаешь… почему-то очень неприятно думать, что с кем-то когда-то у тебя было то же самое, что и со мной. Глупо, да? - И вовсе не глупо! – и все-таки прильнула к её губам, захватила их, не дав Каре опомниться. А оторвавшись, прошептала: - Обожаю губы твои… вот таких поцелуев, как с тобой, у меня точно никогда не было… - И не будет. - А я и сама не хочу… не хочу больше ни с кем, кроме тебя, любовь моя, - и снова приложилась к губам, подчиняясь их власти, растворяясь в их нежности… - Так что там со стулом? – Мэйсон умела быть настойчивой не только в поцелуях. Кэлен с мечтательной улыбкой снова чуть откинулась в её руках: - Помнишь Майкла, телохранителя Вайборна? - Конечно, - Кара напряглась: к чему это она? - Он же здоровенный, как шкаф. Раньше придет с отцом – и сразу на такой вот табурет садится. Пока мы с Вайборном обсуждаем, что играть, разбираем партитуры, Майк сидит и на этом стуле крутится – вверх, вниз, вверх, вниз, - она рассмеялась. – Я за ним подсматривала исподтишка – у него столько восторга, счастья на лице было! Как ребенок, ей богу. И стулья под ним не ломались, заметь. А весит-то он, наверно, как мы с тобой вместе взятые. Если не больше. - Ладно, - Мэйсон ухмыльнулась. – Убедила. Кстати, а куда Майкл делся? Вайборн, как я поняла, без него теперь ходит. - Уволил, видимо, - Кэлен усмехнулась, глаза вдруг стали жесткие. – У папеньки ведь теперь доступа к моим деньгам нет. Он теперь будет на меня работать. По контракту. За зарплату. Не такую уж большую, кстати. Так что, думаю, решил экономить, - и она снова рассмеялась, откинув голову. - Понятно, - Мэйсон тоже не смогла сдержать злорадной улыбки. – А ты у меня мстительная, оказывается, принцесса? - Еще какая! Так что бойся, любовь моя, - с улыбкой прижалась лбом к её лбу. - И не подумаю…, - коснулась губами её губ, нежно-нежно. – Видишь ли, принцесса, в мои планы не входит обманывать тебя. Или использовать. Или предавать… - А что входит в твои планы? - Любить тебя. Уважать. Ценить. Восхищаться тобой. Наслаждаться. Быть всегда за тебя, на твоей стороне. Быть рядом. Быть с тобой. Знаешь, и в горе, и в радости… - Кара… я сейчас заплачу… - Конечно. Ты ведь у меня плакса. - Да. Да, я плакса! – и, правда, слезы в глазах заплескались. - Да, плакса. Но ты моя плакса, - прижала к себе, тесно-тесно, прижалась губами к щеке. Кэлен уткнулась лицом ей в шею, затихла. Кара тоже помолчала, наслаждаясь совершенно новым для себя ощущением какой-то удивительно всепоглощающей близости. Оно даже немного пугало… Потом погладила Кэлен по спине: - Принцесса… ты плачешь? - Нет. Я улыбаюсь. - Хм… чему? - Тебе. Тому, что ты есть, - подняла голову, глаза сияют. – Спасибо, любовь моя. - Неа… - Мэйсон вздернула бровь. – Спасибо – к губам. - Да, - и приложилась с улыбкой. - Кэлен? - Мм? - Будешь играть то, что получилось? Целиком? - А ты хочешь? - Да… Знаешь, это забавно, но я чувствую свою сопричастность к этому твоему произведению, - Мэйсон улыбнулась смущенно. – Хотя с чего бы? Я всего лишь записывала… - Кара, - Кэлен погладила её по щеке, согревая ласковым взглядом. – Ты просто не представляешь, как это много… Как много значит для меня твоя помощь в этом. И вообще, если подучиться, из тебя получится отличный концертмейстер! Серьезно, Мэйсон! - Да брось, принцесса, - Кара рассмеялась. – Я не музыкант. Я люблю музыку, очень люблю. Могу тебе подыграть, когда понадобится. С удовольствием буду и дальше помогать тебе с записыванием. Но я не музыкант. Я та, кто я есть, и хотела бы собой и остаться. - А кто ты есть, Мйэсон? - Я? Боец. Телохранитель. - Защитник… - Да, защитник. - Ты мой ангел-хранитель, Кара. - Хранитель точно. Насчет ангела… ты, пожалуй, погорячилась, любимая. - Ты со мной не спорь, Мэйсон. Ты совершенно точно ангел. - Ммда? Принцесса, под лопаткой мне почеши… а то, похоже, там у меня крылья режутся. - Мэйсон! – Кэлен со смехом чмокнула её в губы. Но спинку всё же почесала. - Дааа… хорошо… Анекдот сразу вспоминается. Вы кто? Я – ангел. Так у вас же рожки? А, это чтобы нимб не спадал. Кэлен прыснула, взяла её лицо в ладони, посмотрела в глаза: - Нет у тебя рожек! Нет, и не будет. - Ну, это-то несомненно… Так ты сыграешь, принцесса? *** Обедать устроились на широком подоконнике: сели друг против друга, навалившись спинами на откосы. Кэлен честно выполнила свое обещание – покушать. Пожалуй, даже перевыполнила. По крайней мере, ни одного печеньица с предсказаниями Каре не досталось. Ну и ладно. Сладкое я не люблю, а в предсказания не верю. Зато принцесса поела – вот это радует. Кэлен развернула последнюю бумажку с «пророчеством», прочитала: - Время осушит все слезы и исцелит все раны. Хм… Кара, как думаешь, время и правда лечит? - Да… Я точно знаю, что лечит. На собственном опыте знаю… - А у меня нет такого опыта… Ну вот, взять хотя бы смерть мамы… я ведь много лет верила, что она умерла. И много лет эта боль была со мной… время шло, а легче не становилось. - Милая, - Мэйсон потянулась вперед, к ней, взяла её руки в свои. – У тебя ведь другая ситуация – ты верила в то, что ты убила её. Ты ведь боялась, разве нет? - Боялась… - Наверно, время не лечит страх… - Да. И муки совести, - Кэлен вздохнула, помолчала. Тряхнула головой, словно отгоняя какие-то мысли. Снова подняла глаза на Мэйсон: - Кара, можно просить? Только я заранее прошу прощения, если вдруг залезу, куда нельзя… - Что за прелюдия, принцесса? – Мэйсон улыбнулась. – Хочешь спросить про моих родителей? - Да… прости, если это неуместно. Ты редко говоришь о них… я подумала, что… - Да, милая, они умерли. - Оба? - Да. И сестра. Вся моя семья погибла. - Кара… мне так жаль. Прости, что я… - Принцесса, все нормально. Это давно было, пятнадцать лет назад. Я уже вполне могу об этом говорить. Время и правда лечит… - Любовь моя, как… как это произошло? - Взрыв газа. Ночью. Они все собрались на День Благодарения в доме у родителей – мама, папа, сестра с мужем и племянниками. Двое детей у них было, мальчик и девочка. А я на сборах как раз была, на тренировочной базе под Нью-Йорком, и меня не отпустили домой. Я там дисциплину серьезно нарушила накануне, вот меня и наказали, - Мэйсон усмехнулась грустно. – Как оказалось, это мне жизнь спасло… А они… моя семья… они тогда собрались, отпраздновали. Видимо, засиделись допоздна, раз сестра с мужем и детьми остались в доме родителей ночевать. Взрыв под утро произошел, все крепко спали. Следователь потом сказал, что никто из них даже проснуться не успел. Они все умерли во сне… Ну, хорошо, что не мучились. Я так себе тогда сказала… - Кара… - дотянулась, погладила её по руке. И слезы в глазах. – Мне так жаль. Боже, это ведь ужасно… вот так, всех, в одночасье… как ты справилась? - Нууу… со мной психологи работали, целая куча, - Мэйсон даже засмеялась тихо. – Я же уже в сборной страны была, там, знаешь, психологи крутые работают. Я сопротивлялась поначалу, конечно… СбегАла. Отказывалась. Но потом сама пришла. Поумнела, видимо. Труднее всего с чувством вины было. Знаешь, я долго потом себе вопросы задавала: почему они, а не я? Почему они все ушли, а я осталась? Зачем? Ведь если бы я тогда не накосячила, меня бы не наказали, я бы поехала домой… погибла бы вместе со всеми. На этих её словах Кэлен вздрогнула, сильно, всем телом, прошептала: - Нет… - и ужас в глазах. - Милая, - Кара спрыгнула с подоконника, подошла к ней, обняла. – Я и не погибла. Тогда я так и не нашла ответы, просто решила: значит, так надо. Надо, чтобы я жила. Со временем приняла, смирилась. Психотерапии, конечно, спасибо. Сама, одна, я бы, может, и не справилась. И вот после всего этого я перестала торговаться за другое прошлое. Поняла, что бессмысленно. Ответов не найдешь, ничего не исправишь, только измучаешь себя зазря… - Прости… - Кэлен развернулась, обхватила её руками, ногами, прижалась. – Заставляю тебя вспоминать. Тебе больно, наверно… - Нет. Уже не больно. Грустно – да, но не больно. Время правда лечит, - Кара улыбнулась, прикоснулась губами к её губам. – Спасибо тебе, принцесса. - За что, любовь моя? - Ты очень хорошо слушаешь. Ты так умеешь слушать… тебе хочется рассказывать. У меня ощущение, что тебе интересно, для тебя важно то, о чем я говорю. Тебе не все равно… - Но это действительно так! - Конечно, - снова поцеловала её. – Иначе я бы не верила, чувствовала бы фальшь. Ты слушаешь искренне, поэтому мне легко тебе рассказывать. Спасибо тебе за это, любимая, - вдруг улыбнулась с нежностью. – Ты вообще очень теплая. Мне с тобой тепло. Я отогреваюсь с тобой. - Ты? Ты со мной??? – Кэлен снова удивилась неподдельно. – Это ты меня отогреваешь, Мэйсон. - Да? Ну, значит мы с тобой сообщающиеся сосуды. Взаимообогревающие системы. - А ты все в шутку снова переводишь, - Кэлен притворно нахмурилась и чмокнула её в кончик носа. - Да ну чего долго грустить? – Мэйсон вздохнула, улыбнулась. – Все нужно делать в меру. Погрустили, и хватит. - Да уж… - Кэлен обласкала её влюбленным взглядом. – Уж ты у меня умеренная… - Да. А День Благодарения я с тех пор не праздную. Честно говоря, я вообще ничего не праздную. Даже свой день рождения. - Как и я… Ну, на общие праздники я обычно работаю. А день рождения отмечать не люблю. А у тебя он, кстати, когда, Кара? - В мае, пятнадцатого. А у тебя? - У меня в феврале. Тоже пятнадцатого, - Кэлен засмеялась. – Мэйсон, мы с тобой ненормальные. Такие вещи друг о друге люди обычно выясняют чуть ли не на первом свидании. А мы спим вместе уже почти две недели, и только что решили познакомиться… - Ну, знакомиться-то мы еще долго будем, принцесса. Может быть, всю оставшуюся жизнь. - Да? Меня устраивает, - улыбнулась, прильнула к её губам.