Под знаменем проклятия.

Шли дни. Время летело незаметно, стремительно. Регине казалось, что она живет в совершенно ином мире. Это было похоже на прекрасный сон, в котором могут происходить различные чудеса. С появлением Эндрю, в ее жизни стало больше ярких красок, не было больше ни черного, ни белого. Миллс стала чаще улыбаться, более доброжелательна к людям, и горожане отвечали ей тем же, поражаясь таким переменам. Даже Мери-Маргарет и Дэвид не могли поверить своим глазам, Регина буквально преобразилась, светилась счастьем. И чета Прекрасных были рады видеть ее такой, и с понимающими улыбками лишь догадывались о причине такого непривычного поведения. Со стороны казалось, что жизнь Регины ничуть не изменилась. С утра до вечера она была погружена в рутинную работу, по возвращению из мэрии ее ожидали домашние хлопоты. Вроде на личную жизнь времени не остается, но это было обманчивое впечатление. Все свое свободное время мадам мэр проводила рядом с Эндрю. В рабочее время они виделись урывками, в общественных местах вели себя вежливо и сдержанно, стараясь тем самым не привлекать к себе ненужное внимание. Вдали от посторонних глаз, они могли позволить себе многозначительные взгляды, соблазнительные улыбки, жаркие объятия, поцелуи украдкой. В состоянии постоянного ожидания, ощущения стали ярче, а возбуждение более острым. И только ночью они могли побыть наедине, снять с себя маски и окунуться в мир похоти и страсти. Такие отношения устраивали их обоих. Лишь изредка Миллс задавалась вопросом: а не вызвано ли испепеляющее желание тем, что долгое время у нее никого не было, и она была просто лишена сексуального удовлетворения? Но каждый раз, оказываясь в сильных объятиях Эндрю, все ее волнения оказывались напрасными. Регина чувствовала непреодолимую тягу к Миллеру, и не только физическую, но и душевную. Она привыкла засыпать рядом с Эндрю, в его объятиях, а утром исчезать, не дожидаясь его пробуждения. В таких случаях она всегда оставляла ему записку и чашку свежезаваренного кофе. Это стало своеобразным ритуалом, проявлением заботы и внимания. Эндрю свое обещание выполнил. Однажды, пока Регина спала, он приготовил свои фирменные гренки с яблоками и корицей. Миллс была в восторге от неповторимого вкуса и сочетания. Миллер с радостью поделился рецептом, и почему-то он был уверен, что у Регины они получатся еще вкуснее, чем у него. В свои блюда она вкладывает частичку своей души, а когда человек готовит с удовольствием, особенно для тех, кого любит, еда получается всегда намного вкуснее. У Миллс даже простое на вид блюдо может стать изысканием. Регина и Эндрю думали, что об их романе никто не знает и не замечает своеобразных знаков внимания в сторону друг друга. Но это не так, не только они умели хорошо, почти мастерски притворяться. У Генри и Руби были свои роли, оба просто наблюдали за развитием отношений между Региной и Эндрю (Эммой), и молчали. В отличие от своего юного друга, Лукас нередко волновалась за Свон. Ее все чаще посещала мысль о том, что Миллс может отвернуться от Эммы, когда узнает правду. Ведь Регина питает чувства к Эндрю, и в итоге обеим будет больно, причем мадам мэр может еще возненавидеть Свон за обман и предательство. Эти мысли заставляли Руби переживать, она даже пыталась намекнуть Эмме об этом, но, видя каждый раз ее счастливую улыбку, в душе все переворачивалось. Лукас молчала, ей оставалось только ждать и надеяться на лучшее. Генри был на седьмом небе от счастья, ведь его мамы сейчас вместе. Он был абсолютно уверен в силе настоящей любви, что именно она расколдует Эмму. Он даже не подозревал о том, у Руби есть сомнения и опасения, он верил, что его мамы будут вместе и ему не придется, как раньше разрываться между ними. Мальчик всегда мечтал о том, чтобы они стали полноценной семьей, дружной и крепкой. Эмме нравилось проводить время с Генри и Руби, но все ее мысли были только о Регине. Свон была опьянена своим счастьем, такого с ней никогда не было, даже тогда, когда думала, что любила Нила. Находясь рядом с Миллс, она забывала обо всем на свете и тонула в море нежности и неудержимой страсти. Эмма нередко ловила себя на мысли, что хочет всегда быть рядом с Региной, оберегать, заботиться и защищать, и неважно уже, кто это будет — она сама или же Эндрю Миллер. Свон почти смирилась, что навсегда останется проклятой. Она привыкла быть тем, кем является сейчас, думать и говорить, как мужчина. И дело не в гормонах, это было что-то другое, что не поддается логическому объяснению. Эмма решила, что все дело в психологии, ведь у мужчин и женщин она разная. Свон раньше сильнее ощущала себя, как два в одном, и противоречия двух сущностей, часто разрывали ее изнутри. Сейчас все стало намного легче. Эмма, несмотря на мужское тело, продолжала считать себя женщиной, но ее взгляды переменились, она стала иначе чувствовать, она приняла свою вторую личность и фактически стала Эндрю Миллером. Лишь рядом с Генри и Руби она оставалась собой, но... даже с ними, Эмма уже не та, что была раньше. Все изменилось с приездом в Сторибрук и назад пути уже нет. Свон решила, что пора ей поговорить с Голдом. Расставить все точки и сделать окончательный выбор. Нужен только один толчок. И вот, спустя месяц, ребенок Белоснежки и ее Принца появился на свет. Все с нетерпением ждали рождения наследника, и в честь этого события было решено устроить грандиозный праздник. Регине, как мэру пришлось поддержать горожан и выделить из бюджета некоторую сумму денег. Несмотря на жизнь в современном мире, традиции жителей Зачарованного леса оставались устаревшими и нерушимыми. Дэвид и Мери-Маргарет были благодарны и тронуты таким вниманием. Новоиспеченные родители долго думали над именем для ребенка: Мери-Маргарет хотела назвать сына Леопольдом в честь своего отца, Дэвид категорически был против этого, Регина была с ним полностью согласна. В итоге мальчика назвали Лео. Роды были тяжелыми, поэтому новоиспеченную мамочку решили оставить на несколько дней в больнице для полного восстановления. Генри был горд, что у него появился дядя, которого он был старше на тринадцать лет. А это значило, что он будет заботиться о малыше и в будущем делиться с ним опытом и мужскими секретами. Регина была искренне рада за Мери-Маргарет. Конечно Лео не сможет заменить Эмму, но благодаря ему, боль в сердце Снежки, утихнет. Сам того не подозревая, невинный малыш стал спасением для мамы и папы. Миллс невольно даже завидовала бывшей падчерице, ей хотелось иметь собственного ребенка. Регина очень любила Генри, и никогда не жалела о том, что усыновила его. В свое время она совершила глупость по вине Коры и лишила себя радости материнства. Из-за выпитого зелья, Регина не может забеременеть и родить. Это стало ее проклятием, ее выбор по собственной воле, о чем сейчас горько сожалеет, глядя на то, как Снежка кормит малыша грудным молоком. Все в городе были рады появлению Лео, и только один человек ходил мрачнее тучи. Обида забурлила в Эмме с новой силой, стало еще больнее от одной лишь мысли, что ты больше не нужен собственной семье. Она ни в чем не винила малыша, Лео не был виноват в ошибках родителей. Эмме стало интересно, расскажут ли Мери-Маргарет и Дэвид своему сыну о ней, о старшей сестре? Кто знает, все может быть. Руби видела, как тяжело было Эмме справляться со своими эмоциями. Рождение Лео открыло рану в сердце Свон и заставило еще сильнее замкнуться в себе. Лукас хотела еще раз попросить Эмму поговорить с родителями, но понимала безрезультатность этого дела. Она знала упертый характер подруги, помнила ее слова, это было бы бесполезно. Нынешняя Свон не сможет простить родителей, слишком сильна обида на них. Регина, несмотря на всеобщую радость, заметила перемены в Эндрю. Он стал более мрачный, задумчивый, временами замыкался в себе, но старался этого не показывать. Миллс это немного тревожило, ей казалось, что Миллера что-то гложет, беспокоит. Она хотела спросить его, но из-за подготовки к празднику у нее не было времени и сил. Целыми днями она занималась организацией, лишь ближе к ночи она могла позволить себе крепко прижаться к Эндрю, а после уснуть в его объятиях. И вопросы уже были ни к чему. *** - Как я устала, - недовольно проворчала Регина и уткнулась в плечо Эндрю. Сегодняшний день обещает быть длинным и тяжелым. Вечером состоится фестиваль, а перед этим нужно все тщательно проверить. Эта изнурительная работа отняла у Миллс все силы и потрепала нервы. В итоге все было сделано идеально, как и требовала мадам мэр. Горожане были довольны и с нетерпением ожидали праздника. - Возьми выходной, - сонно пробормотал Миллер, и поцеловал Миллс в макушку. - Ты это заслужила. Тебе просто необходим отдых, забудь на время о работе. - Хотелось бы, - Регина нехотя разорвала объятия и нежно поцеловала Эндрю в губы. - Нужно еще уладить некоторые рабочие вопросы. Тебе сварить кофе? Или поспишь еще? - Я помогу тебе, - с улыбкой ответил Миллер и начал вставать с кровати. - Мы так редко завтракаем вместе. Регина улыбнулась уголками губ и тоже встала с кровати. Она накинула на себя шелковый халат и направилась на кухню. Эндрю последовал за ней, предварительно одевшись. - Ты сегодня будешь допоздна работать? - спросил Миллер. Он заглянул в холодильник и достал все необходимое для завтрака. - Сегодня праздник, - напомнила ему Регина и стала варить кофе. Она не заметила, как помрачнело лицо Эндрю. - Я обещала Генри освободиться пораньше. - Надеюсь, в твоем расписании будет время для меня? - Эндрю справился со своими эмоциями, он не хотел портить своей девушке настроение. Регина перестала быть для Миллера просто любовницей, он хотел большего. И пусть их отношения не так просты, он считал ее своей девушкой. - Ты можешь к нам присоединиться, - предложила Регина, разливая готовый кофе по чашкам. - Генри будет рад тебя видеть. Вместе погуляем на ярмарке. - Ты уверена? - спросил Миллер. Он приготовил для Регины легкий овощной салат, а себе сандвич с ветчиной и сыром. - Не хотелось бы мешать вашему веселью. - Спрошу у Генри, - ответила Миллс. Она уловила в голосе Эндрю нотки неуверенности. Он сомневался, что было необычно в данном случае. Миллер никогда раньше не отказывался от приглашения, а тут... - Ага, - немного отстранено ответил Эндрю и сел за стол. Его мысли далеко, и Миллс не могла не заметить этого. Завтрак прошел в молчании. Регина хотела спросить, она видела как резко переменилось его настроение. Только недавно он улыбался и был в хорошем настроении, сейчас сидит и хмурится. - Что-то случилось? - не выдержала Миллс. Она поставила посуду в раковину и внимательно посмотрела на молчаливого Эндрю. - В последнее время ты сам не свой. - Со мной все в порядке, - с вымученной улыбкой сказал Миллер и направился в спальню. Ему не хотелось об этом говорить, но к несчастью Регина решила иначе. - Я же вижу, что тебя что-то беспокоит, - Миллс прошла следом за Миллером и уставилась на его напряженную спину. - Расскажи мне, вместе мы решим проблему. - Это невозможно, - ответил Эндрю. - Нет никакой проблемы, Регина. - Я тебе не верю, - прямо сказала Миллс. Теперь она была уверена, что Миллер что-то скрывает. Неприятное предчувствие кольнуло ее прямо в сердце. Невольно она вспомнила свои подозрение и сейчас боялась услышать ответ. - Никакой проблемы нет, просто мне кажется странным, устраивать праздник в честь рождения ребенка какой-то женщины, - нехотя произнес Эндрю. Сказать правду он не мог, иначе пришлось бы рассказывать все. - Она особенная какая-то? - Мери-Маргарет просто все любят, - пояснила Регина и стала одеваться. Эндрю отвернулся, чтобы не глазеть на соблазнительное тело брюнетки. - Я сама была не в восторге от этой затеи, но отказать горожанам я не могла. - Немудрено, - немного злобно прошептал Миллер, скрестив руки на груди. Новая волна обиды и агрессии окатили его, и справиться с ней было трудно. - Она как была всеобщей любимицей, так и останется ею. Ей оказывают царские почести, как будто она — принцесса или королева. - Ты ненавидишь ее, - этот факт сильно удивил Регину. - Почему? - Она напоминает мне мою мать, - просто ответил Эндрю. Руки сжались в кулаки с такой силой, что костяшки побелели от напряжения. - Такой ответ тебя устроит? - Мери-Маргарет не похожа на твою мать, - возразила Миллс. Она была полностью одета. Она подошла к Миллеру и положила ладонь на его плечо. - Ты ее не знаешь так, как я. В прошлом у нас были плохие отношения, но сейчас все наладилось. Твоя мать отказалась от тебя, а Мери-Маргарет любит своего сына. Она ни за что от него не откажется. На последних словах Эндрю горько рассмеялся. Как ему сейчас хотелось сказать, что Белоснежка отказалась от своей дочери, отправила ее в чужой мир. Регина права, от Лео она не откажется, потому что любит. - Что смешного? - Регина растерялась, она не такой реакции ожидала. - Прости, ты права. Она любит своего сына, - с иронией ответил Миллер. - Она будет хорошей матерью для него. Но я ничего не могу с собой поделать! Ты можешь защищать ее, но я все равно буду испытывать к ней неприязнь! - Как ты можешь такое говорить?! - не выдержала Миллс и повысила голос. - Ты не знаешь ее! Вы даже ни разу не разговаривали! Одна случайная встреча ничего не значит. Ты понятие не имеешь, что творится в ее душе! - А я и не хочу этого знать! - прорычал Эндрю, повернувшись Регине лицом. Прошлое пронеслось перед глазами в замедленной съемке. Детские слезы, одиночество, равнодушие и лицемерие взрослых, наивные мечты. Эмма испытала всю тяжесть безразличия этого мира на своих плечах. Свон не чувствовала к Лео ни ревности, ни зависти, лишь боль и обиду на Дэвида и Мери-Маргарет. - Объясни мне, - попросила Миллс. Она видела боль и муку в зеленых глазах. - Тебе меня не понять, - прошептал Эндрю. - Ты прав, - холодным тоном ответила Регина. Его слова сильно задели ее. Она поняла, что этот разговор бесполезен. Миллер не расскажет ей ничего. - Как я могу тебя понять, если ты ничего о себе не рассказываешь. Ты не доверяешь мне, да? - Не говори ерунду! - взорвался Миллер, не веря своим ушам. - Я доверяю тебе, и ты это знаешь! Но я не люблю, когда на меня давят и требуют ответов, которых я не могу дать! - Я не требую, я прошу, - специально для Эндрю подчеркнула Регина. - И раз ты не хочешь ничего мне объяснять, то мне пожалуй лучше уйти. Дальнейший разговор не имеет смысла. - Регина, пойми, я не могу! - с каким-то отчаянием сказал Эндрю. - Это очень личное, даже тебе я не могу этого рассказать. - До свидания, мистер Миллер, - сказала на прощание Регина тоном, не терпящим возражений. Она развернулась и с гордой походкой покинула спальню. Эндрю остался стоять на месте, словно прирос к полу. Когда за Региной захлопнулась дверь, он вздрогнул. С тяжелым вдохом он сел на кровать и обхватил голову руками. Это была их первая серьезная ссора, а день так хорошо начинался. И все же утро было испорчено.