Записки Кири

VIII. Это была самая счастливая весна в ее жизни. И самая горькая - тоже. Лиска приходила к нему каждый вечер, зная, что он ждет ее с нетерпением. Какой радостью наполняла ее сердце мысль о том, что он ждет ее, что не забыл, что ждал все это время! Но лучше бы, наверное, он погиб в одной из схваток. Погиб быстро, от точного удара, но с мечом в руках, на поле битвы, как и подобает мужчине. Защищая то, что ему дорого. Невыносимо было видеть, как он мучительно угасает, одинокий. Хотя теперь он не был совсем один. Вернулась. Радостным, теплым лучиком вернулась к нему его рыжая подруга. Содзи не думал, что доведется ему под этим небом еще испытать такое счастье. Каждый вечер он с нетерпением ждал лиску - и они, как и прежде, вместе любовались закатом. Разве что теперь она, приходя, не садилась поодаль, а смело забиралась на колени юноше и затихала до тех пор, пока не отгорал в небе последний солнечный луч. Только изредка она поворачивала умную мордочку и смотрела на юношу. Ему казалось, что он видит бездну тоски в золотых глазенках зверя. И какими человеческими они казались ему в эти минуты. Весна вступала в свои права. На смену подснежникам приходили иные цветы - более нежные, менее стойкие. Но они были гораздо ярче. Ими пестрел весь сад. И это буйство красок жизни не вполне уместно смотрелось здесь, в госпитале. Неуместной, все более и более, казалась лиске ее шкура. Она так хотела сбросить ее и прийти к зеленоглазому любимцу своему в облике женщины. Но как он тогда встретит ее? Узнает ли? Конечно же, не узнает, сказала бы тут некомата. Люди слишком глупы, чтобы уметь видеть суть. Только, кажется, именно желание доказать двуххвостой, что она ошибается, и подстегнуло рыжую. Времени осталось так мало. Пусть же человек со звонким именем запомнит и лицо ее, а не только мордочку зверя! Окита давно перестал ждать гостей. Никто не приходил к нему, кроме лисички. Тем более странным показалось ему то, что в одно солнечное утро в самом конце весны пришла к нему некая девушка. Назвалась она именем Кири, но более сказать о себе не захотела ни слова. По крайней мере, до тех пор, пока врач не вышел из комнаты, оставляя их наедине. Он смотрел на незнакомку, силясь понять, кто она и зачем пришла к нему. На сестру его она не походила, оказаться возлюбленной - тем более не могла. И тем страньше было услышать, как Кири обратилась к нему, когда они остались одни. "Возлюбленный мой". Верно, именно так бы у людей называлось то чувство, что испытывала лиска к зеленоглазому воину. Но не была она человеком, оттого ей нелегко дались эти слова. Но и забирать их назад она не собиралась. Посмотрела ему в глаза да утихла, ожидая - что скажет в ответ? Зеленые глаза встретились с карими, почти золотыми. И был бы Содзи трижды дурак, если бы не узнал этого взгляда. Взгляда создания, которое так долго было его безмолвным другом. Создания, которое явилось к нему в облике прелестнейшей девушки, чтобы скрасить его последние дни. Юноша непроизвольно протянул к ней руки, будто хотел привычно погрузить пальцы в рыжий мех. Но на девушке было лишь золотисто-желтое кимоно. Оттого, впрочем, не были менее желанными объятия, в которые он заключил ее. Не сомневаясь, что спутался с оборотнем. Не сомневаясь, что любит Кири всем сердцем. В ту ночь Кири осталась в его комнате. Так что, может быть, исторические сведения о том, что Содзи не успел за свою короткую жизнь познать женских ласк, были несколько преувеличенными.