Nobody's love

Гермиона сидела перед большим шкафом с зеркалом и смотрела на себя. Аккуратно уложенные волосы струились по плечам красивыми волнами; в руках — почти догоревшая сигарета; макияж, размазанный от слёз, придавал отражению девушки печаль, страдания и ужасную усталость. Только первая неделя школы, а ещё и обязанности старосты, которые она в раннем возрасте так мечтала выполнять. А что сейчас? Она сидит тут оттого, что её жизнь потихоньку рушится. Она обидела подругу, нагрубила ей, и чуть не убила Малфоя после того, как Джинни ушла. На самом деле Грейнджер никогда раньше не обижала друзей и даже не кричала,  не оскорбляла их, а сейчас что-то изменилось. Она изменилась? Это было определённо так, но будет ли она когда-нибудь прежней? — Так, — Гермиона встала и, затушив сигару, встрепенулась и посмотрела на своё отражение, — хватит! Пора это прекращать! Нужно извиниться перед Джинни и что-то с этим сделать. Стук в дверь прервал речь кареглазой. Она тяжело вздохнула и пошла открывать, чуть ли не крича на всю комнату: — Кто же это может быть?! — она открыла дверь. — О, Малфой, какой сюрприз! — съязвила она и тут же закрыла дверь. Малфой не сдавался и продолжал долбить в дверь. — Грейнджер! Открывай, иначе… — Иначе что? — ухмылялась Гермиона, лежа на кровати и смотря в потолок. — Иначе я выломаю дверь! — Ну, попробуй, — усмехнулась Грейнджер и, подойдя к двери, открыла её, — мне дверь жалко. Малфой зашёл к ней в спальню и осмотрелся. — А я-то думал, что ты уже отреклась от своего Гриффиндора, — ухмыльнулся Малфой, протягивая ей бумажки. Она закрыла дверь и, взяв бумажки, начала внимательно их читать. — Дежурство? Сегодня? — последнее слово она проныла. Она так хотела отдохнуть, а выходит наоборот. — Я тоже не в восторге, так что не высказывай здесь мне своё недовольство! — прикрикнул на неё Драко. — Скажи спасибо, что я Макгоногалл к тебе не пустил! — Спасибо! — выкрикнула Гермиона. — Пожалуйста! — взорвался блондин и с такой силой захлопнул дверь её спальни, что со стен посыпалась побелка. — Идиот, — буркнула под нос девушка, и с обратной стороны двери послышалось: — От идиотки слышу! Гермиона взвыла, в буквальном смысле этого слова, и уронила лицо в подушку, а тело на мягкую кровать. После войны Грейнджер знала, что уже не будет прежней, что война изменила её… Поменялась не только её одежда, а изменилась она сама. Её характер стал более жёстким, она научилась обращаться с людьми так, как они того заслуживают. Тупость друзей и её же парня выбешивали, а постоянные любовные поцелуи Джинни и Гарри окончательно выводили из колеи. Сигареты помогали ей расслабиться и в какой-то степени забыть все проблемы. Поначалу она курила обычные сигареты, но потом в одной из современных книг по заклинаниям она нашла очень полезное заклятье, после наложения которого она могла курить сигары сколько влезет и, к тому же, без вреда для здоровья. — Эх, пора идти, — Грейнджер глубоко вздохнула и поплелась в ванну, чтобы смыть с себя остатки своей никчёмной жизни и дурного характера. После похода в ванную, девушка переоделась в обычную белую майку и тёмно-синие джинсы. Спустившись в гостиную, она увидела Малфоя, который спускался на шесть ступенек быстрее её самой. Он облокотился об дверной проём, сложил руки в карманы брюк и стал осматривать Гермиону с ног до головы. — А не холодновато ли тебе будет? — А с каких это пор ты обо мне заботишься? — передразнила его девушка и, толкнув его плечом, вышла из башни. Шагая рядом с ним по коридору, она считала себя щенком, который идёт рядом с огромным человеком. Драко был значительно выше её, а она едва доставала ему до подбородка. «Эдакая каланча», — подумала Гермиона и тихонько прыснула в кулак. Блондин шёл ровно, смотря только в одну точку впереди себя. Гермиона изредка на него поглядывала и делала пометки у себя в голове по поводу его внешности. В сотый раз одёрнув себя на мысли, что хорёк всё же прекрасен, она остановилась, топнула ногой и произнесла: — Ты патрулируй этот этаж, а я пойду на следующий! — сказав это, она развернулась и быстрым шагом пошла к лестнице. Малфой лишь пожал плечами и пошёл дальше. Из его головы не выходили слова Грейнджер о том, что она не хочет детей (хотя это его вообще не должно волновать) и то, что она в последнее время плохо выглядит, да и вообще стала другой, и. Возможно, даже изменилась… Но его сейчас ничего не волновало, кроме состояния здоровья матери. Конечно, она писала ему, что результаты анализов и всего прочего положительны, но что-то ему всё ровно не давало покоя. А сейчас особенно. Чувство тревоги зародилось в области груди. И он тревожился явно не за мать. Сейчас одиннадцать часов вечера. Сегодня вечеринка у слизеринцев. Алкоголь. Темнота. Пьяные Дон-Жуаны. Грейнджер пошла патрулировать подземелья, ведь все этажи они уже прошли! «Я убью тебя, Грейнджер! Если тебя кто-нибудь раньше меня не прихлопнет!»