Совсем не кошачьи приключения

Живоглот лениво лизал лапку, сидя на диванчике в гостиной Гриффиндора. В животе переваривались отбивные, которые ему тайком принесла его хозяйка, Гермиона, обрадованная, что её питомец наконец нашёлся. Конечно, как и все коты, Живоглот считал её своей подопечной, даром, что был полукниззлом, а не простым котом, но сути это не меняло – сытный ужин приятно грел внутренности. Кот уже засыпал, развалившись на боку, когда в гостиной появилась эта парочка. Гермиона размахивала скрученным в дудку журналом, потрясая им как мечом над головой нерадивого товарища. - Я!.. я по доброте душевной дала тебе списать Трансфигурацию! Зачем?!! Гарри, зачем я это сделала? Чтобы у тебя появилось время написать эссе по использованию лунного камня для Снейпа! А ты? Вместо того, чтобы использовать это время с пользой, ты сначала проиграл его в шахматы, потом засел за… за… ЭТО! – она сунула под другу нос отобранный журнал. Судя по ярко-оранжевым пятнам, мечущимся по обложке, журнал был о квиддиче. – Ладно Рон – как бы он ни говорил, а свою мечту пойти в Аврорат он может исполнить только за чужой счёт! Но ты! Ты же мне все уши прожужжал, что ни о чём другом и не думаешь! А сам? Ты очень… очень… очень… меня разочаровал, Гарри Джеймс Поттер! Губы у девушки задрожали, она в сердцах отбросила журнал, который упал ровно на журнальный столик и, развернувшись на каблуках, побежала в комнату девочек. Гарри протянул руку, чтобы её задержать, но пальцы поймали только воздух. Молодой человек горько вздохнул, присел на диванчик рядом с Живоглотом, рассеянно погладил его, взял злополучный журнал, пролистнул пару страниц и положил обратно. Вдруг в камине стрельнула головешка, рассыпав вокруг себя изумрудные искры, и оттуда, поблёскивая гранёнными боками, выкатился стеклянный шарик. И кот, и человек смотрели на него внимательно, не отрываясь. И если кот чувствовал тьму, клубящуюся вокруг этого предмета, то человека снедало любопытство. Не удержавшись, Гарри подошёл ближе, долго рассматривал шарик со всех сторон и уже протягивал руку, чтобы его поднять, как ему на спину прыгнул Живоглот, утробно завывая. Толчка тяжёлого котячьего тела хватило, чтобы пальцы парня коснулись шарика, а парочка человек-кот приземлилась в камине, каким-то непостижимым образом миновав решётку с острыми зубцами. Взметнулось зелёное пламя. Когда спустя пару минут в гостиную Гриффиндора зашёл Рон Уизли, она уже была пуста. И только круглые очки лежали незаметными в густых тенях комнаты. -оОо- В это время в кабинете Дамблдора феникс взволнованно захлопал крыльями и закричал. Директор, читающий книгу, выронил её из рук, но не обратил на это внимания. Он бросился к стеклянному шкафу. Серебряный приборчик, который был извлечён с дальней полки, кружился так быстро, что, казалось, сейчас взлетит не хуже маггловского вертолёта. Дамблдор свободной рукой схватился за сердце – яркое серебро почернело и стало словно облитым смолой. Старик охнул и бросился к камину, упал перед ним на колени, не чувствуя ни возраста, ни холода камня, бросил щепотку летучего пороха и почти наполовину влез в изумрудно-зелёное пламя. - Северус, у нас беда…

Превращение пятое, шестое, седьмое. Гарри Поттер. Нагайна. Драко Малфой. 20.03.1996

В Малфой-меноре, несмотря на довольно позднее время, не спали. Вообще складывалось впечатление, что этот особняк, как маггловский Мадрид и ещё пара-тройка десятков других мегаполисов, не спал никогда – в нём постоянно что-то происходило, звенело, шумело и ароматно пахло. В этот недетский час все жители этого полиса в миниатюре собрались в Зале для приёмов, разодетые в лучшие одежды. Нет, общеизвестного праздника не было: Рождество уже прошло, а Пасха как-то не торопилась, но разве не праздник – встреча дорогого и долго ожидаемого гостя? Организатор незапланированного веселья сидел на стуле, который уж очень напоминал трон. И он был единственным, кто сидел в Зале – остальные переминались с ноги на ногу, одёргивали неудобные, пахнущие нафталином и духами наряды и втихомолку вздыхали: ожидание затягивалось. Волан-де-Морт поглядывал на своих соратников, отмечая кислые лица и создавая в голове список, кого нужно научить радоваться гостям. Учить он собирался по старинке – с помощью Круциатуса. Внезапно пламя в камине зашипело, позеленело, взметнулось и на коврик вместе с сажей и угольками выплюнуло двоих, сплетённых в тугой узел. От удара об пол узел распался и явил на свет двух подростков, один из которых был одет в тлеющую мантию с гриффиндорской нашивкой, а второй – неодетый вовсе, прикрывающий самое ценное – в данном случае: голову – от нескромных заклинаний хозяев. В комнате застыли. Застыли киснущие соратники, застыли прибывшие гости, застыл радушный хозяин хозяина поместья. И только левый глаз Волан-де-Морта дёргался в тиковом припадке. Да безмозглая моль радостно кружила вокруг горящей свечи. Волан-де-Морт глянул на обречённую моль, потом на Драко Малфоя, отметив некое цветовое сходство, а после – снова на вновь прибывших. - Вы – кто? – едва выдавил из себя кандидат на должность властелина мира. Оба парня, уже поднявшиеся на ноги, одинаково прищурились, идентичным жестом взъерошили волосы, синхронно перенесли вес на другую ногу и хрипловато ответили в один голос: - Гарри Поттер. - А второй? – палец с когтем указывал то на одного, то на другого, словно считал, кому водить в игре «в прятки». Парни также одинаково ткнули пальцами в соседа, не сводя двух пар абсолютно идентичных глаз с вопрошавшего: - Самозванец! - Всё! Кажется, доигрался… - одной рукой Волан-де-Морт тёр глаза, а второй – стучал себя по голове, словно от ударной волны шестерёнки его злодейского мозга встанут на место, а зловредная галлюцинация растает. И Гарри Поттер окажется один: тёпленький, испуганенький и на всё согласный. Однако от манипуляций лучше не становилось: Гарри Поттеры в количестве двух штук так и мерещились, соратники так и оставались в столбняке, а моль всё никак не могла поджечь себе крылышки. – Последнее Снейповское зелье, вероятно, было лишним: никак белладонна в организме накопилась – вот мне Поттеры и чудятся… И вдруг перегревшийся мозг, которого ещё и нещадно сотрясали ударами по черепной коробке, вообще выдал мысль, от которой Волан-де-Морту поплохело в край: «А если они с такой скоростью будут размножаться, да ещё и сразу взрослыми, то скоро смогут захватить мир?!! Мир, который по всем причинам, поводам и логическим выкладкам должен принадлежать мне?!!». Едва не схватившись за сердце, злодей века успокаивал сам себя, что стоит сварить зелье для чистки крови – вот и будет Северусу новое задание, а то что-то он от рук отбился, – и галлюцинации пройдут. В это время одна из галлюцинаций, на долю которой не выпало ни клочка одежды, уже почти танцевала: на мраморных полах босиком не сильно-то и постоишь, а тут ещё и сквозняки гуляют, как парочки по парку воскресным днём. Должно быть, это и привело Волан-де-Морта в чувство. - Мантию и обувь нашему гостю! – провозгласил он, глядя почему-то на хозяина особняка, Люциуса Малфоя, и его супругу. Придворные великого мага заметались, создавая живенький хаосик и иллюзию кипучей деятельности. И через какие-то жалкие минуты голый Гарри уже держал в руках мантию, с которой ещё даже не срезали этикетку, и новенькую картонную коробку с модельными туфлями из драконьей кожи. - Ну, Гарри Поттеры, - Волан-де-Морт игриво приподнял кожу на лбу, едва дождавшись, пока одна из любезно посетивших его галлюцинаций облачится в принесенное, - я делаю вам предложение, от которого никто из здесь присутствующих не порекомендует вам отказаться! Одетый в свою мантию Гарри ехидно хмыкнул, но промолчал, то ли разглядев без очков выражение лица Тёмного Лорда – что было сродни чуду; то ли почти атрофировавшийся инстинкт самосохранения Избранного прорезался в нужное время и в нужном месте. - И что ты хочешь? – прищурился тот, что кутался в мантию, купленную явно для Драко: вот тому её жемчужно-серый цвет был к лицу, а Поттера как-то обесцвечивал. - Сотрудничества. - Нет! – снова синхронно ответили оба Поттера и зажмурились, приготовившись к аргументам в виде пыточных заклинаний. Их не последовало. - Люциус, мой скользкий друг, приготовь нашим гостям комнаты. Волан-де-Морт едва сдерживал порывы своей души кого-нибудь замучить. И, естественно, насмерть – тёмные волшебники полумерами никогда не ограничиваются. Но, как человек разумный, понимал, что такими действиями идеалистично настроенных гриффиндорцев не уговаривают на сотрудничество. А вот поодиночке и по-хорошему, да под сытную закуску – шанс ещё есть. Гарри Поттеров в их комнаты проводили Малфои. Во-первых, как хозяева, они заодно показывали расположение всех нужных комнат вроде туалета, столовой, библиотеки и комнат хозяев; во-вторых, из всей банды Пожирателей Смерти Малфои казались самыми вменяемыми и психически стабильными, а в-третьих, так пожелал Повелитель. И это был решающий аргумент. Без очков и палочек Гарри Поттеры оказались жутко неприспособленными существами: спотыкались на ровном месте, натыкались на распахнутые двери и на спины своего сопровождения, невольно облапив сзади и Люциуса, и Нарциссу, и Драко. Пока Нарцисса, в очередной раз почувствовавшая на своей спине дыхание Избранного, а чуть ниже – его ладони, не взмолилась: - Люциус! Что-то нужно делать! Повелитель не простит, если кто-то из его дорогих гостей свернёт себе шею. Но, по-видимому, с «везением» мистеров Поттеров им стоит лишь пройти по коридору к столовой – и дело сделано! Даже сейчас, в сопровождении нас, такое чувство, словно мы их пытали наитемнейшим колдовством! Люциус Малфой воровато огляделся по сторонам – эта дурная привычка за последний год въелась в него сильнее, чем взгляды Тёмного Лорда на статус крови за всю жизнь – и поддакнул: - Ты абсолютно права, дорогая. Я вызову целителя. Целитель, седовласый мужчина с роскошными бакенбардами, долго смотрел на двух идентичных пациентов, но при этом ни одним движением мускулов не выдал своего удивления: казалось, это вполне нормальное явление – раздвоившийся мальчик. Можно было подумать, что мальчики – на самом деле, припрятанные близнецы – два Избранных всегда вдвое лучше, чем один – но диагностика их организмов показывала абсолютную схожесть даже в мелочах. - Коррекция, коррекция и ещё раз, батенька, коррекция! – хлопнул себя по ляжкам целитель. – Пять минут и больше никаких волнений! Гарри Поттеры тут же согласились и были несказанно рады, а вот Малфои – по крайней мере, старшие, синхронно и горько вздохнули – счёта и за целителя, и за коррекцию придётся платить из их сейфа. Но вся операция и правда заняла немного времени: целитель картинно взмахнул палочкой, а Гарри Поттеры охнули и заозирались, рассматривая мир в новом свете. Целитель выписал счёт и осторожно поинтересовался, а нет ли возможности провести пару опытов на идентичных мальчиках, заверяя, что состояние «живы/не живы» его не волнует. Получив вежливый, но твёрдый отказ, целитель печально вздохнул, приписал в счёте пару нулей для компенсации морального ущерба и отбыл, в качестве бонуса презентовав главе рода Малфоев полный флакон успокоительного. Успокоительное пришлось к месту: рассмотрев сумму, в которую влетело ему общество двух несовершеннолетних мальчиков, Люциус запил бренди успокоительным, а успокоительное – снова бренди, и оставив жену заниматься размещением слишком дорогих гостей, пошёл искать сильно расшатанную гармонию мира в кабинете с маленьким, но вместительным баром. Нарцисса, отметив, что муж такими темпами сопьётся быстрее, чем его замучают Круциатусами, бодренько указала на две комнаты в противоположных концах длиннющего коридора и поспешила к мужу отбивать пресловутый бар с боем.

POV голого Поттера.

Да уж, вляпался – так вляпался! И вроде бы сидел себе в библиотеке, просто читал. Ну, претензии от Герми слушал, а теперь вот тут… кукую. Ещё и этот двойник, чтоб его пикси взяли – и сказал бы кто, что такое может быть – не поверил бы ни за что. Настолько полная копия, что, вроде, как клонировали. Может, из меня, пока я отвернулся, сделали новую овечку? Так, вроде я не отворачивался настолько… А может это я его призвал? Мне лет с десяти до одури хотелось брата – вот он и создался. И даже круче, чем я представлял: брат-близнец! Вау! Магия рулит! Может ещё заказать, чтобы Волан-де-Морт склеил ласты? Нет, надо внятно выражать свои мысли, а то змеемордый возьмёт, поймает какого-нибудь тюленя и будет клеить ему ласты клеем ПВА до посинения, а мне всё равно потом отдувайся. Эй, ты! Который сверху! Хочу, чтобы Том Марволо Реддл, который именует себя Волан-де-Мортом, сдох. Просто взял, упал и помер! Заказ принят? Надеюсь, как брата-близнеца мне ждать пять лет не придётся, а то, неровен час, Малфои решат, что мы с братом их объедаем и яду подольют, чтобы сэкономить. Им и так всю эту ораву кормить: представляю, сколько Фенрир один жрёт – он же здоровый, как Хагрид! Хотя нет – чуть пониже ростом, но жрёт, наверное, также: коровья туша за раз, как с куста! И не подавится, скотина! А комнатёнка мне досталась ничего себе: прям всё так изыскано, дорого. Как там Дадли говорит? Понты для приезжих? Парча, бархат, мрамор, блестки какие-то, типа, позолота. Фальшивая, наверное – какой придурок на дерево настоящее золото клеить будет? И шнуры с розами… нет, не пахнут. А могли бы и наодеколонить… А что под кроватью? У меня в гриффиндорской спальне – залежи носков с первого курса. Я всё жду: может, они в нефть переродятся – разбогатею. На Гриммо – такая пылища, что я боюсь даже грязные носки туда класть – выпачкаются. На Тисовой – коробки со всяким старьём от Дадли – туда бы и хотел что-то положить – не встолпился бы. А что тут? Ложе, конечно, королевское, но какое-то низкое, а ложиться на пол, чтобы проверить подматрасное пространство, холодно. Значит, поступим по-другому: сам на кровати, задираем покрывало и опускаем голову. - Поттер, можно узнать, что ты там делаешь? Вот блин! И где этот Хорёк тут взялся? - Мышей ищу! Я боюсь спать в их присутствии – у них страшные глазки и они меня ими сглазят. - Ты сам понял, что за бред несёшь? То есть спать в доме, где обитает Тот-Кого-Нельзя-Называть, ты не боишься? А мышей, которых – Поттер, запомни – в этом доме отродясь не водилось, ты опасаешься! - Так мышь я могу тапком пришибить, а Волан… - Тс-с-с! - Ладно-ладно, Того-Кого-Нельзя-Называть тапком не прибьёшь! – в подтверждении своих слов я стянул туфлю, которая пусть и была из драконьей кожи, но так давила ногу – хоть плачь. Малфой нервно засмеялся и сел рядом со мной на кровать, сложив ладошки на коленях, как примерный папенькин сынок. Если бы не знал, какой сволочью он умеет быть, решил, что ангел сошёл с небес и одарил меня благодатью. Кажется, на счёт благодати я и не промахнулся: младшее Хоречье Высочество дико огляделось, совсем как Люциус в коридоре, и из-под рубашки достало волшебную палочку, с которой не только лак, но и краска частично облезла. Как хорёк во время линьки. А что ждать ещё от Хорька? Хорьковой палочки! - Спрячь… - прошептал он, придвигаясь ближе. Должно быть, перед тем, как прийти ко мне, он пил успокоительное, иначе с чего бы его дыханью так сладостно пахнуть валерьяной. Так соблазнительно, что не устоять. Наверняка на его губах осталась пара капелей этого живительного настоя. – О ней никто не зна… Да-а-а-а-а, на губах, действительно, чувствовался этот божественный вкус. Малфой трепыхнулся, вырываясь. Э нет, моя прелесть, пока я не вылижу всё до последней капли, можешь даже не надеяться… Я не знаю, как это назвать! Когда я только облизывал сжатые в полоску губы, это было классно, но когда эти губы разомкнулись, а язык, буквально напитавшийся вожделенным ароматом, принялся тереться об мой, это стало сногсшибательно! Я даже заурчал от нестерпимого удовольствия! Кто же знал, что с этим грызуном можно делать такое и это нам обоим будет нравиться – Хорёк уже сложил свои лапки мне на шею и отдавался процессу не менее вдохновенно. Если бы какая-то мразь из Пожирательских не протопала рядом с моей дверью, громыхая так, будто его сапоги были выкованы из железа и подкованы чугуном, ни за что бы не выпустил такого вкусного Малфоя. А так пришлось быстренько засунуть облезлый магический инструмент под матрас и сделать вид ребёнка, который лепит куличики в песочнице. А Малфой, просипев: - Если что надо, обращайся! – пулей вылетел из моей комнаты. У-у-у, злые, даже облизать Хорька, как следует, не дали! Зато нежданно-негаданно разжился палочкой – по крайней мере, какая-никакая защита. Наверное, стоит сходить за братиком и рвать отсюда когти… Малфой–менор ночью – это благодать для любителей незапланированных прогулок, к которым я без сомнения себя и отношу. Так много ниш, статуй, гобеленов, где можно спрятаться порядочному коту в случае тревоги… гы-ы-ы, вот бы Гермиона меня услышала – сказала бы, что кот – это моё тотемное животное. Любимое время: ночь, любимая еда: мясо, любимая жертва: Хорёк! Насчёт последнего лучше пока рот не раскрывать: Малфой отвертится, а меня свои же на заклание Великому Змею отправят. А, в общем, я и так здесь – в его логове. Хотя… это василиск был Великим Змеем, а этот, с ликом рептилии, максимум на червяка тянет. Так-с, до комнаты братика я добрался… стоп! А почему это мой Хорёк выходит из неё такой ошалевший? И губы подозрительно пунцовые… и волосики дыбом… Ах, ты ж – дрянь пушистая! Сравнить решил, кто из нас лучший в облизывании его облезлой шкурки? Ну, сейчас я ему… вот дьявол, Нагайна! Значит, не сейчас… Ладно, я ему в школе покажу, чей он трофей: ошейник с именем хозяина и амбарным замком на шею! И пусть только пикнет, крыса длинношерстная!

Конец POV голого Поттера

Притаившегося мальчика ни змея, ни её сопровождение не заметили – Малфои решили сэкономить хотя бы на освещении, и темень в коридоре играла только на руку замыслившему побег. Пожиратель, то ли сопровождавший Нагайну, то ли в сопровождении неё, громила, каких поискать, распахнул двери гостевой спальни так, что чуть не выбил их, и с улыбкой пьяного фавна провозгласил: - Гарри Поттер номер раз, Тёмный Лорд приглашает вас на вечерний чай! И процессия из одного Пожирателя и одной, но просто громадной, змеи пополнилась мальчиком-подростком в гриффиндорской мантии, который едва переставлял ноги и пребывал не в восторге от щедрого хозяйского предложения. Был ещё один участник этого шествия, но он прикладывал все усилия, чтобы ни человек, ни, тем более, змея о нём и не подозревали. Перед самой дверью этот неизвестный тенью скользнул за спину Гарри Поттеру… и в безвольно опущенную ладонь гриффиндорца скользнула волшебная палочка. А дальше – Гарри на одних инстинктах отшатнулся в сторону, когда огромная змея бросилась на кота, неизвестно откуда появившегося в поместье Малфоев. Кот, впрочем, оказался не так прост: распушившись так, что стал напоминать меховую игрушку, он сиганул на бюст неизвестного Малфоя, стоящему у входа в зал и уже с его макушки угрожающе зашипел. Нагайна, рассерженная тем, что её добыча, которой полагалось покорно хныкать и стенать, вымаливая пощаду, вдруг показала свою строптивость, ударила головой в мраморный бюст, пытаясь достать вёрткое животное. Кот с ловкостью прирождённого охотника прыгнул выше. Бюстик покачнулся, развалился в воздухе на скульптуру и постамент и упал, придавливая собой извивающееся змеиное тело. Увы, выше для кота оказался тот самый Пожиратель, который отчитался шефу о выполненном поручении и возвращался за гостем поневоле, оставленным в коридоре. Раззадоренный кот совершил посадку аккурат на широкой пожирательской груди, вцепившись в неё, как в ствол векового дуба, а потом стал карабкаться выше, полностью игнорируя скачущее и ругающееся тело под своими когтями. Изловчившись, громила схватил обидчика за шкирку и метнул в сторону. Как оказалось, в сторону зала. Лорд Волан-де-Морт как раз пригубил чай, щедро сдобренный очередным шедевром его личного зельевара, но тут же выплюнул его веером брызг. В приоткрытую дверь, куда по всем ожиданиям «воплощения мирового зла», должен был протиснуться Гарри Поттер в количестве одной штуки, приглашённый для пропагандистской беседы, сначала пушечным ядром влетел кот. Расставив четыре лапы ещё в полёте, он с глухим звуком приземлился на мраморный пол и тут же по-пластунски устремился к ближайшему укрытию. Волан-де-Морт проводил непрошеного гостя нечитаемым взглядом. Следом за ним ввалился Пожиратель, не просто исцарапанный, а буквально исполосованный когтями, с Поттером, которого он тащил за шиворот одной рукой, и с серебристо-серой мантией в другой. Этого ущербная душа Тёмного Лорда уже не выдержала: он взвился с места, со злостью отбрасывая в сторону поднос с двумя чайными парами и куском пирога с патокой, и широким шагом пересёк комнату навстречу гостям. Порывистей, чем следовало по этикету тёмных властелинов, Лорд схватил мантию, в ярости комкая дорогое сукно. - И что, господа хорошие, это значит? Мне кто-то объяснит?!? – Волан-де-Морт вперил почти змеиный взгляд в гриффиндорца, безвольной тушкой висевшего в руках громилы-Пожирателя. От невинно-бестолкового вида Поттера, по мнению Лорда, никак не могущего быть правдой, председатель клуба Пожирателей сатанел прямо на глазах. – Гарри? Почему он сбежал, а ты здесь? Гарри, у которого от этой катавасии давно сложилось впечатление, что или он, или мир, но кто-то точно, слетел с приличествующих ему рельс и лихо катится в пропасть, молчал. Потому что ничего, что можно озвучить человеку, втрое старше себя, на ум не приходило. Волан-де-Морт же всё понял по-своему: - Молчишь? А я отвечу! Потому что он был настоящим, а ты… ты всего лишь фальшивка! – в конце фразы голос Лорда скатился до нервного писка. И неудивительно: в комнату вползла Нагайна. Ковровый рисунок её впечатляющего тела был основательно подпорчен, а хвост, судя по его виду, вообще сломан. Но раздразнённая змея не обращала никакого внимания на людей – она искала дерзкого полукниззла, испортившего её свежую, только после линьки, шкурку. Будучи вместилищем человеческой души, эксклюзивная рептилия приобрела некоторые, несвойственные змеям, качества. Как, например, тщеславие. А поскольку это качество у Лорда даже в годы отрочества было гипертрофированным, то совершенно неудивительно, что змейка, как истинная женщина, готова была пустить в ход свой бесценный яд, лишь бы разделаться с обидчиком. Кот притаился, но, будучи немного глупее доктора биологических наук, не знал, что у рептилии – тепловое зрение. С шипением пробитого ската змея устремилась туда, где ярким маячком горело небольшое оранжевое пятнышко – под старое, в стиле Людовика, кресло. Бежать было некуда – кресло стояло особняком, а на открытом пространстве – даже кот понимал – шансы его стремятся к Вечности. Но, как бы живо не описывали блага Сада Блаженных Книззлов на небесах, Живоглот не стремился почить с миром. А посему кот сиганул на спинку кресла, вспарывая когтями старинный бархат. Нагайна, заметившая, что строптивая жертва, уже скрывшаяся один раз подобным образом, опять куда-то карабкается, атаковала. И в очередной раз промахнулась. Кот, чудом избежавший ядовитых клыков обиженной дамочки, ещё пытался воинственно распушить хвост, но его тело уже менялось – нескольких капель яда, брызнувших на его шкурку, хватило, чтобы снова активировать странное колдовство. А в это время Волан-де-Морт, сипевший от злости точь-в-точь как его змейка, пытался сделать то, что грезилось ему в мечтах вот уже пятнадцать лет – убить надоедливого Избранного, даже если считал его ненастоящим Поттером. Авада с кончика палочки сорвалась легко – в её применении, в конце концов, у Тёмного Лорда был большой опыт – никак не меньше полувека. Но, к разочарованию Лорда, мальчик умирать отказывался категорически! И вроде висел себе бесчувственным тельцем, как мишень на стрельбищах, а, заметив зелёную вспышку, вдруг ожил и, опровергая мнение держащего его Пожирателя, что из такого захвата выбраться невозможно, извернулся ужом и шмякнулся об пол, оставляя в руках громилы родную мантию. Мантию, которой и так светила только свалка. Луч Авады врезался прямо в опешившего Пожирателя. Тот рухнул, где стоял, а на его лице навсегда застыл немой вопрос: «За что?». Вторая Авада тоже не попала в цель – Поттеровский Экспелиармус хоть и не вырвал палочку из пальцев Лорда, но Убивающее заклинание сменило траекторию и угодило в потолок, сбивая лепнину и осыпая противников белой гипсовой пылью. - Откуда у тебя палочка? – шипел Волан-де-Морт от бессилья, кружа вокруг подростка, как гриф вокруг умирающего буйвола. – Ну, конечно! Драко не смог пройти мимо любимого врага! Не переживай, Гарри, он последует за тобой! Я не стану разбивать такую преданную вражду даже на том свете! А тем временем змеи, похожие до последней заляпанной кровью чешуйки, передислоцировавшись на пол, устрашающе шипели друг на друга, принимали угрожающие позы, но так и не рисковали нападать. Тёмный Лорд поступал почти также: угрожал, размахивал палочкой, но не спешил её применять: даже Авада на этого загадочного Поттера действовала странно. И вдруг… - Мой Лорд… - в зал без стука ввалился упомянутый Драко Малфой, находящийся в несколько возбуждённом состоянии. – Там… - А вот и Драко! – прервал его на полуслове Волан-де-Морт и хищно осклабился. И как ни велико было искушение прихлопнуть паршивца тут же, как крысу, позарившуюся на хозяйский курятник, но спустить с прицела палочки Поттера – это дать лишний повод для побега последнего. Однако Тёмный Лорд не зря слыл гением в пытках и убийствах. – Нагайна, убей! И две змеи, ненадолго забыв друг о друге, бросились исполнять приказ. Вот только одна из них внезапно замешкалась, затрясла головой почти по-человечьи. Если бы Тёмный Лорд заглянул в сознание своей любимицы, он бы ужаснулся. «Мой Хорёк! Мой! Вкусный!» - утверждала Нагайна номер два. И вместо того, чтобы напасть на Малфоя, она ринулась на собственного хозяина. Всё случилось одновременно: Драко, чуть не поседевший от вида разинувшей пасть змеи, пискнул, отпрянул, вжимаясь своим худосочным телом в дубовую дверь, словно срастаясь с ней. Гарри, который не мог смотреть, как на его глазах убивают кого-то, даже если это Малфой, бросил в змеюку Бомбарду. Волан-де-Морт, подловивший отвлёкшегося Избранного, послал в того Аваду. А Нагайна номер два атаковала Тёмного Лорда. Зажмурившийся Драко, ожидавший боли от укуса огромной ползучей гадины, вместо этого почувствовал, как на него приземляется что-то влажное. Распахнув глаза, подросток понял, что сейчас свалится в беспамятстве. Прямо перед ним и немного на нём лежали останки Нагайны: голова её, отделённая от тела заклинанием Поттера, ещё конвульсивно подёргивалась у самых ног подростка. Чуть подальше раскинувшись звёздочкой, как показалось Малфою, уже закатившейся, навзничь лежал Гарри. Рядом с гриффиндорцем на кучке пепла примостился рыжий кот – судя по крови на его шерсти, в этом зале он тоже не сливки подъедал. А в стороне от общей трагической сцены лежало тело Пожирателя Смерти, который Малфою всегда не нравился – и мантии у него были немодные, и воспитание подкачало. Да и рылом не вышел. Драко отряхнул с себя ошмётки змеи, предпочитая не вглядываться, чтобы не узнать ненароком, чем его испачкало, и, отирая с лица слёзы и посекундно шмыгая носом, приближался к Избранной «звёздочке». И хотя Малфой знал, что Авада следов не оставляет, без лужи крови Поттер мёртвым не выглядел. Слизеринец даже потыкал в тёплое тело сначала пальцем, а потом и толкнул кулаком, отчего «мёртвый» Поттер охнул, завозился и пробормотал: - Малфой, ты ждал моей смерти, чтобы облапать? – но Драко его уже не слушал. С возгласом, от которого пара впечатлительных портретов его предков спряталась за рамы, он практически упал сверху на Поттера и крепко обнял. Гарри снизу закряхтел от натуги. - Слезь, идиот! Задушишь! – а Драко уже рыдал от избытка чувств, впрочем, не торопясь сползти с такого же щуплого, как и сам, Поттера. Пока Гарри не пришёл в себя настолько, что столкнул с себя рыдающего однокурсника и с трудом, едва сгребая онемевшие конечности в кучку, поднялся. Малфой тут же поднырнул под руку, поддерживая теперь уже точно Героя. - Мне мерещится или это, в самом деле, Гермионин кот? – Гарри оглядев окружающий мир мутным взглядом человека, который много из него не помнит, пристальней приглядывался к неподвижному животному, иногда мотая головой, будто не верил тому, что видел. И даже не отреагировал на ехидное Малфоевское: - Ну, мало ли какую часть мозга Авада спалила тебе на это раз! - Да нет же! Живоглот! Точняк! - Да не суетись, Поттер, сейчас мы грязнокровкиного кота завернём в мою загубленную мантию и отнесём в Хогвартс. Пусть она его похоронит с почестями… хороший был кот, боевой, весь в Грейнджер! - Вспоминаешь её хук справа? – хмыкнул Поттер, освобождаясь от объятий Малфоя, и, немного прихрамывая, поплёлся к ближайшему камину. - Я много чего ей вспоминаю… - мстительно пробормотал Драко, стягивая с себя мантию и укутывая в неё кота, который так и не пошевелился. Гарри не только доковылял до камина, но даже нашёл жестянку, где Малфои хранили дымолётный порошок, как сзади кто-то сдавленно охнул и упустил что-то, по звуку, достаточно тяжёлое. Обернувшись и выхватывая палочку, Поттер отпрыгнул и поражённо застыл. Облезлая палочка выпала из ослабевших пальцев и покатилась по полу. Ровно посередине зала на полу трепыхался Драко Малфой, придавленный… бессознательным Драко Малфоем, лежащим, почему-то, кверху задом. Ни на бездвижном Малфое, ни на его заду одежды не наблюдалось. - Что ты там на мою задницу пялишься? Сними его с меня! – верещал придавленный Драко. - Откуда? - Я же говорил, что от грязнокровок всё горе! Даже коты их – катастрофа!.. С Поттеровской помощью поддельного Малфоя стащили с настоящего, укутали в мантию – тут уж постарался Драко, багровеющий при мысли, что гриффиндорец видел его без «фирменной упаковки». А дальше Гарри взвалил уже немного постанывающего Драко-кота на свою спину, отталкивая при этом Драко-человека. - Не касайся его – вдруг он и душу, как дементор из тебя высосет! Малфой вспомнил поцелуй с лже-Поттером, и согласно кивнул: на извлечение души чем-то было похоже. И Поттер потащился со своей ношей к камину.