Замкнутый круг

Гастроли шли своим чередом. Дороги, гостиницы, сцена. Вячеслав почти все ночи проводил в номере Валерия Кипелова. Когда Валерий засыпал, гитарист уходил в свой номер и бродил там до утра из угла в угол, думая о том, что же теперь делать. Просить прощения? Глупо. Да и по себе знал, что простить насилие слишком сложно. А что еще предпринять, он не знал. За окном давно светало. Славка с минуту стоял и смотрел, как бледное небо перечеркивает алая полоса рассвета, а потом повалился на постель. Внезапно скрипнула дверь. Услышав шаги, Молчанов закрыл глаза и сделал вид, что спит: он подумал, что пришел вокалист, обнаруживший его отсутствие в постели. — Слав, — позвал тихий голос Алексея Харькова, — Слав, ты спишь? Ответом была тишина. Вячеслав старался дышать ровно и не шевелиться, хотя было желание повернуться и спросить Лешку, зачем же он пришел к нему. — Слав, что мне делать? — Леша сел на кровать, его голос звучал глухо. — Я люблю тебя, но тебе не нужен. Я знаю, что сам виноват в том, что произошло, хотел хоть раз почувствовать ласку любимого человека… Алексей тяжело вздохнул. Получил тогда ласки, ничего не скажешь. Больно до сих пор, но не телу — больно душе. Он погладил Славу по плечу, еще несколько минут просто сидел молча, а потом ушел. Славка сразу же сел на кровати. Маленькая исповедь басиста шокировала его. *** Валерий проснулся посреди ночи. Пошарив рядом с собой рукой, он обнаружил отсутствие Вячеслава. Сев на кровати, вокалист покрутил головой. Гитарист и любовник по совместительству был обнаружен сидящим на подоконнике. Обняв колени, Славка смотрел сквозь стекло на темное небо. Выбравшись из-под одеяла, Кипелов подошел к любовнику и поцеловал его в татуированное плечо. В ответ Слава вздрогнул и повернул голову. В серых глазах была грусть. — Слав, что происходит? — спросил он как можно спокойнее. — В каждой гостинице ты спешишь уйти посреди ночи. Нет, я не собственник и понимаю, что мы не любим друг друга, но все же. — Это из-за Лешки… начудил я после поминок, — ответил Молчанов едва слышно. — Пора пить завязывать. — Пить давно пора прекращать, но ты ж никого не слушаешь. А про Лешку… знаю. Отнюдь не копчик у него в тот день болел, — хмыкнул Валерий, вспоминая, как басист шарахался от стульев с табуретками, да и от соло-гитариста тоже. — Слав, вот объясни, как тебе такое в голову могло придти? — Не знаю. Я не помню, я совсем не помню эту ночь. Когда все из кафешки ушли, я еще выпил. Помню, как с лестницы летел. Все. Что делать? Кипелов прислонился спиной к стене и поверх головы Вячеслава посмотрел в окно. Ночь была красивой, очарования придавали горевшие фонари, освещавшие не только двор гостиницы, но и город. — Позови его в гости и устрой сюрприз. А вот какой, — заметив в глазах любовника вопрос, вокалист улыбнулся, — придумай сам. Только сначала, Слава, наладь с ним прежний, нормальный контакт. *** Уйдя со сцены первым, Слава специально задержался у дверей гримерки. Когда мимо проходил Леша, схватил его за руку. — Леша, погоди, давай поговорим. Алексей вздрогнул от прикосновения и застыл. Шершавые, красивые пальцы, сжимавшие его запястье, дарили тепло и неосознанную нежность. С минуту смотрел на Молчанова, а потом попытался сбросить со своей руки его ладонь. — Слав, о чем? — спросил он, наконец. — Я не хочу все это вспоминать. Не сумев освободить запястье из цепкого захвата, Лешка отвернулся. Вячеслав тяжело вздохнул, упрямо продолжая смотреть в спину басиста. Пользуясь тем, что в коридоре пусто, да и полутемно (перегорела лампочка), он неожиданно его обнял за талию и крепко прижал к себе, губы прикоснулись к волосам. — Леш, гастроли заканчиваются, завтра последнее выступление, — зашептал он ему на ухо, обжигая кожу горячим дыханием, — ты приходи ко мне в субботу домой, я хочу все исправить… — А разве можно что-то исправить? — так же тихо спросил Харьков, не в силах разорвать объятий, которые вопреки всем воспоминаниям манили своей теплотой. — Можно… — Молчанову очень хотелось в это «можно» верить и не хотелось терять друга, пусть и влюблённого в него. Единственное, о чем он жалел — что не может ответить на любовь Лешки. — Я… я не знаю, Слав, — замялся Алексей, — наверное, нет. — Леш, пожалуйста, дай мне шанс. Гитарист выпустил его из объятий, в коридоре стали появляться люди, да и толпа фанатов была готова прорваться сквозь охрану. — Я подумаю над этим, — ответил басист, заходя в гримерку и почти сразу же сталкиваясь с Кипеловым, который, похоже, просто стоял у двери и подслушивал разговор гитаристов. *** Последние выступление в этом концертном графике прошло на ура. Пока ехали в автобусе до вокзала, Лешка все думал над предложением Славы: откликнуться или все же твердо сказать нет? Обернувшись, он увидел, что Молчанов сидит один в самом конце автобуса и смотрит прямо на него. Алексей резко отвернулся, взгляд друга прожигал насквозь. В этом взгляде было всё: от мольбы до желания. И от этого было странно и в тоже время волнующе. Закрыв глаза, он понял, что сдастся. Разве не говорил ему Андрей, что стоит бороться за свою любовь? Вот он и попытается. Возможно, из этой страсти потом будет что-то пусть не светлое, как первая любовь, но теплое и доброе. Не найдя в себе силы сказать «да» в глаза, басист сбросил Вячеславу смс. *** Приняв игру Харькова, не желающего говорить о встрече с глазу на глаз, Славка отправил ему ответное смс о времени встречи. Сюрприз для Алексея был им куплен почти сразу же по приезду с гастролей и сейчас мирно лежал в лапах большого плюшевого медведя, которого Слава специально посадил так, чтобы было видно из прихожей. Как это ни странно, но его, в какой-то мере прожженного циника, мелко трясло: предстоящая встреча волновала. Вячеслав не знал, как сказать прости. И нужно ли его «прости» Алексею. При этом, приход басиста вселял в него надежду на то, что все будет хорошо. Взгляд зацепился за фотографию Насти. Отойдя от окна, гитарист сел на диван и долго смотрел в любимое лицо, словно заново узнавая его и внимательно рассматривая каждую черточку. — Ты прости, Настя, я должен жить. Пусть так, но жить, — взяв в руки фотографию, Славка коснулся её губами и снова поставил на место. Последнее люблю было сказано им на кладбище, когда заколачивали гроб. А дочь…. закрыв лицо ладонью, он внезапно заплакал. На улице мамочки с колясками вызывали у него в душе невыносимый взрыв боли, детский плач бил буквально под дых. Он ждал, очень хотел дочь. Когда живот Насти начал расти, ласково гладил его, разговаривая с Машей (Слава согласился на это имя, знал, что для любимой оно дорого — так звали её маму), чувствовал, как в ответ ребенок шевелится. Помнил свои ощущения, как в ответ на движение дочери его кровь бежала по венам быстрее, и он задыхался от счастья, прижимая Настю к себе. Поднявшись с дивана, Славка снова подошел к окну, он смотрел на дорогу и ждал прихода Лешки. *** Лешка вошел в подъезд. Поднимаясь по лестнице, он думал о том, что его ждет, что скажет Славка и что он ему ответит. На последнем пролете, басист остановился. С минуту собирался с силами, а потом позвонил в дверь. Славка впустил его в квартиру. Алексей поздоровался и застыл, глядя в комнату. В кресле сидел белый плюшевый медведь, а в лапах он держал бас-гитару. — Это… мне? — спросил он едва слышно и с удивлением посмотрел на Молчанова, в уголках глаз которого еще блестели слезы, а на губах была грустная улыбка. — Тебе. Леш, не стой, проходи. Скинув куртку и разувшись, басист прошел в комнату. Он присел перед медведем на корточки и принялся рассматривать гитару. Пальцы осторожно коснулись плавных изгибов корпуса, скользнули на струны и стали подниматься вверх по грифу. Это была бас-гитара его мечты. Он давно ходил и облизывался на нее, но пока не было возможности приобрести. — Слав, но… это же дорого! — Харьков медленно поднялся и посмотрел на рядом стоящего Вячеслава. Лешка был рад и одновременно удивлен столь дорогому подарку. Все происходящее невольно казалось каким-то сном. — Не дороже того что я натворил, — ответил гитарист глухим голосом. — Леш, я понимаю, что мне нет прощения… — Молчи!.. — Алексей приложил палец к его губам и почувствовал их упругость. — Не надо извинений, Слав. Я сам виноват. В комнате резко повисла напряженная тишина. Басист смотрел влюбленным взглядом на Молчанова и не знал, как ему быть, что делать. В глубине души он боялся повторения той ночи, когда пьяный хозяин данной квартиры взял его силой, боялся повторения боли. Вячеслав перехватил его взгляд и понял, что иного шанса доказать другу, что он не монстр у него не будет. Крепко прижав ставшее вдруг податливым тело Алексея к себе, он сначала ласково посмотрел в его красивые глаза, а затем поцеловал в губы. — Слава, — одна рука Лешки скользнула по щеке, вторая легла на плечо, пальцы запутались в волосах, — Слава, я люблю тебя… — последние слова он произнес почти шепотом, знал, что не услышит такого же в ответ, но не мог не сказать их, устал скрывать свои чувства. Славка улыбнулся и увлек басиста на пол. Руки потянули вниз молнию свитера, проворно сняли его с крепкого торса, отбросив в сторону, почти сразу же рядом с ним оказалась треснувшая по швам футболка. Пальцы гладили спину, было приятно ощущать бархатистость кожи. Поднимаясь вверх по позвонкам, он захватил прядь волос и заставил Харькова запрокинуть голову, а сам впился в шею долгим поцелуем. Лешка в ответ застонал. Шершавые подушечки красивых, длинных пальцев дарили нежность, от каждого их прикосновения в душе поднималась горячая волна, он невольно выгибался, чувствуя рядом жар любимого человека. Губы Молчанова скользнули по тонкой коже вверх, оставляя неровную дорожку, и снова накрыли его губы, целуя то требовательно, то ласково и нежно. Не сразу, но Алексей понял, что лежит на полу, руки стянуты шелковой лентой и привязаны к ножке столика. Он резко дернулся, внутри все сжалось от нахлынувших воспоминаний и пережитого им ужаса. — Не бойся, — совсем близко Харьков увидел большие, жемчужно-серые глаза, в которых плясали шальные огоньки, — я не сделаю тебе больно, — голос Вячеслава был тихим, его дыхание обжигало. Расстегнув ширинку его джинс, Славка стал медленно снимать их, губы покрывали поцелуями живот, язык ласкал впадинку пупка, рисуя от неё кривые лучики солнышка. Последнюю черту он провел до паха. Язык осторожно коснулся нежной плоти, стал облизывать головку. Руки сжимали ягодицы, а язык продолжал вылизывать ствол от яичек до головки и обратно. Сверкнув из-под ресниц глазами на стонущего Лешку, гитарист начал ласкать член губами, заглатывая его, как можно глубже. Закрыв глаза, басист подавался вперед, тело горело, оно с готовностью отвечало на ласки, голова металась по ковру, с губ срывались бессвязные слова. Отстранившись, Вячеслав несколько секунд с наслаждением смотрел на красивое тело, раскрасневшееся лицо, затем обхватил коленями бедра и нагнулся, прикусив один сосок зубами, а второй несильно сжав пальцами. Лешка в ответ вскрикнул. Запрокинув голову, он тяжело дышал, грубоватые движения Молчанова приносили удовольствие, которое раньше было для него под запретом, так как басист боялся своей любви, своих желаний. Сам Славка старался быть нежным, изучая лежавшее под ним тело не только лаской пальцев, но и губами, прихватывая кожу, оставляя мокрые, причудливые рисунки на груди, шее. Раз за разом, он, пробуя Алексея на вкус, пытался понять, как можно было силой взять человека, который любит тебя, со страстью откликается на твои ласки и при этом доверчиво смотрит в глаза. Ласки гитариста сводили Алексея с ума, перед глазами плясал потолок, комната становилась то узкой, то наоборот расширялась, выходя за рамки окна, за которым по небу бежали облака. Иногда слишком близко он видел два глубоких озера, из глубин которых поднималась неуемная страсть. Когда между ног, задевая кожу внутренней части бедра, легла рука, Харьков вздрогнул. Пальцы, смазанные лубрикантом, осторожно касались туго сжатого кольца мышц. Надавив, Вячеслав плавно проник внутрь. Пальцы двигались медленно, стараясь не причинять боль. — Тише… — гитарист чувствовал, что Лешка напряжен. Мягким поцелуем, он заглушил невольный вскрик, когда член начал неторопливо входить в желанное тело. Отвязав басисту руки, Славка продолжил движение, постепенно прибавляя темп. — Слава… ох… Руки Алексея взметнулись и легли на спину Вячеслава. От этих прикосновений, от каждой точки, оставляемой нежными пальцами, тело гитариста била дрожь, ему казалось, что через него пропускают электрический ток. Крепко обхватив ягодицы партнера, Слава перевернулся на бок. Продолжая двигаться, меняя то темп, то угол, он чувствовал совсем близко горячее, прерывистое дыхание, невнятный шепот. Оказавшись на спине, гладил Харькову ноги, чувствовал, как его руки упираются в плечи, как совсем близко сверкают глаза, как движения становятся быстрее. Поняв, что готов, что больше не может сдерживаться, он обнял Лешу за талию и с силой насадил его на себя, изливаясь и прикусывая губу, чтобы не закричать во всю мощь легких от наслаждения, от взрыва комнаты, разлетевшейся в момент оргазма на мелкие осколки. — Слав, Слава!.. — Лешка несильно шлепал его по щекам. Заметив в глазах любимого смысл, облегченно вздохнул. — С тобой все в порядке? Напугал ты меня. Слава в ответ слабо улыбнулся. Прижав басиста к себе, поцеловал его в губы, после чего стащил с дивана плед и закутал в него. — Леш, — проговорил он, — я не обещаю верности. Я никогда не был верен мужчинам. Наверное, потому, что любил их телом. Но мне с тобой хорошо, я не хочу, чтобы ты уходил… Молчанов посмотрел на фото Насти, на мгновение показалось, что она улыбается. По щеке гитариста медленно сползла слеза. — Мы справимся, Слав. Слышишь? — проговорил басист. — Обязательно справимся. Вячеслав погладил Алексея по плечу, сглотнул слезу и прислушался к его ставшему ровным дыханию. Наматывая длинные пряди любовника на пальцы, он сам постепенно проваливался в объятия Морфея.