Когда кончаются игры

Слежку Кай почувствовал еще от ворот больницы, у обшарпанного пропускного пункта. В больничное крыло, где лежали пациенты, можно было попасть только через него и в строго определенное время. Вегу еще выпускали в сквер около корпуса на прогулку, и пообщаться они могли без посторонних. Кай приносил ей книги, которые ему понравились, а у нее иногда забирал тетради. Вега писала много самых разнообразных реальностей — больше ей в больнице делать было нечего. И писала все в тетрадках, и показывала их теперь только Каю. Даже Виктору больше не давала их читать. Кажется, была какая-то история, когда Виктор несколько лет назад прочитал одну из предложенных ему историй и оценил как: «нормально». Он не узнал в Акроссе себя. Да и в Веге не узнал свою девушку, которая раз в полгода уходила на пару месяцев в больницу, на обследования. Встречались они как-то лениво, да и никто из них никогда не называл это отношениями. Вега, она же Настя, после каждого исследования боялась, что ее положат в больницу и отпустят оттуда только ниже, в морг. Виктор, наверное, чувствовал то же. Им обоим казалось, что у этой связи нет будущего, и никто не был против, если другая сторона заведет, более настоящие отношения. А познакомил их именно Кай. Каю пару дней назад исполнилось пятнадцать. Ощущение слежки отпустило его около ворот больницы, но стоило ее покинуть, выйти на улицу — как оно вернулось. Был последний месяц лета, солнце пекло уже не так сильно. Больница располагалась за городом, у кромки леса, а все же напротив нее стояли многоэтажные дома, крупные магазины, и понять, кто именно за ним наблюдает так пристально, что аж затылок зудит, Кай не мог. Это раздражало. Пас его кто-то настолько искусно, что Кай даже заподозрил, не вернулась ли в город Вера. Но Вера была прямолинейной, да и для кого она могла следить? Для Виктора? Тот, во-первых, знал, что Кай пошел навестить Настю, а во-вторых, у него не было причин приставить к Каю со своей девушкой соглядатая. Кай дошел до остановки, причем специально до той, транспорт с которой уходил в другую сторону от его дома. Дождался первого же троллейбуса, без спешки вошел в заднюю дверь и там, сложив руки на груди, остался ждать спиной к окну напротив двери. Перед самым отправлением в дверь ввалились трое — запыхавшиеся, некоторые даже сконфуженные, а другие — Хаски. — Ладно Катя, — устало начал Кай учительским тоном. — Но вы двое вроде как взрослые люди. Руслан отдышался первым, даже отрицать не стал: — Мы просто пытались выяснить, твоя это девушка, твоего брата или вы по очереди у нее? Кай нахмурился больше, глянул в сторону Кати, которая теперь смотрела с затаенной надеждой, при этом еще и стараясь делать вид, что ей все равно. — Она наша подруга, — выкрутился Кай. — И она очень серьезно болеет. Пожалуйста, не шути так больше. — Но я тоже почти взрослая, — запоздало возразила Катя. Троллейбус ехал плавно, как по воде, даже в повороты вписывался мягко, словно танцевал. От ожога на шее Кай Гидру, конечно, спасти не мог, зато благодаря нему смог познакомиться. Катя, которую Кай в прошлой жизни знал как Гидру, стеснялась себя, от людей держалась подальше, но друзей ей хотелось. Кай, у которого после всех событий осталась печальная известность, подошел к ней сам и покорил простым: «Привет, ты одна?» Весь этот мир складывался как нельзя лучше, не говоря уже о том, что были живы Виктор, Вера, Игорь. Вера, правда, закончила школу милиции, потом раскрутила каких-то два громких дела еще будучи стажером в областном городе, после чего ее карьера пошла вверх, появились связи. Если изначально они собирались работать вместе с Игорем в одном отделе, то теперь в этом городе Вера появлялась раз в месяц, а то и два. А Каю повезло. Когда он оказался в детском доме, вдруг появилось много людей, которые хотели взять его в семью. Кай боялся даже не их и повторения, он боялся себя, и что никакой семьи больше не примет. Но как-то Виктор пришел навестить его с мамой. Галина Николаевна выглядела уставшей, отвлеченной. Казалось, что ей скучно, и пока Виктор и Кай разговаривали, она сидела за столом и только наблюдала, разве что на часы не посматривала… Виктор потом рассказывал, что первыми ее словами, как только они вышли за ограду, были: «Какие документы нам понадобятся, чтобы забрать его?» Вот так вот. При живом и здоровом Викторе. Единственное, что тому пришлось сделать — поступить в институт в другом городе, и уехать туда в общежитие. Так он освободил Каю комнату, что тоже положительно повлияло на комиссию. К тому же и Кай говорил, что хочет только в эту семью, что никто больше не нужен… все равно сбор документов, споры, тяжбы заняли год, которого Виктору хватило, чтобы закончить школу. И поступил он все-таки в юридический, лелея мечту пойти работать в полицию. Кай боялся за него. Не из-за выбора, а из-за того, что все шло неправильно. Виктор учился на другую профессию и в другом городе, Кай не знал, какие опасности могут ждать его там. Но все обошлось. Возможно, потому что и Вера училась там же. Да и Игорь поступив тут, вскоре тоже перевелся в тот город — то ли к друзьям поближе, то ли хотел сбежать от отца, его квартиры, и этого города. Его проблемы с алкоголиком-отцом никуда не делись, просто он смог от них отвлечься. После института Виктор вернулся в этот город, сейчас они с Каем делили комнату, хотя Виктор и копил на отдельную квартиру, чувствуя, что стесняет теперь, когда от него отвыкли. А Кай снова подозревал, что цены на жилье поднялись потому, что он хотел подольше побыть младшим братом. Да и работал Виктор помощником юриста, а не в полиции — и маму не пугал, и Кай был за него более-менее спокоен. Барс устроился участковым, и о работе рассказывал так, словно кроме смешных ситуаций там не было ничего, хотя Кай и понимал, что это не так. Кай спокойно сел на сидение, лицом к друзьям, спиной к движению. Место у окна оставил свободным, и Катя заняла его скорее по привычке — в последнее время они вместе ездили именно так, разговаривая все больше о том, в какой институт поступать и где учиться — в их городе или перебираться в другой. Но Кай не хотел быть обузой, а Катя, кажется, наконец лучше рассмотрела Виктора. — Вы могли бы просто спросить, — продолжил Кай. — Я нервничаю, когда за мной следят. — Часто следили? — тут же отшутился Руслан, и Катя засмеялась, ее не остановил даже мрачный взгляд Кая. — Саша притягивает странных людей, — пояснила Катя. Кай тут же отомстил: — Поэтому с вами дружу. — Чем я странный? — впервые подал голос Дроид, которого Кай последние годы знал как Мишу. Он до сих пор иногда сбивался и называл их прежними прозвищами, но друзья относились к этому как к выдумке, иногда даже откликались, но только чтобы не обидеть. — А с тобой не дружит, — фыркнул от смеха Руслан. Он, как и Тим, изменился в лучшую сторону. Был такой же задиристый и наглый, но больше не казался опасным. И даже к остальным из компании Руслан относился без прежнего пренебрежения. Из какого-то озорства, не иначе, на остановке в центре города Катя выпихнула Кая с сидения, потом резко вытащила в закрывавшуюся дверь, а Хаски и Дроид, ошарашенные, уехали дальше. Их лица за стеклом троллейбуса были бесценны, Кай даже рассмеялся вместо того, чтобы с грозным видом спросить, что же это было. Погода была по-прежнему ласковой, хорошей, Кай подумал — почему бы и не прогуляться. — Ты же соврал насчет подруги? — сразу начала Катя, и стало понятно, почему она вытащила его одного. Надо было поговорить, и лучше без постоянных подколок Руслана. — Нет, не соврал, — попытался отвертеться Кай. Они дошли до центрального перекрестка и ждали зеленого сигнала. Город казался чуть ли не праздничным — сказывался выходной день и хорошая погода. Катя смотрела на светофор, заложив руки за спину. Кай задумался о том, что ни разу не видел здесь ее в платье. Она и сейчас была одета в легкую светлую майку, но в голубые джинсы. — Ничего, я понимаю. Он почти на десять лет старше, да и я вчерашняя школьница… Когда мы познакомились, я же только-только во второй класс перешла. Думаю, он относится ко мне как к ребенку… — Это не так, — зачем-то сказал Кай. Понял, что уйти от разговора не получится, и вздохнул, продолжив, одновременно пошел вперед: — Понимаешь… там сложно. У нее серьезная болезнь. Она каждый год встречает, как последний. И так лет с четырнадцати. Виктор он просто… Нет, это не жалость. Не совсем жалость. Но и не отношения. — Да. Я понимаю. Он очень хороший, — кивнула Катя, по-прежнему стараясь не смотреть ему в лицо, но видно было, что сказанное ее расстроило. Кай задумался о том, что она ведь любила Акросса и плохим, а когда он стал хорошим — любила тем более. Ведь он ничего не делал, просто познакомил их… — Может быть, она умрет до твоего совершеннолетия, — сказал Кай, и почувствовал, как перехватило горло. Катя обернулась наконец, расстроилась еще больше, поджав губы попросила: — Прости… Она ваша подруга. Я не должна была думать… так. Ты влюблен в нее? — Что? Нет, конечно. — Почему? Эта бестактность совсем сбила Кая с толку, развеяла подступившую было грусть. — Так получилось, — не нашел ничего лучше Кай. И по улыбке понял, что Катя спрашивала не всерьез. Как-то грустно она подтвердила: — Попался. — Опять, — признал Кай, улыбнувшись. — Когда ты скажешь Виктору? — Когда подрасту. Может быть после школы. — Прямо перед переездом в другой город? — скептически уточнил Кай, и Катя только пожала плечами. С остановки им махал Дроид, выглядел крайне недовольно Руслан. Катя высунула кончик языка, чтобы подразнить его, и Руслан изобразил: «Ну вообще. Ну сама напросилась». *** Кай сверился несколько раз. Виктор не оставлял засечек на дверном косяке, это Кай отмечал, какой у него рост. А сейчас никак не мог поверить и повторил процедуру — чиркнул карандашом над головой, потом еще раз приложил сантиметр. Изнутри поднималось что-то по-детски счастливое, приятное. Настолько, что с карандашом и сантиметром он выскочил в коридор, крикнул радостно: — Мам! Я вырос! Виктор стоял у двери. Кажется, он только что разулся, и теперь смотрел удивленно, но тут же опомнился, изобразил снисходительную улыбку: — Да, так бывает, когда взрослеешь. Сколько эмоций будет, когда начнут волосы расти? А еще, знаешь, прыщи бывают. Мама выглянула с кухни и, вытирая полотенцем руки, наблюдала за разговором. Кай мог бы обидеться, если бы не продолжавшее бушевать счастье. — Нет, ты не понял! Метр шестьдесят пять! И мне пятнадцать! И я ведь еще вырасту! — Обязательно вырастешь, будешь с Виктора ростом, — мама вернулась на кухню — там что-то зашипело. Виктор тоже вытянулся, стал больше похож на Акросса, разве что волосы стриг короче. За все эти годы Кай успел отвыкнуть от Акросса, а Виктор хоть и был иногда вредным, но являлся именно таким старшим братом, о котором Кай мечтал. — Это вряд ли, — фыркнул Виктор, который был метр восемьдесят, но при этом оставался коренастым. — Ты был у Насти? — Да, — Кай сматывал сантиметр, засунув карандаш за ухо. — Результаты только в конце недели будут. Но она бодрая, нас выпустили даже погулять наружу. Просила занести ей книги, она уже прочитала, что были. — Писала бы уже свои, — Виктор стащил водолазку через голову, прошел в комнату. — Вера приехала. — Здорово, — прокомментировал Кай, задумался и, вернувшись в комнату и прикрыв за собой дверь, спросил уже тише, чтобы мама не слышала: — Какие девушки тебе нравятся? — Это что за разговоры? — фыркнул Виктор, переодеваясь в домашнее. — Сам говорил, в конце недели только будут результаты. — Ну… у вас ведь не серьезно, — попытался оправдаться Кай. — Что? Ты влюбился? Она, кроме всего прочего, тебя старше на… Кай рукой махнул и вышел, прежде чем брат успел закончить. В прошлой жизни в пятнадцать лет рост у Кая был метр шестьдесят. А к семнадцати метр шестьдесят пять. Его всегда раздражало, что он выглядел моложе своих лет, был самым низким в команде, но, похоже, это начинало меняться. Мир был идеален. *** Книга попалась скучная, спал Кай в последние дни мало, поэтому сев почитать вечером в наушниках, пока Виктор смотрел что-то на компьютере, заснул. Проснулся в темной комнате, без наушников и книги, зато накрытый пледом. Окно в спальню было открыто, с кухни раздавались голоса. Кай не сразу понял, что его разбудило — телефон выводил мелодичные трели. Пришлось встать, покрывало упало на пол. Кай подхватил с пола рюкзак, достал телефон из кармана. «Мама Кати» — оповещал экран. — Алло, — немного хрипло после сна отозвался Кай. — Саша, здравствуй, — голос тихий и немного взволнованный. — Катя с тобой? Кай посмотрел на часы — первый час. Внутри похолодело. — Нет. — Я не буду ругаться. Правда. Вы уже почти взрослые. Просто скажи, что она с тобой. Пусть возьмет такси, я оплачу. — Ее нет дома? — переспросил Кай, мгновенно собравшись. Сонливость тут же как рукой сняло, но голос оставался хриплым. — Не с тобой?.. — разочарованно выдохнула мама. Им по пятнадцать было, и Катя старалась возвращаться домой рано, она не позволяла себе гулять до полуночи, да и не с кем было. — Саш, а с кем она может быть? На всякий случай Кай вышел из комнаты, заглянул на кухню — мама попыталась что-то ему сказать, но замолчала. Может, лицо у Кая было такое, может заметила, что он разговаривает. Чего Кай ждал? Что Катя на кухне с его братом? Глупо. Она хотя бы позвонила бы домой… — Она не стала бы задерживаться, ни у кого, — честно ответил Кай. — Знаете что… я ее поищу. Хорошо? — Саш, у меня предчувствие плохое, — голос был уже тихий, на грани слез. — Она же никогда… — Я поищу, — пообещал Кай. Мама, почуяв неладное, стала подниматься из-за стола. События исправили и ее деспотичную любовь, ведь Виктор был жив, но все же она не могла просто так выпустить ребенка одного на улицу. Поэтому Кай обулся быстро, схватил с вешалки вместо своей кофту брата, и выскочил в коридор. А потом бежал, пока легкие не начало разрывать нехваткой воздуха. Кай остановился, упер руки в колени. С годами он все больше и больше становился обычным. Заканчивая школу во второй раз, он теперь шел на золотую медаль, но больше никак не пользовался тем, что жил эту жизнь второй раз. Так вот эгоистично. И свое умение все знать не применял — оно не было нужно до этого дня. Интереснее было не знать. Единственное что — в одиннадцать Кай наведался к детскому дому, подобрал там бездомную и очень удивленную кошку и притащил домой. Мама не возражала, Виктору было все равно, хотя, узнав Кая, он ждал, что кошка будет не последняя. Отдышавшись, Кай выпрямился и задал себе вопрос: «Где Гидра?» Внутри него была пустота, ответившая гулким эхом. Кай не знал, где Гидра. И «где Катя?» тоже не знал. Дело было не в имени. Просто эта способность ослабла. Возможно, дело было в тетрадках Веги, она снова забирала силу у Кая. Во всяком случае, когда Кай не смог отыскать в городе близкого человека, прежде всего он подумал именно об этом. Но сдаться и вернуться домой Кай не мог, снова побежал, только теперь медленней. Он собирался сначала посмотреть в заброшенных зданиях и на пустырях, а уже потом проверить места, где Катя любила бывать. Телефон Кай не мог выключить, но когда тот разрывался от трели, смотрел на экран и не брал трубку, если это были мама или брат. А больше никто и не звонил. На рассвете Кай уже с трудом перелезал бетонный забор очередной стройки и замер наверху, заметив, как остановилась напротив него машина. Вера вышла, оперлась задницей о закрытую дверцу машины и, без приветствий, мрачно спросила: — Куришь? Вот так. Будто это было самым главным сейчас. Насупившись, Кай спрыгнул вниз, отряхнулся. После ночи блужданий он выглядел так, словно пьяным на той стройке спал. — Нет. И я не пойду домой, — буркнул Кай. Вера не возражала, но достала сигарету, зажгла. Кай был уверен, что она не курит, он осторожно стал обходить — по опыту знал, что Вера может соглашаться, а делает все равно по-своему. — Ну можно не домой… Только Саш, лучше бы домой. Я ее нашла. Катя ведь, так? Рыженькая. Футболка светлая с черным котом. Кай замер. Да, возможно, он не знал, что Вера курит в определенных ситуациях, но разницу между тем, как Вера говорит о живых и как о не живых — различал. — Может все-таки сигарету? Мать с братом простят, слово даю. — Что случилось? — спросил остолбеневший Кай. Клочками по небу плыли облака, солнце окрашивало их в легкомысленно розовый. Кая вдруг стало тошнить так, словно он этот мир выблевал, и вдруг осознал, что тот шевелится. Что тот настоящий. — Несчастный случай. — Врешь. При чем тут ты? — У меня связи, — пожала плечами Вера. — А Витя очень за тебя волновался. Сказал, что ты убежал куда-то, что у тебя пропала подруга. — Но ведь ты врешь, — Кай болезненно поморщился. — Нет, ее правда больше нет. Выпить не предлагаю, а вот покурить… — Тим! Что случилось, бл**? — сорвался Кай. Вера, в отличие от друзей, не могла привыкнуть, что иногда Кай зовет ее собачьей кличкой. Затянулась снова, выдохнула дым без спешки, оттягивала неприятный момент. И все равно исхитрилась, вместо ответа пообещала: — Я их найду. До полиции. Я ж легенда, я всех этих выродков нахожу, веришь?.. — Их? — Кай почувствовал, как упало куда-то вниз сердце, потом попыталось сжаться в комок, и тут же стало слишком большим для него. — Что там произошло? — Садись в машину. — Ты отвезешь меня туда? — Боже упаси. Домой. Ни мать, ни Витя не спят, а им обоим на работу сегодня. Кай двинулся вперед. Хотя было лето, каждый шаг ощущался так, словно он по тонкому льду шел — с характерным треском. Кай осмотрелся — нет, мир был цел. На месте его следов остались небольшие трещины, которые теперь затягивались. Мир подумал, не рухнуть ли ему, и не стал. *** Мама не ругалась. Под ее давлением не ругался и Виктор, хотя ему явно было, что сказать. Но, стоило Каю войти в квартиру в сопровождении Веры, которая словно боялась, что он снова попробует убежать, на этот раз в поисках убийц, как мама, прикусив губу, раскрыла руки. Кай сдался, обнял ее, спрятав лицо на плече. Плакал, не скрываясь. Никак не мог поверить. Где-то далеко осталось то прошлое, в котором Гидра умирала, и вот опять… Они только сегодня с ней говорили. Они же… Как получилось, что сделав все возможное, он все равно не смог уберечь ее? Как же так, это его мир, но в нем не все от него зависело? — Я пока тут задержусь, — вполголоса говорила Вера. — Помогу с расследованием. Дело мне подходит. Виктор вышел вместе с ней в коридор подъезда, пока Кай продолжал плакать. Близость мамы делала его слабее, но даже ей он не мог пожаловаться. Не мог рассказать, что знает Гидру уже вторую жизнь, и снова эта девушка умирает. Его близкий и дорогой друг… Умирает даже если Хаски хороший. Умирает на два года раньше, чем в том мире. По сути Катя тут была Виктору никем, а Вера – одним из самых близких друзей. При этом график у Веры обычно был очень плотный, сплошь из командировок. В газетах ее личность не светили, но следователем она была таким, о которых впору кино снимать. Это означало, что Кай был для нее не просто младшим братом друга, а тоже очень дорогим человеком, раз она оставалась тут. Либо, что хуже, и о чем Кай думать не хотел, убийство было связано с ее работой, и Катя оказалась жертвой серийного убийцы. *** Когда на следующий день в дверь начали трезвонить, Кай сразу понял, кого принесло. Виктор все равно ушел на работу, а вот мама осталась — и выспаться, и не оставлять младшего одного. И в это нашествие мама должна была спать, поэтому дверь Кай открыл злой, с такой силой, что та ударилась о стену. И тут же растерялся. Наверное, он привык к тому, что Хаски убил когда-то Гидру сам, и совсем не ожидал увидеть у него такое лицо — потерянное, с красными глазами, выделявшимися на бледном лице, с темной щетиной на скулах. — Ты спишь что ли, я не понял? — разозлился тут же Руслан. Кай отрицательно покачал головой. Руслан перехватил его за запястье, потребовал: — Обувайся тогда. — Куда? — растерянно и испуганно даже окликнула мама, выглянув из комнаты в накинутом халатике. Руслан поздоровался кивком, уже мягче сказал: — Тетя Галя, ну нельзя ему дома. Я его вытащу развеяться. Я не знал, что вы дома. Но я все равно его вытащу, хорошо? — Пить не будете? — Как можно вообще, — раздраженно проворчал Руслан, но было видно, что она по привычке. Даже если бы Кай сегодня, в свои пятнадцать, напился, было бы не так страшно. Стало бы легче. Было видно, что она чуть ли не впервые не знает, что делать с младшим ребенком, и как еще его поддержать, и Руслан оказался так кстати, что мама даже выглядеть стала спокойнее. — Отведу его к речке. Просто по городу пошатаемся. Выговорится. — Хорошо. Хорошо, — повторила мама и ушла обратно в комнату. Кая даже раздражало, что больше она переживала не за смерть его подруги, а за его реакцию на это, хотя Катю знала столько лет. Каю лень было думать, соврал Руслан или правда потащит его по городу гулять. Гулять не хотелось. Да и ничего не хотелось, и Кай обувался только потому, что знал — из этого состояния надо как-то выбираться. Для человека, который просто гулял, Руслан как-то целенаправленно пер по маршруту троллейбуса в сторону больницы и лесного массива. Кай опять не возражал. — Сколько тебе лет уже? — заговорил Руслан. Немного поколебавшись, Кай ответил: — Пятнадцать. — А на самом деле? Кай снова помолчал, пытаясь сосчитать, ответил неуверенно: — Двадцать пять… Что, ты все еще в это веришь? — Я еще не забыл, как мы познакомились, — фыркнул Руслан. — Так значит ты даже старше меня. И все, что ты сделал, это учился второй раз на отлично. — Слушай… да, в прошлый раз было так, но тогда ты ее убил. А тут вы вроде как ладили… И ей тогда было семнадцать. — Это не я. Веришь? — вполне серьезно спросил Руслан, остановившись, и Кай кивнул. Они продолжили быстро идти. — Что думаешь делать? — Это у тебя надо спросить, — пожал плечами Кай. — Я просто… лежал дома и жалел себя. И ее. Не уверен, что можно так говорить, но… в прошлый раз она умерла легче. Вера до сих пор со мной говорить отказывается… Будто я маленький. — Не маленький. Заинтересованный. Да и Вера, как я понял, очень не любит общаться с родственниками. Ей легче, если трупы — это просто вещдоки. А тут… Она же сама знала Катю. — Там что-то страшное случилось? — спросил Кай, все еще не уверенный, что хочет знать. Руслан, почувствовав это, не только не ответил, но и остановился, вгляделся в него. — Мы можем повернуть. — А куда мы идем? — чувствуя облегчение, спросил Кай. Поворачивать он не собирался, но ответа боялся. Руслан указал на вьезд в город, так показалось Каю. — Слушай, зря я это наверное, что просто тебя потащил… Мы идем туда, где ее убили. — Как ты узнал, где? — у Кая внутри что-то резко распухло, к горлу подступило. — Город маленький. Преступление громкое. Туда к вечеру уже цветы носить начнут, а пока что пойдем. Посмотрим. — Зачем посмотрим? — не понял Кай. Руслан выдохнул устало, развел руками: — Ты спросил, верю ли я. До сих пор. Да, верю. И верю, что ты сможешь сделать что-то с этой ситуацией. — Что я сделаю? Она уже мертва. — Ну… например, если тебя направить и подтолкнуть, то ты сможешь сказать, кто убийца, еще до того, как их найдет Вера. Как вообще их найдет полиция. — Погоди-ка, Руслан, — Кай нагнал его, постарался сбоку заглянуть в лицо. — Ты… ты эту жизнь по-другому жил. И ты отличаешься от того человека, которым я тебя знал. Не сильно, но все же… Руслан, ты сможешь убивать? — А зачем, ты думаешь, мне знать убийцу? За Катю я смогу. И меня воротит, когда я думаю, что его просто поймают, посадят, он отсидит, а то и вовсе под дурачка скосит, они это любят. Некоторое время потом шли молча, но так же упорно. Свернули к лесу. Кай последние несколько минут размышлял над тем, стоит ли вообще это говорить, потом все-таки рассказал: — Знаешь. Однажды я оказался в мире, где ты привозил меня на место преступления. А я мог увидеть, как это произошло, и кто это сделал. — Уверен, что не надо повернуть? Ты же даже рассказов об этом боишься. — Знаешь… мне пятнадцать и я никогда не был особо агрессивным. Руслан фыркнул от смеха. — Мне понадобится эта ненависть, чтобы довести до конца… Чтобы убить этого человека. И я должен знать, как все произошло, чтобы не допустить этого снова… Хаски, ты когда-нибудь хотел посмотреть, как рушится мир? Руслан обернулся, улыбнулся как-то тепло и грустно и вместо ответа произнес: — Ты снова называешь меня этим именем. *** Кай знал это место, и от этого осознания бросило в дрожь. Руины и сделанные энтузиастами фанерные постройки. Место не так глубоко в лесу, недалеко от больницы. Его использовал клуб по пейнтболу для тренировок и игр. Именно тут Кай в самой первой реальности и «сожрал» Легиона. Именно тут был тогда Хаски со своей бандой. Руслан заметил еще на подходе, как побледнел Кай, принял это за страх, уточнил еще раз: — Идем? Или в другой день? — Руслан, сука! — окликнул знакомый голос. У одного из укрытий стояла Вера и с ней Игорь в форме. — Чего ты его сюда привел? — Гуляем, гражданин начальник, — расхлябанно ответил Руслан. Они ни в одном из миров не ладили, и если бы ночью тут убили Руслана, Вера вряд ли осталась бы расследовать. Казалось, эти двое даже прожив жизнь по-другому чувствовали друг к другу безотчетную ненависть. — Гулять уже запрещено? — Я кого-то говорливого на пятнадцать суток засажу. — Что, без повода? — Руслан продолжал скалиться в улыбке, и держался впереди так, чтобы закрыть Кая. Прятал его. Игорь выпрямился, непривычно серьезно приказал: — Ты, блин, чего добиваешься? Уводи его отсюда сейчас же. — А он тоже пока свободен. Или и его арестуете? Слушайте, Саше не семь уже… — Даже ее родителей сюда бы не привел. А ты — конченный садист, раз привел, — припечатал Игорь и уверенно двинулся к ним. — А это что, твоя территория? Мне казалось, что твой район у вокзала, — продолжал Руслан, отвлекая на себя внимание и агрессию. А Кай почувствовал. Место словно масляной пленкой было покрыто, как иной мир. Поле, в которое нужно было вступить, чтобы увидеть. И находилось оно у Веры за спиной. Кай уверенно вышел из-за друга, так же уверенно прошел мимо Игоря, увернувшись, когда тот попытался его остановить, схватив за локоть, поднырнул под руку Веры, которая лениво и как-то не всерьез попробовала его перехватить. И так же уверенно влез в окно. Дальше можно было не двигаться — как только Кай коснулся кирпичной кладки, он оказался в этом же месте, но ночью. Для остальных случилась тоже разительная перемена. Только что Саша уверенно лез в место преступления, целенаправленно двигался к руинам дома, а через одну-две секунды уже развернулся, посмотрел как-то жалко, словно помощи просил, и упал в щебенку у руин. *** Кажется, Руслану тоже досталось. Он смотрел на Кая довольно, со злым задором. Один глаз был заплывший, отчего картина была немного перекошенной, но Руслан словно и не замечал. — Видел? — спросил Руслан. Кай только кивнул. Сейчас их сплавляло воедино, и он знал — так же, как недавно Хаски защищал его, теперь сам Хаски будет за спиной Кая, когда будет рушиться мир. Потому что Хаски должен помнить, что произошло, и в нем тоже должна быть эта ненависть. — Саша! Чего вы туда полезли?! — Виктор оттолкнул Руслана, пихнул Каю в руку стакан воды. — Ты думал, что выдержишь, что ли? Книг своих начитался? Я весь твой шкаф выкину, если будешь пытаться сам их найти. — Их, — кивнул Кай, успокаиваясь. Он впервые ощущал себя на свой настоящий возраст. — Пятеро. Понял только Руслан, кивнул, поджав губы. Это было сложнее, но по-прежнему возможно. Кай вместо того, чтобы ссориться с братом, отставит стакан дальше, обнял его за шею и некоторое время молчал, потом заговорил негромко: — Знаешь, это ты сейчас так относишься… Она была в тебя влюблена. И ты любил ее, — Виктор не спорил из какой-то жалости, но напрягся. Он не мог знать, что Кай прощался, но чувствовал, что надо молчать. — У вас должно быть все хорошо. — У нас с мамой? Ты куда собрался? — догадался наконец Виктор, попытался отодвинуть брата от себя, но Кай не пустил. — Я очень постараюсь, — продолжил Кай. — Что постараешься? — Не испортить все. — Вот правильно… Давай, я отвезу тебя домой. Звонила мама, сказала, что Руслану к нам больше приходить нельзя. Хаски показал язык, но особо не был разочарован. На фоне всего происходящего это не казалось чем-то страшным. *** Кай улизнул из дома в тот же вечер. Его не выпускали даже в магазин за продуктами, поэтому пришлось подловить момент и сбежать как всегда, через балкон и добрую соседку снизу. Мир за спиной Кая сейчас с его уходом словно переставал существовать. Хаски ждал на лавочке во дворе и, кажется, давно, судя по тому, что успел замерзнуть. Кай выглядел уже совсем иначе: решительным и спокойным, теперь к лесу вел он. Не обязательно было делать это там, но там была сильнее всего ненависть. — Раньше я разрушал полностью. И создавал полностью. Понимаешь… те миры не были идеальны. В них Игоря и Веру убили на глазах брата. Потом еще ты… Ну, ты исправился теперь, это да. Но в том-то и дело. Этот мир, он, понимаешь… идеален. Он именно такой, каким я хотел его видеть. — Если бы не ее смерть, — кивнул Руслан, понимая. Он тоже шагал уверенно, спокойно. — Именно. Но я никогда раньше так не делал… Я все портил. Пытался спасти, но получалось, что менял мир так, что делалось хуже. И ты мне нужен просто позарез… Я собираюсь сломать только последние два дня. — Ты же не думаешь, что просто предупредишь ее, и все будет хорошо? — напомнил Руслан. Кай обернулся и посмотрел на него, как на глупого: — Нет. Конечно нет. Я уже сказал. Нам нужно их убить. Я видел, что они сделали. Слышал. Я не собираюсь их отпускать. Но ей придется снова пережить начало этой истории. — Почему? — Потому что иначе для Тима мы будем просто психи и убийцы. — Веры? — переспросил Руслан, и раньше слышавший, как Кай называл ее так. — Да. Она нас прикроет. Если, конечно, мы попадемся… прежде всего я постараюсь сделать так, чтобы не попались. К ночи, в полумраке, идти к лесу оказалось страшновато. На полигоне было тихо, внутрь Кай не пошел, у его границы обернулся и, глядя в глаза Хаски, спросил: — Ты готов? — Я тоже исчезну? — Нет. Я хочу, чтобы ты помнил. Я уже сказал. Ты увидишь, как рушится мир. — Круто. Такое раз в жизни бывает. Кай сбился и решил не расстраивать Хаски, и не рассказывать, сколько крушений мира тот видел на самом деле. Вместо этого признался: — Я не уверен, что получится… И что я не сломаю мир в другую сторону. И что… что нам не станет снова шесть и девять. — Я уверен, — легкомысленно ответил Хаски. — Давай, Кай. Жги. Кай только улыбнулся, не стал говорить о том, что и Хаски его так почти не называл. Но это же придало уверенности, за спиной Кая заклубился воздух. Он взял Хаски за запястье, подвинулся ближе. Тот смотрел на появляющегося Легиона и старался держаться спокойно… С первыми же поползшими по ткань трещинами, у Хаски вытянулось лицо, стало собачьим. На этот раз испугался Кай, но продолжал держать крепко. Хаски стоял спокойно, собачьи голубые глаза Анубиса смотрели с восхищением на то, как мир ломается, подобно стеклянной картинке. Как вокруг появляется первозданное ничто. Мир не вырос заново, не всосал Кая в новую реальность. На этот раз он собирался из тех же осколков, и Кай складывал его как пазл напополам с Легионом. Они находили осколки последних двух дней и выбрасывали их, как ненужные. Остальные бережно склеивали снова, и мир срастался, его раны затягивались, он снова становился целым. Когда Кай обернулся на хруст, оказалось, что выброшенные осколки, которые тянулись к разрушенному миру, ест Анубис, со звуком, с каким ел бы лед, и из его пасти на землю стекала красная от крови слюна. *** — Сюда давай… да нормально иди, сука! Поднимайся! — Что так долго? — спросили из глубины декорации. Оттуда же блеснули белки глаз. Где-то в темноте замычало испуганно, потом были слышны только шаги по битому кирпичу. — Выбирали. — Да ладно, первую попавшуюся же притащили? Так? Голоса делились на два направления — двое ждали внутри постройки, еще трое продирались в непроглядной темноте через обломки и ветки. — Есть чем посветить-то? — А если заметят? — Ночью в лесу свет на полигоне? Когда близко еще и кладбище? Никто не сунется. Никто по лесу ночью не гуляет. — Стойте, зацепилась за что-то… разве мы не… Оборвалось криком, от которого сразу вспомнилось и что они в лесу, и кладбище поблизости. В темноте заметались сразу четыре огня. С подсветки экрана несколько сменились на более яркие «фонари» и направились к входу в декорацию, откуда и раздался крик. И если до этого у кого-то еще были сомнения по поводу ужаса происходящего, то они тут же развеялись — у входа лежало тело. Половина раскинув руки — ближе к центру небольшого строения, а ноги, словно дожидаясь подсветки, рухнули рядом со входом. В том, что осталось от дверного проема, стоял парень в темной толстовке на молнии, черно-белая арафатка закрывала половину лица, верхнюю он сам ладонью прикрывал от света, и видно было только фигуру, в ней угадывался подросток. За его спиной копошилось что-то, от чего казалось, что истинное чудовище прячется там. — Он один! Свет забегал по стенам, только самый дальний остался на фигуре, и то вздрагивал. Тогда парень и показал, как смог убить одного из противников, но показал на примере второго, так же разрубив наискосок огромной косой, которой он взмахнул так, словно это был только черенок от лопаты. — Ты и без меня справляешься, — глухо посмеялся Хаски, выбравшись на свет и закрыв от него Кая. Лицо Хаски до носа закрывала маска, на которой были нарисованы зубы в зверином оскале. У него был настоящий фонарик и луч его забегал по руинам, припечатывая к месту каждого преступника. Тоже молодые, почти подростки, кроме двоих. — Твою ж мать… — Я предупреждал, — безразлично напомнил Кай. Потому что трое из преступников были те самые «друзья», что в детстве бросили Хаски «умирать». Видимо, не только они отрицательно влияли на Хаски, но и он на них как-то положительно влиял… а может в прежней реальности они просто пили с Хаски в этот день. Или не связались с этими… У дальней стены стояли близнецы. Кай скрипнул зубами от злости — он их почти сразу узнал. Еще тогда, когда увидел их в флешбеке. Он только теперь понимал, насколько рисковал. Без поддержки Анубиса мир сросся бы обратно. Скорее всего это место оказалось бы пустым, а Гидру убили бы еще где-то. — Как же вы до такого докатились? — спросил Хаски спокойно, так же поднял биту, указав на близнецов. — Или эти подговорили? Говорил так, словно у их ног не валялось уже два трупа бывших друзей, которых Хаски знал с детства. Словно в подтверждение своего безразличия, Хаски прошел вперед, вляпавшись в лужу крови как в варенье. Он видел ее, мазнул по ней лучом фонарика, но отнесся спокойно. Кай заметил, как друга трясло, но это были скорее злость и омерзение. Либо они подменяли для Хаски страх сейчас. Но он верил Каю, шел за ним. Даже если бы их нашли и после этого посадили уже обоих… Их подвело то, что декорация дома была насквозь дырявая: широкие провалы окон, две двери, полу обвалившаяся стена. Один из близнецов, бросив и брата и подельника, панически взобрался по горке ломанного кирпича наверх и вывалился уже в лес. — Иди! — велел Хаски. — С этими я разберусь! Кай послушался, так же быстро перемахнул через провал окна, услышав сзади испуганное, срывающееся: — Рус! Ты же Рус! Это же я!.. Кай не стал слушать, он знал, что Хаски этим теперь не проймешь. Кай же прислушивался к шагам впереди. Никогда раньше он не видел кого-то из близнецов в таком ужасе, а ведь игра сводила их в разных ситуациях. И от этого прокрадывались сомнения, что они не монстры, они тут тоже люди… если бы Кай просто встретил их на улице, то ничего им не сделал. Он не знал бы, как на них влиял этот мир. Но не теперь, когда он видел, как они убивали, к тому же близкого ему человека. Цель ушла в небольшой лес вокруг площадки. Бежать по нему было проще, чем по настоящему, но все же не так просто. Оба не включали света. И Кай всерьез испугался, когда шуршание шагов и тяжелое дыхание впереди стихли. Он замер, прислушиваясь, вперед шел быстро, но старался дышать через нос, чтобы не мешать себе посторонними звуками. А потом затылок взорвался резкой болью, и звезд стало в разы больше. Кажется, падая Кай на секунду лишился сознания и в себя пришел уже при ударе о землю, безнадежно почувствовав, как выпал из рук телефон. И косы при себе у него не было, для ее появления требовалось несколько секунд. Кай больше испугался того, что теперь противник убежит в лес, пока его преследователь тут валяется, и найти его снова будет уже невозможно… но тут неожиданно близнец сел сверху, ему на грудь, ногами придавив руки к земле. В глаза ударил свет фонаря, нестерпимо яркий, платок с лица сорвало, оставив болтаться на шее. — Могли бы просто попросить, мы бы взяли вас с собой поиграть. — Она мой друг, — прохрипел Кай, пытаясь вывернуться. Хватка была не то чтобы профессиональная, но какая-то со знанием дела. Храбрился… У Кая еще оставался Легион. Оставался… — Так я и не сказал, что в качестве зрителей. Поиграли бы с вами троими, раз вы друзья. Но при попытке вызвать его — Легион проигнорировал. Воздух даже не шелохнулся. Он мог устать, мог плюнуть, а мог закрыться от Кая и отказаться помогать ему дальше… У Кая банально могло сейчас не хватать сил на то, чтобы вытащить Легиона в этот мир. Но теперь Кай оставался бессильным, к тому же в невыгодном положении… и они убежали достаточно далеко от того места, где их еще мог услышать Хаски. Его начало трясти, и близнец почувствовал это. Похоже, он и сидел сверху только чтобы ощущать реакцию, и в лицо светил, чтобы поймать любое изменение. А вот Кай кроме этого яркого света не видел ничего. Медленно, как змея, рука погладила шею, и резко сдавила, вцепившись, вдавив кадык. Кай и раньше сопротивляться не мог, теперь же чувствовал, что проваливается. Почти ощущал, как земля под его спиной открывает холодные недра, чтобы принять его. А потом послышался треск. Это была не земля — под горлом Кая, за его спиной по миру шли трещины. Мир не мог позволить умереть создателю и рушился сам, без участия Легиона. Жертвовал собой, чтобы снова воскреснуть. Мир, в котором Кай прожил самые счастливые годы… Он не сразу понял, когда противник вдруг резко дернулся, как от конвульсии, и, спустя пару секунд, повалился сверху. На лицо брызнуло чем-то, телефон с включенным фонарем тоже выпал из рук, осветив третьего человека, и Кая передернуло в первое мгновение, когда он понял, что тут был третий. И успокоился, осознав, что третий его только что спас. Кай постарался рассмотреть в нем Легиона, но фигура была слишком хрупкой. Потом решил, что это подоспел Хаски, и вроде бы сходилось… но фигура вдруг всхлипнула — тихо, испуганно, женским голосом. Кай подскочил еще до того, как успел осмыслить это движение, и, когда обнял Гидру, их обоих повело в сторону. Девушка тоже на ногах держалась неуверенно. — Я говорила, что не хочу с ними идти, — шептала она горячо, потом медленно догадалась, обняла Кая за шею и ткнулась куда-то в плечо. — Там… люди, они ведь видели. Но не помогли. Я пыталась позвать… Кай слушал молча, только гладил ее осторожно по волосам, по спине, второй рукой притянув к себе и не отпуская. Ему тоже хотелось плакать, потому что всего несколько часов назад он снова был в мире, где Гидра умерла… и вот она, снова тут. С ним. *** — Я его никак заставить не могу в полицию сходить, заявление подать… Пока Вера в городе, она бы поискала, с кем вы подрались… поговорила бы с ними. А то они от вас не отстанут. Кай видел только мягкую черноту, и никак не хотел убрать ее от лица. На затылке лежала грелка со льдом. В больницу он не ходил, иначе полиции стоило бы только спросить, не приходил ли кто со следами побоев. — Мам, не говори ерунды, Вера занимается серийными убийцами. Те ребята нас и не запомнили. — Ага. К тому же Саша их отделал больше, чем они его, — послышался голос Руслана, и Кай недовольно снял полотенце с правого глаза, чтобы посмотреть угрожающе, но наткнулся на стоящую за спиной Руслана маму и закрылся обратно. Руслан сидел верхом на его компьютерном стуле. — Из-за тебя Сашу побили? — предположила мама. — Ни в жизнь. Они к девушке приставали. Саша вступился, я просто отвлекся. — Надо все-таки в больницу. — Зинаида Андреевна сказала, что все в порядке, — быстро пресек Кай. — Зинаиде Андреевне шестьдесят и она педиатр, — напомнила холодно мама. — Если к завтра не пройдет, схожу в больницу, — соврал Кай. Услышал, как заскрежетал замок входной двери, снова убрал от глаз полотенце. Виктор влетел в комнату, ни с кем не здороваясь сразу подошел к брату, да с такой решительностью, что Каю показалось — ударит. Но Виктор упер руки в колени, наклонившись. — Живой? — спросил он. Кай кивнул. — Совсем ты без приключений не умеешь. Как тебя такого отпускать в другой город? Кай поджал губы и отвернулся. Брат туда же — мама только недавно прочитала лекцию о том, что за Сашей лучше приглядывать как следует; и если не хочет каждый день звонить домой и доказывать, что жив, то пусть в местный институт поступает. — Нормально можно отпускать. Постоять за себя сможет, — послышался смутно знакомый голос, которого Кай уже много лет не слышал. Он удивленно обернулся и даже встал, оставив полотенце и грелку на диване. — Здравствуйте, — хрипло поздоровался Кай. У двери в комнату стоял Гранит в строгом деловом костюме и тугом галстуке. При виде него мама выпрямилась и попыталась как-то незаметно пригладить волосы. Виктор негромко отчитал: — Из-за тебя начальнику пришлось везти меня домой. — Ничего страшного, — кивнул Гранит. — Семья это важно. Однако, время, Виктор. Еще пять минут, и мы начнем опаздывать. Рад, что с твоим братом не так все страшно, как тебе казалось. Сядьте, Александр. Вам сейчас лучше отдыхать. Кай кивнул и послушно сел на диван, положив под голову грелку, но продолжал наблюдать, как быстро собирался Виктор, снова обуваясь. И за спокойно ожидающим у двери Гранитом. Тот кивнул всем и вышел, следом поспешил Виктор. — Витя что, на мафию работает? — прорвало Руслана, как только дверь закрылась. Мама шикнула на него, ответила негромко: — Сергей Юрьевич Гранитный один из лучших юристов в городе. Виктор его помощник, почти сразу после института смог к нему устроиться. — Они преступников отмазывают? — не успокаивался Руслан. — Ну что ты говоришь… Виктор же хотел быть полицейским. Они занимаются гражданским правом, а не криминалом. Руслан хмыкнул. Кай почувствовал, как не смотря на лед сильнее заболел затылок. Сначала близнецы, теперь Гранит… И Легиона он по-прежнему больше не мог вызвать.