Покажи мне любовь

       Каждый вечер мы проводим вместе. Днём я занимаюсь заказами, считая минуты до нашей встречи. Внутри меня томится странное чувство. И я жду. Жду, когда среди толпы несущихся вперёд людей увижу знакомый до боли силуэт. И я вижу.        Сейчас он подойдёт ко мне, и мы отправимся в Центральный Парк. Сегодня, как простые смертные поедем на метро. В первый день нашей встречи Нейтан строил из себя пафосного парня на крутой тачке. Но в последующие дни он стал вести себя проще. Мы часто гуляем, ходим на фотовыставки, даже по Манхэттенскому мосту бродили.        Он подходит ко мне, кивает в знак приветствия. Улыбаюсь в ответ. Спускаемся вниз по лестнице. Прескотт обещал, что сегодня мы будем очень много гулять, поэтому я приоделась по-спортивному. Джинсы, свитшот, рюкзак — когда-то, много лет, носилась в подобном виде по Аркадии Бэй.        Мы опаздываем на электричку. Спустившись по эскалатору, мчимся к поезду, хоть и никуда не спешим. Как дети. Электричка уходит. Уезжая прочь, она оставляет сильные потоки ветра. Наши волосы колышутся, мы смотрим друг на друга. Чувствую искры, пробегающие между мной и Нейтаном.        Такое часто бывает, когда наши взгляды пересекаются. Мы не дотрагиваемся до друг друга. То, что происходит между нами — странная игра. Он мягко улыбается.        Спустя несколько минут подходит следующая электричка. Заходим внутрь, я тут же занимаю освободившееся место. Нейтан становится рядом, обхватывая поручень.       — Подержи-ка мой рюкзак, — резко говорю я, стягивая лямки с плеч.       — Решаешь эксплуатировать меня? — смотрит он на меня, как на идиотку, а затем начинает хохотать. Тяжело понять Прескотта: то ли шутит, то ли серьёзно.       — Нет, не хочу помять сэндвичи.       — О, господи, Колфилд готовит для меня, — театрально поднимает он руки, опуская поручень. Поезд резко останавливается. Прескотт едва не сваливается с ног. Я смеюсь, продолжая держать рюкзак перед его лицом.       — Надо же как-то отблагодарить тебя за тот дорогущий ресторан, — ситуация складывалась комичная. В очередной раз, посмотрев на меня, как на идиотку, Нейтан выхватывает рюкзак из моих рук.       — Ты отдашь свой долг другим способом, — подмигивает он мне.       — Это каким же? — иду в ва-банк. Интересно, что он ответит на это.       — Поиграешь со мной в самую эротическую игру на земле.       — Что, блядь?       — Испугалась? — ухмыляется он. — Колфилд, ты всё та же трусиха, что и раньше.        Шуточно толкаю его рукой. Хотя, хочется врезать из-за всех сил.       — Так, что за игра? — нескрываемо злюсь.       — «Правда или ложь».       — В смысле, «правда или действие»?       — Нет, — качает он издевательски головой. — Именно «правда или ложь». Но для начала я отведаю твою стряпню. Надеюсь, мне не придётся очнуться потом в ближайшем госпитале с отравлением.       — Иди ты, — вновь замахиваюсь на него рукой. Он уклоняется.

***

      Вечернее солнце ослепляет нас. Мы лежим на одеяле. На достаточно далёком расстоянии друг от друга. Прескотт, напялив солнечные очки, медленно жуёт сэндвич. Тем временем меня завораживает прекрасное сочетания зелёного парка с ансамблем небоскрёбов. Нужно обязательно сфотографировать их. Жаль, что я не взяла свой старенький полароид. Вместо него всё время ношу зеркалку простого образца. На всякий случай.        Достаю из рюкзака фотоаппарат. Тут же навожу фокус на пейзаж. Нажимаю на кнопку. Щелчок.       — Колфилд, какого чёрта ты тут фоткаешь? — резко встаёт Нейтан.        Я тут же навожу объектив на него. Делаю пару фотографий.       — Ты такой смешной, когда размазанный, — иронизирую, перелистывая фотографии.       — Дай хоть мне пофотографировать, — спокойно просит он, и я протягиваю ему зеркалку.        Он ложится на живот, поднося фотоаппарат ближе к себе.       — Ух, какая серьёзность, — подстёбываю я его. — Когда приходить на твою выставку?       — Заткнись, — цедит он сквозь зубы, делая пару снимков.        Затем Прескотт направляет объектив в мою сторону. Я спокойно сижу, не двигаясь. Вскоре Прескотт присаживается рядом, протягивая фотоаппарат. Листаю снимки. Что-то есть в фотографиях, которые он только что сделал. Ракурс, свет, отсутствие дефектов.       — Эм, сколько ты не фотографировал?       — Не помню, — напрягается он. — Какое это имеет значение?       — Мне очень нравится фотография со мной. Ты же ведь не против, если я распечатаю её и повешу у себя где-нибудь дома? Мне не нужно твоё письменное разрешение? А то нарушу авторские права.       — Ой, Колфилд, дай подумать…       — Прекрати называть меня по фамилии, — толкаю его локтём.       — Даже не знаю, Максин.       — Волосянки сейчас повыдираю, — делаю вид, что взбешена. Он вновь избегает удара.        Мы оба резко засмеялись. После приступа смеха, я говорю:       — Ну, если серьёзно, фото действительно неплохи.       — Не стоит благодарности, — театрально, с заносчивостью произносит он. — Это тебе не размазанные фотки делать.       — Идиот, — тут же спешу удалить размазанные фотографии с Прескоттом.       — Ладно, Макс, — говорит он, сев по-турецки. — Давай всё же сыграем в «правду или ложь».       — Ну, окей, — что-то здесь нечисто. Вероятно, Нейтан задумал очередную пакость, — и смысл этой игры?       — Слушай внимательно, — улыбается он, — Ты говоришь о себе три утверждения. Одно из них — ложное. Я должен угадать какое из них неверное, аргументировав при этом. Тот, кто из нас проиграет — выполняет желание другого. Раунд один.       — Что это сразу один? — хмурюсь.       — Потому что слишком много информации в моей голове не поместится. И я не готов узнать о тебе всё сейчас. А ты тем более не сможешь принять настоящего меня.        После последней фразы внутри всё переворачивается. То есть, Прескотт действительно притворяется? Да, он играет не себя. Он совершенно другой. Нужно всегда помнить, что он фальшивка, что он не является собой. Тот Нейтан Прескотт, что сидит рядом со мной — верхушка айсберга. Его внутренний мир, словно лёд. Неизвестно, смогу ли я растопить его. Но знаю точно — лёд уже дал трещину. С каждым днём Нейтан становится всё ближе и ближе ко мне. Или это иллюзия?       — Тогда я первая, — выдыхаю. — Утверждение первое: я работала официанткой в лесби-клубе, второе: я получаю огромную стипендию, третье: ты был единственным моим сексуальным партнёром.       — Уууу, — присвистывает Нейтан. — стесняшка Макс Колфилд заговорила про такие откровенные вещи. Окей. Моя очередь. Первое утверждение: я занимаю очень крутую должность в фирме друга отца, второе: я спал со многими девушками, после того, как вышел из тюрьмы, третье: у меня есть диплом об окончании Блэквелла.       — Что? — не верю я всем трём услышанным утверждениям. Кроме первого, остальные подвергают меня в шок. Однозначно, третья фраза не верная, так как Нейтан говорил, что не был в Аркадии Бэй три с половиной года. Или он лгал? Вот и ищи теперь «правду» в его словах.       — Макс, ты пиздишь, как дышишь, — грубо говорит он, — третье утверждение — ложь. Я не верю, что ты такая чистая и невинная.       В этот момент меня начинает выворачивать наизнанку. От его слов становится плохо. Неужели он видит меня насквозь? Может, он действительно следит за мной?       — Почему ты так утверждаешь? — говорю, а в душе всё трепещет. Хочется зарыдать.       Я не понимаю, почему. Как я могу обижаться на Прескотта за его дерзость? Как можно обижаться на человека, чья каждая вторая фраза является провокацией? Тем не менее, мне неприятно. Отворачиваюсь.       — Колфилд, повернись ко мне, — он ещё и приказывает. Но я, словно марионетка, слушаюсь его. Поворачиваюсь. Через секунду наши лица оказываются на чудовищно коротком расстоянии. — Ты не можешь быть уже той хорошей, порядочной девочкой, что поступила на первый курс четыре года назад в Блэквелл. После того, как ты спуталась со мной, никогда ты спокойно не заживёшь. Помни об этом всегда. Особенно, когда будешь ложиться под кого-нибудь.       — Даже под тебя? — мой голос дрожит. Не верю, что спросила это. Но я улыбаюсь. Чтобы напакостить ему, чтобы он понял: просто так Колфилд не сдастся.       — Я угадал, Колфилд. У тебя были партнёры, помимо меня. Один балл в мою пользу.       — Но… Как ты докажешь, что я вру?       — Пф, а как ты докажешь, что ты не врёшь?       — Ладно, чёрт возьми, — умываю руки. Он слишком хитёр.       — Теперь твоя очередь, — он отодвигается от меня. Видимо, близость лица Прескотта и его взгляд давил на меня. Поэтому я так быстро раскололась.       — Окей, — я прокашлялась. — Ты вроде говорил, что не приезжал в Аркадию Бэй с момента твоего заключения. Так что ты не получил диплом Блэквелла.       Он смеется. Так сильно, что прохожие обратили на него внимания. Нейтан достаёт телефон из кармана брюк телефон.       — Не одна ты любишь фотографироваться, — он протягивает мне мобильный. На экране фото Прескотта. В одной руке он держит диплом, на котором чётко прописано, что закончил академию Блэквелл со среднем баллом, второй рукой показывает фак.        Прескотт обманул меня. Я не удивлена. Лишь немного расстроена своим промахом.       — Ты проиграла, Колфилд, — пожимает он плечами, — Теперь будешь выполнять моё желание.        Вздыхаю. Даже не представляю, чего он хочет. Даже не представляю: что тогда является ложью из этих утверждений? Неужели второе? Вряд ли Прескотт был паинькой.       — Собирайся, — он встаёт на ноги, — мы прогуляемся. Я покажу тебе одно место.

***

      — Больной ублюдок! Я же высоты боюсь!        Над нашими головами — лиловое небо. Лишь огни небоскрёбов затмевают его. Мы забрались на высотку. Точнее Нейтан заставил забраться меня. И теперь он хочет, чтобы я стала на широкий парапет крыши и посмотрела вниз. Учитывая, что под моими ногами будет сорок этажей, делать этого я не хочу.       — Конечно, боишься, — он улыбается, подходя ближе к парапету, — но не переживай, я сделаю это с тобой.        Глубоко вдыхаю. Подхожу к нему. Он протягивает мне ладонь. Дрожу. Через секунду моя ладонь оказывается в его руке, и мы вместе встаём на парапет.       — Если мы упадём, то упадём вместе, — шутя произносит он. Но слова мне не кажутся смешными. Я отступаю назад, тем самым показывая вид, что не желаю поддаваться его махинациям. Он улыбается.       — Нет, Нейтан, я не могу.       — Закрой глаза, доверься мне. Ты не пожалеешь, — Прескотт произносит эти слова медленно, нежно, так, что они внушают мне доверие. Мне тяжело. Но я закрываю глаза.       — Вот так, — берёт меня за руку. — Ещё один шаг. И ещё.        Чувствую, как что-то поднимает меня вверх. Моё сердце замирает. Он держит меня за талию, чувствуя мою дрожь. Слышу гул машин, шум города, вой сильного ветра. Но в то же время мне тепло в объятиях Прескотта.       — Теперь открывай глаза, — передо мною его лицо. Наши губы почти соприкасаются. Я понимаю, зачем он выдумал эту игру.       Но не могу сопротивляться. Лишнее движение — мы полетим вниз. Он стоит спиной к бесконечному хаосу. Под нами — вечность, людской водоворот. Оттолкнув Нейтана сейчас — оттолкну его навсегда. Быть может, он хочет донести до меня эту мысль? Что-то из разряда: либо сейчас, либо никогда. Прескотт опасен. Он будто бы читает меня, как открытую книгу. Я не могу ничего сделать.        Закрывая глаза, целую его. Нейтан тут же отвечает мне, крепче прижимая к себе. Его ладонь перебирает мои волосы. С каждой секундой поцелуй становится всё жёстче и жёстче.        Резко он прерывается. Гладит меня по щеке. Я закрываю глаза. Чувствую порывы ветра. Ноги мои подкашиваются. Нейтан тут же обхватывает меня, и мы вместе спрыгиваем с парапета на твёрдую поверхность крыши.

***

       Фонари зажигаются. Темнота спускается на Нью-Йорк, озаряя его миллионами огней. Послезавтра начинаются пары. Очередное лето остаётся позади, но сейчас всё по-другому. Мы не держимся за руки, словно парочка. Он просто провожает меня до дома в полном молчании.        Вся моя жизнь — череда невероятных событий. Прескотт — часть этой череды. Основная часть. То, что происходит между нами — что-то ненормальное. Всеми уголками души я осознаю, что люблю его, что помешана на нём, пусть и не показываю своих чувств.        Каждый поступок, каждая брошенная им фраза — не случайны. Вот, только не понимаю, что он затевает, почему издевается надо мной.        С каждым шагом я становлюсь ближе к дому. С каждым шагом меня накрывает одиночество. Осознаю, что не переживу эту ночь одна.       — Прескотт, — говорю, останавливаясь возле своего подъезда. — Хочешь переночевать у меня? Не думай, я не собираюсь прыгать на тебя. Просто хочу провести с тобой рядом это время суток.       — Мы будем только лежать в кровати, разговаривая друг с другом, и больше ничего?       — Именно, — киваю я.       — Тогда пошли.

***

       Как только оказываюсь на пороге своей квартиры, меня накрывает усталость. Захотелось стянуть с себя одежду и сразу же плюхнуться в кровать. Прекратив думать об этом, я разуваюсь.       — Нейтан, чувствуй себя, как дома. Ходи по всем комнатам, ешь, что хочешь. Я не ограничиваю тебя.       — Окей, — он разувается следом. — А курить можно?       — Ты разве не бросил? — он ни разу не курил, когда мы гуляли вместе. — Думаю, да. Только возьми на кухне пепельницу.       — Я немного покурю, позже, окей?       — Да, чувствуй себя как дома. Ты не против, если я схожу в душ, оставив тебя одного?       — Пожалуйста, — он идёт на кухню, открывая ящики.        Встаю под струи воды. Меня охватывает сладостное волнение. Нейтан здесь и сейчас со мной, в моей квартире. Нас больше не разделяют сотни километров. Я больше не засыпаю с мыслями о том, как он живёт. Он в моей квартире. Со мной. Но я так и не понимаю, какие у нас отношения. Могу ли я поцеловать его? Считаемся ли мы парой? Или тот поцелуй на крыше всего лишь глупая игра?       Закрываю глаза, растворяясь в струях тёплой воды.

***

      — Колфилд, ты такая смешная, — он сидит на моей кровати. В одной руке держит дымящаяся чашка чая, в другой сигарета. Я краснею, — Ты как ребёнок в этой нелепой пижаме с котами.       — Что поделать, я люблю спать в ней, — говорю, пожимая плечами. Подхожу к кровати, ложусь на вторую половину.       Нейтан выпускает дым изо рта, смотря своё отражение в огромном окне.       — Думаешь о том, как ты чертовски хорош? — подкалываю его я, забираясь под плед.       — Нет, я так не думаю, — он тушит сигарету о пепельницу, глотает чай. Поставив кружку ложится рядом.       — Прескотт, я хочу спать, — мои слова звучат нелепо. — Не уходи, ладно? Просто полежи здесь, рядом со мной.        Он молча прижимает меня к себе. Чувствую знакомый запах мальборо и шикарных духов. Я здесь. Я дома. Он — мой дом.       — Спокойной ночи, Нейтан, — закрываю глаза. Сон вскоре накрывает меня. Но среди ночи он проснулся и крепко прижал её к себе, словно это была вся его жизнь и её отнимали у него. Он обнимал её, чувствуя, что вся жизнь в ней, и это на самом деле было так.*

POV Нейтан

       Что возомнила из себя эта девчонка? Кем себя она считает? Одно я понимаю точно.       Она украла моё сердце, мою душу, мой разум. Сколько ещё я смогу оставаться хладнокровным, строить из себя зануду, циника, морального урода? Хотя, нет, морального урода я из себя не строю. Именно эту сущность я тщательно скрываю.        Она слышит мой бешенный сердечный ритм. Её дыхание обжигает мою душу. Я наслаждаюсь ароматом шёлковых волос, зарывшись в них лицом.       Колфилд подпустила меня близко. Слишком близко. Она ещё не представляет, с каким огнём начала играть. Господи, как же Макс пожалеет об этом. Я знаю: Колфилд будет проклинать тот день, когда встретила меня.       Вздыхаю. Я начинаю нервничать, думая о том, что будет, если она узнает всю правду обо мне. Сколько мне ещё предстоит скрывать от неё подробности о своей жизни?        Прижимаю её крепче к себе. Она не чувствует. Слишком крепко спит. Испытываю странные чувства. Хочу одновременно целовать её и душить. Хочу одновременно ласкать и отвешивать пощёчины. Причинять боль и любить. Причинять боль потому что она — моё уязвимое место. Любить, потому что она — моё спасение.        Мне страшно. В первую очередь, я боюсь себя. В последнюю, то, что подставлю её под удар. Я не контролирую себя. Могу оскорбить, надерзить. Хорошо, что она понимает меня, воспринимает это как игру, а не как обиду. Пока что понимает.        Мне страшно, что в определённый момент она решит уйти от меня. Тогда у меня три выхода: умрёт либо она, либо я, либо мы будем жить оба, сжав кулаки. Нет, после стольких лет я не отпущу её.        Я люблю её. До боли, до дрожи в теле.        Я готов ждать сколько угодно до нашей близости. Плевать, когда она произойдёт: завтра или через вечность. Но когда это случится (секс обязательно должен быть взаимным), я сделаю с ней такое, что она никогда не сможет забыть этого.        Её запах сводит меня с ума. Чувствую, как накрывают волны возбуждения. Вскакиваю с кровати. Ощущаю боль в теле, пульсацию в висках.       Таблетки. Мне нужны мои таблетки. К тому же, пришло время принять финальную дозу за сегодня. Найдя небольшую таблетницу в недрах кармана, достаю её. Запиваю таблетки остатками чая.        Снимаю одежду. Остаюсь в одних джинсах, дабы не смущать Колфилд. Я испортил её в своё время. Я накачивал Колфилд наркотой, впутал в ужасную историю, а главное исковеркал всё то, что было между нами. Но в глубине души она та же хрупкая и стеснительная Макс. Моя вина в том, что она стала такой снаружи. Жёсткой, сдержанной, циничной, импульсивной.        Тогда, в тюрьме, я думал, что не увижу её больше никогда, что мне будет легко выкинуть Макс из своей жизни. Ещё никогда так сильно не ошибался. Она жила в моём разуме, часто приходила во сне. Без кокаина, без таблеток, без неё чувствовал, что схожу с ума, что никогда мне не будет покоя. Я жил только ради того, чтобы лежать сейчас с ней, рядом, и прижимать к себе её хрупкое тело.       Не могу представить, что будет завтра. Но лучше мне уснуть, пока я более-менее спокоен.       — Спокойной ночи, Макс, — шепчу.