Под знаменем проклятия.

Регина лежала в кровати, укутавшись с головой под одеяло. Ей было морально плохо: душа болела, сердце разрывалось от боли и обиды. Ее использовали, поиграли, предали. Злость угасла, осталась лишь пустота. Пролитые слезы оставили за собой мокрые дорожки на щеках. Миллс чувствовала себя истощенной, измученной, сломленной и обманутой. Ее чувства втоптали в грязь, унизили и вытерли об нее ноги. Счастье оказалось иллюзией, фальшивкой, инструментом в руках кукловода. Человек, которого полюбила Миллс, оказался несуществующей выдумкой, миражом и несбыточной мечтой. В больнице медсестры быстро привели Регину в чувство. К тому времени из операционной вышел уставший Вейл. Выяснение отношений оставили на потом, сейчас всех интересовало состояние потерпевшего. Угроза миновала, операция прошла успешно и без осложнений. Все вдохнули с облегчением, а те, кто только недавно узнал правду об Эндрю Миллере, были в подвешенном состоянии. Их мучили противоречивые чувства, особенно Миллс. Удар по ней, по ее чувствам был сокрушительным. Мадам мэр никому ничего не сказала, она просто прошла мимо Генри и направилась по коридору к выходу из больницы. Никто не стал ее останавливать, каждому было необходимо время, чтобы прийти в себя. Дэвид был в шоке, он с трудом верил, что его дочь жива, и всегда была рядом. Голд и Белль гадали, почему бывшую Злую Королеву так задела тайна Эндрю Миллера. Только трое знали причину, но молчали. Генри стало стыдно перед матерью, худшие опасение Руби подтвердились, а Тинки была единственной, кто знал о ребенке Регины... от Эммы. Миллс смотрела в одну точку, ни на что не реагируя. Прошло несколько часов с тех пор, как она вернулась домой. Лишь в своей комнате она почувствовала себя в безопасности и могла дать волю своим слезам, своим разбитым чувствам. Сейчас она была опустошена, равнодушна ко всему, что ее окружало. Ей не хотелось никого видеть, слышать, хотелось только уединения. Генри мучился не меньше, ему было стыдно, неловко. Он чувствовал за собой вину перед матерью. Мальчик и предположить не мог, что все так обернется. Он свято верил, что любовь преодолеет любые преграды, но на деле оказалось все намного сложнее. Генри с ужасом понял, что свои желания он поставил превыше чувств своих матерей. Он настолько сильно хотел, чтобы его мамы были вместе, чтобы не делить его и ему самому не выбирать, что не подумал о том, что будет, когда правда всплывет наружу. Неужели, он и вправду думал, что Регина примет Эмму с распростертыми объятиями? Да, на это подросток и рассчитывал, а теперь он пожинает плоды. - Мама? - Генри неуверенно постучал в дверь, не решаясь заходить без разрешения. Тишина была ему пугающим ответом. - Прости меня, я очень виноват перед тобой. Мне не следовало обманывать тебя, скрывать правду. Я предал тебя, утратил твое доверие, причинил боль. Я думал, что поступаю правильно, а в итоге сильно обидел тебя. Из меня получился плохой сын, я ничуть не изменился с тех пор, как считал тебя Злой Королевой. Я всегда причиняю тебе боль, даже тогда, когда желаю любви и счастья. Прости меня, мама. Из глаз Генри потекли горькие слезы. Каким наивным и эгоистичным глупцом он оказался. Он прислонился лбом к двери и сжал руки в кулаки. - Замолчи, Генри, - раздался за дверью безжизненный голос матери. - Пожалуйста, оставь меня одну. Мальчик плотно сжал губы, чтобы не расплакаться в голос. На ватных ногах он отошел от дверей и направился прочь. Он вышел на крыльцо, где его ожидала обеспокоенная Руби. Она сидела на ступеньках, прислонившись спиной к колонне. - Как она? - спросила Лукас. Ответ читался на лице Генри. - Все настолько плохо? - Мама не хочет со мной разговаривать, - ответил Миллс и сел рядом с волчицей. - Что теперь делать? - Мы достаточно наломали дров. Нашу ложь и скрытность не так легко простить, - ответила Руби, глядя на ночное небо. - Нам остается только ждать. Неизвестно, как Эмма отреагирует, когда узнает, что ее секрет раскрыт. - Это я во всем виноват, - Генри обхватил руками колени и уперся в них лбом. - Я виновата не меньше, - возразила Лукас. - Я тоже участвовала во всем этом шоу. У меня были опасения и сомнения, но, каждый раз, глядя на счастливую улыбку Эммы, невольно начинала верить, что любовь может творить чудеса. - Неужели мы ничего не можем исправить? - с надеждой спросил Генри. Слезы продолжали течь из глаз, ему было больно, но страшнее осознавать, что его матери намного хуже и больнее. - Мы можем поговорить с Эммой, - немного подумав, ответила Лукас. - Завтра ее можно будет навестить. - А Дэвид и Мери-Маргарет захотят зайти к ней? - спросил мальчик. - Магия Голда не пустит их, - ответила Руби. Она вспомнила, как она вместе с Темным пришли к Нилу. Тот снял с отца антимагический браслет и попросил прощение. Про Эмму они не стали ничего говорить, иначе чувство вины и угрызение совести добьют его окончательно. - Пока сама Эмма не захочет увидеть их, они не переступят порог ее палаты. Не хватало еще, чтобы ее состояние ухудшилось из-за них. Я сочувствую Дэвиду и Мери-Маргарет, но ради безопасности Эммы, им лучше держаться от нее подальше. - Это жестоко, - пробормотал Генри. - Иначе никак, - пожала плечами Руби и посмотрела на мальчика. - Знаешь, у тебя и Эммы есть связь, сильная и крепкая. Это видно невооруженным глазом. Такого я не могу сказать про Снежку и Дэвида. Они любят Эмму, но у них нет той духовной связи, между ними скорее непреодолимая пропасть. Сейчас им троим нужно время, как и твоей маме. А нам с тобой нужно запастись терпением, оно нам понадобиться. Ложись спать, Генри. Тебе нужен отдых, сегодня был крайне тяжелый день. - Хорошо, - устало произнес Миллс. Он встал и поплелся домой. - Спокойной ночи, Руби. - Спокойной, - произнесла Руби, провожая спину мальчика тоскливым взглядом. Когда дверь за Генри закрылась, Лукас посмотрела на мерцающие звезды. - Почему все так сложно? Лукас покачала головой и пошла домой. Звезды не могут дать ответы, в их власти только наблюдать и озарять небеса. Ответы кроются в людских сердцах, нужно только копнуть глубже, заглянуть внутрь себя. *** Дэвид вернулся домой бледный и в потрепанных чувствах. Он пребывал в смятении после шокирующего открытия. Нолан не представлял, как сказать жене о том, что он узнал в больнице. С одной стороны он был рад узнать, что Эмма жива, но с другой – обидно, ведь она скрыла правду о себе. Это было жестоко с ее стороны так поступать, особенно по отношению к своей семье. Дэвид не мог понять, почему Эмма ничего не сказала, почему утаила и не давала о себе знать целый год. Даже, когда приехала в Сторибрук, она продолжала молчать. Теперь Нолану стало ясно, почему Генри заметно приободрился, ведь ему Эмма сказала о себе. Свон доверила свой секрет Руби и Голду, а своих родителей оставила без внимания. И это было неприятно осознавать. Белоснежка вышла из комнаты, и устало улыбнулась мужу. Дэвид стоял к ней спиной и наливал себе чай. Малыш Лео уже спал в детской кроватке с соской во рту. По ночам он не доставлял родителям хлопот и безмятежно спал до самого утра. Только днем он плакал и требовал к себе внимания. - Как день прошел? – Снежка подошла к мужу и обняла его. Она обхватив руками его талию и положила голову на плечо. - Наша дочь жива, - прямо сказал Дэвид. Он не стал тянуть время, проще было сказать прямо, как есть. - Что ты сейчас сказал? – спросила Мери-Маргарет, растеряно глядя на спину Нолана. - Тебе не послышалось, - устало ответил Чарминг. – Эмма не погибла, она была жива все это время. - И где она сейчас? – Мери-Маргарет была сильно удивлена, но рада. Она хотела увидеть Эмму, обнять и больше не отпускать. - Ты ее видел? - Все не так просто, - Дэвид развернулся и подавленно посмотрел на Снежку. Теперь ему предстояло рассказать самое трудное. - Что ты имеешь в виду? - нахмурилась Мери-Маргарет. Нолан увидел, что его жена начинает нервничать. Он молча взял ее за руку и повел к дивану. Сам он сел рядом с ней и тяжело вдохнул. Дэвид не знал с чего начать нелегкий разговор, но больше всего он боялся реакции жены. В отличие от него, она более ранима и все принимает близко к сердцу. - Эмма не погибла, как мы думали, - неуверенно начал рассказывать Нолан. - Она... она стала другим человеком. - Что ты имеешь в виду? - не поняла Снежка. - Эмма стала другой личностью, - попробовал пояснить Дэвид. - Не знаю, как правильно это назвать. Эмма теперь мужчина, проклятие Питера Пэна как-то повлияло на нее, изменило физически. - Что? - Мери-Маргарет не поверила своим ушам. Она была в шоке. Неожиданно перед глазами всплыло лицо Эндрю Миллера и его реакция на ее беременность. - Не может... быть. - О том, что случилось с нашей дочерью знали только Генри, Руби и Голд. Эмма рассказала им, когда приехала в Сторибрук, - продолжил рассказывать Дэвид. - К нам она даже не пришла. - Она приходила, а потом ушла, - призналась Снежка. Нолан вопросительно посмотрел на нее. - Я не говорила тебе, но к нам приходил один мужчина. Он не представился, его имя я узнала потом, через Регину. Это был Эндрю Миллер. Сначала он выглядел взволнованным, а потом разозлился и ушел. Неужели, это была наша дочь? - Почему она ушла? Не осталась? - спрашивал Нолан. - Почему ты мне ничего не рассказала об этом? - Я испугалась, - честно ответила Мери-Маргарет. - После этого мы больше не сталкивались, а Регина сказала, что моя беременность смутила Эндрю и напомнила о прошлом. - Что? - прохрипел Нолан и закрыл лицо руками. Теперь ему более-менее стала понятна причина Эммы. Он вспомнил признание Снежки в пещере и реакцию дочери. Беременность матери задели чувства Эммы, ранили ее. - Это еще не все. Сегодня произошла очередная стычка между Нилом и Голдом. - Снова выясняли отношения? - спросила Снежка. Разборки отца и сына не очень интересовали ее. Она хотела, как можно больше узнать об Эмме. - Да, но на этот раз немного иначе, - добавил Дэвид и посмотрел на жену. - У Нила был пистолет и он выстрелил... в Эмму. - Что?! - вскрикнула Снежка и резко встала с дивана. - Почему ты мне этого сразу не сказал?! Мне надо увидеть ее. - К ней сейчас никого не пускают, - сказал Нолан и обнял жену за плечи. - С Эммой все хорошо, операция прошла успешна. Вейл извлек пулю и заверил, что ее жизни ничего не угрожает. Обещаю, завтра мы навестим ее. - А если она не захочет нас видеть? - больше всего Снежка боялась, что Эмма оттолкнет своих родителей и не подпустит к себе. - Все будет хорошо, - Дэвид сильнее обнял жену и прикрыл глаза. Он понимал страхи Мери-Маргарет, ему самому было страшно. - А еще мы поможем нашей дочери снова стать собой. - Как думаешь, Эмма полюбит Лео? - спросила Мери-Маргарет. Нолан всегда умел успокоить ее и отогнать страхи. - Он ведь ее младший братик, - со слабой улыбкой ответил Дэвид. - Все будет хорошо, Снежка. Когда все разрешится, мы снова станем одной большой и дружной семьей.