Покажи мне любовь

       Я просыпаюсь и понимаю, что мне никогда не было так плохо. В горле адски першит, а во рту ужасная сухость. Хочется пить. Тело жутко ломит. Если я встану с кровати, то, кажется, вот-вот рассыплюсь на части. С трудом поднимаюсь. Замечаю, что мышцы таза ужасно ноют.        Хватаю со стола открытую бутылку с минералкой. Глотая живительную влагу, забываю о том, что Нейтана нет рядом. Понимаю, что не могу ступить и шага. Всё тело ломит от похмелья, а низ сводит, видимо, от весело прошедшей ночи. Смотрю на свои руки. Кольцо на месте. Значит, события прошлого вечера не приснились.        Слышу шум воды. В этом номере, оказывается, есть отдельная ванная. Хотя за такие деньги, наличие сантехники — не удивляет. Еле-еле иду в сторону ванной, опираясь ладонью о стену.        Напрягая память, понимаю, что мало помню прошедшую ночь. Помню, как мы шли по коридору, помню, брошенные туфли, помню, как оказались на кровати. А дальше — пустота. И тонна головной боли, словно свалившийся мешок с цементом.        Открываю дверь. В этой комнате не просто ванная, а гигантская джакузи. Непривычно видеть Нейтана, спящего под огромным слоем пены. Или, он притворяется, что спит?       — Нейтан, — голос не слушается меня. Из горла вылетают жалкие всхлипы. Чем же мы таким занимались вчера ночью?        Он тут же открывает глаза. Значит не спит. Нейтан устало улыбается, смотря в мою сторону. И тут в моё сердце закрадываются подозрения. Чувствую себя паршиво, отвратительно. Чувствую себя так, будто меня обманули. Жёстко обманули. Но я не понимаю, откуда в мою душу пришло это чувство.       — Можно к тебе? — шепчу. Он кивает в ответ.        Аккуратно подхожу к ванной. Так боюсь упасть, шмякнувшись лицом о белоснежную плитку. Боюсь глупо поскользнуться, распластавшись на полу. Хотя сочетание крови на этой плитке кажется креативным. И откуда такие мысли? Прескотт, наверное, дурно влияет на меня.        Еле-еле присаживаюсь напротив него. Опускаю руки в пенную воду, умываю лицо. По ладоням течёт куча краски. Страшно представить, что у меня на лице. Не зря, пока ковыляла до ванной, я избегала зеркал. Как бы я не хотела увидеть в них отражение вчерашней ночи.       — Нейтан, — говорю. Кажется, постепенно я прихожу в себя. Тёплая вода приводит в чувство, освежает разум, — что, чёрт возьми, было вчера ночью?        Улыбка. Слабая. Гаснущая. Едва натянутая на губы. Ненавижу, когда он пытается выдавливать из себя улыбку. Ведь до боли усталый, побитый взгляд выдаёт его.       — Весело было, — отвечает, словно отрезает. Ставит перед фактом.       — Я не понимаю…       — Тебе и нечего понимать, — он опускает голову в воду. Его волосы тонкими нитями расплываются в пене, — просто ты переборщила. Ну, или я виноват. Откуда мне было знать, что ты такая чувствительная?        Пока, я перевариваю сказанное им, он резко поднимает голову из воды и выпрямляется.       — Макс, хорошо, я виноват, — оправдывается, — с моей подачи ты перестаралась с алкоголем. Мы оба постарались. Нужно учиться себя контролировать. Тем более, если мы будем строить совместное будущее.        Его слова стали бальзамом. Я поняла, что зря сомневалась в нём. Поняла, что слишком сильно приукрашиваю происходящее, стремясь искать в Нейтане плохое. Но ведь так нельзя. Двигаюсь к нему ближе. Он, в свою очередь, притягивает меня к себе и нежно чмокает в губы.        Так начинается очередной совместный день.

***

       Как ни странно, Нейтан снова проваливается сквозь землю. Но, я стараюсь жить, как ни в чём не бывало. Получается плохо. Каждая мысль — о нём. Особенно явно напоминает мне о Нейтане — кольцо на безымянном пальце левой руки, ноющие засосы на шее и ужасное похмелье, которое продолжается уже второй день.        Переварив всё то, что произошло той ночью в «Плазе», я сделала только один вывод: это было офигенно. Боль, сковавшая тело, начинает нравиться с каждым днём всё больше и больше. Видимо, Нейтан слишком постарался той ночью.        Наша прогулка по Бродвею, танцы в ресторане — все эти воспоминания не покидают меня ни на минуту. Сидя на парах, я прокручиваю в голове эпизоды той ночи.       — Макс, — от неожиданного шёпота Минни вздрагиваю, — ты какая-то странная в последнее время.       — Всё хорошо, — виновато поправляю очки, — просто не выспалась.       — Эм, а что у тебя на руке? — щурится девушка. Я краснею.       — Да, так, — пожимаю плечами, — решила порадовать себя.       — Или кто-то решил тебя порадовать, — сурово заключает Дебби, вмешиваясь в разговор, — с тобой всё понятно, Максин.       — В смысле? — что за наезды? Я никому не обязана выкладывать все подробности моей личной жизни, тем более рассказывать о Нейтане.       — Ты просто… — Дебби кипятится, видно, что она хочет высказать мне много неприятных вещей. Но она сдерживается. Держит себя из последних сил.        Неожиданно для всех в аудиторию, словно вихрь, врывается мистер Стюарт.       — Итак, объявлены результаты конкурса.        Все студенты начинают гудеть, переговариваться. Дебби и Минни наконец-то отстают от меня. Чувствую, что начинаю напрягаться.        Кто же всё-таки выиграл? Есть ли у меня шанс на победу? С этими приключениями я вовсе позабыла о конкурсе.       — Не буду долго томить. К тому же, я пришёл сюда не срывать вам пару, а лично обсудить с победителем детали стажировки и дальнейшего обучения.        Все тут же затихают. Вероятно, каждый в аудитории надеется, что это он — тот самый человек, который получит множество привилегий, стажировку в престижной компании и шанс прославиться на всю страну.       — Итак, первое место комиссия отдала Максин Колфилд.        Будто ударили пыльным мешком по голове. Снова. Сотни глаз смотрят на меня. Кто-то неуверенно хлопает в ладоши. Сглатываю. Медленно, но чётко захлопала вся аудитория. Дрожа от страха, я встаю с места, бросив тетрадь в рюкзак. Под лукавые аплодисменты, под жгучие взгляды Минни и Дебби я спускаюсь вниз, к ждущему меня мистеру Стюарту.        Спустя минуту происходящее доходит до меня. Макс Колфилд, ты — победительница! Ты утёрла нос всем этим мажорам, которые с первого дня учёбы косились на тебя! Теперь тебя ждёт счастливое будущее — твои фотографии увидит вся Америка.

***

      — Ты чего лыбишься, как идиотка? — Прескотт разговаривает в своём стиле. Он снова в своих солнечных очках. Но на этот раз они меня не раздражают.       — Нейтан, ты сейчас обалдеешь, — я действительно счастлива. Мне хочется прыгать от радости. Сажусь в машину, пристёгиваюсь. — Помнишь рассказывала про тот конкурс в университете?       — Ну, допустим, — равнодушно кивает он, прикуривая.       — Так вот, я выиграла его! — я действительно похожа со стороны на идиотку.        Он хмуро улыбается. Лучше бы никак не реагировал. Замечаю, что он никуда не едет. Машина всё так же стоит на месте.       — Поздравляю, — в его голосе чувствуются нотки уныния, смешанные с равнодушием.       — Что-то я не вижу радости на твоём лице… — с моего лица она тоже исчезает.       — Надо серьёзно поговорить.       — Снова, — хватаюсь руками за голову. — Мы только и делаем, что серьёзно разговариваем.       — Макс, — вздыхает он, — не будь такой язвительной.       — Нейтан, я только что достигла того, к чему, казалось, всю жизнь стремилась. Неужели очередные важные разговоры опять всё испортят?       — Ты слишком много говоришь. О себе.       — Конечно, не каждый день выигрываешь эти чёртовы конкурсы.       — Короче, — он крепче взялся за руль. — Макс, меня заебал этот город.       — Что ты хочешь этим сказать? — внутри всё обрывается. Кажется, воздух вот-вот кончится в лёгких. Сейчас, когда всё так прекрасно, Нейтан хочет всё испортить?       — Давай, — кричит он, — бросим всё к чёрту, давай уедем отсюда. Куда-нибудь во Флориду, или вернёмся в Аркадию Бэй, хочешь, вообще в Канаду или в Европу?       — Никуда я не хочу, — сейчас я на взводе. Чувствую, как медленно, но верно всё разрушается. Словно тысячи зданий, внутри меня, разрушаются, крошатся по частям. Словно пыль этих домов заполоняет улицы. И не даёт мне дышать. Перекрывает дыхание, — мне нравится Нью-Йорк. Этот город будто создан для меня. Несмотря на то, что здесь ещё та мясорубка, он, — по щекам брызнули слёзы, — улыбается мне. Даёт шанс.        Чего я расплакалась? Нейтан всего лишь предложил мне уехать. Он не настаивает. Не требует. А я — слабачка. Тут же глаза на мокром месте.       — А меня этот сраный Нью-Йорк покромсал, — хрипит он. — В прочем, Макс, неважно всё это. Я понимаю тебя. Ты делаешь свой выбор.       — Что значит: «делаешь свой выбор»? — передразниваю его.       — Подумай, прошу, подумай, — отворачиваюсь, не хочу, чтобы он снова видел моих слёз, — Макс, поверь, нам нужно уехать отсюда! Причин слишком много, чтобы объяснять их сейчас.        Что он несёт? Какие причины, чёрт возьми?       — Дело в твоей работе, да? — я уже на взводе. Едва сдерживаюсь, чтобы не рыдать в голос, — Брось её, начни жить заново. Моих денег и твоих тем более нам хватит.       — Глупая, мою работу просто так нельзя бросить.       — Хорошо. Значит, будешь до конца своей жизни убирать ненужных людей с дороги? — отстёгиваю ремень. — Убирай, но без меня.        Вытирая слёзы, выхожу из машины, громко хлопнув дверью. Кажется, я не до конца понимаю, что делаю. Идя в сторону метро, я даже не оглянулась назад. Да, и не нужно было. Прекрасно знаю: он всё ещё сидит за рулём своей машины и ждёт, пока я вернусь. Но я не вернусь. Выбор сделан. Но правильный ли?

***

       Теперь я лежу на постели. Нет, неправильный сделала выбор.        Сколько уже часов прошло? Мой взгляд уставлен в одну точку. За холодными стёклами наблюдаю хаотичное движение огней. Покромсал. Так он сказал? Покромсал его Нью-Йорк? Сам себя он не кромсает?        Всё-таки слишком многое Нейтан скрывает. Мы вместе несколько недель, а я так и не знаю ничего о нём. Несмотря на то, что между нами уже большее, чем случайная связь. Стараюсь не смотреть на это дурацкое кольцо. Вновь сердце будет судорожно сжиматься.        За окнами становится темнее. Мобильный в очередной раз вибрирует. Я видела — Нейтан пытается мне позвонить. Но я не беру трубку. Чат с ним я также не желаю открывать. Ведь я хочу обдумать всё без его присутствия. Однако пока что это плохо получается. Даже если вскрыть мою черепную коробку, в ней ничего невозможно будет увидеть, кроме пустоты.        Мобильный продолжает настойчиво вибрировать. Это становится ещё интереснее: Прескотт не звонит мне чаще двух раз за полчаса. Да, я высчитываю закономерность.        Бросаю, как бы случайно, взгляд на экран. Дебби? Да, ладно. Быть может, она решила извинится.        Не успеваю взять трубку. Тут же приходит сообщение.

«Макс, прости меня за сегодняшнее. Давай встретимся в том парке, недалеко от твоего дома. Я хочу поговорить, извиниться лично.»

       Неужели чудо действительно существует? Неужели сейчас действительно появился человек, готовый выслушать, поддержать меня? Пишу ответную смску.        Тут же готова выскочить на улицу. Лишь бы не сидеть в этих чёртовых стенах, не думать о Нейтане. Хорошо, что Дебби живёт неподалёку, и она скоро сможет прийти на назначенное место.       Выскочив на улицу понимаю, что в одном лёгком платье достаточно холодно. И даже накинутая сверху чёрная кофта не спасает. Но возвращаться в тёплую, но такую пустую квартиру не хочется. Да, и холодный ветер, оставляющий мурашки на моём теле является панацеей. Я просто бегу в этот чёртов парк. Потому что лишние движения — лучшее средство от того, чтобы не замёрзнуть.        В голове по-прежнему пусто. Я даже не думаю, что делать с самой главной проблемой в моей жизни — Прескоттом. Мне всё равно. Пусть всё будет решаться по себе. Я, конечно, всё же расскажу подруге об этих приключениях. Не думаю, что она даст дельный совет, который решит все мои проблемы. Но я выговорюсь. Наконец-то буду хоть кем-то услышана.        Перебегая очередной перекрёсток, шлёпая балетками по лужам, я думаю о нашей встречи с Дебби. В роковой момент я не обращаю внимания на одну деталь — кругом подозрительно темно и пусто. Да, и этот чёртов парк по вечерам пользуется дурной славой.        Вглядываюсь в темноту, не могу найти Дебби. Пытаюсь позвонить ей. Сбрасывает.        Ну и жуть. О чём я думала, придя сюда в такую темень? Хорошо. Телефон под рукой. Если что, мой рыцарь всегда придёт, спасёт, вызволит из любой ситуации. Даже, если мы разругались вдрызг.       — Ну, привет, — позади меня раздаётся писклявый, противный голос, обладателем которого уж точно не является моя подруга. — Классно выглядишь, Максин.        Оборачиваюсь. Едва-едва различаю лицо Мелани в полумраке. Ещё и зрение. Она не одна. Прямо за её спиной два высоких накаченных парня. И тут я понимаю: попала. Внутренний голос смеётся. Коленки подкашиваются. Нет, я не позволю страху завладеть мною. Палец быстро скользит по сенсору.       — Ой, Макс, — издевательски произносит она, — нам не нужны здесь гости.        Я даже не успеваю сориентироваться в пространстве. Эта шваль толкает меня. Я оказываюсь на мокрой траве, телефон выпадает из моих рук.       — Должно быть приятно, выиграть такой конкурс. Тем более тебе, — она суматошно расхаживает вокруг меня, скрестив руки за спиной, — никому неизвестной девочке из провинции. Но чудес не бывает!        Её цепные псы пялятся на меня. Господи, нет. Не думай об этом, Макс. Они не сделают с тобой того, о чём ты думаешь. Ты приукрашиваешь. Не паникуй. Прескотт тут как тут. Он скоро окажется здесь. И они пожалеют, что родились на свет.        Медленно ползу назад, понимая, что это безуспешно. Я не убегу от них.       — В общем, прежде чем, я покажу тебе разницу между чудесами и суровой реальностью, позволь, я расскажу тебе о том, что ждёт тебя. Эти парни, стоящие сзади меня, — она указывает на своих псов, — будут творить с тобой такие вещи, какие ни один твой бойфренд с тобой не делал.        Усмехаюсь. А сама всё ещё пячусь назад. Тянуть время. Нужно тянуть время до победного.       — Смешно тебе, Макс? Я предвкушала, что тебе может понравиться это. Но не всё так просто, — она светит мне в лицо своим смартфоном. Затем подходит ко мне, шлёпает по лицу. С глаз слетают очки, — Я засниму всё это, выложу в сеть. Или, нет, скину, на мыло той компании, — эта сука наступает на мои очки. Слышу треск стекла, — Но, нет, наш вечер на этом не закончится. Видишь эту милую, стеклянную баночку в моей руке? Её содержимое окажется на твоём лице, как только ребята кончат. Во всех смыслах.        Неужели, это конец? Неужели, я западне?        Ползу назад, но этот приём не помогает мне. Её цепные псы срываются с поводков. Они хватают меня за руки.        Приготовившись к концу, я зажмурилась, что есть силы. Слышу выстрелы. Три. Ровно три.        Открываю глаза. Выдыхаю. Ещё секунду назад эти люди угрожали мне расправой. А теперь они — остывающие трупы. Миг между жизнью и смертью мимолётен. Как между любовью и ненавистью.       — Колфилд, ёбаная ты сучка, — я хочу броситься к Нейтану в объятия. Но вместо сантиментов, он хватает меня за руку, — Какого хрена ты не брала трубку?        Нейтан светит фонарём на убитых. Он хватает из рук Мелани телефон. Я пытаюсь отыскать в траве свой. Достав гаджет, зажимаю его в руке.        Не понимаю, что вообще происходит. Нейтан властно хватает меня за руку и тащит за собой. Я даже не успеваю осознать происходящее. Ноги сами несут меня за ним вперёд.       — Колфилд, бежим, быстрей в машину. Кто-то наверняка услышал выстрелы и уже идёт сюда.       — Но, Нейтан, — шепчу, — нужно вызвать полицию!        Он словно игнорирует меня. В полутьме замечаю, как губы его трясутся. Садимся в машину, тут же трогаемся с места. Облегчённо вздыхаю.       — Нейтан…       — Ни слова, мразь, — огрызается он, заводя машину, — представляешь в каком мы дерьме?       — Надо полицию, — твержу, словно заведённая, — мы же защищались.       — Рот свой заткни, — кричит он на меня.       — Не говори со мной так! — ору в ответ.       — А как мне разговаривать с тобой? Господи, — он смеётся. Оглушительно. Громко. Безумно. На дороге, к удивлению, пусто. Со всей силы жмёт на газ, — ты даже не представляешь, кто эта Мелани такая.        Прескотт смеётся. С каждой секундой тон его голоса приобретает безумные нотки. Кажется, я не выбралась из западни. Наоборот, попала в неё.       — Короче, Колфилд, смирись. Нью-Йорк ты увидишь не скоро, — неожиданно тон его голоса становится ледяным. Это пугает ещё сильнее.       — Какого чёрта я должна уезжать? — кричу. Я ничего не понимаю. Осознаю, что он убил людей. Но он убивает их каждый день. Да, Мелани дочь влиятельного человека. Но Нейтан убивал многих влиятельных шишек. Но причём здесь я? — Спасибо большое, Нейтан, что спас, появился в нужный момент. Но выпусти меня. Я не уеду из Нью-Йорка.       — Сука, если ты сейчас не заткнёшься… — он ударяет по рулю со всей дури. Кажется, Нейтан правда готов разорвать меня на кусочки, если я не притихну, — если я уеду из Нью-Йорка, то они будут искать тебя, чтобы выйти на мой след. И тогда они сделают тебе гораздо хуже, чем сделали бы те ублюдки. Вот почему мы должны уехать из города. Сейчас же.        Момент. Слёзы предательски обжигают щёки. Рыдаю. В голос. Макс Колфилд, твои мечты, твоя жизнь вновь погребена. Ещё позавчера ты блистала в лучшем месте мира рядом с человеком, которого любила всей душой. А сейчас ты теряешь всё. С каждой секундой всё больше и больше. И рядом с тобой не тот, которого ты любила. А чёртов псих.       — Замолчи, иначе…        Я не слышу его слов. Неожиданно Нейтан останавливается на обочине, блокируя двери. Я тщетно пытаюсь открыть их. Сумасшествие. Все эмоции смешаны в моей голове. Нейтан недолго возится в багажнике. Скоро он возвращается на место.        Зарёванными глазами смотрю на него. В руке у Прескотта белый платок.        Я не успеваю сказать «Нет». Он просто подносит ткань к моему лицу.