Июньские мальчики

- Это что, гитара? - Ага! А вон там - палатка! - У меня только один вопрос - нафига? - Петь у костра. - Я имею в виду, нафига мне такого счастья сдалось... - А это твоя кара за все хорошее. - Мне уже страшно, что будет за плохое!.. Ох, нет... кажется, я понял... От ворот степенно шагал упакованный в походный камуфляж и высокие ботиночки Рики за ручку с госпожой Исис. Херовая это была идея, уже просто не тем местом чувствовалось - присутствие богини местного масштаба на разгул не настраивало… - А что Катце тут делает? – первым делом поинтересовался Чернушка. - А у него отпуск! Шучу, он с собой ноут и портативный комм берет, будет работать и там... Какому умнику в первый раз пришла в голову эта странная идея, дело ясное. Киборг этот, таскавшийся к Маман, надоумил. Он ж весь такой боевой-военный, а у таких вечно тяга окружающих строить… А Мама Исис только умилялась: ах, как здорово-то! Поиграют и побегают на свежем воздухе все! Одно непонятно - с какого перепуга все так за эту идею так схватились - ожидаемый поход первым в рейтинге развлечений! Рауль уже заранее предвидел, кто и как собирается веселиться. И потому на всякий случай запасся датчиком движения – потому что Рики уже успел просветить всех, что по ночам можно, например, ходить и мазать спящих зубной пастой… Сборы в поход были основательными, а получилось все скучно и почти недалеко, тот же пикник, только к дальним скалам: добирались на машинах, палатки ставили автоматические, которые раскладываются сами, но пока собрались, пока добрались, пока выгрузились – только потом и рассовали спать весь блондятник так, что точно с вечера не до веселья. Мимея полдороги прыгала по машине, и ее приходилось ловить обратно в кресло, будто обезьянку, полдороги – ныла, заняла половину надувной кровати в палатке… Рауль сердито подвинул ее к стенке. Катце тут же принялся наводить в палатке уют, рассовывая по углам свою технику и обустраивался ровно до тех пор, пока Ботаник, взревновав к железу и пластику, не утащил его целоваться. Ясон был доволен и весел, потому что в глубине души, даром что прозвище Чмо Очкастое было очень не зря, все-таки был добрым и любил не только своего питомца и горячий шоколад с зефирками, но еще и веселье и приключения. Какое может быть веселье с тем же Ботаником? К счастью, Маман плюнула на условности и позволила селиться хоть куда, и потому под бок радостно подкатился только замотанный в кокон спальника Чернушка. А у Чернушки определенно был фетиш на волосы: засыпая рядом с Ясоном, он вцеплялся в блондячью гриву. Оттого-то поутру на голове у блонди всегда было гнездо бешеной вороны, надежно скрепленное сахаром от леденцов и кремом от булочек. Или в чем там еще вечно пачкался Рики. Ясон с непривычки ворочался-ворочался, а потом выбрался было на воздух покурить, но у дежурного костра сидела Маман со своим киборгом и потому – пришлось сделать вид, что просто решил прогуляться до маленькой синей кабинки биосортира. Палатка Плаксы ходила ходуном и в голос ржала на два тона – эти два малолетних придурка, Плакса и Пироман, неплохо проводили время в любых условиях. Расположенная на отшибе палатка Орфея молчала, но периодически очень характерно швырялась, так что где поутру искать Дерила, Ясон не сомневался. Потянулся, прихлопнул москита, почесался – а потом заметил далеко за деревьями еще один костер. Эти… эти сволочи наверняка утащили туда бухло и теперь развлекаются на полную катушку! Без Ясона! - Размечтались!.. И Ясон радостно пошел на свет. Побежал почти – там вроде и бряканье какое-то слышалось, а раз гитару уже расчехлили, то точно бухают вовсю! Как это ни странно, бежать пришлось гораздо дольше, чем предполагалось, наверно, потому что темнота скрадывала расстояние. А когда поеденный москитами, исцарапавшийся о ветки и уже начавший злиться Ясон выкатился-таки на поляну, то немножко обалдел. Сильно обалдел, потому то блондятника с заначенными бутылками тут не оказалось. Костер – был, но возле него в гордом одиночестве сидела какая-то девчонка и с упоением бренчала на самой настоящей арфе! Ну ладно, мало ли этих элитниц с ними поехало, палатки поставили слегка в стороне, и много ли чести каждую в лицо запоминать… Но какого фига она арфу-то в лес потащила! И сама в платье, как на концерт, вырядилась. - Тебе что, Принц, не нравится? – спросила девчонка, поправляя свои длинные белые волосы. - Да играй, играй… Потому что наяривала девчонка и вправду здорово, и сама была хорошенькая. И, понятное дело, прекрасно это знала… - А ты тогда сядь и слушай! – сказала она. Играла она долго, только пальцами по струнам шустрила, а потом еще и петь начала, а Ясон, чуть не придремавший у костра под эту музыку, даже подскочил, когда к нему на плечо кто-то руку положил. Оказалось, тут еще, не иначе на музыку прискакали, появились еще две незнакомые девчонки. Разнаряженные тоже совсем по-вечернему, с платьями в пол и открытыми плечами, и такие же веселые, красивые и наглые: - Какой хорошенький! - А потанцуешь с нами? «Размечтались! – собрался сказать Ясон. – Сначала потанцевать, потом в кафе и в бутик сводить, потом вообще на шею сядут и ноги свесят!» А танцевать он танцевал в последний раз два года тому назад на уроке бальных танцев, только никто с ним, законно опасаясь, в пару не вставал, и пришлось вальсировать со стулом… Но встал и пошел, как миленький! И даже не ударил вроде в грязь лицом. А арфа была с функцией записи, должно быть, потому что потом по поляне кружились уже вчетвером, и каждая все норовила притереться поближе… Когда совсем устали и музыка кончилась, то сели отдохнуть на кругом лежащие по краю поляны камни; у девчонок, словно по волшебству, материализовались в руках разные интересные вещи – и большая тарелка с пирожными, и здоровенный серебряный бокал на высокой ножке, и еще небольшой поднос с разным вкусным: - Угостишься с нами, Принц? - Это да! Пахло из бокала, который был совсем как кубок в Наградном зале, чудесно, словно от привозного цветочного вина. - Очкарик, не смей! – заорал совсем рядом Чернушка. – Не смей пить и есть у них, уведут! Вот дела-то! Оказалось, Ясон отошел за кусты и так и задремал, сидя на бревне! Наверно, и до утра бы проспал, если бы Рики не нашел и не начал тормошить: - Ясон, у них же нельзя есть и пить, уведут к себе тогда, и забудешь все! - Чего я забуду? - Это же феи! - Ну уж… Костра не было, девчонок не было, хорошо еще, что обе луны светили в полную силу, а то бы Рики точно мог заблудиться, пока искал… - Пойдем спать, феёныш. А то на этом совсем свежем воздухе уже разная ерунда мерещится… А на следующий день киборг поднял всех ни свет ни заря и потом целый день таскал по лесу, заставляя перебираться через ручьи, болотины и бурелом, стрелять из бластера и метать ножики по развешанным мишеням и делать прочие очень странные вещи. Наверно, это было специально для того, чтоб все устали и потом не так рьяно бесились на берегу и в озере – хотя сам же приспособил на одно из береговых деревьев веревку с палкой, чтоб раскачаться и упасть в воду с особенно сильным плюхом. Никаких следов чужого костра Ясон в лесу не видел, и виденных накануне девчонок с арфой тоже не узнал. Спрашивал – так эти змеи посоветовали меньше пить и больше спать. Значит, точно приснилось… А до вечера они нанырялись в озеро с веревки и с берега, накупались до посинения, и потом сваренный на настоящем огне в большом котле суп слопали так, что только за ушами трещало, и хлеб, поджаренный на костре, и оплавленные зефирки, и глинтвейн… Глинтвейн, разумеется, только те, кто взрослые, пили, хотя Ясон потихонечку разрешил Гаденышу отхлебнуть из своей кружки. - Сахара пожалели, - скривился он, - и горячо слишком! Но пары глотков оказалось достаточно, чтоб через минуту усталый от долгого дня Рики так и заснул, сидя под боком у Ясона. А Ясон и прочий блондятник еще долго сидели и где подпевали, где просто слушали – киборг, захвативший гитару в личное пользование, долго еще пел разного, и где ему нестройно подпевали все, где – только Маман тихонько вторила… На моём гербе уснул серебряный дракон. Одиночество хранит меня в моём пути. Ты забудешь эту встречу, как короткий сон. На рассвете в мир людей ты вновь должна уйти. Рики, завернутый в спальник, был тяжелым, но своя ноша особенно не тянула, благо и путь был только до палатки. Аиша и его сосед уже вовсю сопели, потому что тоже успели глинтвейна стащить, паразиты. Палатка Рауля мигала фонарным светом и спрашивала голосом Катце, в которой из сумок запасная пачка с памперсами. Палатка Орфея снова тряслась, как в лихорадке, Ясон даже плюнул. За деревьями далеко мигнул еще один костер. Ясон достал сигареты, убрал сигареты, прибил москита, почесался. Снова посмотрел на дальний костер: - Ну уж нет, нафиг-нафиг! И вернулся в палатку, в родной спальник, к притершемуся под бок Гаденышу.