Директор для Конохагакуре

Что такое магия по мнению волшебников? Большинство лишь пожмут плечами, они просто не задумаются над этим, для них магия так же естественна, как воздух. Но и среди них есть те, что не стесняются задавать подобные вопросы и уходят в теоретические изыскания намного глубже, чем необходимо для изучения школьного набора заклятий. Ну так вот, магия – это сила из духовного плана бытия, которая приходит в физический мир через связь между душой и телом живого существа, и отсюда следует один вывод – магия бесконечна. Относительно бесконечна, если быть точным, теоретически, в каком-нибудь извращенном измерении, где случилась глобальная межплановая катастрофа или, наоборот, где только-только начало зарождаться хоть что-то отдаленно напоминающее жизнь, могли бы возникнуть проблемы с количеством самой магии. Но, если брать отдельного шиноби, волшебника, шамана или оммедзи, то это как с помощью одной трубы с краном пытаться высушить океан. Откуда же тогда возникает магическое истощение? Да, существует так называемая телесная чакра, и с ней мы подбираемся к правильному ответу, но дело не только в примитивном количестве этой самой телесной чакры. Те же волшебники даже в беспалочковых заклинаниях используют ее не слишком много, чтобы пришедшая на ее место новая порция духовной успела бы принять хотя бы часть свойств своей товарки. Так что, без каких-либо других переменных, достаточно опытный маг мог бы колдовать, не переставая, неделями. Да, снизилась бы точность и изящество, просел бы контроль, но они нужны далеко не во всех ситуациях. Вот только в реальности есть еще и бренное тело мага, через которое проходят все эти энергии. Сила из мира духов, запертая в смертном теле, вынуждена принимать некоторые законы материального мира и стать почти физическим объектом, образуя в теле своего пользователя то, что здесь называют системой циркуляции чакры. И, как у физического объекта, у этой системы есть такой параметр как прочность – чем чаще по ней бегут от точки к точке потоки энергии, тем быстрее она развивается и становится прочнее. Но при этом и материальнее, а если поток становится слишком быстрым или слишком диким, она просто разрывается, иногда калеча при этом другие органы, и, при этом, сама начинает посылать своему хозяину те же сигналы, что и любой другой неправильно работающий человеческий орган – боль. На нее влияет как духовная, так и физическая чакра, но вторая намного сильнее, особенно когда смешивается с первой в определенной пропорции, именно поэтому шиноби подвержены этому недугу намного чаще, чем волшебники. Магическое истощение правильнее было бы назвать истощением от магии, а местные запасы чакры это скорее комбинация из собственно запасов телесной составляющей, а также выносливости и развития системы циркуляции. Альбус же на мосту добавил к этому коктейлю еще и чакру своего сожителя, после чего умудрился почти сразу использовать заклятие, основанное на одной духовной энергии, а затем еще и снова призвать силу демона. Такого издевательства над собой организм не выдержал, о чем и не замедлил уведомить своего владельца. А когда магическое истощение вызывает обморок, это значит одно – система циркуляции не просто перенапряглась, а почти разрушена. Будь это полноценный физический орган и, без помощи ирьенина S класса, на этом моменте заканчивалась бы карьера, да, пожалуй, и жизнь многих шиноби, а так, как правило, хватало недели другой, чтобы зарастить все повреждения. Джинчурики в этом плане не слишком отличались от остальных, да, повышенная регенерация распространялась не только на физическое тело, скорее наоборот, это было лишь побочным эффектом высокой духовной выносливости. Вот только и повреждения, которые приходились на их систему, на порядок превосходили то, что могли выдержать другие маги. Каналы, по которым текла энергия, восстанавливались по всему телу одновременно и боль, боль, сковывающая движения, тоже была по всему телу. В таком состоянии на что-то большее, чем просто распахнуть глаза не был способен ни Альбус, ни кто-либо другой из смертных. И Какаши, с его опытом, просто не мог не знать об этом, значит, он предполагает, что перед ним вообще не человек. И эту проверку он пройдет с блеском, благо тут от него все равно ничего не зависит. Хотя интересно, что это за аматерасу такое, раз сенсей так среагировал. – Ну? Что молчишь? Бледное лицо, больше подходящее покойнику, склоняется чуть ближе, и, лишь по легкому движению плеча, да выражению глаз, Альбус догадывается, что от приставленного к его горлу куная, похоже, начинает течь тонкая струйка крови. Сенсей внимательно следит за своим подопечным, пытаясь заметить ненависть в его глазах или реакцию тела на рану, но ничего нет. Так проходит около тридцати секунд, а потом из него как будто вытаскивают стержень, глаза снова заволакивает безразличием, и он валится на футон сбоку и чуть ниже своего ученика. Серебряноволосая голова лежит совсем рядом с рукой Альбуса, так и соблазняя использовать на нее обливиэйт, как только пальцы начнут слушаться. Самое легкое и надежное решение ситуации, но далеко не факт, что верное, и увы, использование чакры в таком состоянии гарантирует смерть, будь ты хоть трижды джинчурики. А потом, потом такого шанса уже не будет. – Что такое Аматерасу? – наконец спросил он где-то через час совместных полежалок. Голос ужасно хрипел, язык ворочался с трудом, но говорить он уже мог, а осознанно откладывать разговор дольше, значит лишится и тех капель доверия, что еще оставались. Рука сенсея ложится на его собственную, чуть выше ладони, в остальном он, впрочем, остается в том же положении, глядя на потолок, а не в глаза допрашиваемого. – Хочешь сказать, что не знаешь? – Нет. Ложь, это целое искусство и, как в любом искусстве, у нее есть свои мастера, и бывший волшебник небезосновательно относил себя именно к ним. Сейчас бесполезно утаивать и даже искажать правду, сенсей внимателен, насторожен, и любая несостыковка способна привести к фатальным последствиям. К счастью, ложь не ограничивается собственно прямым обманом и даже полуправдой. Потому что главной целью любой лжи является создание не фактов, а нужных выводов из этих фактов, а этих целей иногда можно добиться и ни разу не солгав. А потому Альбус прокашлялся, и продолжил, в этом диалоге инициатива должна была оставаться за ним. – А насчет той техники, на последнем году обучения, после изучения нескольких простых техник, мне стали сниться странные сны. – Он остановился, давая отдохнуть горлу, а заодно позволяя слушателю сделать свои выводы. – В этих снах я чувствую себя старым и мудрым, я вижу переплетения необычных техник, я управляю чакрой с ужасающей легкостью, но я не шиноби. У него действительно были сны о прошлом, и они стали беспокоить его не многим больше года назад, маг связывал это со стабилизацией ядра и развитием системы циркуляции чакры, в том числе, благодаря и тренировкам в простейших техниках. По сути, это похоже была та же причина, что повлияла на его зрение – он все больше становился собой. Какие выводы должен был из всего этого сделать шиноби? Как ни странно, достаточно близкие к правде, тем более что с теорией реинкарнации в этом мире были очень хорошо знакомы. Вот только, надо было немного сместить акценты, и бывший директор продолжил, не давая Какаши начать самому задавать уточняющие вопросы. – Эти сны не слишком четкие, во многом сумбурны и часто перескакивают с одного на другое, но вот техники, некоторые техники я помню, но они плохо подходят к печатям. То, что вы видели, сенсей, это моя попытка переделать одну из них, не слишком удачная попытка. Без использования чакры биджу так и вообще бы ничего не вышло. Итак, вместо матерого мага в теле ребенка, у нас ребенок с кусочками чужой памяти и ни намека на другой мир, не самый идеальный вариант, но работать надо с тем что есть, а не с тем, что хотелось бы чтобы было. Хатаке приходит к каким-то выводам и слегка расслабляется. Допрос продолжился, джонина интересовало и как его ученик пытался перекладывать технику на печати и как давно он научился тянуть чакру биджу, но прежнее напряжение уже спало. Что ж, похоже, как минимум до деревни его убивать и препарировать не будут. Для того чтобы наконец встать с постели ему понадобилось пять дней, за которые он окончательно уверился, что его учитель, ползавший по дому после первой встречи с Забузой уже на второй день, просто монстр. За это время с ним общались только этот самый монстр, да семья Архитектора. И, если Саске и раньше не отличался особой общительностью, то замкнувшаяся в себе Сакура беспокоила по-настоящему. К счастью, до того, чтобы специально бегать от него, она еще не дошла, так что найти ее в выделенной ей архитектором комнате оказалось не так и сложно. – Привет. В ответном, почти пустом, взгляде мелькает легкое удивление. – Привет, тебе уже лучше? – Угу, хотя для тренировки пока явно рановато, но вот свежий воздух думаю не повредит. Пошли, проводишь больного. Альбус не дает времени куноичи для ответа и мягко берет ее под руку, поднимая с футона. И, хотя со стороны это наверняка выглядело очень комично и непонятно: то ли она помогает ему идти, то ли он тащит ее с собой, но через некоторое время они наконец выходят через заднюю дверь во двор и садятся на крыльцо. Харуно молчит, но по крайне мере не делает попыток тут же убежать. – Возможно это и прозвучит банально, но сегодня хорошая погода. Солнце светит, ярко зеленеет трава, а легкий ветерок обдувает лицо. Жизнь продолжается. – Но не для тех двоих. – розоволосая девочка передергивает плечами. – Тоже скажешь забыть о них, как сенсей? – Нет, ты должна помнить о них, помнить до конца своей жизни, но не позволяй этой памяти приблизить этот самый конец. Наоборот, помни о том, что такое настоящая смерть, и пусть это знание позволит тебе пройти по своему пути дальше, ни о чем больше не сожалея. Слова даются с трудом, тем более ему, действительно верящему, что убийство тяжелейшее преступление. Как можно оправдать отнятие чей-либо жизни, да еще и ребенком, чей характер еще даже не сформировался? Проклятие можно снять, повреждения и психологические травмы вылечить, и только смерть навсегда остается смертью. Ну, по крайне мере, для большинства простых людей, и забывать об этом не следует, кем бы ни был ты сам. Но нельзя изменить прошлое, гнев ничего не даст мертвым, зато искупление может помочь еще живым. – Думаешь, мне следует уйти из шиноби? – Похоже, над этим вопросом она думала все последнее время, но так и не решилась задать его Какаши. – Это твоя жизнь и твой выбор, но мне кажется, это будет не выбором пути, а бегством от него. – Но что я могу? Все, что я сделала – это лишь отняла несколько жизней тех, кого ты бы просто вырубил. И я даже не могу понять – меня беспокоит то что я их убила или то что меня это может даже не беспокоить. И еще я чувствовала себя абсолютно бесполезной, пока вы все лежали после боя пластом. – Если тебе это так не понравилось, то почему бы вместо шиноби, который отнимает жизни, не стать тем, который их спасет? – Что? Куноичи поворачивает к нему свое рассеянное лицо, и Альбус замечает у покрасневших глаз тонкие дорожки от слез. – Ну, насколько я знаю, - он тепло и ободряюще улыбнулся своей собеседнице, - в нашей деревне шиноби не запрещают обучаться на ирьенина. После этого разговора Сакура тем же вечером поговорила с сенсеем и, похоже, слегка ожила, даже ушла с утра с остальными. Мост продолжил строиться, так что их работа по защите архитектора, несмотря на пропажу непосредственной опасности, никуда не исчезла. Слишком долго скучать ему, впрочем, не дали и в этот день. – Привет! Мягкий, но отчетливо слышимый голос раздался, как только он вышел во двор на второй день своего бодрствования, и с ближайшего дерева спрыгнул их недавний противник, ну, один из… В этот раз фальшивый чистильщик был без маски и Альбус наконец смог внимательно рассмотреть его лицо. Еще совсем ребенок, ненамного старше их команды с мягкими чертами лица и легкой улыбкой скорее походил на ангела, а не тренированного убийцу, что в этой профессии было скорее преимуществом, чем препятствием. Вот только теперь это лицо портит рваная полоса ожога, которая пусть и не выглядит так ужасающе, как во время боя, но тем не менее полностью никуда не делась. Альбуса обдало чувством стыда, хотя непохоже, что стоявший перед ним винил его хоть в чем-то, от чего ему становилось только еще более стыдно и неловко. – Я слышал, ты наконец очнулся. – Так и не дождавшись ответа от задумавшегося блондина, произнес гость. – Извини за эту засаду, не хотел нервировать местных. Слегка опущенные уголки губ с грустными и большими глазами создавали до жути реальное впечатление, что ему действительно жаль, и, возможно, это даже действительно было так. – Привет, Хаку, верно? – И дождавшись утвердительного кивка продолжил. – Так как у вас дела? – Неплохо, действительно неплохо. Знаешь, это даже немного странно, мы все так же нукенины и нас все так же ненавидит практически каждый житель этой страны, не то чтобы мы не давали для этого повода… Туманник прерывается, видимо пытаясь сформировать свою мысль, облачить еще не совсем ясные даже ему чувства в слова. – Мир… мир остался прежним, но Забуза-сама теперь смотрит на него по-другому, и это делает меня намного счастливее, чем я когда-либо мог надеяться. Он замолкает, а потом кланяется, как здесь кланяются только тем, к кому проявляют безграничное уважение. – Спасибо, Наруто-сан! Я очень рад, что успел вас поблагодарить. – Успел? – Да, завтра мы покидаем страну волн. – Снова убегаете? – Наоборот, решили возвратиться домой. Ну, большинство из нас, некоторым упавшим плодам предначертано сгнить, как бы мы ни старались. Так что не расслабляйтесь тут слишком сильно. Альбус не стал спрашивать, знает ли нукенин, что их ждет дома или отговаривать. Шиноби тумана далеко не наивный мальчик и скорее всего понимал все даже лучше столетнего мага. Это его выбор и его путь, мы не делаем его за других, лишь можем показать возможные направления и помочь не сбиться в сложные моменты. Так что, все, что сделал директор, это с грустью, но искренне пожелал им удачи. Несмотря на предостережения Хаку, больше никто не пытался помешать строительству, и уже примерно через полтора месяца их миссия, к тому моменту превратившаяся в скучную рутину, наконец закончилась. Провожать их собрались все жители острова, так как, хотя торжественного открытия еще не состоялось, они были первыми путешественниками, которые пройдут по новой дороге в страну Огня. Стоявший в первых рядах Инари не скрываясь плакал и Альбус, тепло улыбнувшись, взъерошил ему волосы через панамку на голове. – Ну-ну, не переживай так, ведь каждый конец это новое начало. Лучше скажи, вы уже придумали, как назовете мост? – Кайза, – произнес всхлипывающий подросток и внезапно широко улыбнулся. – Мой отец дал надежду нашим людям для постройки этого моста, а этот мост даст надежду всей нашей стране. Теперь он настоящий герой.