1000 и 1 ночь или Как сохранить любовь

Повсюду искал я покоя и в одном лишь месте обрел его — в углу, с книгою. Не всё в жизни выбираешь, иное — выбирает тебя. Умберто Эко

      Каких только личностей не встретишь среди современной молодёжи. Тут тебе и фрики всех видов и окрасов, и золотая молодёжь, гуляющая на родительские деньги с воистину русским размахом, и типичные ботаники, погружённые в знания и не замечающие ничего вокруг. Да много их, хороших и разных, мелькает перед глазами стоит пройтись по коридорам любой школы или ВУЗа. Но вот такого, как Эжен Адсонович Рожев-Бусев вряд ли удалось бы отыскать не только на просторах нашей многострадальной родины, но и во всём свете. И дело тут вовсе не в запоминающейся внешности. Мало ли миловидных красавцев модельной внешности разгуливает по матушке Москве. И не в странном имени и фамилии, плоде извращённого чувства прекрасного родителей-шестидесятников, состряпавших своего первого и единственного ребёнка, когда уже пора бы задуматься о вечном. Нет, всё это не то. Просто в юном Эжене была какая-то внутренняя ни с чем не сравнимая сила, притягивающая, завораживающая и не дающая покоя. Вот только самого парня всё это внимание только раздражало.       Когда его сверстники уже вовсю заводили первые романы и тискали доступных девиц в многочисленных закутках школьных коридоров, Эжен лишь скептически хмыкал про себя и с отвращением думал о любви телесной, как о чём-то низменном и недостойном разумного человека.       Когда его одноклассники устраивали умопомрачительные вписки, веселились, напивались до появление синих чёртиков в глазах, а по утру ровным слоем заблёвывали весь тротуар под балконом, Эжен (не выпивший ни грамма спиртного и даже не прикоснувшийся к сигарете или кальяну) лишь меланхолично размышлял о предстоящем учебном дне и необходимости как-то не схлопотать очередной трояк по литературе.       Он не был спортсменом, не был отличником-ботаником, не был ловеласом-плейбоем, не был забитым домоседом… Можно долго перечислять кем он не был, но это ни на шаг не приблизит нас к понимаю того, что же представлял из себя этот необыкновенный парень. А ведь тех, кто пытался сблизиться с ним, подружиться (не говоря уж о большем), всегда хватало.       Клевали в первую очередь на эффектную внешность, потом срабатывал охотничий инстинкт, ну и в довершение мысль об обладании этим загадочным парнем становилась навязчивой, всепоглощающей идеей, сродни сумасшествию.       Дальше всех в попытке затащить Эжена в свои сети зашла староста класса Марина. Случилось это в самый разгар выпускного вечера, когда весь класс в дёрганных ритмах современной музыки весело и энергично прощался со школой. Эжен, присутствующий на этом мероприятии лишь чтобы не выделяться из коллектива, держался в стороне, припрятанный от вездесущих педагогов алкоголь не употреблял, на импровизированном танцполе не отжигал, непонятные смеси украдкой не курил, да и вообще со всем свойственным его натуре спокойствием только и ждал окончания сего затянувшегося действа. В своих мечтах он уже давно распрощался с одноклассниками и очень рассчитывал никогда в жизни больше не увидеть их постных физиономий. Для Марины же этот вечер был самым последним шансом. И шансом этим она решила воспользоваться во что бы то ни стало.       Вначале фортуна Эжену благоволила. Долгое время ему удавалось избегать излишнего внимания прекрасного пола, периодически скрываясь от преследования в мужском туалете и отсиживаясь там пока угроза не минует. Однако, когда градус выпитого превысил все допустимые пределы, девушек это останавливать перестало.       Не успел парень спокойно вздохнуть, как полупьяная староста уже резво заскочила в кабинку, подхватила его под руку и ускоренным темпом потащила в один из дальних кабинетов, которым оказался кабинет биологии. Когда Эжен пришёл в себя и понял, что происходит, его тело оказалось распростёрто на учительском столе, при этом тонкие наманикюренные пальчики Марины уже торопливо стягивали с него брюки.       — Сейчас… минуточку… мой… хочу, — раздавались отдельные прерывистые фразы, извергаемые возбуждённой девушкой.       Движения её были нервными, дёрганными и беспорядочными. Тем не менее через минуту Эжен оказался в костюме Адама. С портрета, висящего над доской, удручённо хмурился Дарвин. Скелет собаки поблёскивал в лунном свете костями. На развешанных плакатах угадывались изображения различных животных и растений. Член Эжена, вопреки всем законам биологии, пребывал в абсолютном покое, никак не реагируя на действия Марины.       — Кто она! — взревела девушка, увидев эту картину. — Какая стерва успела? Мне теперь что, объедками довольствоваться?       Парень не сразу, но понял, что его мужское бессилие Марина списала на недавний успех одной из своих конкуренток.       — Ну ничего, ничего, мой герой. Сейчас у нас всё получится, — быстро забормотала она, стягивая с себя одежду.       Если девушка рассчитывала, что этим вызовет возбуждение у объекта своей страсти, то её ждало глубокое разочарование. Несмотря на многочисленные и разнообразные попытки, мужское достоинство Эжена продолжало пребывать в полном покое.       — У меня что прыщик на носу? Или тушь потекла? — выдвигала она новые и новые версии своего неожиданного поражения.       Тут уже Эжен на время был забыт. Наступило время быстрой ревизии дамской сумочки и осмотр личика на предмет того, что могло вызвать отторжение парня. Этим моментом и воспользовался Эжен, чтобы сбежать. Он быстро подхватил свои разбросанные вещи и прямо голышом понёсся по коридору. В след ему неслись гневные крики:       — Это точно Светка. Стерва! Обставила меня. Всё высосала! Или Анька?! Вот ведь шлюхи!       К своим одноклассникам Эжен больше не вернулся. Даже одеваться он предпочёл на улице, боясь попасться очередной одержимой. Тут же выяснилось, что если одежду он взял всю, то чёрные лакированные туфли так и остались где-то в недрах кабинета биологии. Возвращаться, правда, Эжен не решился, а отправился домой босиком, благо это было недалеко.       Какое же счастье испытал он, оказавшись в родной, пустой квартире, заперев накрепко дверь и опустившись на привычную кровать. Ночная тишина действовала успокаивающе. Марина была забыта. А вскоре и прочие одноклассники стали фигурами прошлого. Начиналась столь долгожданная, новая, полная скрытых тайн жизнь! * * *       Переход от школьной парты к студенческой всегда таит в себе множество соблазнов и опасностей. Бывший школьник, привыкший к твёрдому распорядку дня, постоянным домашним занятиям и контролю со стороны учителей, вдруг оказывается в ситуации, когда все сдерживающие рамки вдруг исчезают. Конечно, всё это только до первой сессии, но ведь она так далека, а свобода уже вот тут, так и просится в руки. Справляются с этим искушением далеко не все.       Обычно это обилие свободного времени тратится на новые знакомства, очередные влюблённости или попытки устроиться на непыльную работёнку, не отнимающую много времени, но гарантирующую хоть какой-то доход, не зависящий от родителей. Только вот ни один из этих способов Эжену не подходил.       Родители-пенсионеры давно доживали свой срок в далёкой деревне, оставив родного сына в одиночестве осваивать студенческое житьё. Тем не менее они стабильно снабжали собственное чадо деньгами и экологическими продуктами.       Друзей у парня не было. Место любви в своей жизни он уже давно определил, как самое незначительное. Эжен вообще считал любовь заразной болезнью, сродни одержимости, от которой умному человеку нужно держаться подальше.       Образовавшееся же в обилии свободное время наш герой начал тратить на познание окружающего мира вообще и своего места в нём в частности. Путь для этого он выбрал, правда, довольно странный. Отгородился от всего мира в доставшейся от родителей квартире и окунулся с головой в тайны Йецира, Багира и Зоара или попросту говоря Каббалы.       На учёбу Эжен всё-таки ходил, но делал это больше по необходимости, сторонясь при этом общества однокурсников, как бы те не пытались сблизиться.       22 сентября 2018 года от Рождества Христова в тот самый час, когда первые сумерки опустились на Москву, а зачитавшийся Эжен, наконец, догадался включить свет в комнате, раздался громкий грохот, чем-то напоминающий грозные раскаты грома. А ведь это случилось в тот самый момент, когда наш герой силился постигнуть Божественный замысел перехода между сефирами Гвура и Хесед. Юноша уже был так близок к открытию, глаза его горели фанатичным огнём, от возбуждения древняя книга в руках подрагивала… Грохот повторился — стучали в дверь.       Первое время Эжен мужественно пытался отгородиться от назойливого шума, стараясь не сбить настроя и концентрации и надеясь, что внезапный гость уйдёт. Однако шум не прекращался. Тайные знаки между Марсом и Юпитером затуманились, змей Кундалини сладко всхрапнул, третий глаз, так и не успев раскрыться — захлопнулся плотнее.       — Иду, иду, — раздражённо гаркнул Эжен, бережно откладывая книгу в сторону, и быстрым шагом направился к выходу.       Засов скрипнул, дверь распахнулась и на парня уставилась пара поразительной чистоты голубых глаз. Обладатель этих самых глаз — спортивный парень лет двадцати с грацией хищника опирался на дверной косяк. На губах его замерла подозрительная ухмылка. В руке он держал бутылку «La fine del mondo» 2000 года и огромную чайную розу на длинном колючем стебле.       — Что надо? — немного грубо спросил Эжен, всё ещё раздосадованный внезапным визитом.       — Я новый сосед… сверху… знакомиться пришёл, — после некоторой паузы ответил незнакомец, внимательно рассматривая Эжена. После чего ещё раз ухмыльнулся и продолжил, — Мне баба Маша сказала, что тут девушка одинокая живет. Хотел познакомиться.       Кто такая баба Маша Эжен не представлял, хотя и мог предположить, что это гадкая старушка, живущая под ними и периодически жалующаяся на шум, свет и запах благовоний для релаксации, попадающих в вентиляцию.       — Я не девушка! — с обидой воскликнул Эжен.       — А мне без разницы, парень или девушка, главное, чтобы красивый, — тут же ответил незнакомец, пристальным взглядом оценивая правильные черты лица парня. После чего ещё раз ухмыльнулся и протянул Эжену розу.       — Да пошёл ты, — не выдержал такой наглости наш герой. Он резко отпихнул руку незнакомца и быстро захлопнул дверь, искренне надеясь, что тот его больше не побеспокоит.       — Я хотел сказать, давай дружить! — послышался громкий голос из-за двери. — Ты не о том подумал, красавчик!       Отвечать Эжен не стал, даже несмотря на последовавший грохот в дверь и громкие крики нового соседа с предложениями дружбы.       Если Эжен рассчитывал, что на этом история знакомства с соседом закончится, то его ждало серьёзное разочарование. Начать с того, что, выйдя на следующий день рано утром из квартиры, наш герой обнаружил приклеенную на скотч к двери розу и надпись мелом: «Любимому другу от Родика». Такая же роза и надпись ждали его и при возвращении домой.       Полный раздражения наш герой стёр надпись и демонстративно растоптал розу прямо перед дверью своего соседа. Причём делал он это постоянно прислушиваясь и готовясь в любой момент пуститься в бегство, если из-за двери послышится хотя бы шорох.       На следующий день, все стены подъезда вдоль лестничных пролётов были украшены надписями, выведенными идеальным каллиграфическим почерком ярко-красной краской: «Эжик и Родик — дружба на века!»       От такого наглого сокращения собственного имени Эжена покоробило. Он впервые в жизни на кого-то разозлился и даже готов был набить наглую морду, своего нового соседа. Парень даже успел подняться на этаж выше и начать настойчиво барабанить в дверь.       Запала хватило ненадолго. В самый последний момент, когда с другой стороны послышался звук отпираемого замка, самообладание изменило. Эжен осознал, весь ужас возможной встречи, вспомнил о главных заповедях, осмыслил невозможность грубого конфликта для столь просвещённого человека, стоящего на пороге великого познания, как он сам. Короче, не дождавшись открытия двери наш герой обратился в поспешное бегство.       В спину ему неслось звонкое: «Куда же ты, дружище?!», но остановиться Эжен уже не мог. Внезапный страх заставил забыть все обиды. Дома он забился в самый дальний угол и, прислушиваясь к стукам в дверь, словно считалку повторял: «Кетер, Хохма, Бина, Гвура…»       С этого момента жизнь Эжена превратилась в настоящий ад. Каждая встреча с соседом оборачивалась всё новыми испытаниями для нервной системы. Родик мог подловить его с утра у подъезда, шумно выразить свой восторг по поводу встречи с другом, поцеловать в щёчку на счастье, пожелать удачного дня и быстро скрыться, прежде чем ошеломлённый Эжен обретёт дар речи от такой наглости. Или, например, вечером устроиться с гитарой под балконом и долго распевать старинные серенады, перемежая их громкими предложениями дружбы и горькими сетованиями по поводу отсутствия взаимности.       Стоит ли говорить, что процесс открытия третьего глаза был сорван. Древние фолианты пылились без дела. Эжен балансировал на грани полной растерянности, сумасшествия и желания убивать.       Наступило воскресенье, 18 ноября. Уже более недели Эжен был предоставлен сам себе. Надпись «Давай дружить» на асфальте под окнами практически стёрлась. Сосед никак себя не проявлял. С древней книги была смахнута накопившаяся пыль. Тайны Тиферета манили своей загадочностью.       — Наконец-то отстал, — радовался Эжен, расставляя по комнате благовония и свечи.       В дверь тихонько постучали. Учитывая, что сосед обычно барабанил от души, это был явно не он. Тем не менее наш герой настороженно подошёл к двери и заглянул в глазок. Тот, кого он там увидел, подозрений не вызывал. Худой, невысокий дрыщ с юношескими прыщами и очками на пол лица в толстой роговой оправе. Типичный ботаник. Что ему только тут нужно?       — Чего тебе? — спросил Эжен, распахнув дверь.       — Я… я… по объявлению, — невнятно проскулил парень, почему-то пряча глаза.       — Какому ещё объявлению? — растерялся Эжен.       Вместо ответа парень дрожащей рукой протянул измятый листок, нежно-голубого цвета.       Эжен, даже без всякого третьего глаза почувствовал грядущие неприятности. Он выхватил лист и прочитал:

«Всём, всем, всем!!! Вы не верите в дружбу, симпатию, взаимность между двумя парнями? Эжик и Родик готовы продемонстрировать вам всё это! Обращайтесь по адресу: Москва, улица 14 Июля, дом 69, квартира 11 после 18-00. Мы рады новым друзьям и готовы личным примером поддержать вас в деле мужской дружбы».

      Эжен перечитал послание ещё раз, всё сильнее закипая. Больше всего его шокировал в послании собственный адрес. Да и текст, хоть и говорил о простой дружбе, но вкупе с голубой бумагой, и невнятными намёками трактовался весьма неоднозначно.       — Где ты это взял? — скрипя зубами, спросил он.       — У метро какой-то парень раздавал, — испуганно ответил парнишка, начиная заикаться, — потом я ещё видел такие же объявления, расклеенные на столбах вдоль дороги и на досках у подъездов… а ещё краской на стенах некоторых домов написано.       До глубокой ночи Эжен носился по всем окрестным дворам, сдирая ненавистное объявление и тут же разрывая его на клочки. С надписями было сложнее — оттираться они не хотели ни в какую, так что приходилось закрашивать. Радовало одно, если кто-то из желающих познать настоящую мужскую дружбу и приходил по указанному адресу, то не застал никого дома. Вот только где гарантия, что ненавистный сосед не развесит новых объявлений? А то и чего похуже вытворит. Нет, проблему нужно было решать раз и навсегда.       — И чего только ему далась эта дружба? — думал Эжен, лёжа в своей кровати.       Было уже глубоко за полночь, но он никак не мог заснуть, мыслями вновь и вновь возвращаясь к жильцу квартиры выше. Тот, судя по всему, тоже ещё не спал — со стороны потолка слышалась лёгкая музыка, периодически перемежаемая звуками шагов.       Эжен решился. Он натянул джинсы, свитер, домашние тапочки, поправил растрепавшиеся волосы и решительно вышел из своей квартиры. Стараясь закончить всё, пока решимость не пропала, он резво преодолел два лестничных пролёта и постучал в дверь.       — Открыто, — послышался знакомый голос.       Эжен на секунду замер, не решаясь войти. Если бы не опасения новых неприятностей от соседа, он бы ни за что на это не пошёл. Пришлось вновь собрать волю в кулак и дёрнуть за ручку. Дверь открылась. В конце коридора, у самого входа в одну из комнат, стоял сосед. Он был в одних трусах, не мало не стесняясь наготы. Неровный, рассеянный свет рождал ни на что непохожие тени, скрывающие то один участок тела, то другой.       — Я согласен дружить! — выпалил Эжен, во все глаза пялясь на то что скрывалось под тканью трусов. Поднять взор выше у него не хватало сил. Не вызывало сомнения, что у соседа наличествовал самый натуральный стояк.       — А дружбы мне уже мало, — растягивая слова ответил Родик, хитро ухмыляясь. — И судя по тому, куда ты смотришь, красавчик, и как краснеешь при этом, наши желания взаимны.       От такой наглости Эжен потерял дар речи. Какой уж тут третий глаз или занятия самосовершенствованием, если тебе предлагают ТАКОЕ!       Он несколько раз хлопнул губами, лихорадочно придумывая, чтобы сказать в ответ. Хотелось быть едким, уверенным в себе и ироничным. Правда на ум ничего не шло.       — Сам дурак! — выкрикнул он, после чего стремглав бросился бежать, мысленно ругая себя за то, что вообще пошёл к соседу. Вот ведь наглец! Нахал! Да как он посмел такое предложить?       — Мы всё равно будем вместе, — раздался крик сверху, когда наш герой уже закрывал дверь собственной квартиры.       В ту ночь Эжен так и не заснул. Стоило сомкнуть глаза, как в сознании всплывал образ ненавистного соседа. Одежда на нём отсутствовала, а бархатистую кожу покрывали маленькие капельки воды, как после принятого душа. Губы шевелились, как будто говоря что-то, вот только ни одного звука так и не доносилось.       Утром, так и не выспавшись Эжен с опаской выходил на занятия. Привычная роза, приклеенная на скотч к двери, в этот раз была не растоптана, а заботливо спрятана в недрах квартиры. Надписей не было. Новых проявлений внимания от соседа тоже пока не наблюдалось, хотя после вчерашних событий Эжен и ожидал чего-нибудь этакого.       Уже на учёбе его уставший от недосыпа мозг всё-таки родил приемлемое решение проблемы. Хоть и временное, но действенное. Бежать! Хоть ненадолго, но скрыться от вездесущего соседа. Так что, когда пары закончились, Эжен двинулся не домой, а прямиком на вокзал. Провести пару-тройку дней у родителей — лучшее, что он только смог придумать в сложившейся ситуации.       У родителей Эжен задержался на целую неделю. Его не смущали ни чрезмерная опека матери, ни докучливое брюзжание отца, так и норовящего завести разговор «за жизнь». Его даже не испугали отсутствие горячей воды и удобства на морозе. Его душа очистилась, сознание пришло в норму, сосед с его притязаниями стал казаться чем-то несущественным, далёким. Проблемы забылись. Гораздо больше Эжена стали волновать отражения Божественного света в Йесоде.       Если бы не приближающаяся сессия и оставленные в Москве книги, без которых змей Кундалини никак не хотел просыпаться, Эжен ни за что не вернулся бы в покинутую квартиру. Однако тайные знаки явно указывали на необходимость возвращения.       На зачатьев день, около восьми часов вечера, наш герой прибыл на Белорусский вокзал Москвы. Столица встретила его обилием предновогодних украшений. Многочисленные ёлки мерцали огнями гирлянд. Яркие иллюминации освещали окна офисных зданий и торговых центров. Эжен, ничего этого практически не замечал, торопясь побыстрей добраться до дома. Правда в самый последний момент решимость куда-то пропала. Он затормозил в некотором отдалении от дома и долго всматривался в горящие окна над своей квартирой. Несколько раз там промелькнула знакомая тень, причём она была не одна, а в компании ещё одной, поменьше, но тоже явно мужской. Отчего-то стало обидно…       Решительно тряхнув головой, Эжен перебежками двинулся к подъезду. Учитывая наличие двух тяжёлых баулов с различной снедью от родителей, выглядел он при этом довольно комично. Когда же Эжен, запыхавшись, всё-таки достиг нужного этажа и начал лихорадочно шарить по карманам в поисках ключей от квартиры, сверху послышался шум хлопнувшей двери и шаги спускающихся людей.       — В следующий раз ты надеюсь сможешь кончить? — прозвучал знакомый голос, от которого по спине побежали мурашки.       Эжен нашёл, наконец, ключи и торопливо принялся отпирать дверь. Руки от страха дрожали. Ноги подгибались.       — Надеюсь, что завтра кончу. Сам об этом мечтаю. Умотал ты меня совсем со своими хотелками. Я же тебе говорил, что у меня опыта мало, а ты заладил «хочу, чтоб ты… хочу, чтоб ты…» — прозвучал ответ от спутника соседа. Голос его был звонкий, молодой, почти детский.       Эжен всё-таки совладал с дверью как раз в тот момент, когда на площадке выше появились две тени. Он рванул внутрь одновременно с возгласом:       — Зайка, ты вернулся!       Спрятаться за дверью и запереть засов наш герой всё-таки успел, правда одна из сумок с продуктами осталась снаружи. Вот только выходить за ней Эжен не собирался ни при каких обстоятельствах.       — Дружище, я знаю, что ты меня слышишь! Я так рад твоему возвращению. Сегодня я немного устал, но завтра буду полностью в твоём распоряжении, — оповестил сосед через дверь и, что-то шёпотом сообщив своему спутнику, двинулся дальше.       Шаги вскоре стихли. Стукнула подъездная дверь. Наш герой выждал ещё минут двадцать прежде чем осторожно отпереть засов и выглянуть наружу. Соседа не было, как и оставленной сумки с продуктами. Стало обидно за судьбу заботливо приготовленных матерью пирожков, котлет и солений. Как назло, в оставшейся сумке содержимое составляли лишь одни банки с вареньем и мёдом. Денег же оставалось крайне мало. В ближайшие дни Эжену грозила диета Карлсона.       Можно, конечно, было потребовать у соседа вернуть сумку, но что попросит тот взамен? К новым контактам с докучливым Родиком Эжен был не готов ни морально, ни физически.       К счастью, в последующие дни до Нового Года внимание соседа было ограничено провокационными надписями на двери и стенах подъезда, а также редкими попытками поговорить через дверь. В такие моменты в ход шли увещевания и предложения зайти по-дружески в гости и отведать чего-нибудь вкусненького.       Самое раздражающее, что за прошедшие дни Эжен всё чаще стал замечать рядом с соседом того самого невысокого парня с детским голосом. Он приходил вечером, после шести-семи часов. Сразу после этого сосед включал громкую музыку, должно быть призванную заглушить посторонние звуки. Через часа два-три музыка прекращалась, а парень, провожаемый соседом, покидал квартиру. Вид при этом он имел усталый.       Фантазия Эжена рисовала самые непристойные картины происходящего этажом выше. Визиты незнакомца к соседу раздражали.       — Это всё из-за шума! — повторял сам себе наш герой. — Не дают спокойно позаниматься, чёртовы голубки! Чего только от меня не отстанет, если у него есть этот…       31 декабря, когда население страны уже успело встретить Новый Год по Владивостоку, Чите, Иркутску, Красноярску, Омску и готовилось отметить сей неповторимый момент вместе с жителями Урала, Эжен, воскурив благовония, собирался постигнуть тайны Малхута. Эта ночь была идеальной для познания. Звёзды сошлись, планеты выстроились как надо. Змей Кундалини просто обязан был пробудиться. Да и праздник никто не отменял. Хотя весь праздничный стол Эжена состоял из розетки с вареньем, булки хлеба и самых дешевых магазинных пельменей. До ближайшей передачи от родителей оставалось ещё пять дней, до стипендии десять —на большее рассчитывать пока не приходилось. Но это не могло расстроить нашего героя. Его интуиция просто вопила о том, что этой ночью ему должны открыться тайны Вселенной.       Новый год добрался до Самары. Эжен закончил медитацию, призванную очистить сознание перед постижением тайн, подкрепился безвкусными пельменями, напоминающими жёванную бумагу, и приготовился с следующему этапу познания себя. С потолка слышалась громкая музыка и топот ног, но такие мелочи в данный момент не могли отвлечь. Цель была близка как никогда. Змей Кундалини недовольно заворочался. Или это дали о себе знать низкокачественные пельмени? Неважно.       Эжен прикрыл глаза и постарался заглянуть вглубь себя. Столица страны напряжённо замерла, приготовившись услышать очередную речь президента с голубого экрана. Этажом выше неожиданно стихла музыка. Сознание нашего героя приготовилось перешагнуть последнюю, самую важную грань…       Прямо на лоб Эжену шлёпнулась капля. Потом вторая, третья… Миг концентрации был потерян. Раздосадованный парень резко вскочил с места и зажёг свет. Прямо посреди потолка маячило огромное мокрое пятно, с которого и падали те самые капли, уже норовя образовать тонкую струйку.       — Грёбанный мудак, затопить меня решил! — громко завопил Эжен, вне себя от ярости.       Весь страх перед соседом куда-то улетучился. Наш герой ведь был так близок к своей цели, а тут… Момент потерян — теперь придётся начинать всё с начала. Что остаётся? Месть!       Хлебнув для храбрости пару глотков рижского бальзама из родительских запасов и вооружившись молотком, Эжен отправился на усмирение соседа. Он быстро преодолел два лестничных пролёта и одновременно с боем курантов обрушил молоток на ненавистную дверь соседа.       — Открывай, гнида! — орал он, что есть мочи.       Однако все попытки достучаться оставались безуспешными. Из-за двери не слышалось ни звука. Зато в это же время со стороны нижнего этажа прямо в квартиру Эжена, оставшуюся незапертой, прокрались две тени. Одна из них в руках держала большой плоский свёрток, практически в половину своего роста, другая подсвечивала дорогу слабеньким фонариком от мобильного телефона. Ровно через 13 минут, когда запас терпения Эжена уже начал иссякать, а дверь ненавистного соседа успела покрыться вмятинами, тени выскользнули из квартиры, унося с собой объёмную сумку.       Со стороны улицы слышались взрывы фейерверков и громкие крики «С Новым Годом! С Новым Счастьем!», издаваемые подвыпившими гражданами. Эжен, устав колотить в дверь, перевёл дух и понуро поплёлся домой, на него накатило странное безразличие. Он был духовно опустошён и морально смят. Соседа явно нет дома, значит импровизированный потоп будет продолжаться ещё долго, но и это теперь не имело смысла. Как будто этот внезапный всплеск эмоций израсходовал всю жизненную энергию.       На своём этаже Эжен на секунду замешкался, сам удивляясь, что забыл закрыть дверь. В этот момент на него налетел стремительный вихрь, состоящий из холодных с мороза рук, щёк, длинного шарфа скандинавской вязки и знакомых голубых глаз, которые во всей этой кутерьме оставались странно неподвижными. Прежде чем Эжен успел что-то сообразить, его сграбастали в объятия, взлохматили волосы, расцеловали в обе щеки, а после громко заявили:       — С новым годом, дружище! Дай я тебя поцелую по-дружески!       Поцелуй, вопреки словам, был далеко не дружеский. Эжён всё ещё не пришёл в себя, а сосед властно привлёк парня к себе и жадно впился в столь желанные губы. Сколько это длилось секунду, минуту или может быть час, Эжен так и не понял. Вроде бы мгновение и вот сосед уже уносится вверх по лестнице, счастливо смеясь. Зато, что хорошо ощутил наш герой, так это первый в его жизни стояк, случившийся в этот момент. Джинсы чуть ли не лопались от напряжения.       — Воду выключи, придурок! Ты меня топишь! — только и смог крикнуть вслед Эжен, уже не способный на что-то большее.       — Конечно, конечно, мой сладкий, — послышался в ответ ехидный голос соседа, — я для тебя всё сделаю! Только ночью руки не сотри, когда будешь видеть во сне мой светлый образ!       Скала, скрывающая жгучий ключ эмоций, была пробита. Сейчас Эжен был пуст и не хотел думать об этом, но странное томление, смутные чувства уже зародились в его душе. На автомате он зашел в свою привычную квартиру, закрыл дверь и не раздеваясь завалился на кровать. Так хотелось верить, что, проснувшись, он опять будет спокоен и счастлив в своём маленьком мирке, отгороженном ото всего мира. Сон пришёл сразу.       В 4 часа 32 минуты 1 января 2019 года покой Эжена был прерван.       — Э-э-э-жи-и-и-к! , Э-э-э-жи-и-и-к! , — раздался вкрадчивый, протяжный полукрик-полустон откуда-то рядом. Казалось он звучал в самом ухе, жутко, до боли пронзительно, как струна. И голос явно принадлежал соседу.       — Меня нет! Совсем нет! — спросонья воскликнул Эжен, ещё не до конца очнувшись и пребывая в прострации между сном и явью.       — Тогда и меня нет, — покорно согласился голос и замолк.       Эжен только начал вновь проваливаться в сон, как голос прервал молчание:       — А давай считать звёзды?       — Ну что ты меня преследуешь, даже во сне являешься? — злясь заявил Эжен, всё ещё думая, что спит, а голос соседа является частью этого сна.       — А я оттеняю твою пассивность, — твёрдо заявил голос с некоторой усмешкой.       — Достал! Я же сказал, меня здесь нет!       — Но ведь где-нибудь ты есть?       — Где-нибудь есть!       — А где ты?       — Там!       — Далеко?       Эжен окончательно разозлился на свой непокорный сон. Он съёжился, закрыл глаза, а потом резко их распахнул, стараясь отогнать собственное разбушевавшееся воображение. В темноте комнаты, прямо рядом с кроватью в призрачном свете ясно отпечатывался лик соседа. Он плавал как в тумане, подсвечиваясь изнутри.       «Дожил… глюки начались», — печально подумал Эжен и вновь зажмурился, надеясь, что видение пропадёт.       Оно не пропало, более того, вновь послышался голос, но при этом губы соседа оставались неподвижными.       — Никуда ты от меня не денешься, Эжик! Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно буду рядом.       Эжен как завороженный кивнул, вглядываясь в лик и пытаясь понять откуда у него могут быть такие видения. У родителей с психикой всё в порядке, — значит, не наследственное. Может, в благовония чего подмешали?       — Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда, — продолжал голос.       Эжену вдруг так захотелось увидеть соседа живьём, поверить в эти слова, понять, что это не обман воображения.       — Почему же ты молчишь? — спросил голос.       — Я верю, — после некоторой паузы ответил Эжен и вновь зажмурился.       — Спи, — обрадованно заявил голос, затухая, — увидимся утром.       Когда Эжен распахнул глаза вокруг вновь была лишь непроглядная темнота. Ни один звук не нарушал зловещую тишину, как будто весь мир давно умер, земля остыла, а его сознание — последний осколок порядка в надвигающемся предсмертном хаосе.       Уснуть Эжен больше не мог, ему хотелось действовать. Читать, открывать третий глаз, мыть посуду, целовать соседа, пылесосить, танцевать в присядку, да вынести мусор наконец — что угодно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. И в тоже время тишина и темнота вокруг не позволяли сделать ни одного движения, порождая безволие, этот вечный предвестник высшей воли.       Когда со стороны потолка послышались первые звуки шагов, сообщающие о том, что сосед проснулся, Эжен резко вскочил с кровати и бросился на выход. Из-за темноты он не мог ничего видеть вокруг, но шестое чувство уверенно вело его к входной двери, заставляя огибать выступы мебели, валяющиеся вещи и прочие элементы интерьера.       — Хорошо, что не раздевался, — мысленно радовался наш герой, влетая в привычные тапки и покидая родную квартиру.       В подъезде было светлее. Тусклая лампочка, которая обычно почти не давала света, казалась чуть ли не прямым конкурентом яркому южному солнцу, заставляя слепнуть. И в тоже время после зловещей темноты возможность увидеть хоть что, доставляла невероятную радость, как будто возрождая к жизни!       В полдюжины прыжков наш герой преодолел два лестничных пролёта и яростно зазвонил в дверь. Впервые им в этом руководила не злоба или раздражение, а простое желание увидеть соседа, понять, что ночные видения не были признаком сумасшествия, что всё хорошо!       Только через две минуты дверь открылась. На пороге гостя встречал заспанный парень в смешной пижаме с чебурашками, тот самый которого Эжен столько раз до этого видел со своим соседом. От этой внезапной встречи наш герой растерялся, забыл все заготовленные слова и застыл, невольно открывая и закрывая рот.       Зато парень в пижаме нисколько не удивился раннему визиту и воспринял его с поразительным спокойствием.       — Родик, тут твой шизик прибежал. Если будете ругаться или бить друг другу морды, то потише. Я спать хочу! — проорал парень, повернув голову в сторону кухни.       После чего более не озабочиваясь правилами гостеприимства развернулся и, зевая, потопал в комнату. Должно быть, продолжать наслаждаться прерванными снами. Эжен же с опаской зашёл в открытую дверь, так до конца и не понимая, что это сейчас было.       Немного помявшись у порога и так и не дождавшись никакой новой реакции на свой ранний визит, он скинул тапки и отправился на поиски объекта своих ночных грёз. Так как свет горел только на кухне, то туда и лежал путь Эжена.       Сосед и правда обнаружился на просторах стандартных шести квадратных метров. Он восседал за столом, внимательно вчитываясь в видавшую виды книжку, и, казалось, не замечал ничего вокруг. На столе перед ним было развалено ещё полдюжины фолиантов разной степени ветхости, а на полу стояла наполовину опустошенная сумка с таким же содержимым. В этом обилии печатной продукции Эжен с изумлением узнал свою собственную библиотеку. А та книга, которую держал в руках сосед была ничем иным как «Сефер Йецира» 1804 года издания с комментариями Исаака Слепого и Азриэля Жеронского — главная святыня, на которую опирался наш герой в деле познания.       — Мой книги! — голосом ребенка у которого отбирают мороженку заголосил Эжен.       Он быстрым движением вырвал фолиант из рук соседа и любовно прижал к груди. После чего с вызовом уставился на Родика, решая не будет ли сильно по-бабски, если вцепиться тому сейчас в морду ногтями и тем самым отомстить за святотатство. О том, как книги попали к соседу, он сейчас даже не задумывался.       — Эжик?! — изумлённо воскликнул парень, только сейчас похоже сообразив, кто перед ним. — Только не злись. Я всё могу объяснить! Правда, правда! Только без рук, ладно?       Эжен возмущённо засопел, решая, что бы такое сказать соседу, чтобы высказать всё своё накопившееся презрение.       — Я же тебя люблю! Люблю! Вот и сделал глупость, — между тем торопливо говорил сосед, всем своим видом изображая раскаяние.       — Любишь?! — не выдержал Эжен такой наглости, вмиг забывая о книгах. — Любишь?! Тогда, почему ж у тебя парни голые по квартире шастаю? Я к нему пришёл в чувствах признаваться, а тут… а тут… Разврат и непотребство!       — Парни? А, ты про Мишку? Так это брат мой, художник начинающий. Он кстати картину и рисовал! Только вчера кончил.       — Какую ещё картину, — растерялся Эжен.       Глаза соседа испуганно забегали, выдавая крайнюю растерянность.       — Так ты ещё не видел? — переспросил он, отчего-то полушепотом.       — Что не видел? — резко спросил Эжен, уже начиная смутно догадываться о произошедшем.       Через секунду догадка оформилась в законченную мысль и наш герой пулей сорвался с места уносясь обратно в свою квартиру. Он даже забыл надеть тапки и пролетел весь путь по подъезду босиком. Следом за ним нёсся сосед, на ходу повторяя:       — Эжик, ты только не злись… Это ж по дружбе всё… От любви…       Когда Эжен всё-таки рассмотрел подвешенный над его кроватью портрет соседа с подсветкой на раме и приклеенной сбоку на скотч рацией, он издал всесокрушающий мощный рык и кинулся на соседа с желанием убивать. В этот момент его совершенно не волновала разная весовая категория и прочие мелочи.       — Я думал с ума схожу, видения у меня, а ты тут шутки шутить вздумал, тварь! — орал он, заваливая соседа на пол и отчаянно колотя того кулаками по груди.       Родик старался словами усовестить разбушевавшегося парня, но, когда тот добрался до его шеи и принялся неумело душить, терпению пришёл конец. Он резко вывернулся и перевернул Эжена, так что тот оказался снизу, распростертый лицом в пол, прижатый и не способный пошевелить руками.       — Зайка, не злись. Согласен шутка с картиной была немного жестокой, но зато она позволила понять, что я тебе не безразличен. Иначе ты бы к Мишке не ревновал. Так что теперь ты от меня не отделаешься — смирись.       — Отпусти! — прошипел Эжен, пытаясь спихнуть с себя соседа.       Его попытки привели лишь к тому, что он почувствовал быстротвердеющее нечто в районе своей задницы и от испуга решил прекратить попытки. Тем более гнев потихоньку стал стихать. Ситуация вроде как прояснилась и было ужасно стыдно за свои вспышки гнева.       — Тебя как зовут-то? — решил переменить тему Эжен. — Родик? Что за имя такое?       — Родольфо! — прошептал сосед на самое ухо, от чего у парня побежали мурашки по спине.       «Ну и имечко», — подумал наш герой, но вслух ничего не сказал. У самого родители-затейники всю жизнь исковеркали.       — Кстати, — тем временем продолжал сосед, чуть отстраняясь, но в тоже время не ослабляя хватки, — я в одной из твоих книг нашёл довольно интересный рецепт пробуждения змея Кундалини. Этим же ты занимался целыми днями? Этот способ использовали ещё тамплиеры много веков назад и, говорят, достигли немалого.       — Какой способ? — нервно сглотнул Эжен.       — Поцелуи в попку, — самодовольно заявил сосед. После чего продолжил, — Ну мы поцелуями не будем ограничиваться. Нам же нужен результат?       Тело Эжена от этих слов скрутило в сладкой истоме, потом бросило в жар — первые признаки того, что змей пробуждался.       Прошло семь дней. Эжен и Родольфо съехались в одну квартиру, купили большую кровать, над которой повесили памятный портрет. Каждый вечер они самозабвенно предавались тяжёлому труду по пробуждению змея Кундалини, усовершенствуя и развивая метод тамплиеров. Хитрый змей уже давно бодрствовал, но старательно притворялся спящим, чтобы только попытки не прекращались.       Закончив рассказ я присмотрелся к своим слушателям. К сожалению тощий Гарик вместо того чтобы мирно спать, тращил на меня глазёнки. Эх надо было рассказывать что-нибудь поскучнее. Хотя вот Илья как раз дрых без задних ног.       — Теперь у нас будет секс? — с придыханием спросил ботаник, весь в предвкушении.       Ага, размечтался. Не в этой жизни. Но, конечно, приходилось быть дипломатичным. Мыслей никаких правда не было, но зато имелось множество возможностей потянуть время, чем я и решил воспользоваться       — Сейчас, только в душ схожу, а ты Илью разбуди.       — А, да-да, тебе же нужно подготовиться, — тут же закивал Гарик понимающе, весь заливаясь краской. — Я читал, что это очень важно для принимающего партнёра.       Ох, откуда ж он такой образованный на мою голову. Не мог Илья с кем-то другим в карты играть.       — А мне презерватив прям сейчас одевать или когда начнём? А ты любишь нежно или жёстко? А какая поза вначале? А в каком темпе надо? — тем временем не унимался Гарик, засыпая вопросами и даже не давая вставит слово.       В итоге плюнул на всё и молча отправился в ванную. Конечно, готовить свой зад я даже не собирался, но знать об этом ботанику точно не следовало раньше времени.       Когда через пол часа я вновь появился в комнате ситуация практически не поменялась. Илья по прежнему сладко спал в кресле, на одном из подлокотников которого были аккуратно сложены вещи Гарика. Сам тощий ботаник картинно развалился на кровати, изображая этакого мачо ожидающего свою жертву. Увидев меня он как-то подобрался, призывно хлопнул ладонью по краю матраса рядом с собой и, пытаясь превратить свой тенор в мужественный бас, произнёс:       — Ну что, детка, хочешь покататься на моём большом и горячем?       Я чуть не прыснул от смеха так комично это выглядело. Тем более ничего большого моему взору не предстало — обычный, среднестатистический размер. Тоже мне герой-любовник. Интересно это он тоже прочитал где-нибудь или в фильмах каких подглядел?       — А чего Илью не разбудил? — вместо этого спросил я.       Видно мой вопрос несколько выбивался из того, что успел нафантазировать юный покоритель моего зада. Он замялся и неуверенно проблеял:       — Я пытался, но он чего-то не просыпается. Может без него начнём?       — Ну уж нет. Ты за кого меня принимаешь? Без моего парни — ни за что! Будем ждать пока проснётся, — тут же нашёлся я. А что неплохой способ. Да и Илья больше чем уверен поддержит. К тому же не факт, что он вообще спит, скорее претворяется.       Зато Гарик неожиданно решил проявить характер:       — Вы мне обещали! Сколько можно ждать! Это не честно! Обещали исполняйте!       — Ладно, ладно. Тогда так поступим. Расскажу я тебе пока ещё одну сказку, если Илья за это время не проснётся — сам его разбужу и займёмся сексом. Только одно условие.       — Какое? — недоверчиво переспросил Гарик, в глубине души понимающий, что его водят за нос, но не имеющих характера, чтобы настоять на своём.       — Ни в коем случае не перебивать меня, пока не закончу.       — Но потом точно будет секс? Обещаешь?       — Обещаю! — легко согласился я. — А теперь, специально для тебя, мой начитанный друг, я расскажу сказку о выборе…