Свет и Пепел

      Гермиона не могла пошевелиться. Все тело сковало металлическими обручами, заставляя неестественно выпрямить спину и аккуратно сложить руки на коленях, когда хотелось лишь одного: биться в агонии, раздирать себе щёки до кровавых полос, лишь бы это не было правдой. Макгонагалл не могла, нет, просто не смела засунуть их с Малфоем в общую гостиную, заставить жить в одном помещении. Девушка попыталась ущипнуть себя — может, это очередной кошмар? Может, она просто спит и вот-вот выдернет себя из сна, снова очутившись в их с Роном серой квартирке? Он, как обычно, протянет ей огневиски, и девушка точно сделает глоток.       Потому что ни в одной из вселенных не могло произойти такого, что два врага будут мирно сосуществовать с пожеланиями друг другу доброго утра и в спорах, кто первый займёт ванную. Бред. Бредбредбред.       Как только Малфой вылетел из кабинета, словно кто-то ужалил его заклинанием, Рон вскочил и возмущённо заголосил:       — Профессор! Что вы делаете… Как вы можете после всего заставлять её жить вместе с Пожирателем, — он выплюнул эти слова, глядя горящим от ярости взглядом прямо в глаза Макгоналл. — Мы можем заселиться с Гермионой в одну гостиную, мы же уже жили вместе…       — По-моему, я буквально несколько минут назад чётко дала понять, что если вы не находитесь в законном браке, то не можете жить друг с другом. Мисс Грейнджер и мистер Малфой — не враги друг другу. Они главные кураторы школы, мистер Уизли, им предстоит сделать огромное количество работы по восстановлению студенческого сообщества. Больше ничего не хочу об этом слышать, — отрезала профессор.       Спустя ещё некоторое время Макгонагалл раздала несколько указаний, пароли от гостиных и устало объявила, что они могут сопроводить младшие курсы в их гостиные. На онемевших ногах Гермиона спустилась вниз.       — Я, конечно, очень рада, что мы с Гарри будем жить вместе, но, по-моему, Макгонагалл перегнула палку, — Джинни поравнялась с Грейнджер, взяв под руку. — Ты как?       Девушка покачала головой:       — Как обухом по голове… Но всё нормально, правда, — она поспешно сжала ладонь нахмурившейся подруги. — Это все тот же хорёк, верно? Он ничего мне не сделает. Кишка тонка.       — Я поговорю с директором и попытаюсь убедить её в том, что она совершает ошибку, — сказал подоспевший Гарри.       — Надеюсь, хоть тебя она послушает, — буркнул мрачный Рон.       Пир в Большом зале уже закончился. Младшие курсы шумели, Хагрид и ещё несколько профессоров пытались их успокоить:       — Да чтоб вас!.. Потише, а? Пока директор не вернётся, всем нужно вести себя тихо, соплохвосты вы эдакие! Кому говорю!..       Гермиона быстрым шагом подошла к столам.       — Сонорус, — шепнула она. — Успокойтесь.       Голос девушки пронёсся над столами, и макушки повернулись в её сторону.       — Для тех, кто меня не знает — я Гермиона Грейнджер, студентка седьмого курса. С этого года я и ещё один студент, Драко Малфой, являемся главными кураторами школы, а также первого курса. — Девушка поискала среди присутствующих платиновые пряди, но их не было. Ну конечно. — Остальные курсы познакомятся со своими чуть позже. Что это значит — со всеми вопросами, проблемами и… переживаниями вы можете обращаться к своим кураторам или ко мне лично. Сейчас вас сопроводят в новые гостиные. Первокурсники, прошу ко мне.       В зале началась суматоха, и Гермиона обречённо подумала, что о тишине библиотеки и спокойной подготовке к ЖАБА можно забыть. Рон, как мельница, махал длинными руками и пытался собрать студентов, Астория Гринграсс демонстративно села за стол и всем видом показывала, что не шевельнёт даже идеально наманикюренным пальчиком, чтобы помочь Джинни и Гарри.       Вокруг девушки уже собралась большая горстка одиннадцатилеток. Переминаясь с ноги на ногу, они со страхом смотрели на неё.       — Да, брат мне рассказывал, это та самая Гермиона… — услышала взволнованный шёпот девушка.       Она выдавила улыбку:       — Итак, первокурсники, ещё раз добро пожаловать. Хогвартс — старинная школа, которая была основана…       — О-о-о, Грейнджер, ты хочешь, чтобы в первый же учебный день малявки впали в спячку? Тогда у тебя отлично получается.       Холодный голос с нарочитой ленцой заставил внутренности сжаться. На щеке Гермионы дёрнулся нерв, но она не убрала с лица приветственную улыбку и не стала оборачиваться. Запах ветивера вторгся в её ноздри без разрешения, такой же нахальный и пронизывающий, как и сам хозяин аромата.       — Познакомьтесь, это… Драко Малфой, второй куратор вашего курса. Сейчас мы сопроводим вас в гостиную, она располагается в башне факультета Гриффиндор. Кхм... Бывшего факультета Гриффиндор. Все организационные вопросы обсудим потом.       Малфой хмыкнул. Гермиона, почти не разжимая губ, произнесла:       — Ты мог бы вести себя поприветливей, тут половина первый раз в школе.       — Да что ты? — изогнул бровь Драко. — Поприветливей? С чего бы?       — С того, что им сейчас как никогда нужна поддержка, урод ты бесчувственный.       — Для слезливых рыданий и потока драматичности у них есть ты. А моё дело — учить уму-разуму.       Гермионе не понравилось это заявление. Небрежная поза Малфоя не могла её обмануть — говнюк что-то задумал. Она ничего не ответила и пошла вперед, показывая дорогу.       Преодолевая лестничные пролеты и привычно перепрыгивая через исчезающую ступеньку, Гермиона ощутила приятное волнительное покалывание. Давно забытое чувство, которое она оставила в этих стенах, снова возвращалось под кожу. Сейчас она пройдёт через пару потайных дверей, устало скажет пароль вечно улыбчивой Полной Даме и увидит своих мальчишек, которые играют в шахматы или придумывают очередные беды для домашнего задания Трелони… В уголках глаз защипало, и девушка тут же поспешно стёрла слезы. Гермиона поняла, что от Малфоя не ускользнул этот жест — он внимательно посмотрел на неё, но, к удивлению, никак не прокомментировал.       Вдруг перед ними в воздухе возникли музыкальные тарелки из школьного оркестра.       БАМ!       Звонкий грохот разорвал тишину. Пронзительное «дзинь-дзинь-дзинь» раскатывалось эхом по этажам, будто весь замок звенел на разные лады: от визгливых нот до дрожащего гула. Малыши завизжали, сбиваясь в кучку.       — Пивз! — хором рявкнули Гермиона и Драко.       Маленький человечек возник в воздухе, задорно суча ножками и ещё больше раскрывая в хохоте свой огромный рот.       — А что? Приветствую маленьких первокурсничков музыкальной вставкой! — он с улюлюканьем перевернулся в воздухе.       — Иди отсюда, Пивз, — негромко процедила Гермиона. — Я не Кровавый Барон, но сдерживаться тоже не буду.       — Герми-Герми-Герми-скок! У неё опять заскок! Где б найти ей зелье смеха, чтоб была нам всем потеха! — снова захохотал Пивз, показал язык и исчез. Где-то этажом выше снова раздалось «Герми-скок». Малфой прыснул.       Гермиона шумно втянула ноздрями воздух и повернулась к дрожащим первокурсникам:       — Это Пивз, наш полтергейст. Бояться его не нужно, но всё же остерегайтесь — его шутки порой могут быть неприятными. Идём дальше.       Полная Дама на портрете встретила их зевком. Сонно приоткрывая глаза, она протянула:       — Пароль?       — Потерянные кнаты.       Полная Дама оживилась:       — Гермиона, как я рада видеть тебя, дорогая! Добро пожаловать обратно!       — Спасибо, Леди, но я больше здесь не живу, — улыбнулась девушка. — Привела первокурсников в их новую гостиную.       Гермиона первой шагнула через портрет, и сердце тут же сжала невидимая рука. Красно-золотые стены поменяли свой цвет на нейтрально-бежевый, и гостиная словно потеряла уют и тепло, которыми была наполнена все эти годы. Всё стало стерильным и чужим. Малфой с интересом озирался:       — А вы неплохо устроились, Грейнджер. Вид шикарный, — сказал он, глядя в окно. — Неудивительно, что вы так упивались героизмом.       Девушка промолчала. Потерять башню Гриффиндора было сродни потере дома. Она кончиками пальцев ощущала свою сиротливость — будто ей снова пришлось накладывать Обливиэйт на родителей и уходить во враждебную неизвестность.       — Крайне важно запомнить пароль от своей гостиной, поскольку Полная Дама не пропустит вас просто так, даже если запомнит в лицо. Ваши расписания занятий ждут на кроватях. Спальня девочек — справа, мальчиков — слева. Если вам что-то понадобится или что-то случится, потрите эту сферу, — она вынула из кармана стеклянный шар и установила на каминной полке.       — Или спасайте свои задницы сами, — почти неслышно пробормотал Малфой, стоящий за её плечом.       — Теперь всем спать. Увидимся завтра, — девушка сделала голос громче, заглушая язвительность блондина, и первой вышла из гостиной.       Шаги Гермионы чётким звуком наполнили коридор. Она не хотела оставаться с Малфоем наедине ни секунды, но он, словно читая её мысли, нарочито медленно протянул:       — Грейнджер, ты бежишь сейчас так, будто за тобой гонится парочка монстряков Хагрида.       — Будь моя воля, я бы лучше с ними прогулялась по коридорам школы, чем с тобой, — процедила Гермиона.       — Да что ты, — Малфой хохотнул. — А, может, ты просто меня боишься?       Девушка развернулась на каблуках.       — Я? Боюсь тебя? Мерлин, ты настолько жалок, что тебя не то, что я не боюсь, даже первокурсники не удостоили хотя бы взглядом. Ты ничтожество, Малфой.       Юноша склонил голову вбок, отчего несколько прядей упали ему на лицо. Гермиона видела, как пепельно-серые глаза темнеют, а в воздухе сгущается опасность.       — Хм, вот значит как, — он сделал шаг ближе. — Так что же в Министерстве ты чуть не растеклась перед ничтожеством, а, Грейнджер? — Малфой заинтересованно вглядывался в её лицо, но во взгляде читалась невероятная циничность.       Гермиона похолодела. Не только от его глаз, словно покрывшихся тонким слоем льда — чуть тронь, и треснет. Он зашел на запретную территорию, вскрывая воспоминания, от которых хотелось отмыться.       — Не знаю, что ты там себе напридумывал, озабоченный придурок, но весь танец я хотела только одного — чтобы тебя не было. Ни в зале, ни где либо ещё.       — Грейнджер, — он шагнул еще ближе, почти вплотную. — То, что ты там бормочешь — это такое детство. А оно закончилось, ты что, не поняла? Ты пытаешься задеть меня какими-то словами, но мне глубоко похер на них. Потому что я знаю, что такое настоящая боль.       Запах ветивера и дождя накрыл Гермиону. Она судорожно вздохнула, заглядывая в глаза парня. В серой глубине она вдруг увидела знакомые искорки — те, что плясали и в её отражении.       — Драко! — раздался женский голос. — Наконец-то я тебя нашла. Салазар, эти тупые гриффиндорцы…       Астория осеклась, увидев Драко и Гермиону. На её лице отобразилось то же брезгливое выражение, что она видела на лице Нарциссы на Кубке мира по квиддичу.       «Они даже чем-то похожи», — подумала девушка.       — Грейнджер, тебе что-то нужно от моего жениха? Хочешь высказать несколько лозунгов вашего Ордена?       — Гринграсс, — ядовито улыбнулась Гермиона, отходя от Малфоя на приличное расстояние. — Не умничай, тебе не идет. Ещё чуть-чуть напряжёшь мозги — и твоя лакированная прическа может вспыхнуть от перегрева, так что осторожнее.       — Какая же ты уродка, — прошипела Астория.       — Может быть, — вздёрнула подбородок Гермиона. — Но, по крайней мере, мне хватило ума не связаться с Пожирателем. Так что я в любом случае в выигрыше, — и она развернулась, быстро уходя из коридора.

***

      Девушка подошла к массивной гладкой двери и провела по ней пальцем. Если не знать, что в небольшом закутке находится вход в гостиную главных кураторов, то можно было просто пройти мимо и не заметить. Над дверью золочёная табличка свернула выгравированными буквами "Concordia discors".       Согласие — в разногласии. Ага, как же.       Гермиона вынула из кармана маленький клочок пергамента с записанным на ней паролем. Ей захотелось захлебнуться от смеха и начать рыдать одновременно.       — Претиум Белли.       Двери раскрылись, но Гермиона не пошевелилась. Ей казалось, что Макгонагалл ненавидит свою ученицу — иначе зачем делать паролем фразу «Цена войны». Она тяжело вздохнула и прошла внутрь.       Помещение было просторным, но словно нарочно вытянутым, как тонкая струна — ничто здесь не располагало к комфорту. Гермиона снова с тоской подумала об уютной круглой гостиной Гриффиндора. Белые стены выглядели по-больничному пустыми, безжизненными. У большого окна расположился стол с длинной дубовой столешницей. У противоположной стены негромко потрескивал камин, рядом с ним устроились два кресла. Одно — с высокой тонкой спинкой и узкими ручками, второе — широкое, кожаное. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, какое кому предназначалось. На стене у камина висела пробковая доска, на которой уже были приколоты расписание седьмого и первого курсов. Посередине комнаты стоял небольшой диван, на котором с трудом бы поместились трое. Посыл был ясен — никаких гостей.       Гермиона поднялась по лестнице.       — Чёрт, — пробормотала она, когда одна из ступенек громко скрипнула.       В небольшом коридорчике было три двери. Средняя вела в ванную.       Одна ванная. Для них двоих.       — Мерлин, — простонала девушка. — Этот день может быть ещё хуже?       Правая дверь вела в её спальню. Гермиона удовлетворенно кивнула: бежевые тона, никакой безвкусицы. На матрасе лежала новая форма, копия расписания и золотая брошка в виде маленького льва. Она бережно сжала украшение в руках: этот привет от бывшего декана немного растопил напряжение в душе.       Большая кровать мягко провалилась, когда она села на краешек. Жить вдвоём с Малфоем. Что могло быть ужаснее. Гермиона заёрзала: а какой была его спальня? Любопытство начало подогревать изнутри все сильнее, и девушка на цыпочках прошла в коридор. Пару секунд борясь с собой, она всё же повернула ручку.       Почти копия её комнаты, только стены были выкрашены в серый. У шкафа стоял большой чемодан, на кровати кроме расписания и мантий ничего не было. Никаких змей.       Смыв с себя весь стресс прошедшего дня, Гермиона переоделась в любимую пижаму и легла в кровать. Только сейчас ей пришло на ум, что Малфой не знает пароля от входа в гостиную. Этот факт заставил её мрачно улыбнуться.

***

      — Блядь!       Гермиона подскочила, сонно озираясь и не сразу понимая, где находится. Взгляд упал на часы — полпервого ночи. Малфой явно не утруждал себя ранними отходами ко сну.       — Драко, милый, осторожней. А тут мило! — колокольчики в смехе Астории сбросили последнюю сонливость.       Гермиона села в кровати, кусая губы. Он привёл Гринграсс в их гостиную — а это было запрещено правилами Макгонагалл. Она недовольно скривилась, выбираясь из-под теплого одеяла. Сраный самовлюблённый павлин. Прошлёпав к лестнице, она застыла.       Из щели между перилами было видно, как Астория стояла вплотную к Драко, тонкие пальцы уверенно скользнули ему за пояс. Он стоял, не двигаясь, с опущенной головой, будто в этой сцене ему отводилась не роль участника.       — Драко... — прошептала Гринграсс, целуя его в шею. — Скажи, ты скучал?       Её руки скользнули вниз, расстёгивая брюки. Она плавно опустилась на колени, как будто это было танцем — отрепетированным, выученным. Светловолосая голова начала ритмично двигаться вперёд-назад.       Малфой стоял с полузакрытыми глазами и напряжённой челюстью. Казалось, что в нём борются злость и отвращение, но он держит себя — ровно настолько, чтобы не взорваться. Но даже несмотря на это…       Он был красивым. Не глянцево-причёсанным, каким она привыкла видеть его с детства, а наполненным красотой мужчины. Вздувшиеся от напряжения мышцы читались под рубашкой, которая теперь приоткрывала тёмную дорожку от пупка вниз. Бледная кожа натянулась на животе, очерчивая идеальные кубики пресса.       Гермиона почти зачарованно разглядывала его, пока ледяные иголки не вторглись в её пылающие мысли. Малфой поднял голову, посмотрев прямо на Гермиону.       Девушка перехватила его взгляд, который всего на мгновение — она даже подумала, не показалось ли — был полным шока. А затем губы Малфоя растянула кривоватая усмешка. Холодная, показная и мерзкая, словно бросающая вызов «Что будешь делать дальше, Грейнджер?»       Гермиона сделала шаг назад. Потом ещё один. Она почти бегом вернулась в спальню. Сердце билось так, словно хотело вырваться из груди и убежать первым. От неё самой.       Дура, дура, дура. Какого чёрта ты вообще туда поперлась.       Дверь закрылась с тихим щелчком. Мир сузился до зуда в пальцах и странного гула в ушах. Гермиона села на кровать. Руки не слушались — пальцы дрожали, как будто она держала палочку слишком долго.       Что это было?       Ничего.       Он может делать всё, что хочет. Это ничего не значит. Абсолютно.       Девушка посмотрела на свою руку. Ногти врезались в ладонь. Разжав пальцы, она увидела, что кожа порвалась и теперь саднила.       Правильно, так тебе и надо.       Во рту стоял металлический привкус. Будто Гермиона прикусила щёку и кровь пошла, только она не заметила. Грейнджер легла, уставившись в потолок. Мысли не складывались, отчего в висках начало жечь.       Красивый. Мерлин, как это вообще могло прийти ей на ум.       В груди, где должно было быть пусто, разливалось что-то липкое. Тёмное. Пульсирующее. Оно разворачивалось, томно потягиваясь, будто просыпаясь.       Жилка, которая билась у него на шее. Закушенная губа и напряжённый подбородок.       — Прекрати, — прошептала Гермиона сама себе, сглатывая слёзы.       Она плакала. Плакала из-за Малфоя.       Это было так унизительно. Неправильно. Он не просто враг — он часть боли, вшитой в её кожу, голос, воспоминания. Но тело не слушалось. Темнота внутри расползалась по венам, заползала в каждую пору и с наслаждением вгрызалась в плоть.       Вот так, чувствуешь? Хочешь ещё?       Гермиона уснула только под утро.

***

      Беллатриса беззвучно накладывала очередное Круцио. Боль–боль-боль. Пожалуйста, хватит. Я не могу столько вынести. Убейте меня, просто убейте. Отправьте мне в грудь зелёную вспышку, и я с благодарностью приму её.       Серые глаза наблюдали за ней со страхом. Запах ветивера заполнил всё…       Запах ветивера заполнил всю комнату. Гермиона зажмурилась, стряхивая с себя кошмары. На несколько ночей они сгрудились в уголке сознания, но сегодня развернулись, хохоча.       Тупой Малфой, всё из-за тебя.       Девушка в ужасе раскрыла глаза, перед которыми теперь проносились события вчерашней ночи.       Член Малфоя во рту у Астории. Его напряжённое лицо. Презрительная усмешка.       Гермиона застонала. Теперь он взорвётся фонтаном мерзких комментариев. Ей даже не нужно было их представлять — она знала, с какой интонацией урод это скажет, с каким лениво вытянутым «Гре-е-ейнджер», как закатит глаза, как едва заметно дёрнется уголок его губ в издевательской улыбке.       Ты, случайно, не задержалась на лестнице? Или у тебя привычка глазеть на чужие минеты?       Что, Грейнджер, все-таки я был прав? Течёшь от Пожирателя?       Сердце колотилось, как перед выстрелом. Он точно что-то скажет. А потом расскажет всем. Гарри, конечно, отведёт глаза, сожмёт челюсть и промолчит. Но Рон… Рон взорвётся. Он не простит. И хуже всего — поверит, что она специально. Что шпионила. Что… наслаждалась. Гермиона стиснула зубы так сильно, что заболела голова.       Нет. Только не это. Не сейчас. Не снова быть в центре внимания. Позора.       Гермиона перевернулась, уткнулась лбом в подушку и закричала туда — тихо, глухо, срываясь.       Почему, чёрт побери, это случилось со мной? Почему я на это смотрела? Почему я чувствую...       Её трясло от страха, унижения и чего-то, чему она не хотела давать имени. Если он откроет рот…       Пальцы дрожали, но девушка встала. Поправила пижаму и быстрым движением заколола волосы бронзовой заколкой. Подойдя к двери, она прикоснулась к ручке. Гермиона знала, что он там. Знала, что Малфой уже ждёт, как стервятник, вальяжный и хищный.       Но Гриффиндор внутри неё выпрямил спину и задрал подбородок вверх. Вот так, гордо. Если он начнёт — она выдержит. Сгорит, но выдержит.       Дверь в спальню Малфоя была закрыта, но, судя по звукам льющейся воды, подонок был в душе. Вот почему от него так пахнет ветивером.       Гермиона сжала зубы и забарабанила в дверь:       — Малфой! Вылезай! Мне тоже надо в душ вообще-то.       Вода выключилась. Через несколько секунд дверь распахнулась, окружая девушку древесно-дымчатым ароматом. Малфой поправил полотенце на бёдрах и ухмыльнулся.       — Гре-е-ейнджер.       Ну вот оно. Началось.       Он опёрся на косяк, капли воды ещё стекали по ключицам и животу, будто намеренно медленно, будто издеваясь.       Гермиона отвела взгляд, но слишком поздно — мышцы пресса уже успели нарисоваться в памяти, и теперь, как бы она ни хотела, этот образ не стирался. Девушка почувствовала, как густо краснеет.       — Стучишься ко мне в душ? — голос Малфоя потёк ленивым ядом. — Ну ты даёшь, Грейнджер. — Он нарочно выдержал паузу. — Или успела соскучиться по шоу?       Гермиона сжала кулаки.       — Ты отвратителен, — процедила она.       — А ты такая скромница, — хмыкнул он, всё ещё не сдвигаясь с места.       — Отойди, Малфой. Я не собираюсь с тобой это обсуждать.       — Как долго ты стояла на лестнице?       В ушах зазвенело. Он наслаждается этим. Но она не отступит. Ни за что.       — Мне было достаточно и пары секунд, чтобы понять, что ты — пошлый предсказуемый ублюдок, — голос Гермионы дрожал, но она говорила чётко. — А тебе, похоже, всё равно, кто перед тобой на коленях, лишь бы рот был занят.       Губы Малфоя дрогнули.       — Жёстко, Грейнджер, — протянул он, будто остался впечатлён. — А я-то думал, ты девочка с моралью. А ты, выходит, наблюдатель с предпочтениями.       — Ты сейчас же отойдешь от двери, или я вышибу её с ноги, — голос Гермионы сорвался. В горле клокотало что-то совершенно чужое — неуверенность? Брезгливость?       Он склонил голову набок, точно изучая.       — Ты вся дрожишь, — прошептал он. — Скажи, это от злости или от…       — Замолчи! — крикнула она. — Просто заткнись.       Малфой на секунду замер. Потом, ухмыляясь, отступил в сторону, давая ей пройти.       — Душ твой, Грейнджер. Наслаждайся.       — Как ты вчера? — не выдержала она, проходя мимо.       Парень рассмеялся — низко и сухо.       — Не поверишь… ни капли, — и, подумав, добавил. — Как тебя увидел, всё желание отпало.       Дверь закрылась с глухим щелчком. И только когда поток воды ударил по кафелю, Гермиона поняла, что всё это время не дышала. А ещё — что она до сих пор не знает, что именно чувствует. Но чувствует слишком сильно.       Когда она спустилась вниз, Малфоя уже не было.

***

      — Как всем спалось? — спросил Невилл, накладывая себе овсянку. Ему ответили мрачные взгляды.       На завтраке все курсы расселись за привычные столы, полностью проигнорировав красноречивый взгляд Макгонагалл. Первокурсники жались поближе к Гермионе, отчего за бывшим столом Гриффиндора теперь яблоку некуда было упасть. Только малютка Булстроуд сидел рядом с сестрой, тоскливо наблюдая за весельем.       — Гермиона, да скажи ты уже им! — не выдержав, бросил Рон, вытягивая из тарелки с кашей Плюй-камень. Черноволосый мальчик, случайно отправивший его туда, пискнул и покрылся пятнами.       — Они же дети, Рон! — огрызнулась Гермиона, но всё же повернулась в сторону притихшего первого курса. — Ребята, давайте потише.       Рядом с ней села Полумна. Девушка украсила новую мантию вышивкой — маленькие синие орлы с бронзовыми крыльями летали по ткани.       — Всем привет, — безмятежно улыбнулась она. — М-м-м, смородиновый джем. Очень люблю его.       — Полумна, разве ты не будешь сидеть с ребятами из Когтеврана? — осторожно спросил Симус.       — А зачем? Факультеты объединили, так? Я хочу сидеть с друзьями, — и она начала с энтузиазмом намазывать джем на тост, отчего орлы с рукава разлетелись в стороны. Гермиона попыталась скрыть улыбку. Полумна. Всегда такая честная.       Джинни, уже расправившись с огромной порцией омлета и сосисок, теперь тянулась к пудингу. Она кивнула на мантию:       — Смело. Уважаю твою преданность Когтеврану, подруга.       — Просто хотелось сохранить частичку прошлого. Новая гостиная мне нравится, но люди в ней не очень приветливы.       — Как прошла ночь? — снова попытался узнать Невилл.       — Ничего. Но мальчишки из Слизерина, ой, ну то есть бывшего Слизерина, не очень приятно шутят.       Лаванда шумно втянула воздух:       — Ты смягчаешь ситуацию, Полумна. Забини и Нотт словно с цепи сорвались. По-моему, Макгонагалл следовало трижды подумать, прежде чем смешивать факультеты.       — А как у тебя, Гермиона? Малфой не достал?       Рон сжал вилку так, что она согнулась.       — Нет, — ровным голосом ответила девушка. — Всё нормально. Мы почти не пересекались.       Ага, Гермиона. Ты уже врёшь друзьям.       Она бросила быстрый взгляд на противоположный конец зала. Малфой что-то обсуждал с Блейзом, качая головой. Астория светилась и всем видом показывала «это мой жених».       Гермиона опустила глаза в свою тарелку. Надо с этим кончать.       Первым занятием была травология. Невилл возбуждённо рассказывал друзьям о своих успехах во время работы после войны:       — … в садах Святого Мунго, да. Нам удалось вывести редкий сорт белой омелы. Очень полезна при нервных расстройствах. Может, она сможет помочь родителям, — он сглотнул. — Не терпится рассказать мадам Стебль!       Гермиона дёрнула за рукав Гарри.       — Можешь прикрыть меня минут на десять? Мне нужно к Макгонагалл.       — Конечно, — он обеспокоено посмотрел на подругу. — Всё нормально?       Малфой, который презрительно корчит ухмылку.       — Да, — сглотнула она. — Просто хочу обсудить расписание.       Гермиона подбежала к профессорскому столу, за которым ещё сидела директор.       — Профессор, я могу с вами поговорить?       Женщина подняла на неё встревоженные глаза.       — Разумеется.       Они зашли в ближайший кабинет. Гермиона набрала в грудь воздух.       — Профессор Макгонагалл, я прошу… Нет, я требую, — и она едва слышно стукнула ладонью по парте, — объяснений. За что вы так со мной? Почему вы сделали вторым куратором именно его? Почему поселили в общей гостиной? После всего, через что мне пришлось пройти. Я не понимаю.       В глазах директора мелькнуло понимание. Она опустилась на стул и сняла очки, потирая переносицу.       — Мисс Грейнджер… Гермиона. Это было не моё решение.       Девушка замерла. Едва шевеля губами, она прошептала:       — Что значит — не ваше?       — Министр Грейскоул потребовал, чтобы главными кураторами были именно вы двое. Он недвусмысленно дал понять, что это в интересах школы. Что в новой реальности нужны символы.       — Символы?! Мы что, гербы, которые вы так любезно сняли со стен? Мы люди, профессор!       — Я знаю. Но он — политик. А политики редко видят людей, только роли. В этом он особенно искусен.       — Знаю, — горько произнесла Гермиона. — Приём в Министерстве уже всё показал. Грязнокровка и Пожиратель. Великолепный дуэт для пропаганды.       — Зато я знаю, кто вы, мисс Грейнджер. Вы та, кто сражалась за свободу, даже когда было страшно. Та, кто не дрогнула в бою. Вы сильнейшая ведьма, которую я когда-либо учила. И если кто-то может пережить эту игру Грейскоула — так это вы. Не потому что должны, а потому что можете.       Макгонагалл подошла и обняла трясущуюся девушку.       — Может, спустя время, вы сможете увидеть то, что пока не видно сквозь гнев.       Гермиона подняла на преподавателя отчаянный взгляд.       — Возможно, ваша сила не в том, чтобы его простить. А в том, чтобы не позволить ему разрушить вас ещё раз.       Всё внутри горело — обида, ярость, стыд. Она не чувствовала себя сильной. Только истончённой, как старая ткань. Заденешь петлю в одном неловком месте — рвётся всё.       Но девушка кивнула.       — Я поняла, профессор.       И вышла из кабинета, чувствуя, как за спиной дрожит воздух. Как после сильного удара, когда боль ещё не пришла, но ты уже знаешь: синяк будет.