Под знаменем проклятия.

На следующий день Генри и Руби пришли в больницу. Персонал сообщил, что пациент пришел в себя, и попросили не переутомлять. Врачи и медсестры не знали, кем на самом деле является Эндрю Миллер, иначе тут же посыпались бы ненужные вопросы. А для Эммы это был бы дополнительный стресс в ее ослабленном состоянии. - Привет! Как себя чувствует герой дня? Руби первая вошла в палату и увидела бледное лицо Свон. Ее губы изогнулись в вымученной улыбке. По лицу было видно, что рана причиняет ей сильную боль. Лукас закусила губу и подошла к кровати. Генри неуверенно переступил порог палаты с низко опущенной головой. Он по-прежнему чувствовал себя виноватым в случившемся и не знал, как теперь рассказать матери о том, что он случайно выдал ее секрет. - У вас такие лица, будто кто-то умер, - Эмме было тяжело говорить, приходилось напрягаться. Грудная клетка болела, дышать было трудно. - Что случилось? - Прости, - Генри подошел к кровати с другой стороны и с навернувшимися слезами посмотрел на свою родную маму. - Это я виноват. - Вчера кое-что произошло, - не стала юлить Руби. Ей не хотелось волновать подругу, но лучше пусть она услышит признание от нее, чем от других. - Твой секрет был случайно раскрыт, Эмма. Твои родители, Регина и Тинкербелл знают, кто ты на самом деле. Белль узнала о тебе еще раньше, когда тебя подстрелили. - Ясно. Рано или поздно это должно было произойти, - прошептала Свон. Она не была зла, скорее раздосадована. - И как все восприняли? - Регина упала в обморок, - призналась Руби и увидела испуганный взгляд Эммы. – Когда ее привели в чувство, она ушла домой, не сказав ни слова. - Мама со мной не разговаривает, - добавил Генри. - Избегает и все время сидит в комнате. Я обидел ее, обманывал столько времени. - Ты не виноват, - Эмма поморщилась от боли, когда попыталась немного приподняться. Пришлось лечь обратно. Она взяла Генри за руку и с сожалением посмотрела ему в глаза. - Не смей винить себя, парень. Если кого и упрекать, так это меня. Я доверила вам секрет, и не подумала о последствиях. Ты тут ни при чем, Генри. Сейчас тебе намного тяжелее, я вижу, что ты разрываешься между мной и Региной. Поэтому, я облегчу тебе задачу: будь рядом с матерью. Несмотря на обиду, ты ей нужен. - Ты тоже моя мама, - попытался возразить Генри, но усталая улыбка на губах Эммы остановила его. - Я сделаю, как ты меня просишь. Но это неправильно! Нечестно! - Дай своей матери время, - посоветовала Свон. - Пойми, Генри, Регина больше злится на меня, чем на тебя. Неважно, кто я, важно лишь то, что и Эмма, и Эндрю причинили ей боль. Мы оба предали ее. Регина имеет полное права вырвать мое сердце и стереть в порошок. - Она этого не сделает, - пробубнил Генри. Руби понимающе улыбнулась. Она молчала, матери и сыну было необходимо выговориться. Лукас понимала, что впереди их всех ждут тяжелые времена. Больше всего она беспокоилась за Эмму, ведь ей придется объясняться не только с Региной, но, возможно, и с родителями. Пусть это произойдет не сейчас, но разговора теперь уже не избежать. - Не сделает, - Эмма не стала спорить, но такой вариант она не исключала. Ей было стыдно перед Миллс. - «Она думает, что я играла с ее чувствами. Как мне доказать ей, что все было по-настоящему?» - Но я все равно буду навещать тебя, - решил Генри. Ему не очень понравилось, что Эмма приняла решение за него. - Пусть не часто, но приходить буду. - Буду ждать, - решительный и уверенный взгляд сына порадовал Свон. Подросток сделал свой выбор, несмотря на ее слова. Но Эмма знала, что Генри послушает ее и будет рядом с Региной, несмотря ни на что. Миллс не сможет долго злиться на сына, потому что он не лгал ей, не предавал, а просто утаил правду. - «Генри не знал, что между нами были отношения. Она должна понять его чувства. Я знаю, ты простишь его, Регина, потому что любишь. Как бы я хотела все тебе объяснить, извиниться и сказать о своих чувствах». - Выздоравливай, - мальчик слабо улыбнулся и сжал руку матери. – Я бы хотел остаться с тобой, но мне пора домой. - Помни, ты не виноват, - напомнила Эмма и сжала руку сына в ответ. Генри попрощался и вышел из палаты. Руби села на стул рядом с кроватью и с беспокойством посмотрела на, искаженное болью, лицо Свон. - Позвать Вейла, чтобы сделали тебе обезболивающий укол? - Потом, - отмахнулась Эмма и внимательно посмотрела на подругу. – Лучше скажи, все настолько плохо? - Я не знаю, - честно ответила Лукас. – Дэвид был в шоке, когда узнал про тебя. Со вчерашнего дня ни его, ни Снежку я не видела. Реакцию Регины ты уже знаешь. Нил пришел с поличным к твоему отцу, и признался в содеянном. Сейчас он сидит за решеткой в офисе шерифа и ждет своего наказания. Думаю, Голд попытается вытащить его оттуда, но сама понимаешь…. Нилу светит немалый срок за покушение на твою жизнь. Пока он не знает про тебя, но Дэвид может специально сказать ему о том, кто на самом деле Эндрю, или избить его до полусмерти. - Нилу следовало сразу же бежать из города, - немного поразмыслив, произнесла Свон. - Его здесь уже ничего не держит. Не думаю, что после случившего, даже Генри захочет видеться с ним, не говоря уже о Регине. Она просто запретит ему приближаться к сыну. С другой стороны, Нил показал Генри пример того, что нужно уметь признавать свои ошибки и пытаться их исправить. Он взял на себя ответственность, это поступок правильного человека, но все же он — глупец. В этом есть и моя вина, я довела его до такого состояния. - Тебя потянуло в ту же степь, что и Генри? - изогнув вопросительно бровь, Руби с усмешкой посмотрела на серьезную подругу. - Чувство вины теперь у нас в моде? - Умеешь ты поднять настроение, - с улыбкой заметила Эмма. - Спасибо тебе. И прости, что подставила тебя. - Для того и нужны друзья, - улыбнулась Лукас. - Чтобы быть рядом, чтобы прикрывать друг другу спины. Я не могла оставить тебя одну, Эмма. Скажи, что теперь будешь делать? Уедешь из города, как и планировала с самого начала? - Все очень сложно, - устало ответила Свон и прикрыла глаза. - Проще было бы уехать, но это поступок труса. Я не могу оставить все, как есть. Нужно расставить все точки, выяснить отношения. Когда все утрясется, там и посмотрю, что мне делать дальше. Если говорить на чистоту, я устала убегать, это не приносит мне облегчения, не избавляет от проблем. Но.... - Но? - подала голос Руби. - Могу ли я остаться в Сторибруке? - с каким-то отчаянием спросила Эмма. - Я причинила боль человеку, которого... полюбила всем сердцем. - Тебе нужно поговорить с ней, - Лукас поняла, о ком говорит Свон. - Поведай этому человеку о своих чувствах. - Она не простит меня, - с горечью сказала Эмма. - Тут ты права, - Руби повернула голову в сторону двери и увидела на пороге Тинкербелл. Она подошла к кровати и с укором посмотрела на молчаливую Свон. - На твой поступок нельзя так просто закрыть глаза, но у тебя еще есть шанс все объяснить ей. Тебе придется приложить немало сил, чтобы заслужить прощение Регины. - И давно ты стояла в дверях? - поинтересовалась Лукас. - Достаточно, чтобы понять, насколько сильны и искренни чувства... этого человека, - ответила Тинки, указывая пальцем на Эмму. - Даже не знаю, как мне теперь тебя называть. - Мне без разницы, - ответила Свон. - Как тебе больше нравится, так и называй. - А ты точно Эмма? - для уточнения спросила фея. Руби бросила испепеляющий взгляд в сторону незваной гостьи. - Просто в это трудно поверить, до сих пор в голове не укладывается. - Может стоит навести порядок в твоих мозгах? - с сарказмом предложила Лукас. Эмма улыбнулась, а Тинки демонстративно закатила глаза. - Тебе вчера все объяснили. - Знай свое место, волчица, - с тоном королевы, ответила Тинки. В этот момент она была очень похожа на Миллс и от этого на сердце Эммы стало еще тяжелее. - А если серьезно, я хотела выяснить, почему Эмма так подло поступила с моей подругой. Ты, Руби, защищаешь своего друга, а я хочу уберечь свою подругу от боли и страданий. - Я не хотела ничего плохого, - призналась Эмма. - Все вышло как-то... само собой. Я потеряла контроль над своими чувствами, дала им волю. Умом я понимал, что надо остановиться, но сердце тянулось к ней. Каждая минута рядом с ней, делала меня самым счастливым человеком. Я думал о том, что может случиться, если правда раскроется. У меня была мысль самому все рассказать, но страх... Я не хотела причинять ей боль. - Для начала тебе нужно разобраться в себе, - посоветовала Тинки. Она заметила, как Свон путается в своих словах, точнее в своей личности. Она уже не знает, кем является. В разговоре с Эммой остро проскальзывает ее как мужское, так и женское наречие. - То есть? - не поняла Свон. - Тебе нужно определиться, - пояснила фея. - Ты не можешь быть одновременно двумя людьми. Это разрывает тебя изнутри. Ты либо Эмма Свон, либо Эндрю Миллер. Выбирай, одна сторона твоей личности должна исчезнуть... навсегда. - Что ты такое говоришь?! - прорычала недовольно Руби и резко вскочила на ноги. - Она права, - согласилась с феей Эмма. - В течение года я боролась с мужскими гормонами и не заметила, как привыкла быть тем, кем стала из-за проклятия. Я... уже не знаю, кто я есть. Эмма исчезла, а на ее место встал Эндрю. Меня разрывают противоречия между двумя моими личностями. Но в одном мы едины, это наши чувства к Регине. Я люблю ее, и неважно, кем я останусь. Мои чувства от этого не изменятся. - Ты так в этом уверена? - на полном серьезе спросила Тинкербелл. - Когда ты была Эммой, ты не испытывала к Регине никаких чувств. - Откуда тебе это знать? - с иронией ответила Эмма. - Думаешь, ради кого я пожертвовала собой? Я сделала это ради Регины и Генри. Может, я и не любила на тот момент Миллс, но определенно что-то к ней испытывала. Я думала в тот момент лишь о том, каково ей будет без Генри, какую боль она будет испытывать день ото дня. - Да, твою жертву она оценила, - проворчала фея. - Даже памятник поставила. Можешь собой гордиться. - Успокойтесь обе, - произнесла Руби и обеспокоенно посмотрела на Эмму. Она тяжело дышала, пытаясь при этом не показывать насколько сильно болит грудная клетка. - Я вызываю Вейла. Не нравится мне, как ты выглядишь, Эмма. Свон промолчала, она понимала правоту подруги. Боль стала нестерпимой, и от этого дышать становилось труднее. Виктор пришел через несколько минут и одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько плохо стало пациенту. - На сегодня посетителей хватит, - сказал Вейл и сделал спасительный укол. Обезболивающее скоро начнет действовать, а снотворное унесет Эмму в мир спокойных снов. - Мистеру Миллеру нужен отдых. Вас просили не переутомлять его, а вы что? Сделали все наоборот. - Прости, - виновато прошептала Руби. - Это моя вина, - добавила Тинки. - Мне не следовало задавать ему много вопросов. Эмма уже не слышала больше упреков Вейла в сторону Тинкербелл. Ее веки отяжелели и через минуту она провалилась в крепкий сон. Она не почувствовала, как Руби провела рукой по ее волосам и слабо улыбнулась. - Набирайся сил, они тебе скоро понадобятся. *** - Регина очень злится? - спросила Руби, как только они с Тинки оказались на улице, подальше от лишних ушей. - Она скорее опустошена, - честно ответила Динь-Динь. - Я никогда не видела ее такой раздавленной, даже не знаю, как помочь ей. Мне больно смотреть на нее, на ее отрешенный взгляд, а слушать ее безжизненный тон выше моих сил. - Я чувствовала, что добром их роман не кончится, - призналась Лукас. - Что рано или поздно правда всплывет наружу, но они были так счастливы. Неужели, это конец? - Если Эмма хочет быть рядом с Региной, ей придется очень постараться, - Тинки не хотела верить, что счастью Миллс пришел конец. Но найдет ли она в себе силы простить такое предательство? К тому же Регине придется рассказать о ребенке, Свон должна знать, что станет папой или мамой. - Сейчас им обоим нужно время. Но я тронута словами Эммы, она действительно любит Регину. - Да, любит, - согласилась Лукас и посмотрела на пасмурное небо. - Даже представлять не хочу, каково им будет вдали друг от друга. - Что ты имеешь в виду? - нахмурилась фея. - Ты говоришь о том, что Регина может попросить Эмму уехать из города? - Она сделает это, - с тяжелым вдохом ответила Лукас. - Эмма уедет, чтобы не причинять Миллс еще больше боли. Свон может побороться за свое счастье, но решение будет за Региной. - Тут ты права, - согласилась Динь-Динь. - Пока нам остается только ждать и наблюдать. Может, придумаем что-нибудь. Раньше я верила, что Регину может сделать счастливой только человек с татуировкой льва, сейчас я так не думаю. Спаситель и Королева показали, что судьба не властна над любящим сердцем. - Если Регина любит... эм..., - Руби замялась, не зная, как правильно выразить свою мысль. - Я тебя поняла, - ответила Тинки, избавляя Лукас от формулировки предложения. - Регина любит Эндрю, а насчет Эммы... у меня большие сомнения. Поэтому, им обеим нужно разобраться в себе. - Но надежда все же есть? - Лукас улыбнулась уголками губ. - Если останется Эндрю, то шанс есть, - задумчиво произнесла фея. - Эмме же надеяться не на что. Думаю, ей ничего не светит. - Эй! Куда делся радужный позитив? - притворно возмутилась Руби. Тинки хихикнула и покачала головой. - Давай без этого пессимистичного настроя. - Нужно смотреть правде в лицо, - заметила Тинкербелл. - У каждого она своя, - Руби показала язык и демонстративно пошла вперед. - Эмма добьется прощения Регины и тогда весь город будет судачить о их умопомрачительных отношениях. Они станут парой года, готова поставить на это сто баксов. - Смотри не проиграй! - рассмеялась Динь-Динь и зашагала в другую сторону. Ей было о чем подумать. Разговор выдался плодотворный. Изначально она шла в больницу только для того, чтобы попросить Вейла молчать о беременности Миллс. Эмма не должна была узнать это из уст врача. Но так получилось, что она все же решила посмотреть Свон в глаза и дать ей затрещину. Признание Эммы, ее слова ошеломили фею. Ее чувства к Регине были искренни, и это действительно давало надежду на счастливый конец. Но кого выберет королева? На этот вопрос в первую очередь должна ответить сама Регина Миллс.