Постыдное хобби

      В анальной зоне расположено множество нервных окончаний – когда-то Кори вычитал об этом в подаренной юмористами-приятелями секс-энциклопедии. Кто бы знал, что он на собственном опыте узнает, что множество – это дохрена? Грант ласкал его нежно и неторопливо, целовал, просто поглаживал губами, смачивал языком и слегка таранил его кончиком сжимающиеся мышцы, потом отстранялся и снова массировал, разминал пальцами, иногда всё же вдвигая один буквально на сантиметр или пару. Повышал чувствительность. Если бы не Огастин, нежно удерживающий Кори на месте, тот давно бы отполз в самый дальний угол кровати.       Нет, ему было ничуть не хуже, чем вчера, просто намного более… стыдно?       Не слишком-то раскрепощённому Кори было сложно принять тот факт, что сейчас меж его ягодиц кто-то орудует языком. Одно дело видеть такую сцену в каком-нибудь порно-ролике, где актёры чего только не вытворяют, и совсем другое – чувствовать на собственной шкуре.       Организм никак не мог решить, оставаться ли ему возбуждённым или скукожиться от переизбытка смущения, стыда и испуга. Возбуждение пока что выигрывало – был ли в этом виноват вчерашний секс, вдохнувший уверенность в себе, или нежная прелюдия от Гранта, или даже поцелуи Огастина, Кори не знал. Не хотел об этом задумываться, продолжая упираться – всё слабее – и до умопомрачения целовать клыкастого парда. Нехватка дыхания и спутанность сознания, как оказалось, были прекрасным антидотом к непрошенным чувствам.       Чтобы довести Кори до оргазма, Гранту потребовалось время, много ласки и чуть-чуть терпения. Обладая довольно чувствительным телом, цервид, однако, не слишком хорошо понимал, что именно чувствует, и не умел сосредотачиваться на этом достаточно, чтобы кончить. Ему не хватало касаний губ и языка – пока Грант не принялся ласкать ещё и член, Кори изнывал и извивался, выстанывая сквозь поцелуй, от которого уже ныли губы, но не мог найти нужный толчок для своего удовольствия.       Хватило нескольких касаний, чтобы удовольствие, практически ставшее мукой, завершилось вполне закономерным образом. Огастин поступил очень подло – оторвался от губ буквально за несколько мгновений до, и сдавленный, сиплый скулёж прокатился по комнате. Конвульсивно напрягшийся живот обмяк, как и все тело, Кори тяжело задышал, переводя мутный, мало что выражающий взгляд с Гранта на Огастина и обратно.       – Как же тебе идёт твоё имя, милый Корни, – промурлыкал Огастин, поглаживая отрешённо восстанавливающего дыхание цервида по щеке.       – Не могу не согласиться, коллега, – пошутил Грант, сел – и удовлетворённо улыбнулся, глядя на откровенно раскинувшегося по кровати Кори, которому явно недоставало сил, моральных и физических, чтобы хотя бы свести ноги. – У меня – и то встал. И это только от его реакции.       – Действительно, чтобы ты – и возбудился без того, чтобы тебя потискали… Нонсенс, – фыркнул Огастин.       – Язва.       – Договоришься, и я не стану тебе помогать, большой мальчик…       Когда Кори, наконец, сумел сфокусировать взгляд, свести ноги и поднять голову, он даже не сразу понял, что происходит. А когда понял – его уши плавно поднялись вверх, демонстрируя как минимум изумление. Его любовники были немного заняты решением проблемы несвоевременного стояка: стоя в коленно-локтевой позиции, Грант тяжело дышал и покачивался от достаточно плавных движений, которыми Огастин методично его трахал, придерживая за талию – впрочем, не то, чтобы быстро и спешно. Хуману, однако, хватало: гораздо больше, нежели получить действительно сильное удовольствие, ему было нужно просто сбросить пар, чтобы продолжить знакомство Кори с миром удовольствий.       Парни были опытны, прекрасно знали друг друга, прекрасно чувствовали – а потому их синхронности могли позавидовать пловцы. Или как минимум, любимые порно-актеры. Для Кори стало полнейшей загадкой, как Огастин определил, что его партнёр готов кончить. А, быть может, это просто Грант не выдержал, ощутив, как навалился на его спину пард, сжимая клыки на загривке – так демонстративно, что у самого Кори шерсть на хребте встала дыбом. Кровью в этот раз не запахло, пусть укус и не был нежным – он не прорвал кожу, но довёл Гранта до вскрика, перетёкшего в прерывистый неровный стон.       Кори не мог оторвать от них взгляда, подмечая, какой красивой – отличной от той, что была при минете – дрожью идёт мускулистое тело хумана. Как он запрокидывает голову, мешая кусать, или же вынуждая парда скрести клыками по коже. Как напрягается его шея, выступают жилы, бьётся вена. Как Огастин завершающе покачивает бёдрами, медленно, неторопливо, с выраженной ленцой, зализывает укус и поднимает мерцающие глаза, узкий зрачок которых пульсирует, то становясь шире, то вновь сжимаясь в полоску.       В горле пересохло в очередной раз и Кори сглотнул, облизывая пересохшие, отзывающиеся лёгкой болью губы. В паху тянуло, а член налился, ещё не возбуждённый, но уже готовый к этому. Кори чувствовал себя подростком с гормональным бунтом, во время которого стояк происходит на всё, что кажется более-менее привлекательным, а привлекательным кажется абсолютно всё.       – Я пить хочу… – поделился он шёпотом, словно боясь разрушить момент.       Огастин повернул к нему голову, осторожно поддерживая Гранта, помогая ему лечь, и улыбнулся:       – Боюсь, кофе остыл. – Пришел черёд парда говорить с эротичной хрипотцой. – Но идея хорошая. А ещё вам снова нужно в душ.       – Тебе тоже, – пробормотал Грант, обнимая подвернувшуюся под руку подушку.       – Вам – больше. Так что бери оленя подмышку и идите.       – Он и сам идти может, верно, Корни?       Тот неуверенно кивнул, осторожно садясь и про себя делая отметку о невероятной чистоплотности Огастина. Казалось, тот готов был бежать под воду по малейшему поводу. И как вообще Грант с этим справляется?       Скорее всего, способы были. Но на этот раз Грант не поспешил ими пользоваться: одарив Огастина выразительным взглядом, он нехотя встал и подал руку Кори, рывком водрузил его на ноги. Цервид покачнулся, не слишком-то привыкший к настолько насыщенному образу жизни, но послушно позволил увести себя из комнаты, на ходу обернувшись. Огастин лежал, вольготно раскинувшись, но уже принюхивался с оттенком неудовольствия. В комнате будоражаще пахло сексом, и чистоплотному фору это, очевидно, было не по нраву.       По крайней мере, теперь Кори точно знал, кто в этой парочке по хозяйственной части. С ужином вчера разбирался Огастин, он же перестелил постель, пока они с Грантом были в душе. Утром – кофе вот, за который стало немного неловко, они ведь так его и не выпили.       Впрочем, долго думать об этом Кори не пришлось. Пока он жадно пил, Грант быстро – сразу виден опыт – ополоснул тело тёплой водой, видимо, просто чтобы зануда-Огастин отстал, и так же быстро помог своему спутнику. Тот уже собрался вернуться в спальню, но не дошёл даже до двери ванной. Грант перехватил, обнял со спины и нежно куснул за ухо, которым Кори тут же дёрнул, инстинктивно мешая посягательствам на столь нежные части тела.       – Не спеши, – сказал хуман, проводя ладонями по плоскому животу. – Скажи, тебе понравилось, что я делал с твоим задом?       Цервид задумался на несколько мгновений, переваривая «грязное» словечко и непосредственный вопрос.       – Ну… да?       – А когда Тин трахал меня на твоих глазах – это тебе понравилось?       – Да, – уже увереннее ответил Кори, опуская уши, приваливаясь лопатками к груди парня.       – А что касается тебя? Ты сам хотел бы попробовать, каково это – стонать от члена внутри?       Дрогнув, хвост Кори поднялся вверх, отражая его неуверенность, натыкаясь на член хумана. Хотелось ли?.. С одной стороны – да, с другой – было опасливо. А вдруг это больно? И будет неприятно? И вообще, по статистике, пассивный партнёр получает меньше удовольствия, чем активный! Но тогда почему Грант выглядел таким довольным?..       – Да, – тихо пробормотал Кори, радуясь, что не приходится смотреть в глаза. Неуверенность цервида можно было черпать суповой ложкой.       – Тогда нужно кое-что сделать… сначала. Вообще-то, это необязательно, но на первые разы лучше не пренебрегать гигиеной. – Грант поцеловал Кори за ухом, вызывая тихий смешок, тут же сменившийся озадаченным молчанием. – Огастин ещё вчера вскипятил воду, а сейчас – согрел её. И спринцовку приготовил.       Осознать получилось не сразу, больше из-за отвлекающих поглаживаний и лёгкости в голове, чем из-за врождённой тупости. Уши сразу опустились ниже, но рациональное мышление было на стороне Гранта.       – Ну… хорошо. Тогда выйди, я буду минут через десять.       – А если… если я не хочу выходить? – Это не было неуверенностью – Грант скорее интриговал, соблазнял голосом. – Нет, я не настолько извращенец, чтобы присутствовать полностью, не напрягайся – но, может, ты позволишь помочь на первых порах?       Он изо всех сил подчёркивал важность добровольного решения, согласия. Крупные ладони нежно скользили по обнажённому телу, скорее мешая принять решение, чем к чему-то подталкивая.       – Ты хочешь? – глуповато спросил Кори, глядя в стеночку. В голове пока что не укладывалось, как можно помочь с таким интимным и личным процессом. Впрочем, до недавнего времени римминг тоже плохо укладывался.       – Не откажусь. Могу выйти, тебе надо сначала освободить кишечник.       – Я утром уже ходил, пока вы спали, – Кори покраснел сильнее, смущённо утыкаясь взглядом в пол       – Так что ты решил?       – Я не против твоей помощи, не придётся корячиться, – решил Кори, шумно выдыхая слова скороговоркой. Из опасения резко передумать, конечно. – Но, если я упаду в обморок от смущения, пожалуйста, проследи, чтобы я не отбил себе рога.       – Постараюсь.       На словах Грант был лаконичен, в движениях – точен и чёток. Обнял крепче, но быстро выпустил. Едва не танцевальным па развернул к раковине и положил на неё руки Кори. Нежно надавливая на поясницу и загривок, заставил к ней наклониться. Погладил ягодицы, поцеловал плечо и осторожно его прикусил. Выпрямился, достал из большого шкафчика над раковиной спринцовку, стоявшую рядом с аптечкой – её вчера нашёл Огастин и даже промыл, не доверяя такую сложность хуману – и оценивающим взглядом прошёлся по стройной фигуре цервида.       Окрасовые пятна украшали бёдра Кори, но его белые ягодицы были их лишены, как, впрочем, и воспалённой сыпи от сидячего образа жизни, пара мелких красных точек не в счёт. Либо очень повезло с генетикой, либо Кори все-таки ухаживал за кожей и вопрос о гладкости ягодиц Гранта был задан вчера неспроста. Хвост мешал в полной мере полюбоваться открывшимся видом – подёргиваясь, он весьма удобно устроился меж ягодиц, благодаря своей пушистости служа прекрасным щитом. Дрожали и уши Кори, немного сгорбившегося так, что лопатки на спине стали куда более заметными. Коричневатая шёрстка гривкой по хребту выглядела приподнявшейся, а порой возникающие на коже мурашки указывали на то, что Кори прекрасно осознает происходящее и испытывает лёгкую неловкость.       Это было настолько мило, что безумно хотелось заставить его смущаться ещё больше.       – Подними хвост, – попросил Грант и сделал шаг назад, не сводя взгляда. – Мешает.       Поколебавшись, Кори послушался, прерывисто вздыхая и плотно поджимая уши. Первым дёрнулся кончик, аккуратно отгибаясь вверх и словно утягивая за собой все остальное. Верхняя часть хвоста была коричневой, под цвет гривки, а вот нижняя – практически белоснежной, даже на вид мягкой и пушистой. Ягодицы в тени хвоста были плотно сжаты, словно, несмотря на высказанное вслух разрешение, Кори не был уверен в своём желании получить помощь в столь деликатном деле.       – А теперь – расслабься, пожалуйста, – продолжил Грант, с нескрываемым удовольствием наблюдая за Кори.       На столике около душевой кабины вместо полотенец стоял чайник с горячей водой, графин с кипячёной холодной и большая миска для попкорна, в которой можно было их смешивать. Почти не отвлекаясь от Кори, Грант быстро подобрал температуру и наполнил спринцовку, входящую в состав типовой домашней аптечки. Облизывая слегка подсохшие от самой царящей атмосферы губы, Грант смотрел, как Кори, преодолевая внутренние барьеры смущения, борется с собой.       – Обопрись о раковину грудью и разведи ягодицы.       Закусив губу, Кори наклонился ниже, неуверенно подцепил упругую плоть темными кончиками пальцев и робко, как-то очень деликатно приоткрыл темно-розовую ложбинку со сжимающимся кольцом мышц. На самом деле он развёл их совсем чуть-чуть, но самому Кори показалось, что он сделал это чрезмерно. Неудобно опираясь о раковину нижней частью рёбер, он закусил губу, покачивая хвостом так, чтобы в любой момент можно было закрыться от хумана. Чувства смешались, спутались, и Кори никак не мог понять, боится ли он, смущается, или… предвкушает? Да как вообще кто-либо может такое предвкушать?! Но почему тогда возле основания хвоста так и танцуют мурашки?..