Постыдное хобби

      До Белого города он так и ехал в объятиях двух парней. Обладатель соблазнительного зада рассматривал его лицо так внимательно, словно хотел не то запечатлеть в памяти образ классического неудачника, не то поцеловать. Первое, конечно, было куда более вероятным – именно неудачником нынешнего тысячелетия Кори себя и чувствовал, не зная, куда деть глаза и как перестать нервно теребить пальцами ремень сумки. Три года совершенствования навыков, три года безукоризненных вылазок, и всего одна неучтённая деталь – наличие пары – ломает всё под корень! Неудачник как он есть…       Фор, так и держащийся за спиной, был куда активнее. От его ладоней джинсы нагрелись и словно бы стали чуть влажными, а когда парень при движении состава прижимался всей грудью к спине, вжимая в мускулистую грудь своего партнёра и громко вдыхая воздух у самой шеи Кори, тот отчаянно жалел, что сегодня взял с собой обычную сумку, а не рюкзак, дающий возможность сохранить какое-то личное пространство. Но дело было не в том, что прикосновения незнакомца были ему неприятны. И не в том, что между двумя парнями Кори сам себе казался невзрачной начинкой в сексуальном сэндвиче. И даже не в том, что ягодицами цервид явно чувствовал заинтересованность фора создавшейся ситуацией.       Ощущение привлекательного горячего тела в столь непозволительной близости… будоражило.       Дыхание никак не могло протиснуться через сжимающееся спазмом горло в эти минуты, а колени чуть подкашивались. Двуцветный хвост, тряпочкой болтающийся позади, категорически отказывался поддерживать равновесие и стремился поджаться меж ног. Понимать, что прямо сейчас за спиной находится хищник, готовый в любой момент показать когти, было жутко. Чувствовать, как этот хищник касается твоего тела так спокойно, словно имеет право на это – очень жутко. Глубоко-глубоко внутри, там, под слоем запретов и правил, а также здравого смысла, Кори мог бы признаться самому себе: происходящее не лишено налёта чего-то прекрасного. Но, увы, его смущения это никоим образом не преуменьшало.       Квартира находилась в Шипердс-Буш. Выплаты за неё все ещё продолжались, но срединный рубеж уже был пройдён. Через год Кори планировал выписать последний чек и выдохнуть с облегчением, в очередной раз благодаря Бога за высокооплачиваемую работу и хорошие подработки. Конечно, в приобретении собственного жилья помогали и родители, и даже любимая тётушка на Рождество вместо объёмного подарка со смехом вручила конверт, но Кори с гордостью мог заявить, что большую часть денег внёс сам. Не зря же начал копить ещё во времена учёбы.       Приводить домой кого-то постороннего было странно.       Когда парни – все трое – вывалились из вагона, Кори малодушно попытался скрыться в бушующей толпе, и ему это наверняка удалось бы, но помешала крепкая рука на талии. Он ещё не успел толком сориентироваться, куда бежать, как ощутил её – и деться было уже некуда. Оставалось только смириться – а там и второй сексуальный агрессор подоспел, обнимая с другой стороны и обмахивая талию длинным пушистым хвостом, самым его кончиком, пробравшимся под рубашку, щекотнув поясницу. Ощущение, что Кори оказался на съёмках дорогой порнушки, проходить не желало – парни-то были действительно недурны собой, встретить сразу двоих таких в метро, а не в дорогом баре или ресторане, было большим везением…       И теперь это везение, наверное, просто сожрёт его. Может, даже сексуально.       – Как же тебя зовут, крольчонок? – обратился к нему фор, явно намекая на нервозность и поддёргивающиеся от нервов уши.       – Я не похож на лепорида, – даже как-то оскорбился Кори в ответ, чуть склоняясь так, словно желал забодать.       – Ладно, гордый олень. В любом случае, нехорошо лапать кого-то, даже не представившись… Тем более, когда этот кто-то занят.       – Ты ему это будешь весь вечер припоминать? – рассмеялся второй и перебрал пальцами по талии Кори. – Я – Грант. Пятнистая вредина со мной – Огастин.       – Корнелиус... – В глазах Кори, обычных и карих, отразилось слабое удивление. – Огастин… Звучит странно. Вы из Деуша?       На выходца оттуда парень походил очень отдалённо. В представлении Кори все они были почтенными толстячками в полосатых гетрах, ели сосиски, пили пиво и с двадцати лет ходили с намечающимися лысинами. Конечно, всякие деушэлдские музыкальные группы это старались опровергнуть, но… Известности ведь добиваются не схожестью со своим народом, верно? Огастину было далеко до толстяка, хотя мешковатый пуловер всеми силами старался это скрыть. Выдавали ключицы, видимые в вырезе, достаточно выступающие, и сухая жилистая шея.       – Нет, агланец. Мама не хотела, чтобы в школе у меня было много тёзок, – не слишком охотно ответил несостоявшийся лысый толстяк. Похоже, ему не очень нравилось делиться лидерством в разговоре, и, если Гранту он ещё уступал, Кори такого права заслужить толком не успел. – А тебя можно называть Корни?       Столь невинный вопрос поставил Кори в тупик. С одной стороны, это было очень обидно – в разговорном языке подобное сокращение имени стало практически нарицательным, отлично подходя в качестве синонима к «тупой», «ванильный» или «слащавый». С другой... в устах Огастина, с фирменным кошачьим оглушением звуков, звучало пошло. Всего лишь небольшое придыхание – и это звучит как «horny», намекая совсем не на рога своего собеседника, а на его похотливость.       – Лучше просто Кори. – Румянец, только сбитый лёгким ветерком снаружи, вспыхнул вновь, делая пятна веснушек на щеках менее заметными, и парень поспешил отвести глаза в сторону.       Разговор в дальнейшем не склеился. Кори смущался, а его спутники откровенно наслаждались ситуацией. Пару раз он почувствовал лёгкие прикосновения к ягодицам и бёдрам, но на людях парни вели себя вполне прилично, за рамки не выходили, да и на лестнице не стали зажимать в ближайшем же углу.       Дверь в квартиру Кори была добротной, как и у всякого уважающего себя цервида. Он очень старался отпирать все замки как можно медленнее, но неизбежное нельзя оттягивать до бесконечности. Глубоко вздохнув и прекрасно понимая, что резко впрыгнуть в проём и захлопнуть за собой дверь не получится, Кори вошёл нарочито неторопливо. За спиной раздались шаги, и дверь захлопнулась без участия хозяина, пока тот вводил код сигнализации. Настырный писк утих, панель погасла, бросив Кори наедине невесть с кем.       Только теперь, слушая, как парни разуваются и пересмеиваются, Кори до конца осознал, что же наделал, позволив этой идиотской ситуации полностью захватить контроль над здравым смыслом.       А вдруг они – грабители?! Убийцы! Вот сейчас как пробьют голову или придушат первым попавшимся шнурком, заберут хорька с родословной и дорогой планшет с компьютером, и будут таковы! А то и того хуже – действительно сожрут! Да, хищничество по отношению к разумным видам было темой порицаемой, преследуемой и наказуемой, но раз в два-три года нет-нет, да появлялись пугающие очерки в новостях о зверствах, творимых слетевшими с катушек плотоядными. По натуре те же форы часто оказывались слишком агрессивными, и в определённый период жизни инстинкты у них могли перевесить разумность. К счастью, это случалось недостаточно часто, чтобы считаться регулярными происшествиями.       Были и другие крайности – когда эта агрессивность смешивалась с сексуальным поведением. По причине межвидовой генетической совместимости хищники чисто инстинктивно нередко были не прочь трахнуть свой потенциальный обед… как раз в процессе съедения.       – Не переживай, Корни. – Огастин, словно услышав панические мысли, подошёл к нему сзади и практически нежно обнял, прижимая к себе. Телосложение и рост у них были примерно одинаковые, разве что в крепости мышц Кори, наведывающийся в спортзал раз в неделю, заметно уступал. Зачем художнику мышцы? – Я хотел пригласить к нам, но подумал, что дома тебе будет спокойнее. Похоже, ты не из тех, кто идёт до конца… Смелости хватает только на подлапывания в метро, м?       – Да, – сипло признался парень, замирая в чужих руках, в очередной раз не зная, как поступить. Отнекиваться было уже бесполезно, тем более что Огастин был прав. В собственном доме было намного спокойнее, чем, скажем, в том же вагоне. Тут уж точно не было чужих глаз и общественного неодобрения. С другой стороны, свидетелей не было тоже, а мало ли что с ним сделает этот фор, от близости которого кожу холодит колким мурашливым страхом. – До сих пор никто не жаловался.       – Всё равно, рискованное увлечение ты выбрал. – Прохладные пальцы сжались на узком подбородке, и под их давлением пришлось повернуть голову – только чтобы получить лёгкий поцелуй в уголок губ. Определённо, обещающий. – Не для обычного оленёнка.       Совершенно ничего не ответив на это, Кори недоверчиво напрягся, испытывая внутренний диссонанс. Наличие незнакомого хищника так близко действительно пугало, но в его прикосновениях было что-то такое, чему хотелось верить. Уверенность? Искренность? Простота?       Нет...       Правильность. Да-да, это была она – фор действовал так, словно все происходящее идёт так, как и должно быть. Все эти годы Корнелиусу ужасно не хватало именно этого ощущения. И на краткий миг захотелось в него поверить – дрогнув ресницами, Кори робко улыбнулся и поднял уши, подаваясь к Огастину. Словно желая излить всё наболевшее в одном простом и понятном движении навстречу чужим губам, пускай они принадлежат ужасному хищнику, впервые встреченному около часа назад...       – Эй, а тут неплохая обстановочка! – донёсся из гостиной голос Гранта, разрушая момент. – Пустовато, конечно… Деньги у родителей закончились?       – Что?.. – Тело снова одеревенело, сжалось, и Кори замер. Совсем ненадолго, буквально на пару мгновений, предшествующих уже возмущённой вспышке: – Эй, тут почти всё на мои деньги куплено!       – Так это же здорово, – подхватил Огастин, с усмешкой отстранившись, взял Кори за руку и повёл в гостиную, как будто именно он был здесь хозяином. Типичный кот с горделиво задранным пушистым хвостом – а кончик кокетливо-белый. – Буквально требую экскурсию.       – Не увлекайся. Потом посмотрим, если нас не выгонят. – Грант подмигнул вошедшим и кивнул на развешенные по стенам картины без рам. – Художник?       Покупать рамки пока что Кори и не планировал: не мог решить, что именно оставить на стене. Конечно, развешивать свои работы – тот ещё дурной вкус, но некоторые нравились даже ему самому. Например, закат, зарисованный с крыши одного небоскрёба, пробраться на который стоило денег и сил. Или концепт-арт возможного персонажа для игры, над которой работала студия, набросанный на обычной бумаге простым карандашом.       – Концепт-артер.       – Чувствуется одна рука. – Отпустив Кори, Огастин сел на диван, с интересом переводя взгляд с одного полотна на другое и следующее. – Мне нравится.       – С-спасибо, – смущённо улыбнувшись, Кори переступил с одной ноги на другую, переводя взгляд от сидящего парня к стоящему. – М-м-м, вы хотите пить? У меня в холодильнике есть газировка. Вроде.       – Пить? – Грант взглянул на него практически недоверчиво, но, убедившись, что Кори всерьёз, рассмеялся. – Да ты всё же лапочка-кролик, и не скажешь, что извращенец такой! Только тебя, вроде, недавно не газировка интересовала?       На глазах смущённого парня Грант подошёл к своему расслабленному партнёру и медленно, явно красуясь, встал на диван коленями. Зажатый меж ними, Огастин протянул руки и с нажимом провёл по пояснице парня, кольнул молочного цвета когтями, заставляя прогнуться, опереться на спинку дивана. В этой позе округлые ягодицы, обтянутые джинсами, необыкновенно соблазнительно, порочно и рельефно выпятились.       – Иди сюда, Корни, – снова интимно «оговорился» Огастин и шлёпнул любовника по заднице. – Ты хотел потрогать – она вся твоя.